Быть собой

Рокси тяжело сглатывает, оглядывая заполненное людьми не такое уж большое помещение, и снимает темные очки, чтобы вкусить искусство на полную катушку. Билет все-таки куплен – описывать приглашение от новых знакомых было бы слишком неловко; вместе с зачем-то принесенным с собой тем самым рекламным буклетом Рокси сжимает его в кармане толстовки. Самое время обратить внимание на картины, но внимание Рокси то и дело привлекают другие посетители выставки: пестро и чудно одетые, с яркими цветами волос; со сбивчивыми извинениями, едва не задев колесом, проезжает мимо парень в инвалидной коляске, и Рокси остается только надеяться, что собственное лицо не пылает такими же, как его, смущением и нерешительностью. Стоит Рокси все-таки сосредоточиться на картинах, кто-то со всей силы хлопает по плечу и тут же тянет за рукав. - Кого я вижу!!! – Восклицает Вриска; взяв Рокси под руку, она решительно продвигается к центру зала. – Так держать, первый день выставки всегда самый суматошный, но и самый веселый. Только смотреть надо не на мазню лузеров и посредственностей, а сейчас покажу, на что. Вот! Остановившись, Рокси поднимает взгляд на большую – метра полтора вширь – картину в тонкой раме из темно-вишневого дерева: на полотне беснуется в вихрях красный самых разных оттенков – от исчерна-бардового до кричаще-алого цвета артериальной крови. «Наша борьба», - значится на табличке названия. Рокси не знает, почему, но что-то в груди сжимается, сбивая дыхание. - Очень… Круто, - Голос предательски повышается, и Рокси тут же прижимает ладонь ко рту, маскируя это кашлем. - Да, - Отвечает Вриска серьезно. – Иди смотри дальше, там тоже классные, но эта самая лучшая. Она оказывается права: следующие картины тоже хороши – броские и яркие, - но «Борьба» остается самой цепляющей. Некоторое время Рокси бродит по залу, не чувствуя дискомфорта – как будто наконец-то удалось приобщиться ко всем остальным, - и когда рядом оказывается Вриска в компании девушки в красных очках – той самой, из клиники, - слова сами собой выскакивают наружу: - У тебя суперские картины. Ты очень красиво рисуешь… То есть пишешь, хах? - Хе-хе, - Терези ухмыляется, но тут же спрашивает требовательно, почти агрессивно: - Какая тебе сильнее всего понравилась? - Красная, - отвечает Рокси, не раздумывая. – «Наша борьба», правильно? - Правильно! Она самая лучшая, - Художница скалится, склонив голову, - Потому что написана нашей кровью. Шучу! – Хмыкает она, будто бы могла увидеть, как брови Рокси вздернулись в удивлении. – Или не совсем шучу, хе-хе. Это метафора, понимаешь? - А-ага. - Хорошо! Спасибо, что пришла. - Я… Эм, - Рокси запинается, проваливаясь в знакомое адское сочетание обиды, неловкости и стыда. – «Пришел», ладно? Я парень. - Хм? – Терези удивленно хмурится, а потом резко приближается почти вплотную, втягивая носом воздух, как собака-ищейка(Рокси даже шага назад не делает, оказавшись в полном ступоре). – Не-а, ты определенно женщина, - Утверждает она уверенным тоном. - Я пойду, - Рокси спешно отворачивается, ищет глазами выход и направляется к нему, больше не извиняясь за толчки или задевание локтями. В болезненно сдавленной биндером груди пульсирует, разрастаясь, горячий ком; как же легко чужая беспардонность может испортить все за секунду! - Эй, стой. Да постой же ты! – Голос Вриски летит вдогонку; нагнав Рокси в дверях, она выходит следом на улицу. – Слушай, подожди, дай мне сказать, - Это звучит как просьба, а не приказ, так что Рокси все-таки останавливается(а еще нужно перевести дыхание – от этого почти бега воздуха чертовски не хватает, перед глазами уже пляшут черные точки). – Не злись на Терези, она со всеми такая, мне иногда кажется, что ее воспитывали бешеные бабуины. Раньше хоть иногда думала, что делает и говорит, но с тех пор, как ослепла, совсем слетела с катушек! - Ладно, проехали. - Так ты?.. - Я транс-парень, - Рокси обнимает себя руками, потом, вспомнив о темных очках, надевает их и наконец-то чувствует себя хоть немного лучше. – В клинику, где мы познакомились, пришел