Дальние берега

— Это самая дальняя точка, на которую принято заплывать в этой части Устричного моря, — Ротгер, прищурившись, смотрел туда, где дышал сильными ветрами свободный безграничный океан. — Западнее я не плавал. Ты, я думаю, тоже? Он мельком взглянул на стоящего рядом Олафа. Кальдмеер покачал головой и неторопливо сложил подзорную трубу. — В Дриксен ходили слухи, что легендарный Императрикс швартовался именно на этом острове, — Олаф постарался, чтобы голос звучал как обычно, хотя ему было бы интересно услышать правду об этой истории от очевидца. — Верно. Более того, именно в этом порту. Если вспомнишь карту, здесь как раз отмечена очень уютная гавань, прикрытая от моря с трех сторон и достаточно глубокая, — Ротгер указал рукой на высокие скалистые холмы, полукольцом обнимавшие беспокойную поверхность залива. И тут же хлопнул ладонью, убивая очередного назойливого комара. — Достали. Не остров, а гнездо кровососов! — И вы так и не разогнали это гнездо беззакония? — Олаф постарался скрыть веселую улыбку. Вальдес едва успел сойти на пирс, как был осажден местной фауной. И она до сих пор питала к талигскому экс-вице-адмиралу нездоровую страсть. Самого Кальдмеера кусали значительно реже. — Нет, а зачем? Выгоним отсюда, придется искать в другом месте… тем более, что с пиратами воюет только королевский флот, — Вальдес пожал плечами. — А кэнналийский — мирно соседствует, — хмыкнул Кальдмеер, прекрасно понимая, насколько выгодно Кэнналоа иметь под боком подконтрольную пиратскую вотчину. Собственно, если бы не это мирное сотрудничество, никто бы не пропустил экспедицию дальше острова. Пришлось бы прорываться с боем. А так, губернатор принял капитанов как дорогих гостей, лучась чрезмерной доброжелательностью и любопытством. — Что поделать, — Ротгер солнечно улыбнулся Олафу. — Это, как с двором висельников. Пока пираты знают границы дозволенного, нет смысла истреблять их полностью. Тем более, что губернатору союз с Талигом достаточно выгоден, и он не позволит местным поколебать хрупкое равновесие. — А если? — Олаф наклонил голову к плечу, скорее любуясь Вальдесом, чем всерьез интересуясь разговором. — Тогда придется брать в руки лопату и выкорчевывать. Салине, — Ротгер заметно помрачнел при воспоминании об оставшемся в прошлом друге. — Ясно, корчеватель… — Олаф положил руку на плечо Вальдесу и мягко потянул в сторону губернаторского дома, заодно отвлекая от неприятных мыслей. — Тем более что Ардора и Улапп должны всегда помнить, что совсем рядом есть великая неприступная пиратская крепость, от которой спасти их может только Талиг? — Ну, как-то так, — Ротгер удержал смех и взъерошил волосы на затылке, снова улыбнувшись. — Не люблю политику. Помню, мы еще офицерами были, решили в увольнительную сюда сплавать, разведать, что затевают кошмарные пираты… Едва выбрались. Вальдес опять покачал головой. — Тогда же, кстати, и про Императрикс узнали… — он прищурился, глядя на небо, и вздохнул. — И решили захватить? — поинтересовался Кальдмеер, пристраиваясь к шагу задумавшегося Ротгера. — Нет. Ну, то есть, не совсем, — Ротгер покосился на Олафа и вздохнул. — Там как все получилось. Мы про строительство Императрикс узнали случайно. Но позволить пиратам владеть настолько мощным кораблем было слишком опасно, на наш взгляд. Поэтому, вернувшись на берег, мы подробно доложили обо всем, что узнали касательно планов его строительства и использования, в штаб, рассчитывая, что командование примет немедленные меры для борьбы с беззаконием. Однако, вопреки нашим ожиданиям, время шло, а ничего не предпринималось. Уж не знаю, о чем там думал соберано Алваро, но, видимо, ему нужна была пиратская Императрикс. Политика, сам знаешь. В общем, очень скоро она сошла на воду и начала наводить ужас на побережье и среди торговцев. Кстати, в Кэнналоа она почти не ходила. Видимо остерегалась последствий. И не зря. Но остальным от нее доставалось изрядно. Ротгер сухо рассмеялся и покачал головой. — Пиратские набеги продолжались. Командование продолжало тянуть кота за хвост, скорее создавая видимость, чем серьезно занимаясь поимкой этой Императрикс. Пошли слухи о том, что это непобедимый корабль, которым чуть ли не сам Леворукий управляет. И вот, на волне этих упоительных мнений, к нашей теплой компании молодых сорвиголов присоединился Рокэ Алва, с блестящим предложением