Дальние берега

Утро застало Ротгера на широкой террасе губернаторского дома. Ласковый морской ветер трепал черную с проседью шевелюру и заставлял щуриться из-за особо резких порывов. — Ты не ложился, — констатировал Олаф, подходя к нему со спины. Ротгер вздрогнул, вырванный из своих мыслей, и обернулся. — Нет. Ты, как я вижу, тоже, — с мягким упреком ответил Вальдес и виновато вздохнул. — Я беспокоился, что мои слова вчера вечером были излишне резки, — Кальдмеер подошел и встал рядом, опершись руками на тяжелый, каменный парапет. — Кажется, я несколько отвык от руководства какими-либо предприятиями. А вы все весьма самостоятельные и своенравные натуры. — Эй! Ты был совершенно прав, Олаф. И когда ты уже запомнишь, что я не трепетная дама? — фыркнул Ротгер, почувствовав себя одновременно оскорбленным и счастливым. — Может, тогда, когда ты перестанешь вести себя, как истеричная избалованная девица, — мягко отозвался Олаф, рассматривая панораму. — Олаф! — обижено посмотрел на него Вальдес. — Да, прости. На меня вчера тоже плохо подействовало пиратское общество. Я понимаю, что мы у них в гостях, но меня не оставляет чувство, что губернатор нарочно устроил такой званый ужин, — Кальдмеер рассеяно потер шрам и подбородок. — Но я не могу понять его цель. — Конечно, намеренно, — Ротгер вздохнул, решив, что не стоит продолжать выяснять отношения. — Мне даже кажется, что Бастьен специально выбрал тех, кого мы знали. С кем мы воевали. — Интересно, зачем ему это? — Олаф нахмурился и посмотрел на Вальдеса. — Не знаю. Может, просто захотел посмотреть на банку с ызаргами, а может… Может хочет навредить нам и нашим планам, — уныло заметил Ротгер. — А может, видит в этом какие-то предпосылки для новой коммерции. Может, хочет, чтобы пираты последовали за нами и донесли ему, если будет добыча. Хотя, вряд ли они на такое пойдут. Неизвестные моря весьма отличаются от привычного грабежа. — Если они нас проверяли и это была провокация — ты блестяще провалился, — хмыкнул Олаф, обдумывая слова Ротгера. — Не напоминай, а? — Вальдес поморщился. — Я действительно поступил глупо, словно мальчишка. Мне постоянно во время разговора хотелось язвить и хамить, просто неудержимо. И я действительно не могу оправдать свое поведение. Я не против экспедиции, Олаф, клянусь. Я, наверное, я просто боюсь того неизведанного, что таит наше будущее. — И это говорит бесстрашный Бешеный? — в голосе Кальдмеера прозвучала мягкая насмешка, но в серых глазах плескалась неподдельная тревога. — Да. И это говорит бесстрашный Бешеный, — печально кивнул Ротгер. — Ты же не веришь в большую часть моряцких баек и легенд, насмешничая над ними, — Олаф осторожно обнял его за плечи. — Олаф… я, наверное, самый суеверный капитан на все четыре моря, — с грустной усмешкой ответил Ротгер. — Я слышал раньше легенду шадов про море Погибшего Ветра. Правда, не думал, что это то место, куда мы собираемся плыть. — Что ж, я уверен, что у всех этих легенд и слухов есть намного более простое и понятное объяснение, чем-то, что сейчас тебе кажется, — ободряюще улыбнулся Олаф. — И это мне говорит человек, убедившийся в существовании кэцхен, — упрекнул его Вальдес. — И это тебе говорит человек, все еще искренне верующий в Создателя, — мягко поправил Кальдмеер. — А огни Святого Танкреда — это счастливый знак, пусть даже о них нам рассказал мерзавец Страссе. Ротгер на несколько мгновений замолчал, а потом рассмеялся. Повернулся к Олафу и уткнулся лбом ему в плечо. — Напомни, я тебе уже говорил, что люблю тебя? — осведомился он, не поднимая головы. — Да. И не один десяток раз, — невозмутимо ответил Олаф, продолжая обнимать Вальдеса. — В таком случае от тебя не убудет услышать это еще раз, эсператист неисправимый, — Ротгер поднял смеющиеся черные глаза на Олафа. И тот с удовольствием отметил, что в них снова пляшут сумасшедшие искорки. — Ты собираешься на встречу с шадом? — спросил Олаф, серьезно глядя в лицо Вальдеса. — Да, — Ротгер кивнул. — Мне кажется, что не стоит отмахиваться от возможности узнать про эти моря. — Шады — это опасно, — Олаф отстранился, опираясь на парапет. — Он звал меня говорить. А значит, точно не нападет, — покачал головой Ротгер. — Ты так уверен, что словам шада можно верить… — Я знаю, что словам шадов можно верить, — подтвердил Ротгер. — Потому что шады неукоснительно блюдут свое слово. Это у них что-то религиозное. — Как же у них тогда строится политика? — недоверчиво хмыкнул Олаф. — О… полагаю, это виртуозное словоблудие, — ухмыльнулся Ротгер. — А еще я слышал, что шад не обязан держать свое слово перед жителем Золотых Земель, — с легкой укоризной в голосе отметил Олаф. — Смею надеяться, что для меня еще делают исключения, — легкомысленно рассмеялся Ротгер. — Надеюсь, что твоя надежда оправданна, — не скрывая своего беспокойства заметил Олаф. — Доброе утро, господа, — в их разговор вмешался новый голос. От высоких дверей дома к ним стремительным шагом приближался Бюнц, придерживая поля шляпы. — Доброе утро, господин адмирал цур зее, — весело ухмыльнулся Ротгер. — Смотрю, вы тоже предпочли потратить минувшую ночь не на сон. — Да, — коротко кивнул Пауль. — Вы чем-то встревожены, Пауль? — спросил Олаф. — Да. Вчерашним ужином, — Бюнц едва заметно перевел дух, видимо, он изрядно спешил найти Кальдмеера. — Все им весьма встревожены, — фыркнул Ротгер. — Я уж думал, вы нашли себе достойное развлечение на ночь и… — Ротгер, перестань, — одернул его Олаф, заметив тень негодования в глазах дриксенского адмирала. — Я, безусловно, нашел себе достойное развлечение, — отрезал Пауль и, взяв себя в руки, снова перевел взгляд на Олафа. — Я проследил за Страссе. — Он же сегодня с рассветом отплыл, — Олаф напрягся. — Да. Так и есть, — кивнул Пауль. — Но, прежде чем отплыть, он имел весьма продолжительный разговор с догнавшим его Дельгадо в отдельной комнате кабачка «Счастливый баклажанчик». — И сейчас вы нас поразите новостью, что вам известно содержание разговора? — Ротгер оперся спиной на парапет. Тон его голоса был насмешливо-беззаботным, но взгляд тоже стал тяжелым и серьезным. — Я не Создатель, чтобы мне все было ведомо, — дернул плечом Пауль. — Но я могу догадываться, о чем именно беседовали пираты. И этим догадкам есть косвенные подтверждения. Полагаю, Страссе и Дельгадо сговорились атаковать нас. — С чего вы взяли? — встрепенулся Ротгер, подаваясь вперед. Беззаботность исчезла, словно ее и не было. — Доннер сообщил мне, что вокруг кораблей шныряло изрядное количество странных личностей, — спокойно сообщил Бюнц. — Доннер? — Ротгер сощурился, припомнив, что Бюнц уже второй раз упоминает это имя. — Говард Доннер. Мой первый помощник, — Пауль посмотрел в растерянное лицо Вальдеса и, усмехнувшись самым краешком губ, добавил. — Племянник. — А… — протянул Вальдес. — Надо сообщить об этом гайифцам, — Олаф снова хмурился, глядя между собеседниками. — Ну… — Ротгер посмотрел в сторону губернаторского дома. — Я тоже не уверен в надежности гайифцев, — проследил его взгляд Бюнц. — И все же, мы не имеем права оставлять их в неведении, — не согласился с ними Олаф. — В конце концов, если бы не чья-то