Рябина в огне

Ещё подходя к поместью Бабочки Эцуко, уставшая как чёрт, услышала громкий голос подруги, доносившийся откуда-то из сада: - Да на хую я все ваши правила вертела! Что, говоришь, тебе этот пидарас сказал? Следить за соблюдением моего режима? Да кто он такой, чтобы мне что-то приказывать? Пускай засунет эти правила прямо в свою высокомерную задницу! Хонго остановилась на секунду и сделала глубокий вдох, мысленно призывая себя к спокойствию и умиротворению. Чтобы справиться с эмоциями ей понадобилось чуть больше времени чем обычно, ведь голос подруги, явно живой и полной сил, резал слух. Дыхательные упражнения на утреннем морозном воздухе принесли результаты и со совершенно благочестивым выражением лица девушка вошла в поместье, направляясь в сторону сада, откуда доносились всё новые и новые революционные тезисы, лишённые какого либо смысла и толка. - Какая к черту разница разойдутся швы или нет?! Аой, просто зашей меня покрепче, узлов сделай побольше и отпусти уже, пока это насекомое не вернулось! От такого неуважения к своему наставнику Аой возмущённо вскрикнула и серьёзно сказала: - Что ты такое говоришь?! Кочо-сан так старался, чтобы спасти тебя! - Он избил меня! Дважды! Эцуко уже видела рыжую шевелюру своей подруги, бывшую единственным светлым пятном в белом от снега саду. Цутому показывала Аой указательный и средний пальцы, демонстрируя тем самым количество нападений со стороны Шинобу. - Я настучу на него Убуяшики! - продолжала горячиться Окинава, стоя босиком на промерзшей земле. - Уверена, что Ояката-сама будет недоволен скорее твоим поведением, - уперев руки в бока отвечала Аой, которой уже порядком поднадоела эта перепалка. Девушка собиралась опять зайтись тирадой о нарушении её прав и свобод, как увидела подругу, молча стоявшую чуть в стороне, сложив руки на груди. Тёмно-синее хаори с вышитыми на нём журавлями было уже слегка припорошено мелким колким снегом. - Эцуко! - радостно воскликнула Цутому, отчего из её рта вырвалось серебристое облачко пара - Я так рада тебя видеть! Ты пришла забрать меня? Пока она это говорила, Хонго приближалась к ней спокойным размеренным шагом. Нисколько не изменившись в лице, девушка дала под дых Окинаве так, что та моментально отключилась. Аой потеряла дар речи от удивления и, когда охотница обратилась к ней совершенно ровным голосом спросив, куда нести подругу, девочке ничего не оставалось кроме как молча проводить её до палаты. Эцуко аккуратно подхватила напарницу на руки и донесла прямо до койки, вокруг которой наворачивал круги обеспокоенный Танджиро. Юноша очень переживал за Цутому, план побега которой вызывал сомнения ещё на этапе разработки. Когда же девушку внесли без чувств и положили на кровать, Камадо расстроенно вздохнул, его действительно беспокоило здоровье Окинавы, которое она похоже совсем не берегла. - Какой это раз уже за утро? Четвёртый? - не удержался от злорадного смешка Иноске, по-барски развалившись на своей постели - Ей нужно придумать что-нибудь получше. - Если Кочо-сан узнает, это определённо ему не понравится, - прогнусавил Зенитсу, переводя беспокойный взгляд с Цутому на Хонго и Аой. - А давай ему сами расскажем? - полным энтузиазма голосом предложил Хашибира, явно наслаждаясь ситуацией. Парень всё никак не мог забыть щелчок по лбу, который дала ему девушка и из-за которого он потерял сознание. Танджиро укоризненно посмотрел на друга, всем своим видом не одобряя подобное предложение. Тем временем Эцуко, мастерски пряча своё недовольство, потрясла Окинаву за плечо, приводя в себя. Долго ждать не пришлось и Цутому, хмуря брови, очнулась. Стиснув зубы и шипя от боли, она села, зло смотря на безэмоциональную подругу, не испытывающую никакого раскаяния. - Чего ты кулаками размахалась? - рассержено спросила девушка, поняв, что извинений ждать смысла нет. Чёрные глаза Хонго сузились и, подражая тону говорившей, она ядовито ответила: - Хотела проверить действительно ли ты при смерти. - Да меня здесь маньяк какой-то обдолбанный держит, - совершенно поменявшимся голосом