Сделка

All the good girls go to hell. Billie Eilish

***

      Меня как будто поместили в вакуум. Все эмоции были приглушены. Только панический страх всплывал в памяти отголоском прошлого. Но сейчас ничего. Спокойствие, никаких угрызений совести, никакой вины... Безграничная свобода выбора. Свобода жизни. – Так... – хриплый детский голос едва ли был схож с моим, а потому таковым никак не хотел восприниматься. Только проснувшийся мозг медленно, но верно пытался проанализировать последние события.        С одной стороны, всё произошедшее было ожидаемо, с другой – жутко и абсурдно, мягко говоря. С самого начала моё решение не было правильным, оно выходило за рамки. ("Правильность" – не то, что можно свободно трактовать. Это настолько субъективное понятие, что удовлетворить всех оно не может, всегда остаются недовольные.) Так или иначе сомнения уже не имели смысла существовать. Все условия были заранее оговорены и, вроде как, соблюдены, что не могло не радовать. Так что дело оставалось за мной.       Хотелось отбросить все насущные проблемы и просто отдаться чувствам. Ещё не до конца прогретая земля приятно холодила кожу. До слуха доносились крики чаек, шум волн, разбивающихся о берег и скалы, шелест листьев, свист ветра. Солоноватый, непривычно чистый воздух с каждым вдохом наполнял лёгкие, которые как будто раньше и не дышали. И несмотря на то, что даже через закрытые веки солнце слепило глаза, казалось, я могу пролежать так всю жизнь... Но мысли новой волной обрушились на сознание, стиснув голову до боли в висках. Одна несостыковка, до этого только мелькавшая на периферии, прямым ударом выбила моё равновесие. – Сука, – кратко, четко и лаконично, идеально подходит для любой ситуации. Распахнув глаза, я резко поднялась с земли, за что и поплатилась минутным помутнением зрения и координации, – То ли колодец был действительно уж очень глубоким, то ли летела Алиса уж очень не спеша...*       Однако... ГДЕ БЛЯТЬ МОЯ СЕСТРА?! Когда взгляд наконец сфокусировался, её отсутствие стало как никогда очевидным. Раздражение разгорающимся огнем разлилось по венам. – Серьезно?! – полный негодования крик сдерживать совсем не хотелось, – Не думала, что даже с такой платой ты всё же извратишь условия... – глухие хлопки, едкая улыбка и поклон в пустоту моря. – Теперь моя очередь говорить: "Жестоко". Больно надо! Пошёл ты!       Опрометчиво было полагаться на один лишь контракт, но других вариантов особо не было. Подготовленный план действий начинал рассыпаться на глазах. Нужно было срочно как-то вернуть спокойствие и отвлечься. Сжав руку в кулак так, что ногти впились в кожу, я перевела взгляд с моря на себя и обратно и побрела ближе к берегу. – Ага.... ага.... – с каменного выступа отражение в воде не так сильно расплывалось. Разумеется, многого там было не разобрать, однако увиденного мне хватило, – Ну, всё не так плохо...       Моё тело претерпело некоторые изменения: оговоренные заранее изменения, и это радовало в какой-то мере. Только подойдя к морю, я обратила внимание на выцветшие волосы, едва достающие до плеч. Бесполезный пункт, но всё же. Было кое-что гораздо более кардинальное. Я стала ребёнком, вероятно, старой версии себя, если судить по родинкам, остающимся на своих местах. Тело не вызывало отторжения, оно было моим, воспринималось как всегда отстраненно.       Маленькие пухлые конечности ощущались странно, казалось, будто от меня отрезали часть. Все движения получались скованными, словно им что-то мешало. Это было непривычно так же, как и изменившийся вместе с ростом угол обзора. Я и не помнила, каким огромным раньше казался мир. В сравнении с ним всё становилось незначительно.       Я много раз в голове представляла, как буду себя чувствовать, если/когда попаду в другой мир. Такие мысли никогда меня не отпускали: хотелось верить, что, раз кто-то об этом говорил, значит существовала и возможность. Детский лепет, и всё же... что-то в этом было. Одно дело – представлять, другое – проживать наяву. Была ли я напугана? Пиздец как. Но вместе с тем ощущала какое-то предвкушение, восторг. Меня ничто не сковывало здесь, кроме сделки, а точнее платы за неё, мысли о которой игнорировались мною всеми силами. Я знала, что пожалею о своем решении позже, а может уже пожалела – но всё потом: "Здравствуйте, мои до боли знакомые грабли, давненько я на вас не наступал".*

