Искра

       Хосок нашел Чонгука сразу же, потому что знал наверняка, где младший засядет переживать случившееся. Маленькая комната на втором этаже, где не было мебели, штор на одиноком окне, где голые серые стены сдавливали пространство и холод бежал по шершавому полу, заставляя ежиться и уходить как можно быстрее. Одному только Чонгуку здесь было спокойно и легко, он сидел на полу, подпирая спиной стену, обнимая себя за колени и нервно потрясывая ногой. Хосок нашёл его в таком положении, заглянув в проём, лишенный двери, окинул оценивающим взглядом, вычисляя степень раздражимости младшего.        — Сегодня ночуем здесь? — с улыбкой, слышимой даже в голосе, спросил Хосок с только им двоим известным намеком, медленно вошёл и опустился рядом с Чонгуком на холодный пол. Тот в ответ лишь недовольно дёрнул головой, не поддаваясь так легко обаянию старшего, что моментально мог успокоить в любой ситуации. — Знаешь, рано или поздно ты этого ублюдка всё равно бы встретил.        — Обычно ты хорошо успокаиваешь, но сейчас что-то нихуя, — бросил Чонгук, пальцами истязая торчащие на брюках ремешки.        — Нет, правда, я думал ты воспримешь это спокойнее. Что взбесился?        — Да я… не знаю, просто всё так сразу навалилось, — уже спокойнее ответил младший, моментально остывая. — Ещё этот идиот тут не всрался.        — Его зовут Тэхён.        — Да плевать. Из-за него всё, какого чёрта мы вообще с ним связались...        — Я знаю тебя давно, — рассмеялся Хосок, — но ты по-прежнему продолжаешь меня удивлять. Зачем ты заступился за него?        — Не знаю, — честно выдал Чонгук, снова пряча взгляд.        — Не вини его до тех пор, пока точно не сможешь ответить на этот вопрос. Да и вообще избавляйся ты уже от этой дурацкой привычки сваливать всё на других, — заявил Хосок, пихнув младшего в плечо. Порой он правда нуждался в нравоучениях, и кому как не единственному другу было их раздавать.        Чонгука в ответ так и подбивало начать оправдываться и доказывать своё и он бы точно сделал это несколькими годами ранее, но при всех сложностях своего характера, Хосока он не просто слушал, но и слышал, хоть и нехотя, но беря во внимание его советы.        — Ты скажи, лучше, что мне теперь делать? — отходя от нежеланной темы, попросил Чонгук, откидывая голову назад, скользя взглядом по тёмно-серому потолку.        — Да я сам не знаю, Чонгук-и, — вздохнул Хосок, роняя голову младшему на плечо, — что-нибудь придумаем. Проблемы нужно решать по мере поступления.        — Просто забьём на это дело?        — А что мы сейчас можем сделать?        — Ничего…        — Именно. Так что хватит ныть.        — Да не ною я, — снова огрызнулся Чонгук, дернув плечом, на котором лежала голова старшего.        — Ну и все тогда.        Хосок поднялся на ноги и вышел из комнаты, кивнув Чонгуку, чтобы тот не тормозил и шёл следом. С Тэхёном они сегодня ничего не обсуждали, в неловкой тишине дойдя до дома и так же молча отправившись спать. Вот только Киму за ночь так и не удалось спокойно отдохнуть, его помимо чувства вины перед Чонами одолевала тревога из-за всей ситуации в целом, так что к утру он окончательно перестал верить, что спокойствие и душевное равновесие хоть когда-нибудь наступит.

