Сделка

Создавая сон из воспоминаний, легко потерять восприятие того, что реально, и что сон. OST Начало

***

...Рука бережно прошлась по корешкам старинных книг, очерчивая каждый узор подушечками пальцев. В воздухе витал едва ощутимый аромат шоколада, кедрового дерева и ещё чего-то такого неуловимого. С наслаждением вдохнула полной грудью воздух, неспешно вслушалась в ударивший в нос запах, который, казалось, принадлежал самому времени. Оно словно застыло. Только мерное тиканье часов постоянно напоминало о его неумолимости. Библиотека открывала перед всеми тысячи и тысячи миров, со временем превращаясь во что-то большее, чем просто хранилище знаний. А ты менялся вместе с ней. Книги определенно могли сделать меня лучше, однако некоторые из них это "лучше" понимали по-своему. Из-под полуприкрытых век взгляд остановился на совершенно новой, а потому и неуместной на этой полке, книге. Рука сама потянулась за заинтересовавшей находкой. От касания с глянцевым переплётом пальцы словно прошибло током...

***

      Всё как в тумане. Шаг. Звонкий стук каблуков о пол эхом разносится по пространству. Ещё шаг – движение ускоряется, превращаясь в бег, без направления, без цели. С глухим ударом тело сталкивается с невидимой преградой. Руки невольно упираются в стену, с другой стороны которой на девушку глядит младенец. Сердце замирает: ребёнок ревёт. Из его глаз рекой льются слёзы; крик легко проходит сквозь стену, отгородиться от невыносимого звука невозможно... Вспышка – видение исчезает, вместо него появляется другое, а за ним ещё одно. Картинки чередой сменяют друг друга, вызывая головокружение. Вот, шестилетняя девочка плачет навзрыд на кровати в лагере, потому что скучает по маме. Душу буквально разрывает на части от тоски. Вот, во втором классе случайно ударив подругу, судорожно всхлипывает вместе с ней, буквально чувствуя её боль. Совесть разъедает ребёнка за принесённый близким вред. А вот, девушка, запершись в ванной, бессильно бьётся о кафельную стену головой, слезы предательски катятся по щекам. Злой тихий шепот не покидает пространство маленькой комнатки. Никто не видит и не знает: это не для них, а только для неё. Она не сочувствует, не скучает – причина заключается в ней самой. Это её эгоизм. Мой. Она – это я, мне всегда так казалось. Всё спутано. Так привычно было смотреть со стороны, но она не переставала быть мной... Я не могла сделать и шагу в сторону. Стена под руками исчезла также внезапно, как и появилась. Видения, словно почувствовав свободу, как хищные звери, накинулись на меня, закружились вокруг, прожигая обвиняющими взглядами. Фантомы смешались в водоворот воспоминаний и, мерцая, взорвались, погружая всё во тьму. Я осталась одна в пустоте. Ни звука, ни запаха, ни прикосновения – ничего, кроме дикого страха. Казалось, что темнота постепенно поглощала меня кусок за куском. Одиночество затягивало, как болото, топило, вызывая панику. Мой истошный крик пробивался словно сквозь толщу воды, я чувствовала, как напрягались связки, но в пустоте стояла лишь звенящая тишина. Трещина света паутиной прошлась по пространству, разрезая его на части. Сон ускользал. Вслед за тьмой я начала падать в бездну. Руки в попытке удержаться безрезультатно хватали воздух. Быстро, неумолимо душу тянуло вниз, чтобы достигнув дна разбиться. Пошел обратный отсчёт: 3. 2.. 1...       Я судорожно дернулась на диване, отчего меня прошибло вспышкой боли, заставляя вскрикнуть. Рваный, похожий на лай звук вырвался из горла. Сердце бешено стучало. Глаза в панике бегали из стороны в сторону. Я старалась дышать. Вокруг то нарастал, то угасал отстраненный шум. Тело всё ещё потряхивало, из-за чего удалось тщательно прочувствовать весь ущерб, принесённый вчерашним (?) вечером. По ощущениям, на мне не осталось ни одного живого места. Не удивлюсь, если со стороны я выглядела, как один большой синяк. Попытка приподняться на локтях не увенчалась успехом, заставляя меня поморщиться от боли и прекратить трепыхания. Я просто смотрела перед собой. Белый каменный потолок занял всё моё внимание. Раз кирпичик, два кирпичик... В какой-то момент меня затянуло: шероховатости, выпуклости, трещины завораживали. Увлечённая своим занятием, я не сразу заметила чужого присутствия, вплоть до деликатного покашливания, становившегося всё более настойчивым. Находясь в прострации, я скосила глаза в сторону, в поиске источника звуковых волн. Последнее казалось странным. Взгляд остановился на высокой женской фигуре, сидящей в тени кресла неподалеку. Элегантным движением закинув ногу на ногу, незнакомка слегка улыбнулась, отчего морщинки в уголках губ стали заметнее. Навскидку ей было где-то за тридцать. Внешне она напоминала мне латиноамериканку: выразительные ореховые глаза смотрели флегматично, тёмно-каштановые волосы волнами лежали на загорелых плечах. Одета женщина была в однотонный топ со свободной белой рубашкой поверх, заправленной в классические брюки-бананы с широким поясом. Удивительно нормально, для этого мира... – Сильно же тебе досталось, – ироничный холодный голос шёл в разрез с мягкой внешностью, заставляя напрячься. Какого хера? Видя мое состояние, женщина хмыкнула и разразилась стеклянным смехом, звуковые волны которого неприятно кольнули. "Подождите, волны?!" – И что же мне с тобой делать, а, зверёныш? – Мы в ответе за тех, кого приютили? Вопросы были предсказуемыми и вполне логичными, а перспективы казались неутешительными. Вероятно, все мои пожитки давно уже осмотрели и оценили, делая некоторые выводы. Как итог, короткий разговор принял не самый предсказуемый оборот после единственного озвученного мною ответа: "У меня нет дома," – занавес.