несдержанность, возможно, нам не пришлось бы иметь дела с этой ситуацией. — Боюсь, что иметь с ней дело нам пришлось бы в любом случае, — Пауль качнул головой. — Доннер сообщил, что у команды неоднократно выясняли численный состав и пытались выведать про ценности и вооружение. Мы проявили излишнюю беспечность, доверившись пиратской гавани. Осуждение в голосе адмирала Бюнца можно было потрогать руками. — То есть, мерзавцы в любом случае собирались напасть, — резюмировал Ротгер. — Их можно понять. Даже в Ротфогеле знали, что вы сняли нижние тяжелые батареи, капитан Вальдес. И авансом выдали по двести таллов матросам, — Пауль пожал плечами. — М-да… Нехорошо как-то получается, — Ротгер взъерошил волосы. — А вы разве не поступили так же? — Мы об этом никому не сообщали, — тонкая усмешка скользнула по губам Бюнца. — Это уже не важно, — прервал их Олаф. — Итак, врагам известно, что у нас ослаблена огневая мощь и сокращен состав команды. Н-да… неприятное положение. — Полагаю самый мощный из наших кораблей — гайифец, — задумчиво обронил Бюнц. — «Астэра» самая маневренная, — Ротгер почувствовал легкий укол обиды за свою девочку. — Если будет удачный ветер, — не согласился с ним Пауль. — Господа, мы еще не отплыли, — снова попытался их урезонить Кальдмеер. — Ну и что? До отплытия мы точно не успеем перевооружится… Кстати, а где Дельгадо? — Ротгер посмотрел на Бюнца. — В порту, — откликнулся дриксенец. — Полагаю, он выйдет вслед за нами. — В таком случае… может, мы сможем его здесь задержать? — невинно поинтересовался Ротгер. — Что ты предлагаешь? — Олаф внимательно посмотрел на Ротгера. — Ну, какую-нибудь маленькую диверсию, — коварно улыбнулся Бешеный. — Тем более что нам не нужно дорожить гостеприимством губернатора. — Но и вредить ему открыто будет черной неблагодарностью, — заметил Олаф. — Оле, ну вот сейчас уж точно не время и не место быть святым, — возмутился Вальдес. — Оставаться порядочным человеком своевременно и уместно всегда, — поддел его Бюнц. — Хватит. В любом случае, сначала нам следует обрисовать ситуацию нашим партнерам. А вечером, Ротгер, у тебя важная встреча. Окончательный план действий оставим на утро. Сейчас наша главная задача, чтобы Дельгадо не узнал, что мы о его планах знаем, — подвел итог Олаф не терпящим возражений тоном. — Как прикажете, мой адмирал, — ухмыльнулся Ротгер. Почему-то близость вполне понятных проблем весьма взбодрила его, отодвинув непонятные страхи связанные с морем Погибших Ветров на задний план. Бюнц просто кивнул. — В таком случае я найду маршала Капраса и капитана Закидиса. План действий предлагаю обсудить во время обеда. Так это не вызовет подозрений, — Пауль им кивнул и поспешил в дом. — Вот такие приключения мне по вкусу, — ухмыльнулся Ротгер, шало сверкая глазами. — Пройдусь-ка я до порта, поищу Рубена. — Не стоит, — Олаф не удержал улыбки, зараженный веселостью Вальдеса. — Давай не будем спешить и ловить мышей до того, как они собрались в мышеловке. — Ты перестраховываешься, — возмутился Вальдес. — Я действую наверняка. Ротгер закатил глаза, но спорить не стал. Решив, что в целом Кальдмеер прав и утро вполне можно посвятить друг другу. Рубен всегда был умным человеком, а одного Бюнца, заявившегося в порт с рассветом, для всяких подозрений хватит. Обед им подали в угловом зале, окна которого выходили на море, и прозрачные драгоценные стекла мелко дрожали от крутого морского ветра. — Я рад, что уже завтра мы покинем эту клоаку, — Диметриус закинул ногу на ногу и раздраженно постукивал тонкими пальцами по подлокотнику. Господа капитаны только что собрались и, прежде чем приступить к обеду, дожидались маршала Капраса, который задерживался. — Вы весьма резки к этому милому местечку, — хмыкнул Ротгер. — Для своего контингента здесь весьма чисто. — Полагаю, вы отмечаете это исключительно потому, что подобный образ действий вам близок, капитан Вальдес, — съязвил Закидис. — Это довольно грубо, — усмехнулся Бюнц, отрываясь от записей, полученных им несколько минут назад с курьером из порта. Кальдмеер только тихо вздохнул, предпочитая не вмешиваться в мальчишеские разборки своих капитанов. — И что же вы находите мне близким? — Ротгер развернулся к гайифцу, вскинув голову. — В целом, сам пиратский дух, — почти спокойно ответил ему Диметриус. — Ах, вот как? — Вальдес рассмеялся. — Полагаю, самоволие, с которым пираты распоряжаются собой, не чуждо и вам, отсюда столько неприязни. — Не вам судить о моем отношении к пиратству! — вспылил Диметриус. — В таком случае, и вам бы следовало воздержатся от оценок, — ответил Ротгер. — Добрый день, господа, — Капрас вошел в комнату и огляделся. — И почему еще из коридора мне показалось, что я стану свидетелем очередной ссоры? — Мальчишки, — так тихо хмыкнул Олаф, что его, кажется, расслышал только Бюнц. — Ну что вы, господин маршал, — Ротгер отошел от окна, продолжая весело улыбаться. — Никакой ссоры. Совершенно никакой. — Мне остается вам поверить, — миролюбиво улыбнулся Карло. — Однако, в записке, которую я получил от адмирала Кальдмеера, был намек на то, что нас ожидают неприятные новости за обедом. — Да, — Олаф поднялся из кресла и подошел к столу. — Поэтому я предлагаю сначала пообедать, раз мы все собрались. И потом обсудить создавшееся положение. — Планы экспедиции внезапно меняются? — презрительно бросил Диметриус, следуя примеру Ледяного. — Нет. Только лишь корректируются с учетом новых сведений, — пояснил Олаф. — Нас не смущают глупые россказни шадов, — отрезал Закидис. — Не волнуйтесь, мой горячий друг, — фыркнул Вальдес, усаживаясь рядом с Кальдмеером. — Предстоящая тема обсуждений ни в коем случае не касается шадов. — Все это звучит весьма подозрительно и неприятно, — вздохнул Капрас, вооружаясь столовыми приборами. — Тогда давайте не будем тратить время попусту, — Диметриус наполнил свой кубок и поднял глаза на Кальдмеера. — Что вы хотите обсудить с нами, адмирал? — Что ж, Пауль, я прошу вас еще раз пересказать полученные вами сведения, — Кальдмеер неторопливо наполнил свою тарелку овощами. — Хорошо, — Бюнц кивнул, смачно отчленяя от тушки гуся сочное бедрышко. — Вчера вечером после губернаторского ужина я последовал за Страссе. Я достаточно давно и хорошо знаю этого мерзавца и догадывался, что он не оставит просто так нанесенное ему за ужином оскорбление. Желая предвосхитить очевидную подлость, я проследил за ним и стал свидетелем его сговора с Дельгадо. Очевидной целью этого партнерства являются корабли нашей экспедиции, так как ни для кого не тайна, что мы не несем полного вооружения на борту и располагаем не слишком многочисленной командой. — Говорите за себя, — Закидис качнул головой. — «Антилья» находиться в полной боеготовности. — Это весьма удачно в данный момент, — отметил Олаф. — Постойте, — Капрас отодвинулся от стола, оглядывая моряков. — Вы хотите сказать, что стоит нам выйти из порта, как нас атакуют пираты? — По всей вероятности, — вежливо улыбнулся Вальдес. — Но это неслыханно… это… — от возмущения у гайифского маршала задрожали кончики усов. — Это пиратская гавань. Это не удивительно, — прервал его возмущение Диметриус. — Странно было бы