***

      Итак, обладая хоть какими-то логическими способностями, легко можно было сделать вывод, что рюкзак, а вместе с ним и необычный фрукт, лежащие недалеко от "точки респауна", предназначались мне. Для меня не было секретом то, чем являлся плод. – Ну, собственно, кто бы сомневался, – фыркнула я себе под нос, – Какие у меня перспективы?       В данный момент моё положение было далеко не безопасным и, возможно, мне стоило съесть проклятый плод прямо сейчас: какая-никакая, но защита. Название фрукта я знала, ровно как и способность которую он даёт: в каком-то роде это было моё недотворение. Ута ута но ми или плод Песня-Песня типа парамеция – дарила человеку способность манипулировать голосом, создавать высокочастотные и низкочастотные звуки, и тем самым воздействовать на окружающих. Впечатляюще, но это только в теории. Как правило мощность фрукта напрямую зависит от физических показателей своего носителя, а о какой силе может идти речь, когда ты семилетний (?) ребенок. И не важно, что в этом же возрасте засранец Эйс мог с пинка повалить дерево – чудеса невъебенного мира с низким давлением и возможностью сращивать кости с помощью молока. Так или иначе это входило в договоренность, так что я подхватила с земли бирюзовую сливу со спиралевидными узорами и в три укуса прикончила её. На глазах выступили слёзы. Послевкусие, оставшееся во рту, вызывало желание вывернуть всё содержимое и так пустого желудка наружу. И хоть я пыталась проглатывать куски, не пережёвывая, это никак не помогало. Концентрация на дыхании позволила лишь немного отвлечься от противного осадка.       Над головой мерно плыли облака, под дуновением ветра вырисовывая странноватые узоры. Просто продукты конденсации водяного пара. У них, казалось, совсем не было забот: просто непрерывно бежать вперед, без оглядки на прошлое, оставляя всё позади.       Ветер подул в лицо. Я закинула рюкзак за спину и, недолго думая, пошла вдоль берега, в сторону, где предположительно находился населенный пункт. Нужно было как можно скорее добраться до людей, чтобы узнать положение дел в мире. Я пока не могла со стопроцентной точностью сказать, где и когда появилась, что не хорошо, так как от этих знаний зависела моя дальнейшая жизнь.        Своеобразная тишина угнетала. Одиночество впервые чувствовалось настолько остро. Люди были на этом острове, я это знала, однако липкий страх не хотел так просто отпускать меня из своих объятий, заставляя говорить! говорить! говорить! только бы не молчать у себя в голове!       Это был только мой выбор. Каждое произнесённое тогда слово я основательно обдумывала прежде чем сказать. Но всё предусмотреть невозможно, и неожиданность ситуации не пошла мне на руку. Я не имела права винить кого-то кроме себя за дурацкую наивность и присущий моему возрасту максимализм.       Самообман здесь не помог бы, скорее всего только усугубил бы положение, но даже осознание этого не остановило меня от возведения внутренней стены, скрывающей от ответственности. Мысли начинали изводить, и чтобы хоть как-то заткнуть их, я запела: тихо, едва издавая звук, почти шепотом. – Стихают раскаты, и я наблюдаю последствия взрыва Словно в замедленной съёмке. Вибрирует воздух, дрожат и мерцают, плывут в невесомости Миллионы осколков. ... На долю секунды мне показалось, что земля вздрогнула, но наваждение быстро исчезло. И я продолжила свой путь, не замолкая ни на минуту. – Это так непривычно — не чувствовать боли. Так тихо, так странно, некуда больше спешить. Все клетки заполнил неистовый холод, потусторонний, непостижимый. *

