Искра

       Усталость, скопившаяся да день, быстро покидала тело, улетучиваясь вместе с горячим паром, поднимавшимся над широкой ванной. В воздухе ненавязчивый аромат лаванды, исходивший от белой пены, которая словно все вокруг укрывала. Шампанское тихо шипело в запотевшем бокале, он пил медленно, смакуя, часто прикрывая глаза и откидывая голову на черный бортик ванны.        Чимин вошёл незамеченным, беззвучно ступая по холодному кафелю, остановился рядом, первые минуты просто любуясь умиротворённым выражением, которое теперь слишком редко посещало красивое лицо. Сокджин почувствовал сладкий аромат духов, когда парень нагнулся к нему, чтобы забрать полупустой бокал. Он открыл глаза и в момент потеплевшим взглядом задержался на тонкой шее, открывшейся, когда Чимин опрокинул в себя шампанское, на ключицах, выглядывавшие в глубоком вырезе чёрной полупрозрачной рубашки. У его парня было всё — подтянутое здоровое тело с тонкой талией и шикарной задницей, ноги, как у начинающего бодибилдера, красивое лицо и непередаваемая харизма. Глядя на него, Сокджин в очередной раз убеждался, что полюбил в первую очередь глазами, и только потом привязался в тому Чимину, что скрывался под этой маской.        — Залезай ко мне, — Ким поймал его за крепкое бедро, заставляя вздрогнуть от прикосновения к чувствительному месту. Чимин отдал ему пустой бокал, хитро улыбаясь — как будто его нужно было об этом просить.        Когда он раздевался неторопливо, всякий раз сканируя взглядом, наслаждаясь производимым впечатлением, Сокджин снова вспоминал Тэхёна, который никогда не любил светить телом даже перед своим мужчиной. Это всегда удивляло, он ведь даже спать предпочитал в одежде и переодевался в гардеробной, словно прячась, Чимин же своё тело обожал, и это сложно было не заметить. Он любовался собой и наслаждался восхищением в глазах мужчин. Это сложно назвать самовлюбленностью, скорее — приятная уверенность в себе и собственный красоте.        Отбросив одежду в сторону, Чимин осторожно забрался в ванную, тут же седлая бедра Сокджина и ощущая его руки на своей талии.        — Тут тесновато, — заметил Пак, упираясь коленями в края ванны, ёрзая и стараясь усесться поудобнее. На мраморной полке стояла тарелка нетронутого тёмного винограда, к которому Чимин сразу же потянулся. Он надкусил крупную ягоду, пачкая губы тёмным соком, с усмешкой в глазах глядя на совершенно очарованного Сокджина.        — Для тебя всегда место найдется, — хрипло проговорил Ким, настойчиво давя ему на поясницу, заставляя нагнуться к себе.        Чимин упёрся ему руками в грудь, проскальзывая пальцами к шее, приблизился, но не поцеловал, только согревая тёплым дыханием чужое лицо. Сокджин поймал его за шею, чтобы точно не ускользнул, как он любил это делать, и провел языком по испачканы виноградным соком губам. Чимин вдруг тихо засмеялся от этого странного жеста, и утянул в поцелуй, обнимая за плечи и прижимаясь всем телом как можно ближе. Он отстранился, улыбаясь, пальцем убрал с лица чёрную прядь. Сокджин в какой-то момент упустил поход к барберу из-за недостатка времени, но так было даже лучше. После многочисленных комплиментов Чимина он и вовсе решил позволить себе непривычную длину.        Поцеловав ещё раз, Пак развернулся и, усаживаясь между разведённых ног, спиной лёг Сокджину на грудь, расслабленно откидывая назад голову и придерживаясь руками за ноги, согнутые в коленях. Сокджин обнял его одной рукой, в другой все ещё держа бокал шампанского. Он нагнулся вперёд, зарываясь носом в ярко-розовые, сухие от высветлений волосы, чувствуя запах лака и сладких духов, до последнего не желая портить этот вечер задуманным разговором.        — Чимин-а, — тихо позвал он, — надо поговорить.        — Я знаю, — с пониманием вздохнул Пак, открывая глаза.        — Я много думал о том, как мне уговорить Тэхёна на мои условия, но пришёл к выводу, что мне ему нечего предложить и нечем запугать.        — Так…        — Значит, нужно действовать через Чонгука.        Сокджин знал, что это значит для его парня, и потом говорил медленно, позволяя принять информацию и обдумать. Чимин, в свою очередь, знал, что до этого рано или поздно дойдёт, и часто спрашивал себя, как он поступит, когда придётся сделать выбор — он сам или Чон Чонгук. Но сердце все равно болезненно сжалось, и в горле встал неприятный ком.        — На самом деле, я не знаю, насколько это возможно, — продолжал Сокджин, пальцем задумчиво скользя по чужой груди, — они ведь чужие люди друг другу.        — Возможно, — перебил его Чимин, сомневаясь до последнего. Его так и подбивало помочь Сокджину и забить наконец-то на старого друга, который давно уже ему вовсе не друг, но что-то всё равно останавливало. — Чонгук теперь Тэхёну поможет просто из упрямства. Чтобы ты не победил.        — Ясно, — задумчиво протянут Сокджин, — и чем же мне на него воздействовать?        Чимин до боли прикусил губу, пальцами сжав чужое колено. Почему это до сих пор так важно? Почему чёртов Чон Чонгук даже сейчас отвлекает на себя всё внимание, не давая сосредоточиться на собственной жизни.        — Его дом, — тихо выдохнул Чимин. Странные чувства переполняли в тот момент, он и рад был, что смог наконец, и ненавидел себя только больше одновременно, ощущая силу очередного предательства.

***

       Утренние пробежки были приятной отдушиной, чем-то сравнимым с перезагрузкой, когда всё вокруг сливалось воедино, оставался только прохладный ветер и гул крови в ушах. Чонгук бегал по ближайшему району, когда рано вставал на работу в первую смену, поначалу всегда с трудом борясь с ленью, к концу же всегда благодаря самого себя. Это помогало удерживать равновесие и бившие порой через край эмоции. Сейчас на повестке дня был Ким Тэхён, что так нагло и крепко привязался к их с Хосоком размеренной жизни. Хуже всего было осознавать, что неприязнь Чонгук испытывал вовсе не к нему, а к самому себе за бардак, творившийся сейчас в мыслях и чувствах. Это сложно было понять и практически невозможно объяснить, Чону даже чувства эти обозвать было нечем, потому что подобного он не испытывал никогда.        Пустынные улицы постепенно заполнялись людьми, значит, пришло время возвращаться домой и идти на смену. Приближение рабочего дня уже воспринималось спокойно, как должное, а может просто напросто надоело расстраиваться. Чонгук уже быстрым шагов вернулся к трейлеру, осторожно открывая дверь, чтобы не разбудить никого внутри. Он прошёл к гарнитуру, вытащив из холодильника всё, из чего можно было соорудить бутерброд, налив стакан воды и не удержавшись от того, чтобы оттолкнуть ногу Тэхёна, свешанную в проход. Парень выглядел спящим, лёжа тихо, лицо пряча под одеялом, но среагировал он для спящего слишком быстро. Чонгуку в бедро в ответ прилетел резкий удар второй ногой, заставивший его отшатнуться и тихо выругаться.        — Какого ты…        — Ты первый начал, — низким от сна голосом бросил Тэхён, в остальном больше не подавая признаков жизни.        — А ты разлёгся тут, — громко и недовольно шептал Чонгук, шурша пакетом хлеба.        — Да заткнитесь вы оба блять! — вымученно застонал Хосок сверху, ощущая, как быстро пропадает сон.        Чонгук тихо извинился и постараюсь шуметь как можно меньше и уж тем более не ругаться с Тэхёном, нагло выглядывавшим из-под одеяла, но сон Хосока уже было не спасти, так что стоило Чонгуку выйти за дверь, как он тут же поднялся и тихо ворча принялся за утренние дела. Тэхён сегодня проспал непривычно долго, это дали о себе знать вчерашние полуночные разговоры, и сложно было сказать наверняка — это сказывалось действие алкоголя или сам разговор помог расслабиться.        