ожидать, что нас спокойно выпустят отсюда. Но, полагаю, вы брали это в расчет, когда завели нас всех сюда? Закидис снова посмотрел прямо в глаза Кальдмееру. Тот спокойно выдержал этот взгляд. — Я, безусловно, предполагал подобную возможность, — сообщил адмирал, стараясь не отрываться от обеда. Вальдес с тревогой посмотрел на него и быстро прикусил губу. Идея устроить стоянку в Антердье принадлежала ему, и Олаф до последнего был против. — Позвольте мне продолжить, — снова вступил в разговор Бюнц. От бедрышка на его тарелке остались ровно обглоданные косточки. — Диспозиция врага на текущий момент следующая. Страссе сегодня с рассветом вышел в море. Согласно слухам, которые удалось собрать Доннеру и моим людям, нас буду ждать в полусутках к западу вдоль линии берега. Так как очевидно, что мы до последнего будет держать остров Закатных Кошек в видимости. Как только мы снимемся с якоря и выйдем в море, за нами последует Дельгадо. Со Страссе в море на данный момент, помимо его сорокапушечного фрегата, находятся два меньших фрегата вооруженных двадцатью двумя пушками каждый. Общим числом у Страссе три корабля, восемьдесят четыре разнокалиберных пушки и около шестисот человек экипажа. Все суда характеризуются высокой маневренностью и быстроходностью. И, несмотря на грузность Страссе на суше, на море он весьма верткий. В своем распоряжении он имеет несколько преимуществ. Во-первых, он прекрасно ориентируется в местных водах. Во-вторых, его команду составляют отъявленные головорезы, которые ни перед чем не остановятся в жажде наживы. Бюнц замолчал, коротко промочил горло глотком вина и продолжил: — Далее Дельгадо. Я хуже знаком с особенностями этого разбойника, однако в порту говорят, что в его распоряжении имеется два фрегата — сорокавосьмипушечный и тридцатипушечный. Что в общем дает семьдесят восемь пушек, которые будут дышать нам в спину, и еще — пятьсот человек. Итого, сто шестьдесят две пушки и тысяча сто человек. — Слишком много цифр, — фыркнул Ротгер недовольно. — Может, у них и больше пушек и солдат, но победа на море не всегда измеряется только пушками. — Простите, но сколько у нас пушек? — уточнил Капрас, впечатленный подведенными итогами. — На «Астэре» осталось сорок две пушки. Вся тяжелая батарея осталась в Хексберг. И триста человек команды, — вздохнул Вальдес, впервые всерьез жалея, что позволил расчетам Олафа себя убедить. — «Северный лебедь» изначально нес семьдесят две пушки. Но из тех же соображений, что и капитан Вальдес, половину нижней батареи я приказал оставить в порту. В сухом остатке у меня пятьдесят шесть пушек. И четыреста человек команды, — отчитался Бюнц. — «Антилья» несет полное вооружение, — Диметриус с превосходством окинул взглядом собравшихся. Его корабль был самым мощным из тройки. — У меня на борту девяносто пушек и семьсот человек экипаж. — Значит, всего у нас сто восемьдесят восемь пушек и полторы тысячи матросов, — Капрас хмыкнул. — Кажется, господа пираты обсчитались. Мы совсем не такая слабая добыча, какой кажемся. Тем более, что я хоть и маршал Гайифской империи, но в душе по-прежнему артиллерист. А на борту «Антильи» стоят превосходные дальнобойные гайифские пушки. — Вот это настрой! — восхитился Ротгер и рассмеялся. — Пожалуй, вы бы и без нашей помощи надрали бы им задницы. — Не стоит забывать, что пираты коварны и хитры, — остудил боевой пыл товарищей Олаф. — Наверняка нас ожидает подлость с их стороны. И, кроме того, они попытаются взять нас в клещи. — Да, но им будет сложно скоординировать силы в бою, — пожал плечами Ротгер. — Пираты — одиночки. — Нам тоже будет сложно, — не согласился Олаф. — Несмотря на то, что мы объединены одной целью, боевые привычки у нас разные, некоторые особенности ведения боя для нас так же различаются. И эти различия могут обнаружиться в самый неподходящий момент. — Господин Кальдмеер, вы действительно страшный пессимист, — хмыкнул Ротгер. — Я уверен, что все присутствующие здесь господа готовы действовать сообща для потопления общего врага. Бюнц и Закидис согласно кивнули. — Что ж, будь по-вашему, — уступил Олаф, но тон его вовсе не звучал убежденно. — В таком случае, я предлагаю рассмотреть возможность превентивного удара. — Что вы имеете ввиду? — нахмурил тонкие брови Закидис. — Я предлагаю… помешать господину Дельгадо немедленно броситься в погоню, — медленно, словно взвешивая свое предложение, произнес Кальдмеер. — О! Олаф, ты предлагаешь диверсию?! — глаза Вальдеса хищно сверкнули. — Да, — наконец, кивнул Кальдмеер. Бюнц удивленно приподнял брови, но согласно улыбнулся. — У меня уже есть парочка идей, — промурлыкал Ротгер, жмурясь, как обожравшийся сметаны кот. — Нет, — Ледяной качнул головой. — Поделись своими идеями с капитаном Закидисом. Если он не найдет для себя бесчестным их выполнить, я бы просил именно его заняться Дельгадо. — Почему? — вскинулся Ротгер. — Во-первых, потому что я прекрасно помню о твоих личных счетах с Дельгадо и знаю, что ты любишь увлекаться. Во-вторых, и в-главных, потому что у Диметриуса будет намного больше времени, чем у тебя. А сейчас нам важнее результат, чем удовлетворение, — спокойно объяснил Олаф. Вальдес недовольно хмыкнул, но не нашел что возразить против второго аргумента. — Я согласен, — кивнул Диметриус, и глаза его мрачно сверкнули. Видимо, гайифец также был не обделен злорадной фантазией, которую готов был с радостью выпустить на своих врагов. — В таком случае, — Олаф кивнул ему. — Если Страссэ не дождется своего подельника, вполне возможно, что он поспешит отступить, не ввязываясь в неравную схватку. Далее, так как наше отплытие назначено на завтра, думаю резонно обсудить порядок следования сейчас. Я полагаю, что из порта мы выйдем привычным строем. «Астэра» — «Северный Лебедь» — «Антилья». Как только форты Антердье потеряют нас из виду, ход возглавит «Антилья» как самая мощная. Далее — «Астэра», и замыкающим — «Северный Лебедь». На случай, если нас все же будут преследовать, пушки Пауля куда более дальнобойные, чем у «Астеры». Полагаю, если завяжется бой, основную его тяжесть придется принять вам, капитан Закидис и капитан Бюнц. Мы с Вальдесом окажем всю возможную помощь и постараемся не путаться под ногами. Надеюсь, всех устраивает такой расклад? — Это звучит разумно, — кивнул Пауль с вновь вернувшимся к нему безразличием. — Отлично, — кивнул Закидис. — В таком случае я поспешу испортить господам пиратам жизнь. Он стремительно выскочил из-за стола, бросив недоеденный обед. Капрас проводил его почти отцовским взглядом и аккуратно улыбнулся в салфетку. — Путаться под ногами? — мрачно буркнул Ротгер, ковыряя вилкой еду. — Прости, но это соответствует действительности, — Олаф действительно виновато вздохнул. Даже его кольнуло некоторое сожаление об оставленных дальнобойных пушках. — Я бы не хотел, чтобы какой-либо из кораблей получил слишком сильные повреждения. Для дальнего плаванья это некстати. Ротгер отчетливо скрипнул зубами, но больше ничего не сказал. А сразу после обеда поспешил уйти готовиться к вечерней встрече. Через некоторое время после окончания трапезы Карло Капрас нашел адмирала Кальдмеера все на