изловить Императрикс самостоятельно. План составляли почти месяц. И еще три — по переписке. Думаю, у Рамона до сих пор остались эти письма где-нибудь. Потом они угнали Каммористу… а чем все кончилось, ты и так знаешь. Соберано Алваро был в жутком гневе, адмирал — тоже. Но победителей, если и судят, то наказывают не по всей строгости. Но с тех пор на Закатных Кошках суда такого класса не строили, и слава Создателю. — Удивительная недисциплинированность, — Олаф покачал головой, пряча улыбку в уголках губ. — Дурость и молодость, что поделать. Думаю, если бы я был на месте адмирала, я бы всех на берег отправил. — Ты — вряд ли. — Кто знает? — пожал плечами Вальдес. — Иногда бергерская порядочность берет во мне верх. — Не в вопросах, касающихся приключений, — заметил Олаф. — Ладно-ладно. Ты можешь прекратить, я уже вполне отошел от сентиментальных воспоминаний. Честное слово. — Ну что ты, Ротгер, — в серых глазах бывшего адмирала цур зее мелькнули умные и веселые искорки. — Я и мысли не мог допустить, что ты пал их жертвой. Кстати, как помнишь, губернатор ждет нас на ужин. — Да помню, — ворчливо отозвался Ротгер. — Думаю, гайифцы уже успели ему все уши прожужжать выгодами союза с империей. Как будто у них есть шансы?! — Было бы странно, если бы они не блюли интересы своей родины. — Да, но экспедиция-то в один конец! — У них есть корабль. Так что, они вполне могут считать по-другому, — не согласился Олаф. С его точки зрения, капитан «Антильи» и маршал Капрас мало что могли изменить в политике западного побережья. Гайифа со всем ее благами все же лежала за Астраповыми вратами, а не перед. — Лучше б взяли и сейчас повернули, — проворчал Вальдес. — Удивительная для тебя недружелюбность, — Олаф покачал головой. — Ротгер, что с тобой происходит? Я думал, что, отплыв из Хэксберг, ты обрадуешься, но… вместо этого ты ведешь себя, как столетний желчный старик. Ворчишь, беспокоишься, плохо спишь. И я никак не могу найти причины этому поведению. — Ха! Да иные столетние старики так отплясывали на изломе, что всем завидно было, — возразил Ротгер и снова нахохлился. — Все со мной в порядке, Олаф. Тебе всего лишь кажется. — Смею заверить, что тебя я знаю не хуже лоций дриксенского побережья, — невозмутимо возразил Олаф. Ротгер поежился и покосился на своего спутника, но отвечать не стал. Мощеная набережная удобно ложилась под ноги двум адмиралам. Садящееся в море солнце расписало небо алыми разводами и ласкало последними лучами неказистые крыши местного города. Антердье — столица беззакония и единственный большой город на острове Закатных Кошек, окончательно сформировался всего шестьдесят лет назад. Многие века до этого остров потихоньку использовали самые удачливые и рисковые контрабандисты, пряча под охраной ядовитых змей товары в многочисленных небольших пещерках и гротах, притаившихся в местных холмах. Постепенно вокруг особо удачных мест стоянки начали возникать регулярные поселения. Хотя жили там личности, весьма далекие от закона. Помимо отпугивающего названия, на острове во множестве водились ядовитые змеи, тысячи назойливых насекомых и некоторые другие мерзкие представители живой природы. Растительность была хоть и многочисленна, но весьма однообразна и малосъедобна, а почва слишком жесткой. Но тех, для кого жизнь на континенте казалась опаснее этих трудностей, все равно находилось в достатке. В конце концов, такой подход собрал на острове вполне соответствующую компанию постоянных жителей. И, когда их число стало достаточно большим, чтобы сосуществование в маленьких тайных деревушках перестало быть выгодным, будущие пираты заложили Антердьевский форт. После чего, уже через пять лет, деревушка в самом удобном заливе острова превратилась в город. Вскоре остепенившиеся пираты сами выбрали себе губернатора и создали гласные и негласные законы, окончательно установив свои порядки. Размышляя об острове, Ротгер всерьез полагал, что без денег и влияния Алва или нар-шадов весь этот процесс облагораживания не обошелся, но в целом свободолюбивый и немного страшный дух Антердье ему почти нравился. Хотя бергерская половина не могла и помыслить о том, чтобы оказаться по эту сторону закона. В молчании адмиралы добрались до дома, в котором гостили, пока команда наслаждалась последней цивилизованной стоянкой перед долгим плаваньем. Губернаторский