сообщила Окинава, расстроенно поджав губы. - Тебя лечат, - закатила глаза Эцуко, которая никогда не могла долго злиться на подругу - а мне из-за тебя пришлось пропустить задание с Узуем. - То есть это жиголо разукрашенное тебе важнее, да? Жалостливый тон Цутому вкупе со скорбно заломленными бровями, добили Хонго, но показывать она этого не хотела. - Прояви уважение к Столпу, - ворчит девушка, отводя взгляд и стараясь соскочить с темы - Сильно пострадала? Окинава хлюпает носом, отворачивается, обнимая сидящего рядом Танджиро, и утыкается ему в плечо, изображая вселенскую печаль. Бровь Эцуко дёргается и она уже подумывает не навалять ли ей подруге ещё раз. - А у нас сегодня что праздник, о котором я не знаю? Шинобу опять появляется тогда, когда ждёшь его меньше всего. Все присутствующие удивлённо косятся на него, не догадываясь почему в фиолетовых фасеточных глазах юноши играет недовольство. На бледных щеках еле заметный румянец и от одежды ещё тянет холодом. Кочо только пришёл с улицы. - Ой, Вы уже вернулись? - удивляется Аой, быстро оглядываясь по сторонам, в попытках отыскать что-то, что свидетельствовало бы о нарушении порядка. Девочка знала педантичность и стремление к перфекционизму наставника, которое он стремился привить и своим подопечным. Потому-то и бегали её глаза сейчас по всей палате в поисках того, что могло бы противоречить правилам. К счастью, Аой не пришлось выпутываться из этой ситуации одной. Хонго крайне вежливо, при этом нисколько не теряя своего достоинства, поклонилась Столпу, на что тот ответил таким же интеллигентным кивком. - Могу я узнать о состоянии моей подруги? - учтиво поинтересовалась Эцуко, изящно указывая на Цутому, всё ещё обнимающую Танджиро. - Разумеется, - самым наипротивнейше культурным тоном отвечал Кочо - проведя осмотр... - "Вот чё эти павлины ебаные между собой расшаркиваются?" - думала Окинава, пропуская все свои диагнозы мимо ушей, так как слышала их уже добрую сотню раз в различных интерпретациях. Девушка просто надеялась, что Хонго вытащит её отсюда, подальше от запаха лекарств и приторной улыбки Шинобу. Она исподтишка наблюдала за юношей и всё в нём вызывало отторжение, от насквозь фальшивого выражения лица до чёрных волос, закреплённых на затылке заколкой. Впрочем, справедливости ради, Цутому признавала, что улыбка Кочо не всегда была чужой и натянутой. Пусть она провела в поместье Бабочки не так много времени, но всё же смогла понять, что в сущности своей Столп насекомого не плохой парень. - "Блин," - неожиданно для себя поняла охотница - "наверное зря я к нему так несправедлива. У нас просто не заладилось знакомство, он ведь действительно заботится о других.." Кивая самой себе и что-то одобрительно мыча, Окинава не заметила как разговоры вокруг затихли и все обеспокоенно смотрели на неё. Осознав это, девушка улыбнулась и отпустила бедного Танджиро, который явно чувствовал себя неловко. - Мда, капитально ты конечно скворечник повредила, - вздохнула Эцуко, потирая переносицу - пообещай, пожалуйста, что будешь слушаться Кочо-сана и соблюдать все его рекомендации. Цутому с тоской поняла, что не отвертится от терапии Столпа и смиренно ответила: - Ладно, буду. Неожиданно ворон девушки, незаметно гревшийся где-то на рейке под потолком, подражая голосу своей хозяйки, очень громко и чётко продекламировал: - Да на хую я все ваши правила вертела! Что, говоришь, тебе этот пидарас сказал? Следить за соблюдением моего режима? Да кто он такой чтобы мне что-то приказывать? Пускай засунет эти правила прямо в свою высокомерную задницу! Тишина, заполнившая все помещение была даже не звенящей, а вопящей как утренние петухи и драные кошки. Спустя минуту, всё ещё державшая вежливый тон Эцуко обратилась к подозрительно молчавшему Шинобу: - В общем, оставляю её Вам. - Удачной дороги, - отозвался юноша, приложив руку к сердцу, на его лице не дрогнул ни единый мускул. Хонго развернулась и ушла, а в голове у Окинавы, смотревшей в спину подруги, родилась мысль, отчего-то сильно её встревожившая: - "Наверное мне дадут пизды..."