той же террасе. Олаф, полностью погруженный в мысли, мрачно смотрел куда-то вдаль, но маршал готов был поставить крупную сумму, что Кальдмеер ничего не видит сейчас. — У нас все в порядке? — Капрас внимательно посмотрел на застывшего на террасе адмирала. — Что? Простите, я не услышал ваш вопрос, — Олаф вздрогнул, вырванный из печальных раздумий. — Я всего лишь хотел уточнить, что все в порядке, — мягко заметил Капрас. По натуре он был достаточно чуткий и отзывчивый человек. К старости это приобрело легкий оттенок сентиментальности. — Да… думаю, да. Вам не стоит беспокоиться, маршал. В любом случае, мы уже в пути, а снявшись с якоря — назад не поворачивают, — Олаф улыбнулся, но улыбка вышла бледной и неживой. — О, это я прекрасно понимаю. И, в свою очередь, хочу выразить свою полную готовность помогать вам в любых вопросах, адмирал, — сообщил Карло, уверенный, что адмирал поймет двойной смысл его слов. — Вы верно заметили, что мы весьма различны по своим взглядам и воспитанию. И не все из нас достаточно умудрены опытом, чтобы вовремя остановить острый язык. А мне бы не хотелось, чтобы какая-то мелочь помешала достижению цели. Кальдмеер молча смотрел на гайифца. — Благодарю вас, маршал. Но вы излишне сгущаете краски, — чуть более холодно, чем хотел, сказал Олаф. — Я всего лишь выражаю вам свою готовность помочь, адмирал, — мягко заметил Капрас, чутко уловив, что на этом разговор следует окончить, и откланялся. Когда тени косо легли поперек узких городских улочек, а солнце напитало горизонт кровавыми отблесками, Ротгер вышел из губернаторского дома, направившись к условленному месту встречи с шадом. Настроение у Вальдеса было мрачно-насмешливое и совершенно не подходило для общения с пиратом, но со свойственным ему безрассудством Ротгер махнул на это рукой. Вечерний Антердье жил своей грязноватой и шумной жизнью. Многочисленные торговцы зазывали с порогов лавок, предлагая товары самого различного содержания, собранные чуть ли не со всех Золотых Земель. Ходили небезосновательные слухи, что за деньги в этом городе можно достать все, что душе угодно. Когда Ротгер пересекал широкую каретную улицу, с угла его окликнула скромно раздетая барышня, предлагая заглянуть в уютный домик, с подсвеченным фонариками крыльцом и тяжелыми алыми портьерами на зашторенных окнах. Вальдес едва отбился от настойчивых приглашений местной шлюхи и свернул в проулок. В городе он ориентировался довольно плохо, но в конце концов нашел названную шадом таверну. «Северная Звезда» была на удивление чистым и опрятным заведением. Видимо, пускали на ее порог только платёжеспособных и вежливых клиентов, отбором которых занимался верзила-северянин, охраняющий вход. Проскользнув мимо поразившего его исполина, Вальдес оказался в просторной общей зале, примерно на две трети заполненной народом. Девушки в затейливых платьицах проворно сновали между столиками, разнося тяжелые глиняные кружки с напитками. От кухни тянуло сладковатым ароматом жареного мяса, наполняя рот слюной. Ротгер поглубже втянул этот приятный запах, не заметив, что к нему подошел незнакомый шад. — Сиятельный Абу Шуррух ждет своего гостя, — с поклоном возвестил посланник. — Идемте. — Да, действительно, — усмехнулся Ротгер. — Не пристало заставлять господина Шурруха ждать. Насмешка в голосе явно не понравилась шаду, но Вальдес не обратил на это внимания. Вместе они проследовали через зал к лестнице и поднялись на второй этаж. Немного пройдя по темному коридору, шад распахнул перед Вальдесом дверь одной из комнат. Без тени сомнений Бешеный вошел. В комнате все уже было подготовлено для встречи гостя. Посередине, на застланном роскошными морисскими коврами полу красовался низкий стол, ломящийся от яств. Вокруг стола разложили огромные удобные подушки, на одной из которых полусидел-полулежал сам Шуррух, с насмешливым прищуром рассматривающий своего гостя. — Я ждал вас, капитан, — он сел более ровно, в знак уважения к Вальдесу. — Ваше приглашение было слишком любопытным, чтобы я мог отказаться, — усмехнулся Ротгер, отстегивая перевязь со шпагой и отставляя ее в сторону. После чего он опустился на подушку напротив шада, скрестив ноги. — Я предполагал, что вы так подумаете, — коротко улыбнулся Абу, обнажая крепкие белые зубы. — Прошу, угощайтесь, капитан. Ротгер кивнул, отрывая себе кусок душистой сдобной лепешки и придвигая тарелку с ароматным морриским блюдом, название которого вылетело у него из головы. В любом случае, сесть за стол с шадом и не отведать его угощения было страшным оскорблением, наносить которое Ротгер не собирался. Несколько минут они с Абу сосредоточенно воздавали должное еде. Потом мальчик, приставленный к столу, поспешил разлить по кубкам темный рубиновый напиток. Ротгер благодарно кивнул и пригубил предложенное угощение, весьма специфического пряно-кисловатого вкуса. Как смутно помнилось Вальдесу, религия Багряных земель не поощряла дурманящие напитки. Зато по комнате уже поплыл сладковатый аромат благовоний из курильницы, зажжённой все тем же мальчишкой. Судя по аромату курений, он действительно был дорогим гостем с точки зрения шада. — Так о чем вы хотели поговорить со мной? — Ротгер отставил в сторону чашу и посмотрел на Шурруха. — Вы действительно весьма торопливы, — кончик губ морисского палача дрогнул. — Впрочем, это не удивительно. А поговорить с вами я хотел о недавней истории и морских сказках, капитан Вальдес. Возможно, мои вопросы покажутся вам не самыми уместными, но все же. Эта встреча продиктована любопытством с моей стороны. И я надеюсь, что вы мое любопытство удовлетворите. — Смотря, куда ваше любопытство хочет простираться, — Ротгер наклонил голову к плечу. — Полагаю, достаточно далеко, — Абу прищурил глаза, рассматривая что-то в глубине своей чаши. — Давайте начнем с истории. Вас зовут Кэналлийцем, хотя вы имеете весьма сомнительное отношение к моим родичам с полуострова. Потому, мне стоит начать издалека. Ротгер вскинул бровь, не меняя наклона головы. Слова шада были весьма оскорбительны, но Вальдес не думал на них обижаться. Во-первых, это была правда. Как бы там его не обозвали, в Кэналлоа Ротгер никогда не стремился. А во-вторых, ему было интересно, что скажет пират. — Насколько я помню, — мерно начал Шуррух, и его голос удивительным образом вплелся в мерцание свечей и аромат благовоний. — Алваро Алва, воспользовавшись ситуацией, связанной с вашей королевой Алисой, планомерно вычистил из флота практически всех, кто не был бы напрямую связан кровью с Кэналлоа и собственно Алва. При этом, для закрепления позиций, Алваро передал флот под попечение и руководство своего тестя, Васко Салины. Получивший флот Салина своих когтей из него не выпускал до самого конца, что привело к назначению Альмейды и всех остальных. И, в конечном итоге, вас. Хотя ваше происхождение должно было стать препятствием на пути вашей военной карьеры. Шад ненадолго прервался, отпивая из кубка. Ротгер по-прежнему молчал, недоумевая, зачем Шуррух это все рассказывает. — Насколько мне известно, собственно ваше назначение было одобрено с большим давлением Рокэ Алвы и Рамона Альмейды. Так как старик