дом представлял собой забавное смешение стилей фельпских особняков, украшенных богатой лепниной; марикьярских зеленых палисадников, увитых виноградом и глицинией; и нар-шадских мотивов в планировке, предполагающей деление дома на женскую и мужскую половины со множеством внутренних двориков. Впрочем, весь Антердье пестрил разнообразием, как впервые попавшая ко двору купчиха. — О! Господин Кальдмеер! Господин Вальдес! — губернатор встретил их на крыльце и приветственно распахнул объятия. — Рад, очень рад, что вы поспели к ужину! Стоит отметить, сегодня у нас много гостей. И капитан Страссе, и капитан Гувер, и капитан Дельгадо. И даже, вы не поверите, капитан Абу Шуррух! — Просто поразительное общество, господин Бастьен! — воскликнул саркастично Вальдес, выступая чуть вперед. — А уж какое изысканное! — Ну, полно, — Энтони Бастьен, губернатор острова, немного смутился, понимая, что оба адмирала вполне наслышаны о громких пиратских именах, которые им были озвучены. По крайней мере, капитан Закидис уже успел пожелать половине озвученных персон лично представиться крабьей теще. Слава Создателю, не в лицо, иначе пришлось бы в очередной раз ремонтировать обстановку гостиной. — В любом случае, даже среди местного колорита ваша идея почитается как определенного рода подвиг. — О чем вы не устаете нам напоминать, — усмехнулся Олаф. — О, лишь в силу моего восхищения, — скромно сложил руки на пухленьком животе губернатор. — Но не стоит стоять в дверях. Идемте. Скорее идемте ужинать! Судя по искреннему тону, ужина господин Энтони очень ждал. Еще бы: ушлый и хитрый губернатор ни за что не упустил бы такое выдающееся представление как сборище отъявленных мерзавцев и их легендарных противников за одним столом. И действительно, в большой парадной столовой уже был накрыт широкий темный стол, уставленный разнообразными блюдами. Верные себе пираты и на столе соблюли должное разнообразие кулинарных изысков. Ротгер с ходу уловил запах наваристой дриксенской похлебки, тонкие ароматы южных мясных подлив и сложные запахи багряноземельских специй. — Рад, что вы наконец смогли присоединиться к нам, — немного ядовито поприветствовал их капитан Закидис, откидываясь на спинку стула и жестко щуря глаза на сидящих напротив пиратов. — Увы, пришлось немного задержаться в порту, — Ротгер пожал плечами, занимая свое место за столом и быстро окидывая взглядом гостей губернатора. — Адмирал Бюнц, у вас прекрасный первый помощник. — Да, благодарю. Я тоже весьма высоко ценю господина Доннера, — дернул уголком губ Пауль, то ли в улыбке, то ли в усмешке. — Он весьма похож на своего отца. — Господа, господа! — губернатор Бастьен встал во главе стола, всплеснув руками и привлекая всеобщий интерес. — Позвольте минуточку вашего внимания! Прежде чем мы приступим к этому прекрасному ужину, разрешите я все же осуществлю свой долг хозяина и представлю всех присутствующих. Несмотря на то, что вы все не нуждаетесь в представлении. — Извольте, — первым кивнул Олаф, пресекая возможные выпады со стороны флотских. И, что удивительно, со стороны пиратов их тоже не последовало. На участников экспедиции смотрели неприязненно, но с любопытством. — В таком случае, я начну с господ по правую руку от меня, — улыбнулся Бастьен. — Капитан Алэрико Дельгадо, широко известный в южных морях своим крутым нравом и блистательными атаками на побережье Эпинэ. Пожалуй, одним из самых громких дел господина Дельгадо по праву считается дерзкое нападение на Гару. Алэрико Дельгадо криво ухмыльнулся, определенно испытывая гордость за свои достижения. Дельгадо было на вид далеко за тридцать. Его жесткое лицо с грубыми чертами сильно обросло косматой черной гривой волос, но в разрезе глаз и общей манере движений отчетливо угадывался уроженец побережья Марикьяры. Вальдес мрачно оскалился в приветствии, вспоминая, как в последнюю встречу на море Дельгадо нагло отбил его призовые суда, так что Кэнналийцу едва удалось самому вывернуться из-под пиратских пушек. — Далее спешу представить вам капитана Эрса Страссе, котрого чаще называют капитан Белый Медведь, — продолжил Энтони, не обращая внимания на то, как синхронно поморщились Бюнц и Кальдмеер. — Капитан Страссе более известен по своим свершениям в Устричном море. Полагаю, господа, вы уже неоднократно имели счастье встречаться, однако не могу не упомянуть о