***

      Я смотрю, он с юмором отнёсся к своей части сделки: нет, ну не иронично ли, начать новую жизнь в "Городе начала и конца". Пожалуй, Логтаун не самый плохой из вариантов, которые могли бы мне достаться, но это и не наибольшая моя проблема.       Я всегда считала себя удачливой. Когда нужны были деньги, у меня появлялись заказы, когда мне не хватало времени, дела удивительным образом переносились, и так во всём. Однако, видимо, эта способность бесследно исчезла вместе с моим миром. Фортуна вежливо послала меня. Вероятно.       Отчего такие мысли? Ну, даже не знаю, точно не из-за группы беспризорных детей, окружившей меня в тупике. Какие-то малолетки прямо таки горели желанием провести со мной высокоинтеллектуальную беседу за чашечкой чая, да.       Я почти не удивлена, правда. Так только, нервничаю "малость", как-никак это у меня в первый раз – нервный смешок невольно сорвался с губ.       "Дети бывают жестоки," – говорили почти в каждом фильме, о тяжёлой жизни какого-нибудь подростка. Повтори мне это ещё раз пять, я не стала бы относиться к этой информации хоть сколько-нибудь неравнодушно. Жестоки были все без исключения, не важно осознавали это они или нет: каждое действие неоднозначно, всё зависит от того с какой стороны посмотреть.       Во рту совсем пересохло, я не храбрилась: мне было откровенно страшно (А ведь это всего лишь дети, даже не пираты). Беспомощность вызывала во мне негодование и отвращение к самой себе. Нарастающее волнение поклеточно разъедало тело. Но при всём при этом наблюдать за происходящим было любопытно, внутри всё словно замерло в трепетном ожидании, как в трансе повторяя "Ещё, ещё!" Неудивительно, что это вылилось в истерический хохот с моей стороны. Я ничего не могла с этим поделать, смех эхом разносился по подворотне, едва не сбивая меня с ног... ~Какое-то время назад~        К вечеру я добралась до города. Он встретил меня оживлённым гулом, вызывающем в теле необъяснимый волнение.       Покрасневшая кожа, не привыкшая к обилию солнечного излучения, ощутимо побаливала. Стоило мне отдохнуть? Определенно, но... Несмотря на сильную усталость, я не смогла отказать себе в сомнительном удовольствии прогуляться по улицам, а заодно найти временное место жительства.       Наверное, теперь смело можно называться БОМЖом, даже в новом мире мне не дано было избежать этой участи, забавно. Хотя есть ли здесь вообще такое понятие? Бездомные – да, но вот без определенного места жительства? Наверное, большую часть пиратов можно отнести в эту категорию, да и в целом, большую часть этого мира.       Город удивлял. Своей архитектурой, колоритом, людьми. Они постоянно находились в движении, о чём-то переговаривались, куда-то спешили – все в своих делах. Хотя уже был вечер, магазины и лавочки всё ещё работали. Из баров и таверн слышался пьяный смех вперемешку с музыкой. Народ веселился, вдыхал разгоряченный дневным зноем воздух.       Я шла по одной из главных улиц и рассчитывала выйти на ту самую площадь, где казнили Короля пиратов. Конечно, в ближайшие несколько лет у меня было бы ещё много возможностей посмотреть на неё, но хотелось всего и сразу. И это того стоило. Необъяснимое величие буквально пронизывало площадь. От вида на эшафот сердце замирало в необычайном словно чужом трепете. Гол Ди Роджер и его наследие, что буквально перевернуло мир, вызывали во мне смешанные чувства. Это было просто невероятно. Не архитектурный памятник, но точка отсчёта для многих.       