Искра

       Чонгук в тот вечер быстро отделился, ушёл в противоположную от дома сторону, что-то бросив Хосоку. Тот попытался было нагнать младшего, но после первой же попытки понял, что это бесполезно, Чонгуку нужно время и одиночество сейчас. Решения проблемы он так не найдёт, это и неважно сейчас, этот вечер ему для осмысления и принятия возможного исхода. Хосоку жалко младшего до тупой боли в сердце, он навсегда запомнил каждое слово, срывавшееся с дрожащих губ в злополучный вечер, когда Чонгук впервые всё высказал. Он долго таил это внутри, самого себя уничтожая и, выплеснув тогда, подпустил Хосока на шаг ближе. Старший Чон тогда лишь перестал непонимающе коситься на странные действия Чонгука, взамен проникаясь состраданием к ребёнку с неизлечимой раной. И теперь, зная всю историю, видя собственными глазами эту привязанность и острую необходимость в холодном пустом доме, Хосок не знал куда деть собственные чувства, боль за младшего, раздиравшую изнутри.        Тэхён теперь только больше захотел узнать, что же все это значит, почему Чонгук так привязан к дому. Он быстро догадался, что такую манипуляцию придумал тот самый Чимин, на правах бывшего друга обладавший личной информацией и теперь бесстыдно её распространявший. Вот только спрашивать было неловко у расстроенного Хосока, у Чонгука же и вовсе страшно. Что творилось у него в голове до ухода, сложно было даже предположить.        Вдвоём они молча легли спать, и оба пролежали долго не смыкая глаз, увлечённые каждый своими мыслями, сходившимися неизбежно на Чонгуке. Сам он вернулся за полночь, громко шаркая ногами, пошатываясь и источая сильный аромат алкоголя. Тэхён снова следил за каждым движением, пока Чонгук неторопливо и немного неуклюже раздевался. В темноте проглядывалось лицо, эмоции на котором сменялись словно по щелчку пальцев — он то усмехался ему одному известным мыслям, то кривился болезненно, едва не плача. Затем повалился на не расстеленную кровать и моментально затих, оставляя Тэхёна с провокационной картиной перед глазами и странными навязчивыми мыслями наедине.

***

       Тэхён проснулся утром следующего дня уверенный, что вместо завтрака получит серьезный разговор и предложение выметаться к своему неуравновешенному парню сию же минуту. Он сел на кровати, потирая глаза, с некоторой опаской посматривая в сторону Чонгука. Он за ночь кое-как обмотался тонким покрывалом, от холода обнимая себя и поджимая к груди голые ноги, громко и сипло дышал, иногда вздрагивая в беспокойном сне. Хосок тихо ушёл на работу часом ранее, ещё тогда нарушив чуткий сон Тэхёна.        Чонгук издал странный звук, приглушённый подушкой, завозился больше обычного и ещё через минуту поднял взъерошенную голову. Он осмотрелся полуприкрытыми глазами, слабо осмысливая происходящее, невидящим взглядом наткнулся на Тэхёна и сразу же все вспомнил.        — Доброе утро, — осторожно улыбнулся Ким, глядя виновато.        — Ага, — хмуро бросил Чонгук, поднимаясь на руках.        За завтраком он так и не сказал ничего о вчерашнем, и стоило попробовать заговорить Тэхёну, он просто грубо обрывал его. Начинало казаться, что Чонгук просто пустит всё на самотёк, слишком быстро смирившись с потерей.