богатейшем призе, который привел капитан Страссе, напав на конвой, сопровождавший казну кесаря Дриксен со Страббе. Капитан Страссе довольно рассмеялся, хлопнув себя по колену. Эрс был громадным, грузным мужиком, уже полностью седым, но в морщинистом лице вместе с жестокостью был заметен ум. А уж опыта Белому Медведю, начавшему свои разбойные дела еще в том круге, было не занимать. Олаф в очередной раз огорчился, что кесария не всегда могла удержать и пристроить к стоящему делу своих по-настоящему талантливых уроженцев. — Следующим хочу вам представить нашего редкого гостя, по счастливой случайности оказавшегося по нашу сторону Золотых земель. Капитан Джон Гувер, также известный как Черный Гувер, за любовь к парусам черного цвета, — Энтони обаятельно улыбнулся гостю, словно только что отметил изящество его костюма, а не разбойничью особенность. — Капитан Гувер не слишком известен в наших водах… Он предпочитает Полуночное море и северное побережье. Однако, и до нас доходили истории о том, как со своей флотилией капитан Гувер разорил все побережье Норуэга и запугал Каданских пиратов. Капитан Гувер отметил болтовню Бастьена полным безразличием, внимательными светлыми глазами рассматривая адмиралов. Пожалуй, Джона можно было назвать красивым: высокий, статный, светловолосый и светлоглазый, но лицо его было настолько безразличным и бесстрастным, что полностью скрадывало эффектность внешности. Встретившись взглядом с таким же бесстрастным Паулем, капитан Гувер очень долго не опускал взгляд, стремясь победить в этом поединке, но потом первым отвернулся. — Теперь позвольте представить вам одного из наших самых почетных гостей, — Бастьен опасливо и очень уважительно посмотрел на сидящего в дальней части стола шада. — Капитан Абу Шуррух, великий покоритель Померанцева моря. Поговаривают, что он участвовал в первом разорении Агариса. И совершенно точно — во втором. А также господа подданные Гайифской Империи не раз слышали, а может, и встречались с капитаном Шуррухом в море. Шад медленно и почти церемонно склонил голову. Закидис определенно собирался ему что-то сказать, но в последний момент Капрас успел больно схватить своего капитана за запястье. Шад был смугл, с обветренным лицом, широкими плечами и сильными руками. Среди гайифских капитанов пират Абу Шуррух получил кличку Морисский Палач, так как после встречи с ним вся команда захваченного корабля оказывалась убита. Обычно им перерезали горло и бросали на палубе корабля, на корм морским птицам. — И с огромным удовольствием я представляю наших куда более необыкновенных гостей, — губернатор просиял улыбкой скрипящему зубами гайифцу. — Капитан Диметриус Закидис. Громкими победами еще не отмечен, но, как поговаривают среди моих друзей, капитан Закидис — один из самых подающих надежды на флоте Императора Алессандера. Многие отмечают его решительность, смелость и честность. Весьма важные качества для моряка на службе у Его Императорского Величества. Закидис кинул мрачный взгляд на губернатора, но тот, сделал вид, что не заметил этого. Пираты же насмешливо оскалились. Диметриус был, пожалуй, самым молодым из собравшихся за столом. — Гость тем более удивительный, что его присутствие на острове весьма неожиданно: Маршал Карло Капрас. Как мы все знаем, сухопутная карьера господина Капраса началась раньше, чем некоторые из нас ступили на палубу, и до известных времен складывалась весьма удачно. По крайней мере, как я знаю, Император признал вас Героем-спасителем Гайифской Империи, а это, кажется, высшая награда среди ваших военных чинов. Энтони вежливо поклонился Капрасу. Маршал кивнул ему в ответ: — Ваши сведенья весьма точны. — Благодарю. Я стараюсь, — скромно отозвался Бастьен. — Господин адмирал цур зее, Пауль Бюнц. Северное море порождает исключительно суровых людей. Вот и адмирал Бюнц известен как самый хладнокровный защитник закона и порядка территориальных вод Дриксен. Поговаривают, что никто не видел, как адмирал Бюнц улыбается. Зато все знают, насколько безжалостно он проредил каданский пиратский флот. Да и пиратов Устричного моря с его тяжелой руки поубавилось. Пауль никак не отреагировал на эту сомнительную речь, не обратив внимания на мрачно-задумчивый взгляд Дельгадо. — Однако, сегодня мой дом почтен честью принимать не одного адмирала цур зее, а целых двоих, — Бастьен снова