Салина, хоть сам уже был в отставке, но до последнего контролировал любые перемены в высшем офицерском составе, — Абу отставил кубок и переплел пальцы. — А слава Бешеного закрепилась за вами много раньше, чем должность вице-адмирала. — Все это, конечно, так, — Ротгер тоже выпрямился, чувствуя себя неожиданно неуютно. — Но, во-первых, к чему эта занимательная история? А во-вторых, откуда вы столь хорошо осведомлены? — Не стоит так переживать, — Шуррух снова улыбнулся, обнажая зубы и с непонятной веселой насмешкой посмотрел на Ротгера. — Я, без сомнения, обязательно отвечу на ваши вопросы. Чуть позже, я еще не закончил с предысторией. А вернее, я только вплотную подобрался к сути моего любопытства, — он на мгновение прикрыл глаза и продолжил. — Итак, вы стали вице-адмиралом флота Талига, хотя не были связаны с герцогом Алва вассальной клятвой. Иными словами, из всего талигойского флота вы единственный могли себе позволить быть верным королю и Талигу, а не соберано и Кэналлоа. А теперь мы вплотную подходим к интересующему меня вопросу... Почему последний герцог Алва оценил вас настолько высоко, что позволил себе ваше назначение, ослабляющее позиции Алва, с таким трудом закрепленные Алваро? Ротгер опешил. Он много чего ждал от шада, но то русло, в которое свернул разговор, было ему совершенно непонятно. — Кэналлийцы не благоволят к Хексберг и северным землям. Неудивительно, что они не стремятся там служить. А я, вроде как, там родился и вырос... — протянул он, просто чтобы не молчать. — И все же, это явно не все, — Шуррух качнул головой. — О вас ходит столько разных слухов. И вы пользовались такой свободой на службе, какой не знает ни один капитан ни в одном флоте. Я слышал несколько версий, почему так, но больше всего я хотел бы услышать правду от вас. — Я не понимаю, — Ротгер встряхнул головой, отгоняя чувство, словно его пытаются загнать в угол. Шад смотрел, не мигая, в упор. И взгляд этот был достаточно странен, чтобы беспокоить. — Вы говорите о том, что было десять, двадцать лет назад, и уже потеряло всякий смысл. И при этом демонстрируете знания, которыми вряд ли мог владеть простой морисский капитан. Если вы хотите быть со мной честным, то объясните прямо, что вы хотите от меня услышать? Или начните с собственной откровенности. Я был назначен на должность заслуженно. И ни разу не уронил чести талигойского флага в бою. — Простите, капитан Вальдес, — Шуррух качнул головой. — Вы слишком прямо восприняли мои слова и не совсем уловили их смысл. — При всем уважении, это не так-то просто, — съязвил-таки Ротгер. — Вероятно, мне стоит продолжить историю, чтобы внести ясность, — шад огорченно вздохнул. — Давайте добавим к истории, которую я уже озвучил, некоторое количество сказок, которые ходят по берегам Устричного моря и доходят до нас. — Сказок? — у Ротгера нехорошо засосало под ложечкой, от смутного понимания, к чему так сложно подводил шад. — Да. Как вы знаете, в Багряных землях с большим уважением относятся к легендам, преданиям и памяти предков, которую нам завещали беречь. Часть этих знаний ушла от нас к нашим родичам в Золотых землях, и с болью мы наблюдаем, как годы меняют ее, смешивая со Скверной. С каждым годом от истинных знаний остается все меньше и меньше правды. Она растворяется, как драгоценный песок в мутной воде, и близок тот страшный час, когда она, искаженная, коснется и нас. И тем ценнее для нас, жителей Багряных земель, слухи о том, что на оскверненных землях еще остались те, кто слышат истину. Шад посмотрел Ротгеру прямо в глаза, и Вальдесу показалось, что этот взгляд пронизывает насквозь. — От своего зятя я слышал, что вы, капитан, были благословлены слышать ветер, — голос Шурруха сейчас был тих и серьезен. И это гипнотизировало, сковывало, вынуждая очень внимательно слушать его слова. — В Багряных землях, очень редко, рождаются люди, которым духи богов дали великий дар — слышать. В наших землях подобных детей родители относят к храмам, где из них вырастают великие жрецы. Проводники воли богов на земле. Ротгер застыл, глядя на шада в немом изумлении. — То, что я вам рассказываю, — шад по-прежнему был смертельно серьезен, — одна из величайших тайн Багряных земель, рассказывать которую чужакам с севера запрещено. Однако, я рассказываю это вам, капитан Вальдес. Рассказываю потому, что считаю, что для нашего будущего, важно, чтобы вы это знали. Мой зять во время наших редких встреч описывал мне ваши северные обычаи танцевать на горе и заговаривать ветер. Это и навело меня на мысли о том, кто вы такой. Также я считаю, что именно эта ваша особенность, известная герцогу Алва, послужила самым веским аргументом в вашем назначении. Поэтому я очень хочу услышать ваш рассказ, капитан Вальдес. Слышите ли вы волю Ветра? Ротгеру показалось, что у него зазвенело в голове, а мир вокруг закрутился колесом. Из глубины памяти, как живые, выскочили девочки, танцующие над бушующим морем, и белая искривлённая сосна, отчаянно цепляющаяся за крошащиеся камни скалы. В сердце глухо кольнуло болью, но быстро прошло, оставив только пакостное ощущение на душе. — Ваше любопытство и правда... излишне велико, — наконец, сказал Ротгер, когда внезапный приступ отпустил. — Для меня очень важен ваш ответ, — шад даже слишком внимательно следил за лицом Вальдеса. — Уж не знаю, кто там ваш болтливый зять... — Ротгер втянул воздух, чтобы справиться с излишком эмоций. — В Хексберг есть древняя традиция, принесенная, кажется, еще агмами, танцевать в изломную ночь на горе и чествовать духов. В частности, духов ветра, чтобы навигация была удачной, чтобы погода стояла хорошей. Чтобы... да просто на удачу. Вальдес замолчал, внезапно осознав, что за последние восемь лет впервые говорит о кэцхен. — На хексбергской горе стояло белое дерево. Скрюченная, сморщенная ветрами сосна. Если повесить в изломную ночь на сосну нитку белого жемчуга, а потом прийти танцевать под нее, к тебе могли прилететь кэцхен. Так в Хексберг называли духов-хранительниц. Они берегли память о моряках и знали обо всем, что творится на море. Они были морскими ветрами... И много еще чем. Но уже одиннадцать лет, как их голоса смолкли. Так что, сами видите, говорить тут больше не о чем, — голос Ротгера стал совсем глухим. — Смолкли? Что же с ними случилось? — бестактно поинтересовался Шуррух, хотя прекрасно видел, насколько неприятен этот разговор его гостю. — Не знаю. Однажды они просто исчезли, так же, как и их дерево. Говорят, оно сорвалось со скалы в море, — Вальдес пожал плечами. — Дурной знак, — протянул Абу, чуть щуря глаза. — На моей родине говорят, что Золотые земли обречены. Мы пытались предотвратить некоторые последствия... — Надо же, — насмешливо-ехидно перебил его Вальдес. — А я всегда полагал, что разорение Агариса — акт продиктованный куда больше политикой, нежели чем-то другим. Шад посмотрел на Ротгера серьезно и печально. — Полагаю, в ваших словах изрядно правды. И это плохо, — Шуррух вздохнул и прикрыл глаза. — Что ж... если ваши слова — правда, то, возможно, я был неправ вчера. — Неправы? — Ротгер нахмурился, опять чувствуя, что теряет нить мыслей шада. — Да. Я рассказывал