***

       Чимин ждал в коридоре, сидя на неудобном жёстком стуле, тихо проклиная явную несобранность работников организации. Он в который раз смотрел на экран телефона, дожидаясь звонка, буквально ощущая утекавшее неизбежно время. Сокджин должен был уже приехать, но сильно опаздывал и на звонки не отвечал. Чимин со вздохом откинул назад голову, упираясь затылком в холодную стену. Он старался относиться с пониманием к плотному графику его парня, но сам лично бегать и осуществлять его маниакальные желания Чимину тоже мало прельщало. Он старался гнать от себя мысли о том, как Чонгук переживет потерю своего дома, искусственно вызывая равнодушие. Чимину давно начало казаться, что его чувства являются слабостью, а от слабостей нужно избавляться. Пак пока что над этим усердно работал, слабо понимая, получалось ли.        Телефон завибрировал в ладони неожиданно, и Чимин тут же встрепенулся, натягивая на плечи спавший чёрный кардиган. Он сел ровно и быстро взял трубку, уже осознавая, что Сокджин сегодня не придёт.        — Чимин-а…        — Да. Задерживаешься?        — Чимин, я… — Сокджин громко вздохнул, что уже было плохим знаком, — я уже собирался ехать, но мне только что позвонил Намджун. Прости, я никак не успею сегодня. Прости, что тебя пришлось туда тащиться. Мы можем съездить позже, ладно?        — Да всё нормально, — заверил его Чимин, давя в себе лёгкое раздражение, — я сам тут всё узнаю, не парься.        — Мы можем сходить потом, если не хочешь…        — Мне несложно.        — Ладно, ладно… да. Спасибо, — Сокджин благодарил искренне, понимая, что сам всё равно вряд ли когда-нибудь найдёт свободное время.        — Давай, удачи там.        — Пригодится… До вечера.        Чимин сбросил, нехотя поднимаясь со стула, пошёл к нужному кабинету, тихо стуча каблуками в тишине, на ходу одёргивая светлую рубашку.        — Добрый день, — он со стуком вошёл в кабинет, не обращая внимания на недовольные взгляды, оценивавшие его вызывающую внешность, и остановился около окошка.        — Здравствуйте. По какому вопросу? — женщина невысокого роста взглянула на него поверх очков.        — Мне нужно найти владельца дома.        Чимин сообщил адрес, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.        — По этому адресу только вчера спрашивали… Процесс покупки уже начат. Вам всё равно нужен прошлый владелец?        Чимин опешил, не сразу осознавая услышанное.        — Нет, извините… — запинаясь проговорил он. — А могли бы вы сообщить имя того, кто занялся покупкой?        — Да, секунду.        Услышанное имя было ему незнакомо, но что-то подсказывало, человек этот был тесно связан с Ким Тэхёном. Чимин сухо поблагодарил женщину и, едва скрывая своё недовольство, вышел. Как сообщить такую новость Сокджину, который сейчас, вероятно, имеет неприятный разговор с Намджуном, он не мог даже представить.