улыбнулся, впрочем, шпилька прозвучала и так достаточно остро, выдавая истинное отношение губернатора к представителям законной власти, пусть и бывшим. — Господин Олаф Кальдмеер, который уже более десяти лет числится в отставке, после фиаско своей карьеры. И все же, в памяти морской остается Ледяным Олафом. Бастьен наткнулся на острый, злой взгляд Вальдеса и поспешил свернуть с представления Ледяного. Будучи чутким жуликом, губернатор Антердье всегда чувствовал тот момент, когда за свои слова рисковал получить ножом по горлу. — И, конечно же, широко известный в наших водах господин Бешеный, то есть, прошу прощения, вице-адмирал Талига Ротгер Вальдес, — Энтони обаятельно улыбнулся прямо в угрюмое лицо своего гостя, вынудив Ротгера оскалится в ответ. — Пожалуй, на подвигах господина Вальдеса я даже останавливаться не стану, о них вам расскажет любой портовый мальчишка. Причем значительно больше, чем господин Вальдес успел совершить. — Приятно быть знаменитым, — саркастично хмыкнул Ротгер, не спуская глаз с губернатора. — Да, полагаю это действительно приятно, — как ни в чем ни бывало ответил Бастьен, опускаясь на свой стул. — Теперь, когда этикет соблюден и все за этим столом представлены друг другу, я должен объяснить, почему же не побоялся собрать такое различное по политическим взглядам общество на ужин. Бастьен выпрямился и взял в руки кубок с вином, на правах хозяина подавая пример. — Все дело, господа, в вашей экспедиции. Она заинтересовала не только меня, но и моих друзей, — Энтони чуть склонил голову в сторону пиратов, обозначая, где в этом доме друзья, а где гости. — Поэтому я с огромной радостью позволил вам воспользоваться Антердьенской бухтой для последних приготовлений перед дальней дорогой и втайне искренне надеялся, что смогу устроить такой званый ужин. Уверяю моих дорогих гостей, что все здесь присутствующие более всего хотят услышать о ваших экспедиционных планах. А также, о перспективах, которые вы видите в конце вашего пути. — А что вам до наших планов? — усмехнулся Ротгер. — Боюсь, вы разочаруетесь, — вежливо улыбнулся Олаф, чуть-чуть перебивая Ротгера и уводя всеобщее внимание на себя. — Наши планы в точности соответствуют тем слухам, которые им предшествовали. Кальдмеер свел перед собой кончики пальцев. Вся его поза полнилась обманчивым спокойствием, так что Вальдес был вынужден раздраженно замолчать и только следить за пиратами. Вбитая десятилетиями службы дисциплина настойчиво твердила, что переговоры всегда должен вести кто-то один. — Как вы собираетесь пройти Астраповы Врата, — насмешливо сверкнул глазами Дельгадо. — Бирюзовые земли, как известно, на востоке. А после того, что вы устроили в Хэксбергской гавани… вряд ли ваши же друзья вас пропустят через Померанцево море. — Не стоит беспокойства, — с убийственной вежливостью ответил ему Олаф. — Мы не собираемся ни в Померанцево море, ни в Полуночное. Через два дня мы покинем вашу гостеприимную гавань и возьмем курс на запад. — В Мертвое море?! — Страссе грузно подался вперед опустив локти на стол. — Вы спятили? — Ничуть, — отрезал Олаф, хотя Ротгер заметил, как тот вздрогнул, спрятав стальной блеск глаз. — Мертвое море? — маршал Капрас чуть наклонил голову к плечу. Он был сухопутным военным и мог позволить себе не знать моряцкие названия. — Да, — губернатор повернулся к нему. — Все воды западнее этого острова принято называть Мертвым Морем. — Мне казалось, что вы находитесь в водах Устричного моря, — вежливо, но удивленно ответил Капрас. — Мы — да, — Дельгадо криво улыбнулся. — Но из тех идиотов, что плыли от острова на запад, назад живым еще никто не возвращался. В Мертвом море живут Закатные твари, которые выныривают на поверхность и утаскивают корабли в пучину вод, вместе со всеми живыми. — Только идиоты будут верить в подобную чушь! — вскинулся Закидис. — Вот как? — Дельгадо злобно сощурился. — Не стоит спешить, — неожиданно вступил в разговор шад. У него был очень странный плавный и даже мелодичный голос, плохо вяжущийся с откровенно разбойничьей внешностью. А еще Шуррух говорил с акцентом, от чего слова казались более шипящими, чем должны. — Мой народ называет западное море — Морем погибшего ветра. Существует древняя легенда. Абу замолчал, с удивлением отметив, что все глаза за столом уставлены на него. — Может, вы расскажете нам эту легенду? — Олаф