В моей душе зажглось что-то, странное, возможно, забытое до этого. Я смотрела на площадь и видела других людей, которые также когда-то стояли здесь или когда-то встанут. Всего лишь место заставило меня не то смеяться, не то плакать. Оно излучало надежду, что никак не могла пробиться ко мне. Я не видела в ней необходимости, это чувство развращает человека, кто бы что ни говорил. Пустота в груди, преследующая меня, казалось, вечность, была более привычна. Наверное не так уж мне и хотелось что-то менять. Так проще.       Я никогда раньше не задавалась вопросом, почему не привязываюсь к окружающим. Не самый очевидный вопрос. В детстве я, как все, скучала и по родителям, и по друзьям, беспокоилась за собаку, но потом просто "Пуф!" – меня словно заклинило, отрезало. В какой-то момент мне стало не до других, это казалось неважным: "Все же так делают". Но как оказалось, это не так. Я понимала людей, их мотивацию, психологию, эмоции, но не их претензии ко мне. Зачем они беспокоились обо мне, лезли не в своё дело? Время от времени кто-то из семьи или друзей кидал в мой огород одну и ту же палку: они осуждали меня якобы за эгоизм, за отсутствие эмоционального интеллекта, позже – лучше... Я лишь недоуменно пожимала плечами, не понимая смысла обвинений. Мне приходилось корить себя за то, что не чувствую своей вины, за то, что думаю только о себе. Но, вероятно, моей совести было наплевать. Все смирились...       Я нервно тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, и направилась вглубь лабиринта домов. Звон собора, раздающийся над городом, вызывал беспокойство. Время бесследно ускользало. Нужно было найти хоть какой-то ночлег. Лестницы, узкие улочки, канал – по памяти я пыталась вернуться к таверне, что видела по дороге к площади.       На первое время деньги у меня были, благо нашлись в рюкзаке в дополнение ко всему, другое дело, что их лучше особо не использовать: обчистят на раз-два. Это вытекает уже из другой проблемы, а именно того, что я как бы "ребенок без взрослых" AKA беспризорница. Подстава...       По воспоминаниям, на острове время от времени были и пираты, и революционеры, и дозорные – последние на постоянной основе. Я могла бы уйти в революционеры, получить нужные навыки выживания и не только. Однако не факт, что меня, как фруктовика, потом отпустят. В дозорные можно было бы пойти ради одного только Смокера, но и тут облом: неизвестно, когда его переведут сюда. А до тех пор в городе небезопасно. Судя по газетам, в которых мелькали статьи об открытии плавучего ресторана, до канонных событий ещё 10 лет. Тем более, будем честны, все эти варианты развития событий всё же были несколько идеализированы.       Размышляя о будущем, я не заметила, как небо озарил багряный закат. Колокола собора смолкли, унося с собой последний звон. Начало смеркаться, освещенные улицы сменились темными подворотнями, а вокруг не осталось ни души. По крайней мере мне так сначала казалось... И вот вернулись к нашим баранам, в прямом и переносном смысле.       Смех разрезал звенящую тишину, заставляя неизвестных напрячься. Окруживших было трое, судя по силуэтам в тени, мальчишки лет 9-10. Отойдя от мимолётного ступора, самый высокий из группы подал голос: – Что смешного, мелкая? Что ты тут забыла?       Истерика отпускать не хотела, заставляя вжаться всем телом в стену, чтобы не рухнуть на колени. Уже тихое хихиканье прекращаться и не собиралось. Создавалось ощущение нереальности. "Глупо, как это глупо". – Отвечай! Тебя спрашивают! – нетерпеливо прикрикнул второй паренёк, встряхнув меня за плечи, отчего мои зубы звонко клацнули, чуть не сомкнувшись на языке. Отрезвляюще... Раздраженный взгляд мелкого скользнул мне за спину, останавливаясь на рюкзаке. "Блять".       