***

       Он увидел знакомую фигуру в тёмно-сером классическом костюме сразу же, как только вошёл в просторный кабинет с панорамными окнами. Мужчина стоял спиной, держа руки в карманах, безмолвно глядя на раскинувшийся перед ним город. Очевидно, он отчётливо услышал, как тихо хлопнула дверь его кабинета и кто-то вошёл без слов, замерев в центре комнаты, но начинать разговор сразу не хотелось. И хуже всего было то, что Намджун знал прекрасно, какое впечатление производит, как сильно заставляет вошедшего волноваться одним свои звонком ранее и молчанием сейчас. Сокджин всегда был персоной загадочной — излишне нервный и порой дерганый, как бы не пытался он это скрывать, нервозность всегда выбивалась наружу, показывая мужчину в не самом лучшем свете. Вот и сейчас он едва заметно переступал с ноги на ногу, сверля спину настороженным взглядом, с ощутимым волнением ожидая неприятный разговор.        — Тэхён по-прежнему не объявился? — наконец прервал эту пытку Намджун, оборачиваясь к вошедшему. Он говорил довольно спокойно и смотрел как всегда относительно дружелюбно.        — Нет, — отрицательно качнул головой Сокджин, слабо доверяя спокойному тону.        — Давай сразу к делу. Прости за малоприятный разговор, но так нужно, — Намджун сел, опираясь руками на стол, глядя на Сокджина пристально, стараясь поймать неуверенный взгляд. — Я очень доверяю тебе, но все же не могу исключать того, что ваши с Тэхёном отношения были неидеальны, — пауза, снова испытующий взгляд. — Мой сын всегда был человеком неординарным, его поступки часто вызывают вопросы, и порой сам Тэхён не может их объяснить. Но все же я нахожу подозрительным его внезапное исчезновение.        Сокджину казалось, что воздух в комнате раскалился до предела, стало душно невыносимо и тяжело дышать. Он готов был услышать от Намджуна именно это, но его спокойный тон и разговоры с полунамеками уничтожали быстро и целенаправленно. Он знал, что делает, знал, как сильно пугает такой беседой, и Сокджин понимал отчётливо — таков и был расчёт. Его испытывают, выводят на чистую воду, сейчас он может сорваться и выдать самого себя, но он этого не сделает. С этого пути уже не свернуть, как бы страшно не было. Слишком много на кону.        — Я не хочу оскорбить тебя своими догадками, — продолжал Намджун, внимательно исследуя реакцию, — но ты и сам должен понимать мои тревоги. Тем не менее я не собираюсь что-то выпытывать, мучить тебя лишний раз, потому что уверен практически, что ты мне лгать не станешь, — он снова замолчал, одной рукой медленно разравнивая стопку листов на столе, нервируя только больше тихим шелестом. — Сокджин, ты должен ценить то, что я доверяю тебя больше, чем собственному сыну, и держать в голове тот факт, что я передам тебе компанию даже в том случае, если вы с ним расстанетесь, но…        Казалось, в комнате должно что-то взорваться, лопнуть с характерным хлопком, не выдержав острого напряжения. Сокджин ощущал это, как надувающийся до предела шар, который уже едва держит напор и вот-вот готов лопнуть.        — Но если я только узнаю, что Тэхён ушёл по твоей вине, — он понизил голос, нагнувшись ещё ближе, заставляя всё-таки взглянуть в прищуренные глаза, — ты потеряешь абсолютно всё, и я даже не посмотрю на ваши натянутые отношения с отцом. Я ясно выражаюсь?        — Предельно, — сорвавшимся голосом выдал Сокджин, стараясь смотреть в ожесточенные глаза напротив с уверенностью. — Я могу идти?        — Да, — чуть смягчился Намджун, — всего доброго.        — Хорошего вечера.        Он шел размеренно, никак не выдавая своего внутреннего состояния, держал лицо до последнего, пока не вышел из компании и не оказался в собственной машине, давая слабину только там. Он позволил себе слёзы, брызнувшие из глаз от высшей степени напряжения. Казалось, давило все вокруг — Намджун, отец, вся эта непонятная ситуация, даже ремень подаренной на день рождения машины. Он ненавидел всё это так же сильно, как боялся потерять, изо дня в день утопая в собственной беспомощности, пытаясь вновь и вновь, стремясь к призрачной цели, которую неизвестно кто ему поставил. Сокджин ненавидел эту чёртову жизнь, которая с самого основания своего была нелепой и несчастной, он всегда задавался вопросами, почему именно так все складывается, почему его отец такой, почему он связался с Тэхёном? И только хуже становилось от осознания — он за эту ненавистную жизнь будет рвать глотки, идти по головам несмотря ни на что, угнетая себя за это и продолжая неизбежно. Сокджин не видел конца всему этому, уверившись окончательно, что его просто нет.        Он быстро ехал от этой компании, куда так сильно рвался, смахивал слёзы с покрасневших глаз, когда всё вокруг застилала пелена. Сейчас просто важно было вернуться домой, увидеть Чимина, услышать утешительные новости и вздохнуть облегчённо хоть ненадолго. Он успокаивал себя этим, пока мчался по городу в направлении к дому, до последнего не позволяя себя истерик.        Чимин уже был в квартире к тому времени. Он стоял ко входу спиной, опираясь рукой на кухонный стол, медленно потягивая кофе из маленькой кружки. Сокджин сбросил пиджак быстро, подошёл, с надеждой глядя в лицо. В лицо, на котором не было и тени радости. Внутри всё оборвалось от этого серьёзного взгляда, от грустно опущенных уголков губ.        — Что тебе сказали? — уже без всякой надежды прошептал Сокджин, немигающим взглядом следя за неторопливыми движениями. Чимин посмотрел на него немного виновато, замечая лёгкий тремор и покрасневшие глаза. Он боялся и не знал, как подать это осторожнее, чтобы не искалечить ещё сильнее.        — Ничего не получится…        — Скажи как есть.        — Кто-то уже занялся покупкой.        — Блять… — нервно выдохнул Сокджин, глядя практически безумно, — и кто это?        — Я не знаю такого. Сказали, это Мин Юнги.        — Юнги? — Сокджин засмеялся почему-то, накрывая лицо ладонями, так что казалось, он плачет.        — Ты его знаешь? — настороженно уточнил Чимин.        — Это друг Тэхёна… Чимин, мне конец…        Он сказал это так жалобно, что у Пака сердце сжалось до боли. Ему не нужно было рассказывать, что высказал только что Намджун, как сильно на него обычно давит собственный отец, и вообще насколько всё плохо. Чимин и так всё сам понимал, без слов обнимая Сокджина за талию. Он прижался крепко, успокаивая, вытянул шею, чтобы положить подбородок ему на плечо, почувствовал чужие руки на своей спине. Научившись утешать людей, становилось не по себе от таких ситуаций, когда Чимин был абсолютно бессилен. Когда невозможно было подобрать никаких слов, чтобы помочь хоть на толику. Оставались только крепкие объятия, которые может и унимали дрожь в теле, но тревоги забрать не могли никак.