***

Художники – ебанутые странные люди, являясь одной из них, я знала это. Однако даже у странности должны быть свои пределы, хотя куда там. Ладно приютить больного странного бездомного семилетнего ребенка (уже звучит стрёмно, продолжать?), не зная о нем почти ничего, но считать, что он сможет ежемесячно платить за себя, серьезно?! Не то чтобы я против... Это был бой не на жизнь, а на смерть: в ход шло всё от уговоров до шантажа, от причитания до торгов. Так или иначе, потом и кровью, я всё-таки выбила себе место подмастерья у этой суровой женщины, спасшей меня от мелких пиздюков шпаны в подворотне, и тем самым решила денежный вопрос. Платить мне никто не будет, но, спасибо, крыша над головой есть. Абсурдность росла в прогрессии. Это казалось странным. Я могла легко поверить в чужое вмешательство в мою судьбу, ведь была знакома с любителем понаблюдать за людишками со стороны. В жизни так не бывает. Первый человек на пути, словно искаженное в деталях отражение. Художник, как и я. Главенствующей чертой в поведении Микиланджелы-сан была холодность. Отчужденность во взгляде противоречила действиям этого человека, который вызывал одни вопросы. И это было взаимно. У неё были свои секреты, у меня – свои, и никто ни к кому не лез, пока. Женщина была Творцом с большой буквы. Её работы, как и она сама горели огнём, ледяным, пугающим, но манящим. Неудивительно, что люди охотно брали у неё заказы не только в городе, но и, как оказалось, далеко за пределами острова. Впервые вживую встречаюсь со столь выдающейся личностью. Но что мне творчество, когда у Анджи-сан есть такая великолепная мастерская. Боже, я буквально всю жизнь мечтала о ней! Она была просто идеальна: в глаза сразу бросались панорамные окна, выходящие на океан; мольберты с начатыми картинами заполняли почти всё пространство; в окружении горшков с растениями стоял полюбившийся мне скелет (наблюдая за этой женщиной, проверять настоящий он или нет, я не решилась); на столе, заваленном материалами и расходниками, царил творческий беспорядок; сверху располагалась надстройка с кроватью и винтовой лестницей, ведущей на крышу; во всю стену был огромнейший шкаф, забитый книгами, пособиями, свитками (настоящая библиотека). Хотелось просто встать и писать всё это великолепие без остановки. Запахи внутри студии смешивались, образуя странное сочетание растворителя, чая, книг и моря. Дом был буквально пропитан атмосферой уюта. Но это никак не влияло на мои сны... ...Опять туман. Белые волосы, ниспадающие с головы, словно растворяются в нём. Шум волн, лёгкая качка. Передо мной огромная... палуба?! И ни души. Шаг – скрип, босые ноги ступают по поверхности досок. Видимо, корабль действительно большой, раз тело всё ещё не встречается ни с чем. Его, словно марионетку, тянет вперед, вслед за рукой, вглубь тумана, струится полупрозрачная нить. Слышится звон, и с каждым движением он звучит всё громче. Дверь. Напротив меня резко открывается дверь. Это она. Ком в горле мешает. Этот взгляд не позволяет даже моргнуть. Вздрагиваю, встретившись с яростным морозом полярной пустыни. Она. Я, словно младенец, заново учусь говорить. – С... Са... С-са-ша? В ответ – беззвучно шепчущие губы и несмолкаемый звон... Бездна вновь утаскивает меня к себе на дно. Распахнув глаза, уже не дергаюсь на диване, со временем к такому привыкаешь. Только в ушах всё также стоит звон, напоминает о брошенном...