вам легенду о море Погибшего Ветра с целью достаточно напугать вас, чтобы вы повернули, — Абу выпрямился. — Но, может, именно вам, капитан Вальдес, и следует попытать счастья на этом пути. — Вы правда думаете, что одной сказки могло хватить, чтобы напугать трех адмиралов? — фыркнул Ротгер. — Вполне, — Шуррух кивнул. — Мы испокон веков пытаемся пересечь западное море. Но из множества уплывавших кораблей еще ни один не возвращался... живым. — Что это значит? — Каждые двадцать-тридцать лет на побережье находится хотя бы один отчаянный капитан, который считает, что ему по силам одолеть Старшую сестру. Но никто из них живым из этого пути еще не вернулся. Зато на побережье регулярно выкидывает обломки судов. А четыреста лет назад в гавань Гезиры, это город на западном побережье, вошел корабль. На вид ему было лет семьдесят. А на борту лежало несколько высушенных тел моряков. Что именно их убило, уже нельзя узнать, но легенд о Гезирском вестнике смерти столько, что все их рассказать не хватит и месяца. — Опять сказки, — хмыкнул Вальдес недоверчиво. — Нет, — шад качнул головой. — Теперь только факты. Я когда-то размышлял о том, чтобы самому попытаться разгадать загадку моря Погибшего Ветра. Но, произведя изыскания — отказался. — Но меня ты почему-то не стремишься отговорить, — верно почуял нужную мысль Ротгер. — Не пытаюсь, — кивнул шад. — И более того, постараюсь помочь, чем смогу. — Почему? — Ротгер пристально посмотрел на Шурруха. — Потому что ты — тот, кто слышит ветер, — серьезно ответил пират. — Даже если ветер стих, как ты говоришь. Ты все равно его слышишь. Ротгеру отчаянно захотелось резко возразить на слова шада, но он не стал, сочтя это слишком детским и малодушным. — Если ты взялся нам помогать, — усмехнулся Ротгер, — то, может, поучаствуешь в бою против Дельгадо и Страссе? — Дельгадо не догонит тебя, капитан, — ответил Шуррух. И что-то в его голосе подсказало Ротгеру, что это так и будет. — Можешь, не беспокоится. — Но все-таки, зачем тебе это? — Ротгер вздохнул. — Я хочу знать, что есть надежда переплыть море, — криво усмехнулся Шуррух. — А теперь слушай, капитан, что я знаю о море Погибшего Ветра. И Шуррух пустился в продолжительные рассказы о том, какие истории попадались ему в портовых городах Багряных земель. Рассказ затянулся до глубокой ночи, но Ротгер постарался запомнить все, что ему сообщил шад. Хотя, совсем полезного в этих историях было мало. Истории в большинстве случаев, и правда, больше напоминали выдумки портовых пьяниц. Наконец, когда круглая луна взошла высоко над островом, Ротгер попрощался с шадом и нетвердой походкой направился к дому. Полученные от шада новости в голове смешались в многослойную кашу, и Вальдес плюнул на жалкие попытки разобраться в этом месиве, решив, что лучше отложить это до завтра. Улица, на которую он вышел, была пустынна и тиха; в другой момент это бы насторожило, но сейчас Ротгер воспринял это как благой знак. Ровно до той минуты, пока из тьмы антердьевской ночи его не окликнул смутно знакомый голос: — Я думал, вас там уже заживо сожрали, капитан Вальдес. — Тысяча кошек, — пробормотал тихо Ротгер и резко обернулся. — Кто вы и что вам тут надо? — Поговорить, — улыбнулся незнакомец, выступая из темного угла под скудный свет луны. — У меня просто вечер пиратских разговоров, — немного нервно проворчал Вальдес, узнавая в человеке Черного Гувера. — Что поделать? — Джон чуть развел руками, заодно демонстрируя свои мирные намерения. По крайней мере, шпага, два ножа и четыре пистолета были убраны на свои места. Ротгера это, конечно, не обманывало, он знал, с какой скоростью опытная рука вооружается, но как предлог для разговора перед дракой годилось. — Вы на пиратском острове. А пираты весьма болтливы, как, впрочем, и другие моряки. Позвольте, я вас провожу, капитан Вальдес? А заодно, отвечая на ваш вопрос, полюбопытствую темой вашей с шадом беседы и еще кое-какими моментами, которые можно обсудить лишь с умным человеком. Гувер снова улыбнулся, пристраиваясь по правую руку от Ротгера. — Интересно, а если я откажусь от столь лестного сопровождения? — несколько ехидно поинтересовался Ротгер, понимая, что от второго любопытствующего пирата будет отделаться не проще чем от первого. — Шада чрезвычайно интересовала цель нашей экспедиции. Поразмыслив немного, Вальдес решил, что тема беседы с Шуррухом, конечно, не нуждается в подробным изложении, но и в сокрытии тоже. Зачем-то же пират поджидал его под дверями трактира. И стоило узнать, зачем именно. — Как я и думал, — кивнул Гувер, мягко за локоть подталкивая Ротгера к движению. — Я бы и сам не отказался обсудить с вами ваше путешествие, капитан, но прежде, к чему вы пришли в разговоре с шадом? — В основном, многоуважаемый Шуррух пугал меня сложностями пути, — подумав, сказал Вальдес. — Прямо-таки сложностями? — Гувер приподнял брови и хмыкнул. — Страшными смертельными опасностями, — усмехнулся Вальдес, внимательно разглядывая породистое, бледное лицо пирата. — Какой ужас, — насмешливо покачал головой Гувер. — Надеюсь, вы не сильно испугались? — Меня довольно сложно напугать историями, — пожал плечами Ротгер. — Это прекрасно, — похвалил его Джон. — И что же, шад решил плыть с вами? — С чего вы это взяли? — удивился Вальдес, уже внимательно вслушиваясь в слова собеседника. — Да так... про Морисского Палача ходит много разных слухов. Особенно, о его страстном желании обрести землю обетованную и гневе на гайифцев, которые, по его словам, засоряют наш прекрасный мир, — презрительно-ехидно сообщил Гувер. — Я, право, не силен в морисской религии, но поговаривают, что при иных обстоятельствах быть Абу Шурруху жрецом, а не пиратом. — Как интересно, — искренне проронил Ротгер. Эти сплетни, безусловно, проливали новый свет на личность шада, но это нужно было обдумать более пристально. — Но вы, я полагаю, ждали меня не для того, чтобы перемыть морисские косточки. — Вы правы, — Гувер тихо рассмеялся. — Я, как вы, вероятно, догадываетесь, тоже не прочь обсудить приватно цель вашего путешествия. — Ох... — Вальдес вздохнул. — Придется искать таверну? — Да нет, — Джон качнул глазами. — Полагаю, нас вполне может удовлетворить набережная. В такую лунную ночь там достаточно светло и тихо. Ротгер поразмыслил немного и согласился. Они свернули на улочку, ведущую к мощеной набережной, и вскоре оказались на выложенной широким камнем мостовой. — Итак, — Гувер поправил свой черный плащ и быстро огляделся. — Допустим, вы доберетесь до Бирюзовых земель, капитан Вальдес. Что вы собираетесь там делать? — Я как-то еще не задумывался об этом, — Ротгер рассеяно пожал плечами, удивившись вопросу. — Если верить словам шада, доплыть до Бирюзовых земель — это уже немало. — Ну, — Джон прищурился. — Говоря по чести, господин шад несколько преувеличивает. Добраться до Бирюзовых земель не так сложно, хотя течения там весьма сильны и коварны. — Откуда у вас такая уверенность? — Ротгер внимательно посмотрел на своего собеседника, ища в его лице подтверждение, что он лжет. Но Гувер выглядел на удивление безразлично и спокойно. То есть, как обычно. — Шуррух утверждает, что оттуда