как раз на очередной гормональный укол. - Хм, - Вриска опирается спиной о стену, скрещивает руки на груди. – Нормально будет поговорить об этом или лучше оставить тебя в покое? - Можно поговорить, - Рокси копирует ее жест, решив, что не позволит больше вот так выбивать себя из колеи: столько подобных разговоров уже пройдено – что изменит еще один? - Сколько ты уже на гормонах? Планируешь операции? - Четвертый месяц. Да. - И как самочувствие? - Все отлично, - Рокси тоже опирается о стену: грудная клетка болит, обморочные точки снова мельтешат в поле зрения. – Лады, спрашивай все, что интересно, я давно нигде не был, а благодаря тебе на выставку вот выбрался. – Это правда: последние месяцы все свободное от работы время утекало на форумное общение и решение проблем со здоровьем. - Хах, не стоит благодарности, - Вриска хмыкает. – Хорошо, такой вопрос: как и когда тебе стало понятно, что нужно себя перекраивать? - Перекраивать? – Шитье никогда не было в числе хобби Рокси, но слово явно оттуда; в голову почему-то приходят мысли о грубых швах черными нитками. - Ну да. Ты ведь это и собираешься сделать – отрезать там, пришить здесь? - Слушай, если тебе неприятна тема, то… - Кое-кто мне только что пообещал ответы на вопросы, - Вриска прищуривается, ее взгляд становится цепким и, кажется, держит даже сквозь темные стекла очков. – Когда и как? - Окончательно осознал недавно, но вообще я всегда чувствовал, что со мной что-то не так, - Рокси рассказывает, кажется, в тысячный раз, хотя обычно это происходит в виртуальном мире, а не в реальности. – Всегда больше общался с парнями, с детства рублюсь в игры, да и вообще шарю в программировании и технике. Люблю оружие, особенно огнестрел, заебенно стреляю. Вечно все говорили, что я не женственный… - Прости, перебью, - Голос Вриски вовсе не звучит извиняющимся. – Пока что все, что ты говоришь, звучит так стереотипно, что аж зубы сводит. Ты же знаешь, что вся эта фигня - девочкам куклы, мальчикам машинки и все в таком духе –устаревший бред? Я тебе могу прямо сейчас на соседней улице отловить пару девчонок с игрушечными автоматами. - Это понятно, но дело не только в этом, - Рокси разводит руками в ненамеренной жестикуляции, пытаясь объяснить. – Дело не в стереотипах. Я именно чувствую себя парнем, понимаешь? - Не понимаю, - Вриска склоняет голову. – Быть мужчиной – это определенный набор хромосом, определенное соотношение гормонов, ну и да, хуй с яйцами. Чувства здесь при чем? - Биологически да, - Все это нервирует Рокси сильнее и сильнее, стоило бы просто уйти, но почему-то не получается, - Но социально… - А социально есть тупые стереотипы, которые как раз и говорят, что только мужчины могут палить из пушек и рубиться в приставки! – Вриска хлопает в ладоши. – Гляди-ка, пока что все складывается так, что тебя обдурили. Посмотри на нас с Терези: мы геймерки с огро-о-омным стажем, любим оружие – правда, мы больше по холодному, даже на фехтование ходили, но я и стрелять умею, - женственная ли я – смотри сама! – Вриска топает ногой в тяжелом ботинке, поправляет потрепанную джинсовую куртку поверх мятой рубашки. – И при всем этом я женщина. Я бы и это тебе показала, да боюсь, Терези не оценит, - Она ухмыляется. – Я фехтую, играю, стреляю в тире, гоняю на охрененном байке, одеваюсь удобно и как хочу, а еще не гроблю свое здоровье ни гормонами, ни операциями. Знаешь, как я все это совмещаю с пребыванием женщиной? Шлю общество нахуй! Показываю всем, кто чешет что-то про женственность и прочую хуйню, вот этот палец! – Вриска демонстративно выставляет средний, сжав все остальные. – Ты можешь быть собой, заниматься чем хочешь и выглядеть как хочешь без всяких врачей и лекарств – у тебя есть это право по умолчанию, спасибо ебаной конституции! Ты… Рокси не может больше выносить этого – ни одного слова, ни одной чертовой секунды. Грудь болит нестерпимо из-за попыток вдохнуть поглубже; Рокси отлепляется от стены, чтобы наконец-то уйти прочь, но черные мошки перед глазами собираются в рой, а затем и в проглатывающую темноту.