С Хосоком они долго готовили завтрак из того, что нашлось в холодильнике и много разговаривали. Ни о чем и обо всём на свете одновременно, с ним Тэхёну было легко и спокойно, не нужно было подбирать слова лишний раз, думать долго, и решать, что можно говорить, а что нельзя. Это расслабляло, позволяло подать голос непосредственному ребёнку, скрытому глубоко, которого интересовали и удивляли порой самый обыкновенные вещи. Хосок тоже не мог не заметить, как быстро и легко развивался их разговор, и огоньки в темных глазах Тэхёна только разжигались, это радовало почему-то, хоть Ким и был фактически чужим человеком.        С Юнги встреча назначена была ближе к вечеру в заброшенном доме. Оставшееся время тянулось долго, только удлиняясь от безделья. Хосок находил себе заботы, слоняясь по трейлеру и занимаясь всплывавшими тут и там делами, Тэхён же просто не счесть сколь раз усаживался поудобнее, следя взглядом за движением Чона. Уже перед выходом Тэхён выпросил у Хосока чистую футболку, слегка смущаясь от этого и виновато кивая на собственную одежду, которая казалось уже невыносимо грязной. Любезно предоставленный гардероб в целом напоминал Чонгука, но отличался большим разнообразием цветов. Тэхён к одежде всегда был привередлив, а стиль Хосока не особенно пришёлся ему по вкус, потому он выбрал классику — чёрную футболку, которая оказалась огромных размеров. Тэхён заправил её в свои облегающие джинсы и затянул талию ремнем, даже из таких простых вещей делая минималистичный интересный лук. Хосок громко присвистывал и широко улыбался, глядя на крутившегося перед узким зеркалом парня, Тэхён же отвечал слегка настороженным взглядом, не видя в такой реакции лести, но и не понимая, почему Чон может быть таким искренним. В любом случае, непривычно приятно было осознавать, что кому-то правда нравится проводить время с ним, это невообразимо грело душу.        Они шли к дому, когда начало уж темнеть, легко и свободно говорили, Хосок быстро привык к специфичной манере общения и явной, практически детской наивности, Тэхён — к громким восклицаниями и довольно экспрессивному поведению. Позже сразу с работы должен был приехать Чонгук, поэтому с собой был взят незамысловатый ужин. Подходя к дому, дожидаясь, пока Хосок откроет дверь, Тэхён не переставал оглядываться, дожидаясь Юнги или кого-то похуже, Сокджин знал об этом месте, поэтому находиться здесь было немного не по себе.        Они сидели на диване как можно ближе к баку с потрескивавшим внутри костром, сохраняя тепло в остывшем за ночь доме. Юнги приехал довольно быстро, вышел из такси и сразу же направился к нужной двери, критично оглядываясь по сторонам. Он в царившем вокруг запустении выглядел более органично, потому что всегда носил простую одежду — тёмные джинсы, свободный изумрудный свитер, ботинки на широкой подошве, если не обращать внимания на дорогие бренды, и вовсе сложно было отличить его от основного населения этих райнов, Юнги никогда не любил выделяться.        Он постучал в дверь, а та открылась от прикосновения. Недовольно хмыкнув, Юнги вошёл внутрь и сразу же нарвался на объятия Тэхёна. Друг всегда плевал на то, что Мин тихо ненавидел подобные нежности, потому что всегда терпел, когда Тэхён едва ли не запрыгивал на него при встрече, прижимаясь щекой к лицу, сдавливая шею до лёгкого удушья.        — Да слезь ты уже, — проворчал Юнги, всё равно при этом улыбаясь уголком губ и приобнимая Тэхёна за талию в ответ.        — Привет, — Ким светился как никогда прежде, и это было странно. Юнги готов был даже к депрессии, придумывал, что сможет делать, но всё это не пригодилось. Тэхён улыбался широко своей совершенно очаровательной улыбкой и тёрся рядом, как довольный кот.        — Давно не виделись, — с дивана подал голос Хосок, обернувшись через плечо.        — Добрый вечер, — сквозь зубы процедил Юнги, быстро узнав одного из парней, сопровождавших Тэхёна несколькими днями ранее.        — Проходи, не стесняйся, — гостеприимно улыбнулся Чон, кивая на пыльное кресло напротив костра.        — Ага… — Юнги с места не сдвинулся, решив просто игнорировать странного парня. Он снова обернулся к Тэхёну, глядя вопросительно и очень серьезно, — рассказывай, ты как вообще?        Ким некоторое время молчал, просто глядя на друга влюблёнными глазами и широко улыбаясь. Теперь, когда обстоятельства обнажили полнейшее одиночество и отсутствие настоящих близких людей, странно было осознавать, что хотя бы один человек остался рядом и помогал несмотря ни на что. И пусть Юнги выручал всё время, подставляясь и мучая самого себя, Тэхён, в силу своей ветрености, только сейчас смог увидеть искреннюю привязанность друга.        — Ну, живу с ними, — заискивающе протянул Ким, кивнув на притихшего на диване Хосока, — всё не так плохо, как может показаться…        — Может хоть в отель переедешь? Я деньги дам, — на всякий случай спросил Юнги, всё равно не доверяя расплывчатым ответам.        — Я и так у тебя деньги прошу, — покачал головой Тэхён, прислушиваясь к голосу невесть откуда взявшейся совести. — Всё хорошо, не парься.        — Ладно… — не скрывая своего недовольства сдался Юнги. — Мне звонил твой отец. Много раз звонил, — парень посмотрел прямо в глаза серьёзно, мысль не развивая дальше, но взглядом давая понять, насколько всё плохо.        — Что ты сказал ему? — чуть тише спросил Тэхён, ощущая, как моментально улетучивалось его приподнятое настроение.        — Что ты пропал куда-то и меня не предупредил. Хотя сомневаюсь, что он поверил в это.        — Да, это вряд ли, — сухо согласился Тэхён. Отец всегда был проблемой, как бы сильно ему самому не казалось, что он старается как лучше. На деле же он просто делал по-своему, не слушая мнения единственного сына и зачастую сильно портя ему этим жизнь.        Юнги открыл было рот, но его прервал звук с улицы — это Чонгук вернулся с работы, тяжёлой походкой ступая по асфальту. Увидев в своем доме лишнее лицо, Чон сначала посмотрел настороженно, но парня узнал быстро и прошёл мимо, равнодушно пожав плечами. Он опустился на диван рядом с Хосоком, взял еду и начал о чем-то тихо рассказывать.        — Тэхён, — Юнги снова перевел внимание отвлёкшегося друга на себя, — я надеюсь, ты думаешь о будущем.        Ким посмотрел на него печально и только без слов усмехнулся. В голове была пустота абсолютная и ни единой мысли о том самом будущем, потому что представить даже не получалось, чем все это кончится.        — Понятно, — вздохнул Юнги, — но ты должен об этом задумываться. Хорошо?        — Хорошо.        Чонгук с Хосоком встрепенулись первыми, когда послышался звук подъезжающий машины. Младший Чон подорвался с места, сразу же подлетев к окну. Он узнал чёрный автомобиль моментально, потому что видел совсем недавно. Предостерегающих восклицаний Хосока он уже не слышал, просто бросился к двери, готовый прямо сейчас надрать наглому богачу задницу.        — Стой! — Тэхён вырос перед глазами неожиданно, преградив пусть у самой двери. Он упёрся руками Чонгуку в грудь, ощущая на собственном лице разгорячённое дыхание, видя ярость в тёмных глазах.        — Отвали! — грубо бросил Чон, собираясь оттолкнуть. — Я его убью на месте!        — Нет, Чонгук! Пожалуйста! — практически взмолился Тэхён, глядя ему в глаза пронзительно.        — Ты издеваешься?! — зло выкрикнул Чонгук, все ещё порываясь оттолкнуть Кима и выбежать на улицу. — Уйди!        — Нет, послушай, — Тэхён поймал его за руки, сжал крепко, не давая вырваться. — Пожалуйста, дай я сам поговорю с ним.        Чонгук замер неожиданно и посмотрел недоверчиво точно в глаза. Он сомневался, но всё равно опустил руки, отступая назад, и коротко кивнул, отводя взгляд.        — Спасибо, — тихо проговорил Тэхён и вышел к уже дожедавшемуся его Сокджину.        Он был один сегодня, стоял около машины, пряча руки в карманах пальто. Тэхён подошёл быстро, зло глядя из под длинной чёлки, остановился напротив, молча выжидая.        — Здравствуй, — тихо начал Сокджин.        — Что тебе нужно от меня? — грубо перебил его Тэхён.        — Хочешь сразу? Ладно, — спокойно ответил мужчина. — Мне нужно, чтобы ты исчез.        — Отлично, ещё что? — усмехнулся Тэхён.        — Чтобы ты никогда больше не появлялся, и твой отец тебя никогда не нашёл.        — Он всё равно найдет.        — Я дам денег…        — У тебя всё? — перебил Тэхён, от таких предложений из себя выходя моментально. — Ну я пойду тогда.        Он развернулся и уверенно пошёл к дому, взбешённый всей этой ситуацией и спокойствием Сокджина.        — Передай Чонгуку, — холодно окликнули его со спины, заставляя остановиться, — я занялся покупкой этого дома. Рано или поздно я приобрету его и сровняю с землёй.        Тэхён замер, переваривая услышанное. Перед глазами вдруг пронеслись эпизоды последних дней, Чонгук, со странной трепетностью занимавшийся этим домом, его эмоциональная реакция на любой вопрос, связанный с ним. Ему должно быть все равно, что почувствует Чон и как он переживает такой исход, но почему то это был важно. И обида распространялась именно за него.        Тэхён обернулся через плечо, проследил за Сокджином, уже севшим в машину. Когда он остался на улице один, пришлось обернуться и практически сразу же столкнуться с выбежавшим из дома Чонгуком, на которого внезапно стало страшно смотреть.        — Что он сказал? — нетерпеливо воскликнул Чон, впиваясь взглядом в Тэхёна.        — Он… — Ким взглянул виновато, осторожно поднимая взгляд.        — Что?! — поторапливал Чонгук.        — Он сказал, что я должен исчезнуть…        — Да пошёл он, — отмахнулся Чон.        — Иначе он сравняет с землёй твой дом.        Они замолчали оба, стоя совсем рядом и буквально ощущая эмоции друг друга. Тэхён расстроен и раздавлен чувством вины, Чонгук же не мог осознать долго, а после воспламенялся моментально. Он хотел накричать, хотел ругаться с Тэхёном, из-за которого всё шло так плохо, хотел злиться от бессилия, потому что под угрозу попадало самое дорогое, но стоило посмотреть в лицо напротив, как чувства вдруг преобразовывались мгновенно, меняясь, перетекая в другое русло. Это лицо, этот взгляд под опущенными ресницами… Чонгук вдруг понял, что просто не может сейчас ещё больше раздавить того, на ком и так уже живого места не осталось.        Он не мог произнести и слова, отступил на шаг, тоже опуская взгляд и стыдясь собственного внезапного порыва и злости. Чонгук так ничего и не сказал, обернулся к стоявшим на пороге дома Хосоку и Юнги. У них лица тоже серьезные нахмуренные — они всё слышали.        — Пошли домой, — тихо бросил младший Чон, понуро опуская голову, шагая к дороге.        Хосок тут же нагнал его, с сочувствие хлопнув плечу. Тэхён кивнул Юнги на прощание и поплёлся за Чонами неуверенно, все ещё сомневаясь, пустят ли его домой теперь. Мин некоторое время стоял, глядя уходившим вслед. Он думал, напряжённо сдвинув брови, осознавая, что может хотя бы порыться, вызвал такси, неосознанно запечатлевая в памяти адрес заброшенного дома.