не вернулся ни один корабль. И ни один человек. — Но это совершенно не означает, что они дотуда не доплыли, — резонно заметил Гувер. — Видите ли, капитан Вальдес. Я знаю, о чем я говорю, поскольку мне довелось бывать в Бирюзовых Землях. — Что? — спросил Ротгер раньше, чем сообразил. — Увы, в моей судьбе было достаточно превратностей, одна из которых занесла меня на тот, весьма негостеприимный, должен заметить, берег, — серые глаза Гувера насмешливо смотрели на опешившего Вальдеса. — Впрочем, это довольно скучная история. — Вы бывали в Бирюзовых землях? — переспросил Вальдес, все еще не веря в слова Гувера. — Как я уже успел вам сказать — да, бывал. Не расстраивайтесь, капитан, — по-своему интерпретировал его потрясение Джон. — Во-первых, мне мало кто поверит. Во-вторых, я не стремлюсь об этом распространяться. А в-третьих, я нахожусь по ту сторону закона. Так что, слава от вашего открытия останется вашей. — Я не гонюсь за славой, — резко ответил Вальдес. — Я не сомневаюсь, но я вижу, что мои слова вас расстроили, — Джон тонко усмехнулся, видимо, произведённое на Вальдеса впечатление ему все же было приятно. — Не стоит. Я вас ждал не для того, чтобы разбивать ваши маленькие мечты. Хотя, полагаю, мой отец был бы чрезвычайно рад, поступи я подобным образом. — Ваш отец? — Ротгер потряс головой, в который раз за этот вечер чувствуя, что чего-то не понимает. — Ну, полно, капитан Вальдес, — Джон неприятно рассмеялся. — Я, конечно, понимаю, что вы всегда жили без оглядки. Но неужели вы всерьез думаете, что у всех тех, обиженных вами, людей не было семей и родственников? Впрочем, не берите в голову. Я, конечно, несколько огорчен тем, как вы обошлись с моим отцом, но не держу на вас зла за это. — Предположим, — Ротгер еще более внимательно посмотрел на Гувера, вновь оценивая его, как возможного противника, и ужасаясь тому, насколько опасной и неудачной может быть создавшаяся ситуация. Темная полупустынная набережная, в городе, где никто и никогда не станет искать убийц. И неизвестно, сколько сообщников может быть у Гувера. — И что же вы хотите? — Успокойтесь, — Джон огорченно поморщился. — Я же уже озвучил вам свою цель. Клянусь Создателем, если бы я хотел вашей смерти, вы уже были бы мертвы. — Весьма самонадеянное заявление, — не смог не огрызнуться Ротгер. — Отнюдь, — усмехнулся Джон. — Я достаточно сведущ в деле умерщвления своих врагов различными способами. Но мы слишком отклоняемся от темы. Я все же хотел с вами обсудить ваши планы на Бирюзовые земли. — Хорошо, — Ротгер решил все же отложить непонятные вопросы о родственных связях Гувера в сторону. — Допустим, я поверю в ваши миролюбивые намерения. Но я теперь окончательно перестаю понимать, зачем вам это? — А вы не допускаете мысли, капитан, что сложись обстоятельства по-другому, я бы предложил вам свою компанию в пути? — Гувер поднял брови. — Не допускаю, — ответил Вальдес. — Что ж... правильно, — криво улыбнулся Джон и задумчиво посмотрел на морскую гладь. — И все же, будь состав экспедиции немного другим, я бы так и поступил. Видите ли, капитан... На Бирюзовых землях живут люди. Да, они весьма отличаются от нас. У них другие законы, другие порядки и другая религия, но тем не менее. То побережье, на которое меня когда-то занесла судьба, принадлежало достаточно сильному государству. Этим королевством управляли женщины, а мужчины там находились в положении... не то что бы рабов, но по сравнению с женщинами в более уязвимом статусе. Я провел на том берегу почти два года, прежде чем удача помогла мне спастись. Но я был бы не прочь вернуться туда и найти ту женщину, что когда-то мне помогла... Голос у Гувера был удивительно мягкий и задумчивый в этот момент. И Ротгеру закралась мысль, что маска равнодушного безразличия с трудом держится на лице этого достаточно молодого человека. — То, что вы рассказываете, звучит весьма занимательно, но не слишком правдоподобно, — заметил Ротгер, постепенно успокаиваясь. — Вы и не обязаны мне верить, — пожал плечами Гувер. — В сущности, мне все равно, поверите ли вы моим словам или нет. Если судьба будет вам благоволить, то вы сами доберетесь до тех земель и узнаете, что я говорю правду. Если только вам не повезет, и вы не высадитесь на берегах, где живут людоеды. Есть в тех землях племена диких людей, которые мало отличны от животных. — Если вы были в Бирюзовых земля, — медленно начал Ротгер, на ходу формируя вопрос. — То как вам удалось вернуться? — Очень просто, — Гувер насмешливо посмотрел на Ротгера. — Та женщина, про которую я говорил, она помогла мне собрать еды и воды. И украсть лодку. В Бирюзовых землях нет кораблей и парусного флота, они считают, что море могут переплыть только демоны. Однако у них есть узкие, длинные, но довольно устойчивые лодки. Вот на такой лодке я и вышел в море. О чем, правда, через несколько дней пожалел. Когда шторм выкинул меня на берег бирюзовых земель, я этого не понял, но когда я сам попытался пересечь пролив между нашими странами, осознал вполне серьезно. Течение моря там чрезвычайно сильно. Так что можно сказать, меня спасло чудо. Когда я уже выбился из сил, истратил все свои запасы и был готов прощаться с жизнью, меня подобрало гайифское торговое судно. Они сбились с курса из-за налетевшего на них урагана, с которым я, к счастью, разминулся. Гувер замолчал. Вальдес тоже не спешил нарушать эту тишину, обдумывая историю пирата. — Вот, — Джон неожиданно повернулся к Ротгеру и снял с шеи медальон. — Уж не знаю, за какие грехи, но вы мне нравитесь, капитан Вальдес. Пират искренне огорченно вздохнул и, прежде чем Ротгер успел вставить слово, продолжил: — Поэтому возьмите эту вещь. Женщина, которая мне помогла, говорила, что это их охранный символ. По крайней мере, пока у вас эта вещь, возможно, вас не сразу там убьют. — Спасибо, — чуть нахмурился Ротгер, принимая вещицу из рук пирата и внимательно рассматривая. То, что сначала показалось ему медальоном, на самом деле было ракушкой удивительно пурпурного цвета. — Но вы уверены, что стоит мне это отдавать? — Нет, — согласился Гувер. — Не уверен. Но мне так хочется. А еще я, пожалуй, попрошу вас передать от меня личное послание адмиралу цур зее. — Адмиралу? — Ротгер нахмурился сильнее. — Да, — кивнул Гувер. — Передайте ему, что я искренне уповаю, что Бирюзовые земли он найдет на дне моря. Счастливого плаванья вам, капитан Вальдес. С этими словами Гувер стремительно развернулся и, накинув на светлую голову капюшон, растаял в ночи. — Стойте! — попытался остановить его Ротгер, но пират оклик проигнорировал. — А какого адмирала цур зее вы имели в виду? Вальдес хмыкнул, понимая, что ответа на свой вопрос не услышит. Еще раз посмотрел на амулет и со вздохом сунул его в карман. — Потрясающе, — пробормотал Ротгер, — просто потрясающе. Словно в ответ на его слова с моря налетел неожиданно холодный порыв ветра, напомнивший, что в доме губернатора его давно ждут. Решив, что завтра обязательно расспросит обоих адмиралов цур зее о Гувере, Вальдес сунул амулет в карман и поспешил покинуть темные улицы Антердье. В последний раз перед выходом в море капитаны встретились за завтраком. Лишь