***

Вообще это был первый раз в жизни, когда я получила столь сильные повреждения, так сказать, ебучий случай. Раньше мне даже ни разу не доводилось попадать в больницу. Все "ранения" сводились к ссадинам да ушибам. Чувствовать себя беспомощной было мягко говоря неприятно, даже для того чтобы поесть мне требовалось приложить большие усилия. Мастер всегда с каким-то интересом наблюдала за моими "мучениями", изредка комментируя правильность действий относительно этикета. Как только я смогла самостоятельно передвигаться по мастерской, Анджи-сан решила проверить мой уровень рисования, как она сказала, на всякий случай, и поставила передо мной простенький натюрморт. Работу я выполняла карандашом, так как доверять мне краски Мастер побоялась. По окончании теста ничего на её лице не выражало удивления, только хищная улыбка да тихое "Jackpot" стали мне достойной оценкой. Первое время я занималась созданием красок: учила рецепты, измельчала пигменты, смешивала их с маслом и другими соединяющими веществами – выполняла мелкие бытовые поручения, повторяла теорию. Что удивительно для меня, спорить с таким раскладом дел не хотелось. Когда дело дошло до практики мне предстала ещё одна сторона Мастера. Её принципы и, что более опасно, идеи. Она привносила в любой бред сладкий оттенок кошмара.* "Руки художника – его сокровище," – постоянно монотонно вбивали (в прямом смысле слова) мне в голову, замечая, как я заламываю пальцы, во время работы. Ради своей же сохранности пришлось отучиться от этой привычки. Иногда мы с Микиланджелой-сан вместе прогуливались по городу, посещая наиболее важные, по мнению женщины, места. Рынок, художественный и химический магазины, прачечная, бутики – добровольно-принудительно меня заставили выучить расположение и дорогу до всех этих мест от дома и обратно. Бродя по городу, я отмечала колоритность прохожих, едва ли их можно было назвать "серой массой". У каждого были свои выразительные черты, особенности и, что самое интересное, пропорции. В связи с этим в мастерской мне приходилось заново изучать анатомию. Я засиживалась с пособиями по ней до ночи, причем при чтении не возникало никаких сложностей. Удивительно, что языковой барьер, как таковой отсутствовал: люди не чувствовали проблем в общении с окружающими. На слух их речь могла сильно разнится, но пониманию это не мешало, то же касалось и письменности. Ода, в свое время, объяснял это "магией", благодаря которой люди во всём мире могли свободно контактировать.