чуть крепче сжал пальцы. — Чтобы вы имели повод свернуть с пути? — хмыкнул шад, внимательно вглядываясь в лицо Кальдмеера. — Нет. С пути мы не свернем в любом случае, — Олаф чуть пожал плечами. — Но мне было бы интересно узнать, что говорят об этом море в ваших землях, господин Шуррух. Шад негодующе фыркнул, живо напомнив этим звуком про знаменитых морисских жеребцов. — Что ж, слушайте, — шад сосредоточился и медленно — видимо, ему тяжело было переводить текст на талиг, — начал свое повествование. — В древние времена, когда Скверна еще не коснулась земли, на берегу моря жили три сестры от одного отца, но разных матерей. И каждая из сестер была по-своему прекрасна и очаровательна. Слава об их красоте и уме была столь велика, что даже боги не остались равнодушны. Однажды к сестрам вышел один из богов и сказал, что одной из них уготовано место рядом с ним и что через четыре дня он вернется за своей избранницей. Горда была старшая сестра. Она решила, что бог непременно говорил именно о ней. И велела своим сестрам день и ночь ткать для нее свадебное одеяние. А сама то и дело поправляла свои роскошные волосы и всячески прихорашивалась перед встречей. Но когда четыре дня минули, и бог вернулся к их дому, он выбрал не старшую сестру, а среднюю. Велел ей облачиться в роскошное свадебное одеяние, сшитое для старшей сестры, и повел с собой. От разочарования старшая сестра обезумела от ярости и кинулась на сестру-соперницу, стремясь выцарапать ей глаза и вырвать сердце. Но бог не позволил навредить своей невесте. Он схватил старшую сестру и связал её же волосами. А затем бросил связанную в самую пучину вод морских, наказав никогда более не появляться на белом свете. И вот, заточенная в морской пучине, старшая сестра обозлилась и обратилась в морское чудовище. С тех пор, не способная выбраться на поверхность воды, она отращивает свои длинные косы, ловит ими заблудшие корабли и утаскивает их на дно. А моряков превращает в своих слуг и рабов, создавая из них армию, чтобы однажды вырваться и отомстить сестре. — Потрясающе, — хмыкнул Вальдес, передергивая плечами. — Но в легенде нет ни слова о том, почему это море Погибшего Ветра. — Все просто, — шад недовольно смерил Ротгера взглядом. — Злоба старшей сестры так велика, что ветры над ее логовом умирают, и ничто не может помочь попавшим в плен морякам. Море просто вздувается и в мгновение ока поглощает стреноженные корабли вместе с командой. — Действительно, занимательная легенда, — вежливо улыбнулся Олаф, но было заметно, что история не произвела на него особого впечатления. — Вы зря недооцениваете мудрость наших южных соседей, — заметил Энтони. — В последние годы наши моряки частенько поговаривают, что далеко на западе им чудятся корабли-призраки с переломанными мачтами и рваными парусами, которые бороздят простор, гонимые ветром и волнами. — Сказки, — резко фыркнул Закидис, который и так с трудом удержался от желания прервать шада. — В море вечно что-то кому-то чудится. — Не сказки, — рыкнул Страссэ, звучно стукая кулаком по столу. — Я их видел. Давным-давно. Северо-западнее мыса Гольте. Десятки изуродованных кораблей, гонимые штормом, неслись на запад. — Если был шторм, — впервые подал голос Пауль. — То как вам удалось что-то разглядеть? — А очень просто, — насмешливо хмыкнул Эрс. — Корабли светились зеленым призрачным светом. За столом на несколько мгновений повисло молчание. — Положим… это возможно, — чуть кивнул Гувер, который тоже не спешил вступать в общий разговор. — Возможно? — Капрас удивленно посмотрел на пирата. — Да, — вместо Гувера ответил Бюнц. — В Полуночном море, во время сильнейших штормов иногда на мачтах кораблей вспыхивают огни. И исчезают через несколько мгновений. Гувер кивнул. — И каждый пытается объяснить это явление, но… — Их принято называть огнями Святого Танкреда, — продолжил Олаф, заметив, что пират не спешит оканчивать свою фразу. — Занимательно, — хмыкнул Вальдес. — Я слышал о чем-то подобном, но всегда считал, что огни Святого Танкреда — это состояние, до которого доходят в трактире, а не в море. — Отлично сказано, — расхохотался Дельгадо, но его никто не поддержал. Разве что губернатор тонко улыбнулся. — В Померанцевом море о таком не слышали, — задумчиво пробормотал Капрас, потирая подбородок. — Да, данное явление характерно только для Полуночного моря, — кивнул