Сделав глубокий вдох и выдох, я отлипла от стены, обратив своё внимание на первого говорившего. Его лица не было видно, но напряжённая поза тела намекала на готовность мальчишки в любой момент сорваться с места и атаковать. Раздражение вперемешку со снисхождением нервировали меня. Это было похоже на прохождение новеллы: ты уже знаешь, какая последует реакция на ту или иную реплику, азарт и чувство некоторой власти опьяняют. Какая же будет развязка? – Прошу прощения, кхм, – благо то, как мои губы скривились, в темноте было не видно, – Вы что-то спросили? – Эй! Снимай рюкзак! – вспылил ребёнок, молчавший до этого. – Вам зачем? – ситуация всё больше и больше нервировала, хотелось поставить троицу на место, но... – Мне его мамочка подарила. – Не задавай лишних вопросов! Рюкзак! – второй, находясь ближе всего ко мне, безапелляционно дёрнул за лямку рюкзака. МОЕГО РЮКЗАКА. Я взвилась и, в попытке отцепить от него чужую руку, укусила за неё. Мальчик вскрикнул и отпрянул. – Не смей. Тр-р-рогать. Мои. Вещи! – угрозы от маленькой девчонки со стороны выглядели жалко, – Личное пространство, мать ва...       Но договорить мне не дали. Не успела я хоть как-то среагировать, как воздух выбило из лёгких прицельным ударом под дых. Тело, пошатнувшись, сползло по стене и распласталось на холодном камне мостовой. Попытка прикрыть голову руками, не принесла ровным счетом ничего: удары ногами доставали всюду. БАМ! По лицу. БАМ! По ребрам.       Дедовщина процветает. Интересно, каким был мотив: желание наживиться или уязвленное чувство собственной важности? Это уже не моё дело. Возможно, у кого-то просто не выдался день, и всё изначально было ради конфликта. Даже не знаю, чьё поведение казалось теперь более глупым и недальновидным... Наверное всё же моё. Не люблю детей.       Боль, словно ток, пронизывала всё тело. Злобные крики слились в один, картинка перед глазами расплылась, как второсортная фотография. Вместо звука из горла вырывались хрипы, я не могла сделать и вдоха.       Казалось, этот мир таким образом указывал на моё место, втаптывал в суровую реальность. Плюнул в лицо, так сказать, посылая в эротическое пешее. Спасибо, я поняла. Довольно быстро, да, но когда ты только и можешь, что думать, осознание приходит в удивительно короткие сроки. Тем более это знание не принесло ничего нового. Выбивание дерьма из собственной тушки – вот он истинный способ познать дзен. Не стоит благодарности, записывайтесь на мои курсы просвещения отбитых.       В какой-то момент удары прекратились. В ушах стоял звон; я попыталась сделать глубокий вдох, но зашлась в приступе раздирающего кашля. Лёгкие горели; взгляд никак не мог ни на чём сфокусироваться; тело трясло.       Чьи-то размеренные шаги стали доходить до меня лёгкими колебаниями, увеличиваясь, видимо, по мере чужого приближения. Неожиданно громким стал шум города, вспыхнувший болью в голове, он всё говорил-говорил-говорил...       Сознание, решив, что оно более работать не готово, да и делать здесь нечего, помахало мне ручкой и отправилось в бесцельное скитание по царству Морфея. "Как же это глупо..."

***

– ... Это твой окончательный выбор? – Да. – Дитя, ты понимаешь, на что ты обрекаешь эту душу? – Так или иначе, она единственная из тех, кого я знаю, кто разбирается в том мире. – Жестоко. Что ж пора озвучить ответные условия...       Для неё это был просто странный сон, отрывки которого безвозвратно растворялись в памяти, как только она пыталась ухватиться за мысль. Слух внезапно резануло: – Тащите её медотсек! Жар. Шум волн. Чей-то голос. Скрип досок. Вспышки воспоминаний. И вновь падение в забытьё. Взошла луна...