***

Тихо матерясь, в очередной раз моё тело ковыляло на окраину города, где находилась студия. Звон колоколов с главной площади долетал и до сюда. Был только полдень, но я уже выполнила большую часть дел на сегодня (ранние пробуждения сведут меня в могилу) и, подходя к дому, решительно направилась в сторону леса. В голове на повторе прокручивался очередной кошмар, не отпускающий меня который день. Всё в голове перемешалось... Вновь злосчастный туман. Тьма перед глазами рассеялась, позволяя обнаружить себя на борту корабля. "Алекс!" Тело двигалось независимо от меня, но не так, как это бывает обычно: я не смотрела со стороны – я была телом, не моим. По палубе туда-сюда носились люди, закрепляя паруса: здешняя погодка не отличалась хорошим характером. "Алекс!" Мощный удар волны сбил тело с ног, отправляя его недолгий в полёт за борт. Однако проверить на себе силу поверхностного натяжения воды мне не дали. Рядом мелькнул отдалённо знакомый силуэт, вовремя схвативший тело "за шкирку" – блондинистые волосы мазнули перед лицом. "Алекс!" Дальше я не успевала следить за "своими" действиями. Бочки, гигантские мачты, камбуз, люди – всё смешалось в одно пятно, и постепенно меня опять отстранили от реальности, как будто выкинули за пределы. Чужое имя резало слух, вплоть до пробуждения... К лесу я подходила в весьма разрозненных чувствах, меня всё не отпускало ощущение, что то место мне было знакомо, как и имя. Выбравшись на небольшую поляну, я с наслаждением потянулась и чихнула (большинство растений уже отцвело, но что-то ещё оставалось). Звуковые волны мерцали, время от времени исчезая и появляясь в поле зрения. Неожиданная особенность восприятия звука долгое время сбивала меня с толку, пока я не решила разобраться в этом феномене. Физика, правда, не мой конек, но с базой разобраться смогу, наверное. Дышать стало легче. Так или иначе, мне нужны были практика и тренировки. В мои планы не входило всё время просиживать в мастерской – фрукт требовал высвобождения силы. И началось безудержное веселье... День 1 Пробежать пару кругов по поляне, провести комплекс базовых упражнений (спасибо, физ-ра). Отдышаться, перейти к работе с фруктом. Проверить звуковой диапазон моих возможностей. Дойдя от суб-октавы до пятой – словить обморок от фальшивых нот и перенапряжения. Очнуться на закате. Матерясь, вернуться домой. День 2 Не желая наступать на те же грабли, тренироваться в чистоте звука. Попытаться систематизировать в голове уровни вибраций. Случайно вызвать у мелких грызунов приступ ярости. Запомнить частоту, используемую на подопытных. Издав истеричное: "Блять бежим!" – ретироваться домой. День 3 Найти всё ещё оглушенных последней атакой мышей. Уйти подальше от полянки. Стоически терпеть нападки комаров. Дойти до кипения. Методом проб и ошибок найти частоту отпугивания адских кровопийц. Попытаться её запомнить, пока "ошибки" не оклемались... День 4 Потерять терпение Мики-сенсей. Добровольно-принудительно волочиться по земле обратно в студию: долг никуда не уходит. Учиться совмещать работу и "саморазвитие". Освоение фрукта медленно – очень медленно – но верно продвигалось. Вместе с тем я старалась привести себя в хорошую, насколько это было возможно в моем возрасте, физическую форму. Упражнения из прошлой реальности, растяжки и пробежки накрепко засели в моей жизни – мотивации в этом мире хоть отбавляй. На волне временно вспыхнувшего энтузиазма, как говорил папа, началось членовредительство. Неподготовленную меня чуть ли не выворачивало в первые дни от нагрузки, тело от каждого движения ломило. Всё же надо было трезво оценивать свои возможности. Зато буквально через несколько недель мне удалось сесть на шпагат, благо детское тело позволило. После того прецедента Анджи-сан добровольно вызвалась "помочь" мне с тренировками, и рассмотрению этот вопрос не подлежал. Самооборона – вещь нужная. Выносливость у меня была ни к черту, поэтому начали, конечно же, с неё. Упор делался в основном на ноги, но и про остальные группы мышц забывать не приходилось.

***

Однажды, прибираясь в архивах Мастера, я наткнулась на неё. Картина приковала к себе мой взгляд, дыхание перекрыло. Анджи-сан была там, видела всё своими глазами и запечатлела этот день на холсте. Я с силой вцепилась руками в деревянную раму, загнав под кожу несколько заноз. Мозг скрупулёзно создавал новые нейронные связи в попытке сохранить каждую деталь, каждый мазок краски в памяти. С крыши студии открывался невероятный вид: с одной стороны, вечерний город тлел в последних лучах заката, а с другой – темнело, уходя в горизонт, море с бликами-искрами алого солнца. Собранные в высокий хвост "мёртвые" волосы разлетались в разные стороны. Слабые звуковые волны, создающиеся от колыханий ветра, приятно обволакивали тело. Мы творили в тишине. Почти. – Можете рассказать о дне казни? – Зачем? – молчание в ответ, усмешка на губах. – Забавно, в тот день сама природа оплакивала смерть величайшего пирата столетия. Толпа дрожала от страха и предвкушения, восторженно смотря, как самого свободного человека в мире ведут на эшафот. Глупые мальчишки тогда и опаснейшие преступники сейчас, наблюдали за сменой эпохи. На их глазах вершилась история, наступила "Великая Эра Пиратов", – на секунду женщина замолкла и продолжила уже шепотом, отчего у меня, кажется, перехватило дыхание, – То, что считалось, станет предупреждением для всех и погасит надежды всех пиратов, перевернуло мир... Не знаю связано ли это было с разговором или просто тренировки забирали так много сил, но после того случая сны меня больше не мучали.