***

       Проснулся Тэхён снова первым, и вновь с тем ужасным ощущением, словно не спал и вовсе. Он быстро поднялся с постели, не выносят духоты тесного помещения, и вышел на улицу, тихо прикрыв за собой дверь. Утренняя прохлада приятно пробежала по телу, всколыхнув свободную белую футболку, в которой Тэхён ходил уже третий день. Рукой зачёсывая назад спутанные чёрные волосы, он чувствовал себя ужасно не комфортно, не ухоженно, с непривычки это даже угнетало. Он опустился на ступеньки, прижимаясь спиной к холодной двери, безучастно глядя прямо перед собой. Голова от мыслей на редкость свободна, и он наслаждался этим моментом, которому продлиться суждено было слишком недолго.        Он показался на вытоптанной тропинке через несколько минут, а Тэхён узнал его сразу же, и дело было даже не в вызывающем цвете волос. Он шёл ровной походкой, от холода запахивая плотнее удлинённый серый пиджак, смотрел точно на нужный автомобиль, потому что уверен был, что ничего не спутал, Тэхён, сидевший на пороге, был тому подтверждением. Чимин остановился напротив, от лёгкой нервозности не зная куда деть руки, но в целом сохраняя беспристрастный вид. Ким медленно поднялся на ноги, удивлённый такой встрече и не решивший ещё, как нужно себя вести.        — Доброе утро, — первым начал Чимин.        Тэхён молчал в ответ, всё никак не понимая, как может этот человек вот так просто заявляться к нему и желать доброго утра, после того, что он сделал.        — Ты, наверно, понимаешь, зачем я пришел, — со вздохом продолжил Пак, пряча руки в карманы.        — Если честно, не особо, — тихо ответил Тэхён, внезапно ощущая свою беспомощность.        — Сокджин просил привести его к тебе, потому что я знаю об этом месте, но я решил прийти сначала сам, — спокойно говорил Чимин, глядя Тэхёну прямо в глаза, отчего так хотелось отвернуться или вовсе спрятаться. Ким никак понять не мог, почему неловкость ситуации так остро переживал именно он, а не этот ублюдок, что увел его мужчину. — Так вот, после того инцидента… Сокджин хотел бы с тобой всё обсудить по-хорошему и прийти к соглашению. Так что я думаю, ты не против встретить с ним?        — Да ты, видимо, не знаешь, что он со мной сделать пытался, — нервно усмехнулся Тэхён, готовый уже к тому, что откроет новому любовнику глаза на Сокджина.        — Знаю, — резко перебил его Чимин, — я говорю, ситуация непростая, и её нужно цивилизованно обсудить.        — Ясно, ты такой же больной как и он, — зло бросил Тэхён, едва сдерживая себя от одного вида этого лица.        — Тэхён, ты ведь сам понимаешь, что такие вещи не происходят просто так, — настаивал на своем Чимин, устало вздыхая, — но ведь есть возможность всё решить.        — Просто проваливай! — выкрикнул Ким, едва сдерживая сковавшую моментально обиду. У него просто в голове не укладывалось, как подобный разговор вообще имел место быть.        — Тэхён…        Дверь открылась так резко и неожиданно, словно изнутри её выбили ногой. Порядком помятый после сна, в одних натянутых второпях штанах, на пороге стоял Чонгук, разъярённый настолько, что в глазах уже читалось явное желание пустить в ход кулаки.        — Какого хуя ты делаешь?! — выделяя каждое слово выплюнул он, заставляя Чимина вздрогнуть от неожиданности и отступить назад.        — Чонгук, — сквозь зубы процедил Пак, приподнимая руки в примирительном жесте.        — Я спросил, какого хуя ты… — Чонгук пулей вылетел на улицу, в два шага подошёл к сжавшемуся от страха Чимину и схватил того за лацканы пиджака, разъярённо дыша прямо в лицо.        — Чонгук, пожалуйста…        — Я тебя и так надеялся никогда больше не увидеть, но после того, что ты сделал, — Чонгук сорвался на крик, с неконтролируемой ненавистью глядя в знакомое с детства лицо, — я даже удивлен, что ты сразу же не притащил этого придурка сюда. Потому что ты самая настоящая крыса, Чимин!        — Чонгук…        — Чтобы я тебя больше не видел! — он не давал вставить надеявшегося оправдаться Паку слова, едва сдерживая себя, чтобы не ударить это омерзительно лицо. — Чимин, я тебя своими руками убью, если ещё хоть раз увижу!        Он встряхнул Пака со всей силы и оттолкнул от себя, глядя с таким презрением, что даже Тэхёну стало не по себе. Отшатнувшись назад, едва не потеряв равновесие, Чимин взглянул на него с нескрываемой обидой и тут же ушёл прочь, пряча слёзы, предательски защипавшие глаза.        Чонгук смотрел ему вслед, едва справляясь с душившей его сейчас ненавистью, вспоминая накопленную обиду, что не уходила, казалось, никогда. Мимо молча прошел Хосок, разбуженный разгневанными криками, в этот раз он не стал ничего говорить, только похлопал разгоряченного Гука по плечу, едва не получив агрессивный выпад в ответ. Чонгука сейчас нельзя было и задеть, не спровоцировав бурной реакции. Он развернулся на месте и вернулся внутрь, с шумом заваливаясь на свою постель. Тэхён колебался долго, несколько раз делая шаг в ту же сторону, и столько же раз самого себя отдергивая. В конце концов он всё-таки решился и медленно подошёл, прислушиваясь к частому разгневанному дыханию.        Чонгук словно обиженный ребёнок лежал на кровати свесив ноги, головой неудобно упираясь в стену. Он заметил приближение Тэхёна сразу же и недовольно фыркнул, надеясь, что тот всё же не решится подойти. Но Кима сейчас слишком грызла совесть и ответственность за случившееся, поэтому он медленно подошёл и без разрешения присел на край кровати рядом с Гуком.        — Проваливай, — огрызнулся тот, в этом слове выплескивая всю свою ненависть.        — Это ваш дом и ваше разрешение находиться здесь, — тихо проговорил Тэхён, начиная издалека, Чонгука словно не слыша и вовсе, — и ты вправе меня выгнать.        — Ну так катись отсюда, — перебил его Чон, не зная, куда деть себя от раздражения.        — Но мне некуда идти, — осторожно напомнил Тэхён, краем глаза поглядывая на Чонгука.        — Тогда оставайся, блять!        Тэхён не смог сдержать усмешки от противоречивых и не особо связанных реплик Чонгука. Он вздохнул, собираясь с мыслями, и решился все-таки попробовать завести разговор.        — Чимин был твоим другом?        — Что? — ошарашенно переспросил Чон, на короткое мнгновение впервые взглянув Тэхёну в глаза, так что тот успел лишь заметить, какими чёрными они были.        — Да ладно, это и так ясно, — словно не замечая агрессии продолжал Тэхён. — Он, кстати, любовник моего мужчины.        Чонгук сам не понимал, как это работало, но вся его злость моментально утихала от этого спокойного низкого голоса, а оставшаяся её часть обращалась на одного Чимина.        — Неприятный тип.        — Ты даже не представляешь, насколько, — не сдердавшись бросил Чонгук, ловя себя на странной откровенности. Он до последнего не хотел признаваться себе, что вовсе не горил желанием оттолкнуть от себя Тэхёна, который должен был нервировать его вечно. Что-то в этом парне вызывало доверие, и Чонгук всё никак не мог этого принять.        — Как бы он не привёл сюда Сокджина.        — Это он тебя так? — до того как подумал, спросил Чонгук.        — Да, — кивнул Тэхён, порядком удивлённый такой участливости.        — Нужно будет съехать на другую парковку.        — Да, не помешало бы.        — Ты… завтракать будешь?        — Да-да, конечно.        Вернувшийся из душа Хосок порядком удивился, застав этих двоих в кухне за приготовление яичницы. Они неловко перекидывались короткими репликами, и Чонгук даже не вскипал от каждого слова ненавистного ему Тэхёна.