***

       — Мне снова звонит твой дружок, — недовольно бросил Чонгук, грязными от пыли руками осторожно переворачивая телефон.        — Говоришь так, будто завидуешь, — усмехнулся Тэхён, забирая его телефон без спроса и направляясь с ним к двери.        — Блять, да ты угомонишься?! — излишне эмоционально отреагировал Чонгук, крикнув в спину уже не слушавшему его парню. Он раздражённо фыркнул, встряхнув уставшими руками, и снова вернулся к верхним полкам шкафчика, из которых уже не менее получала выметал хлам.        Тэхён вышел из трейлера с довольной ухмылкой, на всякий случай прикрыл за собой дверь и наконец ответил на звонок.        — Да, привет. Это я.        — Привет… — послышался голос Юнги.        — Что хотел?        — У меня хорошая новость. Заеду сейчас?        — Ну, не знаю, — смутился Тэхён, — мы сейчас у них дома, а палить адрес они не особо горят желанием.        — Поверь, за такие новости тебе всё простят, — заверил его Мин, явно довольный собой. — Куда подъехать?        Тэхён колебался ещё не дольше минуты, а затем сообщил адрес, полностью доверившись Юнги. Он слишком хорошо знал друга и понимал, что тот без веских причин подобным образом поступать не станет.        — Что он хотел? — спросил Чонгук, бесстрашно вставая на носочки на шатком ящике, чтобы быть ещё выше.        — Да так, поболтать со мной хотел, — легкомысленно бросил Тэхен. — Ты не свалишься?        Он скептично вскинул бровь, заметив опасно вздрагивавший ящик, и без разрешения сжал бедра Чонгука, придерживая. Чон от такого действия задохнулся воздухом и сильно вздрогнул, снова едва не падая.        — Какого черта ты делаешь? — он уже не мог сдерживать своих эмоций. — Хватит клеится ко мне!        — Я взаимодействую так со всеми, так что не обольщайся, — рассмеялся Тэхён, переставая держать Чонгука, но руки оставляя на готове. — Как иронично, что ты заметил в этом именно подкаты.        — Я тебе врежу, — тихо и уверенно проговорил Чонгук, осторожно спускаясь с ящика.        — Да что за гей-паника? — не унимался Тэхён, на всякий случай отскакивая на приличное расстояние.        — Отъебись от меня. Сколько раз ещё повторить? — Чонгук налетел моментально, впечатав в дверцу шкафа.        — Знаешь, существует мнение, что многие гомофобы на деле латентные геи, не слышал о таком? — совершенно потеряв страх продолжал издеваться Тэхён. Стоило ему поймать игривое настроение, и остановить его уже было невозможно. Вот только Чонгук этого пока не знал.        — Я не гей, — выделяя каждое слово проговорил Чон, а у самого внутри такая неразбериха.        — А что за ненависть тогда?        — Да не ненависть…        — А меня ты в прошлом бил тоже не из ненависти к женским блузкам и крашеным волосам? — он невинно улыбнулся, окончательно вводя Чонгука в оцепенение.        — Пошел ты.        — Закончим тему, как хочешь, — нехотя согласился Тэхён, победоносной ухмылкой провожая отошедшего от него наконец Чонгука.        Больше они не разговаривали, молча разойдясь по углам. Юнги пришёл через полчаса, осторожно постучав в дверь и немного отпрянул от выскочившего ему навстречу Чонгука.        — Ты сказал ему, где мы живём? — ошарашено бросил Чон, глядя на Юнги, но обращаясь, очевидно, к Тэхёну.        — Спокойно, — поспешно остановил его Мин. — Я как раз к тебе, Чонгук.        Парень нахмурился в непонимании, взглянув краем глаза на знавшего не больше его самого Тэхёна.        — Я покупаю твой дом, — без лишних предисловий выдал Юнги, заставляя лицо Чонгука перекоситься от удивления. — Мы связались с владельцем, это твоя…        — Моя тётя, — прошептал Чонгук, не веря услышанному.        — Да. Она держала участок просто, чтобы не продавать и не хранить деньги, но мы обговорили ситуацию, и она согласилась продать за небольшую сумму.        — Не понимаю… — едва слышно шептал Чонгук, во все глаза глядя на Юнги, в реальность которого сложно было поверить.        — Я собираюсь оформить дом на тебя. Потребуется некоторое время, но в целом уже могу пообещать.        — Зачем ты это делаешь?        — Ради Тэхёна, — спокойно ответил Юнги, кивнув на выглянувшего у Чона из-за плеча парня. — Это всё, что я могу сделать, так что дальше разбирайтесь сами.        — А деньги? — все ещё сомневался Чонгук.        — За сам дом я заплатил немного, но пришлось выложить прилично, чтобы ускорить процесс.        — Я все отдам…        — Не сомневаюсь, — мягко усмехнулся Юнги, на самом деле вообще не рассчитывая на то, что Чонгук сможет выплатить такую сумму когда-нибудь. — В скором времени я с тобой свяжусь, на тебя оформлять пойдем вместе.        — Мин Юнги! — Тэхён вылетел на улицу, отталкивая с дороги Чонгука и буквально запрыгивая другу на руки. — Ты знаешь, что ты самый лучший?        — Догадываюсь.        — Я не знаю, как благодарить, — растерянно говорил Чонгук, мгновенно проникаясь такой благодарностью, какой не испытывал уже давно.        — Да все нормально, — отмахнулся Юнги, — просто не бросай Тэхёна, пожалуйста.        Он сказал это, серьезно глядя в глаза Чонгуку. Тэхён же по-прежнему его обнимал за шею, но больше не кричал и не прыгал восторженно, теперь же просто совершенно искренне прошептав на ухо другу короткое «Спасибо».        — Ну, я пойду, — сказал Юнги, когда его наконец отпустили, — всего доброго.        Чонгук по-прежнему смотрел ему вслед, совершенно не веря и, кажется, все ещё не осознавая в полной мере.        — А ты думал всё уже потеряно? — усмехнулся Тэхён, уже в который раз проникаясь к Юнги самыми тёплыми чуствами.        — Я звоню Хосоку, — медленно и отстранённо проговорил Чонгук. — Сегодня мы напьемся.