маршал Капрас выказывал некоторые признаки беспокойства, по поводу предстоящего мероприятия. Адмирал Бюнц был как-то излишне спокоен. Ротгер — раздраженный и не выспавшийся. Вчера ночью Кальдмеер все-таки встретил его бодрствующим, и весь остаток ночи они обсуждали визиты, нанесенные Вальдесом пиратам. Впрочем, никаких эксцессов за завтраком не возникло. Маршал Карло коротко объяснил, что вечером к нему явился матрос с Антильи с сообщением, что капитан Закидис будет ожидать отплытия на борту; поэтому, принеся свои извинения, Капрас поспешил на корабль едва перекусив. — Пауль, могу я задать вам вопрос? — поинтересовался Олаф по дороге к порту. Ротгер неодобрительно посмотрел на друга и, чуть не вывихнув челюсть, зевнул в кулак. — Да, конечно, — Пауль удивленно посмотрел на Кальдмеера. — Дело в том, что Ротгер вчера имел весьма занимательный разговор с Джоном Гувером, — начал издалека Олаф. — А, — коротко ответил Бюнц, словно сама эта фраза уже многое ему сказала. — И господин Гувер пожелал адмиралу цур зее утонуть, — вставил Ротгер. — Мы с Олафом так и не пришли к решению, которому из адмиралов это напутствие адресовано. — Вероятнее всего, мне, — пожал плечами Пауль. — А вы не расскажете нам, почему? — мягко, но непреклонно уточнил Олаф. — В свете грядущих событий, хотелось бы знать всех наших врагов. — Не думаю, что Гувер станет связываться, — качнул головой Бюнц. — Это его личные счеты со мной. Дело в том, что он одно время служил под моим началом лейтенантом. И, очевидно, обвиняет меня в своих неудачах. — Он служил в королевском флоте Дриксен? — Ротгер нахмурился, мгновенно сбрасывая сонливость. Бюнц покосился на него несколько раздраженно. Потом прикинул дорогу до порта и, сочтя ее достаточно длинной, все же пустился в некоторые объяснения. — Насколько я помню, Джону Гувер на данный момент двадцать девять лет. Из которых семь он известен в Полуночном море как пират — Черный Гувер. До этого его звали иначе, и он состоял при мне лейтенантом. — А за что он был уволен со службы? — спросил Олаф. Бюнц остановился, несколько укоризненно посмотрел на Кальдмеер и поправил идеальные манжеты на рукавах. — Вы настаиваете? — уточнил он у Олафа. — Да, — после краткого раздумья. — Во-первых, как вы уже поняли, Джон Гувер — это не настоящее его имя, — Пауль чуть прищурился, глядя на первые лучи солнца, пронзившие далекий горизонт. — Настоящее его имя, — по крайней мере, то, под которым он служил во флоте, — Арман фок Хольснер. В конце 398 года Круга Скал в возрасте пятнадцати лет поступил на службу фенрихом под командование Эрика фок Вельфена, командующего флотом Полуночного моря, по протекции, оказанной из Эйнрехта. Впрочем, на тот момент лицо, оказывающее протекцию, мне было неизвестно и неинтересно. В 400-том году фок Вельфен был убит в бою с пиратами. Кесария провалилась в череду чудовищных событий, и молодой Арман подал личное прошение о переводе на мой корабль в должности лейтенанта. Я не нашел причин ему отказать. Парень был задиристый и несколько заносчивый, но толковый. В 1-м году Круга Ветра престол кесарии занял Руперт Первый. Через полгода после воцарения он издал указ, согласно которому в рядах армии и флота начали производиться чистки. Всех, кто был замечен в сомнительных делах, ссылали в тюрьмы или на рудники. Пятого дня Зимних Молний 402 года мне на стол легло письмо из Тайной Канцелярии с решением по делу лейтенанта Армана фок Хольснера. Лейтенанта следовало немедленно повесить как предателя кесарии и подстрекателя к бунту. Оба адмирала слушали Бюнца с все возрастающим вниманием. Пауль перевел дух и снова одернул манжеты. Видимо, эта история не доставляла ему никакого удовольствия. — Я вызвал Армана к себе и потребовал объяснений по сути дела. Несмотря на приказ кесаря, вешать его мне не хотелось. Мальчишка не сотворил, на мой взгляд, ничего такого, что заслуживало бы смерти. С трудом, но мне удалось выяснить, в чем состояла причина преступления Армана. Пауль криво усмехнулся и после продолжительного молчания закончил: — Оказалось, что он внебрачный сын Вернера Бермессера. — Бермессера? — эхом повторил враз побледневший Олаф. Ротгер поспешил поддержать его под локоть, почувствовав, как обожгла в кармане ракушка. — Да. Очевидно, Вернер не считал необходимым воздерживаться, — фыркнул Пауль. — Но и признавать сына он тоже не стал. Насколько я понял из сбивчивых и горячих обвинений Армана, отец в его жизни появлялся редко, иногда посылал матери денег, чтобы дать ребенку образование. А потом, пользуясь своим положением и дружбой принца, сослал сына с глаз долой во флот Полуночного моря. Чтобы подальше. — Судя по тому, что этот мальчик остался жив... вы нарушили приказ кесаря, Пауль? — Олаф осторожно высвободился из рук Ротгера, показывая, что беспокойство Вальдеса излишне. — Да, — Бюнц вздохнул. — Я решил, что Изломный год искалечил и прервал достаточное количество жизней. Тем более, что лейтенант Хольснер мне нравился. Я выдал ему приличную сумму золотом, договорился со знакомым проверенным купцом и велел бежать из страны. Арман послушался, но явно щедрость мою не оценил. Через несколько лет он снова объявился в море, назвавшись Джоном Гувером и пылая искренней ненавистью к союзу Дриксен и Гаунау. — И как же кесарь смирился с таким поворотом дел? — хмыкнул Ротгер, мрачно переваривая услышанное. — Я отчитался перед Тайной Канцелярией, что по моей неосторожности лейтенанту Хольнеру стало известно содержание секретного пакета. И он, воспользовавшись моей медлительностью, успел сбежать. Руперт, конечно, был мной недоволен, но... Это несколько подло, но я слишком хорошо понимал, что мне ничего не будет за этот поступок. Так и вышло. — М-да, — протянул Вальдес, зябко поводя плечами. — Удивительны порой превратности судеб. — Да, — кивнул Бюнц. — Кто бы подумал, но из сына Бермессера мог вырасти вполне сносный адмирал, если бы не политика Руперта. — То, что вы рассказываете — ужасно, — Олаф опустил голову, рассматривая щербатую брусчатку набережной. Они почти дошли до мола, на котором их ожидали лодки. — Сейчас я думаю, что мне стоило поступить по-другому, — Пауль чуть заметно кивнул. — Я мог бы написать кесарю и убедить его изменить решение. Но подобные размышления бессмысленны. Сделанного не воротишь. И Джону Гуверу вряд ли уже нужна чья бы то ни было протекция. — Что ж, — хмыкнул Ротгер. — Полагаю, мы получили ответ на свой вопрос. — Да, — кивнул Олаф. — И смело можем приписывать столь щедрое пожелание насчет любого из нас. — Ну, нет! — Вальдес фыркнул, вскинув голову. — Давайте не будем портить плаванье, столь неприятными напутствиями. Нас еще бой ждет, между прочим. — Тоже верно, — согласился Кальдмеер, кивком отвечая на приветствия матросов «Астэры». — Адмирал Бюнц, желаю вам всего доброго. Через десять дней мы с Ротгером будем рады видеть вас на «Астэре» для корректировки курсов. — Надеюсь, так и будет, — Пауль улыбнулся Олафу и пожал его руку. — До встречи, господа. Они расселись по лодкам и под ударами весел устремились к своим кораблям. Закутанную в черный плащ фигуру, вышедшую на мол их провожать, не заметил никто.