***

       Чимин не помнил, как вернулся домой на такси, усердно держа в себе слёзы, так и рвавшиеся наружу. Его трясло от обиды, непонимания, от старой горечи, которую он давно пытался забыть, его тошнило от самого себя, потому что Чонгук снова напомнил, каким мерзким для него был бывший уже друг. И больше всего угнетал тот факт, что мнение Чона всегда было очень важно, если он видел Чимина жалкой крысой, значит, таковым он на деле и являлся. Это невозможно было терпеть, от этого Пак бежал последние годы, к этому же вновь вернулся.        Он влетел в пустую квартиру, скидывая в прихожей пиджак, сразу же пошёл к мини-бару, на ходу утирая слёзы, давя внутри тихие всхлипы. Стоило Чимину наладить жизнь, как чертов Чон Чонгук снова появлялся на горизонте и подобно голосу совести начинал безжалостно всё растаптывать, напоминая лишний раз, что Пак сам во всем виноват.        Он глотал взятый без разбора коньяк прямо из горла, морщась от прокатывавшегося по горлу жара, плакал от собственной никчемности, ощущая себя самым мерзким человеком на свете. Как бы сильно Чимин не любил себя и не радовался складывавшейся жизни, иногда случалось и это, и в такие моменты он ненавидел себя настолько, что хотелось навсегда забыться.

***

       — Чимин-а, ты дома? — удивленно крикнул Сокджин, поднимая с пола брошенный пиджак. Он тогда уже догадался, где Пак сегодня был, что там произошло и в каком состоянии его парень находился сейчас.        На столе покоилась ярко-розовая макушка и руки, слабо обнимавшие пустую бутылку. Сокджин вздохнул устало, расстраиваясь от того, что не был рядом в тяжёлые моменты. Они говорили вчера полночи, и Чимин со слезами на глазах рассказывал, как некрасиво расстался с близким другом в прошлом и как тяжело ему было смотреть Чону в глаза вновь. А сегодня он снова пошёл к нему же затем только, чтобы решить проблемы Сокджина без конфликта, и вот итог.        — Чимин-а, — грустно позвал Сокджин, легонько толкнул не подававшего признаков жизни Пака в плечо. Тот в ответ замычал что-то нечленораздельно и не пошевелился, заставляя Кима ещё раз обречённо вздохнуть. — Давай поднимайся.        Сокджин взял Чимина под руки, поднимая на ноги, перекинул руку себе через плечо, пригибаясь немного, чтобы компенсировать разницу в росте. Пак от неожиданного движения открыл глаза и слегка ошарашенно огляделся, инстинктивно цепляясь за тонкую ткань чужой рубашки. Он что-то шептал себе под нос, с трудом держа глаза открытыми, и медленно плёлся, увлекаемый Сокджином. Ким крепко сжимал чужую талию и перекинутую через его плечо руку, направляя Чимина к спальне. С трудом преодолев лестницу, он усадил Пака на кровать, на которую тот без опоры сразу же повалился всем телом.        — Подожди, надо снять одежду, — устало шептал Сокджин, с грустью глядя на моментально уснувшего парня.        Чимин снова умолк и замер, и тогда Ким сам стянул с него узкие чёрные брюки и кофту, заботливо прикрыв одеялом, тут же сжавшегося от холода парня. Уставший на работе, обременённый вечно сопутствовавшими теперь переживаниями и тревогой за Чимина к тому же, Сокджин сам обессиленно упал рядом и пролежал ещё некоторое время, с грустью глядя на спокойное во сне лицо. Теперь он понимал Чимина как никогда и мог наконец осознать, почему Пак мог так хорошо его поддерживать в трудное время. Они ведь похожи были удивительно — оба неудачники, прорывшие себе путь в жизни фальшивыми ужимками и лестью, порой совершавшие такое, что самим от себя противно становилось. С Тэхёном никогда такого не было, Сокджин не мог не сравнивать их, всегда приходя к выводу, что чувств к Паку, стали для него чем-то особенным, до того никогда не испытываемым. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что не хочет быть для Чимина просто богатым папочкой, и отношения их стремительно перерастали то, с чего всё начиналось. Они нашли друг друга вовремя, сколько бы плохого оба не натворили, теперь всё это можно было пережить вместе.