Олаф. — Хотя сильные шторма случаются и в Холтийском и в Устричном морях. — В нашем мире множество удивительных вещей, — миролюбиво обобщил Бастьен, стараясь понизить градус враждебного напряжения за столом. — К кошкам ваших святых! — прорычал Страссе. — Раз я говорю, что это были мертвые корабли с призрачными огнями, значит, так оно и есть! Я своим глазам верю. — Когда не находишь их на дне бутылки, — тихо проворчал Ротгер, но его, к сожалению, услышали. — Что?! — взревел Белый Медведь, полностью оправдывая свою кличку. — Капитан Страссе! — воскликнул Энтони, всплескивая руками. — Не стоит так волноваться. Капитан Вальдес не более чем восхитился вашей широко известной способностью пить не пьянея! — Знаю я, что имел ввиду этот крабий сук! — проревел Страссэ наливаясь кровью и раздувая крылья носа, словно готовый броситься бык. — Вальдес! — резко одернул Кальдмеер уже собравшегося ответить Ротгера. — Верно, крыса гальюнная, — выдохнул Эрс, нависая над столом, впившись в Вальдеса безумным, злобным взглядом. — Прячься за адмирала-неудачника. — Я убивал и за меньшее, — Ротгер побледнел и тоже вскочил со стула, отказываясь спускать пирату оскорбление. — Прекратите! Немедленно! — губернатор тоже вскочил. Только в его голосе теперь не осталось ни следа слащавой приторности. — Любой нарушивший закон гостеприимства Антердье повиснет на рее без разбирательств. Будь он хоть трижды капитан или адмирал! Убирайтесь в море и там разбирайтесь, чья честь пострадала. А сейчас или оба идите вон, или заткнитесь! Губернатор громко стукнул каблуком по паркету, гневно глядя на своих гостей. Пираты к выходке Страссе отнеслись с ленивым любопытством помойных котов, наблюдающих за собачьей разборкой. Кальдмеер и Капрас напряженно смотрели на спорщиков, а вот Бюнц, судя по нервно ищущей шпагу руке, был не прочь присоединиться к Вальдесу. Вот только шпаги остались у входа в особняк. Энтони Бастьен был категорически против кровавых разборок в своем доме. — Шестнадцать кошек тебе в трюм, тварь закатная, — выдохнул Страссе в лицо Ротгеру. — И пусть они тебя потопят. Провались и ты, губернатор. Я отчаливаю из твоей дыры с рассветом. — Счастливого плаванья, — вежливо ответил Бастьен, словно всей этой вспышки и не было. Потом перевел тяжелый взгляд на Вальдеса. — Простите, губернатор, — выдавил Ротгер сквозь зубы, опуская на стул. — Чужой попутал. — Ну, что поделать, — Энтони снова ласково улыбался всем присутствующим. — С кем не бывает в наше время? — Действительно, — отозвался Дельгадо. — Мой дорогой губернатор, ваш стол всегда чудесен, а общество бесценно. Но, я полагаю, балаган на сегодня завершился — так что, позвольте, я тоже откланяюсь. Алэрико льстиво и неискренне улыбнулся и, махнув присутствующим на прощанье рукой, лисой выскользнул в двери. Или правильнее было сказать — ызаргом проскользнул. — Что ж, позвольте и мне откланяться, — Пауль встал. Лицо его было по-прежнему бесстрастно-спокойно, но глазах сверкали холодные молнии. — Мне было приятно представить вас нашим гостям, — отозвался на прощание Бастьен. — Мне было не менее интересно познакомиться с вашим обществом, — кивнул Пауль уже на ходу. Шаги Бюнца стихли в коридоре за дверями обеденного зала, но оставшиеся за столом продолжали хранить молчание, изучая друг друга. Чувствовалось, что все присутствующие снова и снова проигрывают в воспоминаниях сцену между Вальдесом и Страссе. — Через сколько вы собираетесь отплыть? — первым нарушил молчание Джон, пригубив вино и отставив кубок. — Через два дня, — спокойно ответил ему Кальдмеер. — Господа адмиралы решили, пользуясь случаем, пополнить запасы провианта, — улыбка Бастьена приобрела отчетливый купеческий налет. — Не желаете что-либо продать, капитан Гувер? — Ну, разве что пару бочек отменной холтийской смолы, — усмехнулся Джон. — Королевскому флоту не пристало торговать с пиратами, — недовольно проворчал Закидис. — О, а вы все еще на службе королевского флота? — удивленно и язвительно уточнил Шуррух. — Нет, — качнул головой Олаф. — Да! — одновременно с ним отрезал Диметриус. — Как так? — удивленно посмотрел на них губернатор. — Насколько я знаю, — поспешил пояснить маршал Капрас. — Господа Кальдмеер и Вальдес вышли в отставку перед экспедицией. И их корабль снаряжен в большей степени на их личные средства. Однако, наше участие в экспедиции