***

Прошло почти полгода, а я всё ещё ненавижу бег. – Сука-сука-сука-сука! – концентрируясь таким незаурядным способом, старалась не запнуться об очередной корень. Недавно прошедший дождь значительно усложнял итак непростую задачу. Мокрые листья наотмашь били по лицу, одежда неприятно липла к телу. Руки, связанные за спиной, начинали неметь. Мышцы ног горели от постоянной нагрузки. Пригнуться, оттолкнуться от ствола дерева, уйти в сторону от летящей в голову атаки – и всё по новой. Анджи-сан не отставала, дыша мне в затылок, задавая сумасшедший темп. Глухие ультразвуковые импульсы, что с каждым разом становилось тяжелее создавать, нисколько не помогали ориентироваться в пространстве. Ебучая тренировка. В какой-то момент мы выбежали на подозрительно знакомую поляну. Ой ли? Далее спарринг напоминал мне больше "избиение младенца". Если бы не отсутствие улыбки на лице Мастера, я решила бы, что она получает от этого своё изощренное удовольствие. Маваши-гери*, хотя я била средний уровень, пришёлся на бедро, а никак не на печень (возраст сыграл со мной злую шутку, опять), Анджи даже не утруждала себя парированием. Отскочить от её последующего удара в корпус я не успела – меня откинуло к деревьям, спиной в объятия ствола. Сильно так приложило. Не сразу поднявшись, улавливаю только смазанное движение сверху. Пятка зависает в нескольких сантиметрах от моей головы. Глаза в шоке распахнуты. Ещё мгновение, и не отделалась бы синяком. – Плохо, – уже развязывая мне руки, безразлично сообщила Микиланджела.

***

Людей пока было немного. Прохожие с интересом поглядывали на меня, перешептываясь между собой. Мы с Мастером в большинстве случаев держались особняком среди местных. Не знаю, что об этом думала Анджи, но общение с "ровесниками" – не то, что сейчас могло скрасить мои будни, а кто-то более взрослый просто не воспринимал меня всерьез. Так и жили. Вдох-выдох. Толпы нет – бояться нечего. Это всего лишь проверка. Внимание окружающих нравилось мне, но сейчас на меня накатил мандраж. Расправив складки черного классического сарафана поверх пурпурного свитера (в юбку меня засунули насильно), я собралась с мыслями и начала: – Первая Алиса, что вошла в страну чудес, Храброй девушкой была с мечом наперевес. Представала храбро пред опасностью любой, Путь кроваво-красный оставляя за собой... Первый куплет – пора проверить наработки, с чем значительно помогли научные пособия из библиотеки. Вибрационный резонанс на самом деле довольно опасная штука, поэтому громкость была не больше 80 Дб – доступная каждому. Постепенно в песню я начала вплетать инфразвук в 14 Гц (герц), внимательно отслеживая реакции. В идеальном случае, зрители должны были расслабиться. Моё ощущение вибраций было сложно передать, я не то их видела, не то слышала, не то просто знала откуда и куда они идут. Иногда на волнах вспыхивали полупрозрачные цифры, упрощая мне жизнь. Одной из проблем при использовании фрукта было то, что нельзя было наверняка сказать, как на кого подействует та или иная частота и при какой силе: в этом мире слишком большое разнообразие рас и видов, не говоря уже о фруктовиках и воле. Поэтому пришлось бы методом тыка искать тот или иной ритм звуковых волн. Однако, можно было также попробовать найти частоту для "среднего" населения, чем я собственно сейчас и занималась. – ...Стал второй Алисою талантливый певец, Распевая арии на всю страну чудес. Зачаруя голосом доверчивый народ, Создал он безумный мир фальшивых звонких нот... Понижая частоту, отмечаю, что реакция почти оправдала ожидания: часть людей покачивались из стороны в сторону, некоторые дети находились в прострации – головокружение. Занятно: для взрослых моего воздействия не хватало. Инфразвук, как и ультра не был слышен обычному человеку, но в отличие от него не затухал так сильно, что позволяло ему распространяться на большие расстояния. Но влиять на человека могут не только они, множество из слышимых частот способно заставить чувствовать чужие эмоции или наоборот. В сочетании с силой звука это просто что-то с чем-то. Но пока я о таком могла только мечтать. Так, понижая постепенно вибрации, под конец песни (около 400 Гц) я отметила частоту в 0,5 Гц, частичное вхождение в транс у небольшой группки людей и собственное полуобморочное состояние. Пора заканчивать с этим экспериментом: – Из пламя вышла девушка с котом на плече, Отомстив за всех Алис в этом жутком сне. * 1925 Гц при небольшой громкости: пелена перед глазами зрителей исчезла, вместо неё появилось чувство блаженства и восторга. "Занавес". Меня чуть не сбивает с ног волной аплодисментов и оваций публики. Едва я спускаюсь с импровизированной сцены, Микиланджела ловко вылавливает мою еле живую тушку из толпы и скрывается за поворотом. По затылку болезненно прилетает. – Ой, – бля. – Балда, – холодно и немногословно, как всегда, и я с ней полностью согласна. – Есть такое... – Пока не дойдем до мастерской, не смей спать. – Есть! – не так саркастично, как рассчитывалось, отдала честь левой и, волоча ноги по земле, последовала за художницей. Всю информацию, уже имевшуюся у меня и выявленную "методом тыка", я записывала в небольшой скетчбук, подаренный Микиланджелой-сан "на первое время". Помимо заметок по теории звука, на страницах находились многочисленные карандашные зарисовки, а также памятки о важнейших сюжетных узлах этого мира до ТС, а большего я не знала. Планировалось сохранить их до выхода Луффи в море (за 10 лет память легко могла подвергнуться коррозии), а затем сжечь во избежание непредвиденных обстоятельств.

