Быть собой

-..Слышишь меня? Эй, мистер-мисс, черт тебя побери, Эр! - Она все еще без сознания? Может, все-таки скорую? - Да сейчас отойдет, не волнуйся. Сейчас водой вот обрызгаю!.. Рокси открывает глаза и обнаруживает себя на каком-то стуле в маленькой, заваленной хламом комнате, а Вриску и Терези – очень встревоженными на вид. - Я… В норме, - Сиплый голос доносится как будто со стороны. - Я же говорила! – Вриска хлопает в ладоши. – Так, дыши медленно и глубоко. Рокси так и делает – один вдох, другой, третий… Все слишком легко, слишком свободно. - Что вы сделали?.. – Рокси поднимает руку к груди и холодеет, не наткнувшись на утянутую плоскость. – Что вы… - Ничего страшного! Просто расстегнула твою удавку, - Вриска протягивает открытую бутылку воды, Рокси берет ее на автомате. – Ты знаешь, что это пиздец как вредно? Такие вот обмороки – только начало. - Не ваше ебаное дело, - Рокси сжимает кулак, пластик трещит, вода проливается на пол. – Где я? Выпустите меня нахрен отсюда! - Да пожалуйста, вон выход, - Вриска указывает на дверь. – Мы привели тебя в подсобку, чтобы привести в порядок – не бросать же посреди улицы. Можешь идти – уходи. Рокси пытается подняться на ноги, но в глазах опять темнеет – приходится сесть обратно, а после и выпить воды. - Эй, - Терези поправляет очки. – Прости, я не хотела тебя обидеть. Мне действительно нужно больше уважать чужое личное пространство. - И чужие просьбы по поводу местоимений, - Рокси находит свои очки зацепленными за ворот футболки и надевает их. - Нет уж, - Терези упрямо вздергивает подбородок, но тут же опускает голову. – Слушай, с твоей стороны это просто несправедливо по отношению к самой себе! - Что?.. - На сегодняшний день ты не можешь выйти из дома прогуляться и при этом не упасть в обморок, не можешь свободно дышать. Думаешь, операции все исправят? Они сделают только хуже, они сделают тебя еще более слабой и на долгое время выбьют из колеи. Если ты принимаешь гормоны, то уже наверняка столкнулась с побочными эффектами – они тоже будут только усугубляться. Рокси пихает отошедшей в сторону Вриске бутылку, сжимает кулаки: - Зато я смогу быть собой, окей? Ты не понимаешь, что я чувствую. - Еще и как понимаю, - Терези криво скалится. – Ты думаешь, мы через такое не проходили? Ты чувствуешь себя не «парнем», а личностью, и ты хочешь, чтобы другие тоже видели в тебе личность, чтобы относились нормально. Ты хочешь быть сильной, заниматься своими делами и не получать за это дерьмовые замечания и упреки. Так уж вышло, что в нашем мире и обществе такая привилегия есть у мужчин, и да, ты, возможно, сможешь урвать себе часть, переделав свое тело, пожертвовав здоровьем и годами жизни, но тебе не кажется, что такой путь очень далек от чего-то под названием «быть собой»? Если ты хочешь «быть собой», то должна действовать наоборот – гнуть свою линию, а не маскироваться под тех, кому лучше живется, заставить мир принимать тебя, а не прятаться и идти на уступки. - Зачем ты… Говоришь мне все это, - Рокси шепчет, спрятав лицо в ладонях, сердце бешено колотится в горящей груди. – Какая тебе вообще… Разница? - Потому что я проходила через подобное, потому что мне не плевать, потому что я говорила с женщинами, прошедшими через операции и пожалевшими о том, что так с собой поступили, - Терези сжимает кулаки. – Если у тебя достаточно силы воли, чтобы терпеть боль и побочные эффекты «лечения», чтобы отказаться от возможности свободно дышать – почему бы не направить это в другую сторону? Ты можешь помочь и себе, и другим отстаивать свои позиции, а не ломать себя физически и морально. Для этого тебе не нужно быть мужчиной, никому из нас не нужно! Как только Терези замолкает, чтобы перевести дух, Вриска передает ей воду и несколько раз хлопает в ладоши: - Браво, сис, ты просто обязана толкнуть такую же речь на нашем следующем собрании! - Что за собрание? – Рокси нужно на что-то отвлечься. - О, - Вриска снова хлопает, - Они суперские! Чаще всего собираемся в женском кризисном центре, иногда устраиваем акции на улице. Следующее собрание будет прямо здесь в последний день выставки, в шесть вечера. Обязательно приходи! Рокси молча поднимается на ноги, проходит мимо. За дверью подсобки оказывается выставочный зал, Рокси шагает через него, стараясь ни на что не смотреть, но взгляд все равно выхватывает кричаще-красную картину – «Борьбу», написанную метафорической кровью. Рокси вылетает на улицу, почти бежит по тротуару, потом по вечерней аллее; расстегнутый биндер болтается на теле, ребра болят, раскрываясь для судорожных глубоких вдохов, сжимаясь в рваные выдохи. Дома Рокси швыряет очки и бейсболку на пол, стягивает с себя толстовку вместе с биндером, швыряет туда же; шатаясь и всхлипывая, подходит к зеркалу, смотрит на себя садистки внимательно и долго, проводит пальцами по вжатым в кожу следам. Телефон вибрирует в кармане штанов. НТ: привет! ты в порядке?:U Рокси не знает, что ответить Калли и, что, возможно, важнее, не знает, что ответить себе.