полностью одобрено Императором, и капитан Закидис не испытывает желания покидать королевскую службу. — А кто же тогда командует экспедицией? — Гувер удивленно вскинул брови. — Официально — никто, — усмехнулся Вальдес. — Но по общему решению — адмирал Кальдмеер. — Прошу прощения, господа, — Закидис поднялся. — Но этот разговор стал отвратителен и более я не желаю в нем участвовать. — Диметриус! — попытался было остановить его Капрас, но гайифец явно был сыт по горло пиратской компанией. — Видимо, не так уж и единодушно, — резюмировал Гувер. — Так как насчет смолы? — Благодарю, но боюсь, что в смоле мы не нуждаемся, — покачал головой Олаф. — Зря. Полезная, между прочим, вещь, — но, видимо, пират ничуть не расстроился отказу. — Споры, склоки, недоверие и несогласие… — шад нахмурился, покачав головой. — Вы плохо начинаете свой путь, капитан Вальдес. Я многое слышал о вас. И мне было бы интересно узнать, что из услышанного правда. Шад поднялся во весь свой поистине исполинский рост. — Я буду ждать вас завтра на закате в таверне «Северная звезда». Губернатор, да пребудет мир в вашем доме, — Шуррух чуть склонил голову и направился к выходу. — Я, пожалуй, тоже пойду, — Гувер быстро поднялся. Оставаться один на один с двумя адмиралами и маршалом ему не хотелось. — Если передумаете насчет смолы — вы знаете, где меня искать. Губернатор… Он быстро подхватил свою шляпу, чуть коснулся пальцами полей и был таков. — Господин Вальдес, — Энтони вздохнул и оглядел стол. — Это было глупо. Теперь вы нажили себе врага. — Бросьте, — фыркнул Вальдес. — Люди без чувства юмора не могут быть мне достойными врагами. — И все же, — Бастьен покачал головой. — Эрс Страссе вряд ли так просто забудет вам насмешку. — Увы, ему придётся выяснить, что я не боюсь пиратов, — развел руками Ротгер. — Не сомневаюсь, — отозвался Бастьен. — Господа, я был рад нашему ужину, но теперь оставлю вас. Думаю, вам есть, что обсудить. Ваши комнаты уже подготовлены. Буду рад и завтрашний день провести в вашем обществе. — Благодарим вас, губернатор, — Карло тоже поднялся. — Я тоже поспешу найти Диметриуса. Боюсь, что он еще слишком молод и может попасть в неприятную историю. — Вы же не думаете, что ему в самом деле нужна нянька, — удивился Ротгер. — Я знаю, что почти вся семья Закидиса погибла во время вторжения шадов в Гайифу. И смерть их не была ни легкой, ни приятной. Поэтому сидеть за одним столом с убийцей было для Диметриуса очень серьезным испытанием. И справился он с ним куда достойнее вас, господин Вальдес, — строго ответил Капрас. — Отлично, — пробормотал Ротгер, чувствуя легкий приступ стыда. — Я полагаю, мне не стоит добавлять от себя ко всему уже прозвучавшему? — Олаф был по-прежнему спокойно-отстранен, но Ротгер очень хорошо почувствовал, насколько сильно на него сердятся. — Я преисполнен стыда и раскаянья, — полушутливо ответил он. — Ротгер, ты сам предложил зайти в порт Антердье, — тон Олафа похолодел на пару градусов. — Хотя ни гайифцы, ни Пауль не одобрили эту твою идею. — Я знаю, знаю, — Вальдес опустил голову. — Прости. На меня действительно словно нашло что-то. — Ротгер, если ты так не хочешь плыть дальше, тебе стоит об этом просто сказать, и мы изменим курс. Совершенно не обязательно для этого подвергать экспедицию лишним опасностям, — отрезал Олаф поднимаясь. — Доброй ночи. — Олаф! — Ротгер вскинулся. — Я не собираюсь подвергать экспедицию опасности! О чем ты говоришь? Конечно, мы поплывем на запад. И найдем Бирюзовые земли. И вообще… Олаф, прости меня, я правда дурак, не подумал и не счел необходимым сдержать собственный язык. И… Олаф остановился, повернулся к Ротгеру и внимательно посмотрел на него — холодно, но ласково. — Я не злюсь на тебя, Ротгер. И не обвиняю. Я просто не понимаю тебя. А сейчас, прости мне, но я устал за этот день. И хочу отдохнуть перед следующим. Я верю, что утром ты сможешь объяснить мне, что с тобой происходит, и мы сможем с этим справиться. — Да ничего со мной не происходит, — тихо пробормотал Ротгер, наблюдая как Кальдмеер уходит. — Проклятье! Вальдес скрипнул зубами и уронил лицо в ладони, тихо-тихо зарычав. Сейчас, в тишине большой столовой залы, можно было позволить себе выпустить хотя бы небольшую часть глухой беспокойной злости, что скрутилась внутри в тугую спираль, не давая ни расслабиться, ни насладиться путешествием.