***

Июнь наступил неожиданно, принеся с собой дожди. Прошел летний фестиваль, ознаменовавший начало жаркого времени года, в городе было полно народу. Температура за окном стремительно поднималась вверх, заставляя менять весь гардероб. – Рам, засранка, сейчас же ко мне! – яростный крик сотряс пространство студии, улетая далеко за его пределы. Ни разу за весь этот год я не слышала от Мастера ничего более эмоционального, и меня это вводило в ужас. Звуковые волны буквально слепили глаза. – М-мы тут не причём, – голова настороженно высунулась из архива. "Нам пизда: это была хорошая жизнь, пора и на покой". – Немедленно собирай вещи, мы завтра выезжаем, – подозрительно спокойным голосом сообщили мне. Пока, струхнувши, я не спешила вылезать из укрытия. В руках женщины был скомкан бумажный конверт. – Куда?! – внезапно. – Тебе понравится, – маниакально улыбнувшись, Анджи-сан продолжила, метая молнии из глаз, – плавучий ресторан Барати с нетерпением ждёт нашего визита... Понятней мне не стало от слова "совсем". Возможно, всё не так уж плохо? Но одно я поняла точно – покой нам только снится, хотя не в моём случае. Меня ждал необъятный океан...

***

– ...Что ж пора озвучить ответные условия. Ты же понимаешь, что отказаться уже нельзя? – Мою душу в обмен на сделку, верно? – Верно, но тебе я хочу предоставить выбор. Твоё сердце уже погрязло во тьме, хотя даже его можно спасти, но это не в моих интересах. Я прошу лишь сотню других душ взамен твоей. Таким образом, ты получишь то, что так жаждешь, и при этом останешься собой. – В чём подвох? – Ни в чём, ты можешь либо переступить через себя, принести в жертву сотню людей, либо смириться и жить в новом мире с сестрой, наслаждаться приключениями до тех пор, пока твоя душа окончательно не угаснет и не исчезнет безвозвратно. – А ты в это время будешь развлекаться за наш счёт, наблюдая, как тьма медленно и мучительно поглощает нас, в моих бессмысленных попытках поступить правильно. Херово. – Не без этого, но если ты всё же решишься... Снова сон, впервые за долгое время, снова напоминание. Он следит, насмехается, ведь время бежит, даже не думая остановиться...