Пирокинетика

      Я закинула в тележку мясную вырезку и огляделась. У мамы получился довольно-таки большой список покупок, который она выслала мне в виде СМС. Но вот незадача: я смогу купить лишь половину. Одна много не утащу, а Кацуки свалил гулять со своими дружками, даже не подождав меня. Наверное, обиделся на мое вмешательство в разборки. Придурок…       Остановилась возле прилавка с молочными продуктами и отыскала взглядом любимые йогурты мамы, — без них я точно не могла явится домой. Следом же двинулась в противоположную сторону супермаркета, где был прилавок со специями. Нужен перец. Много перца и еще что-нибудь остренькое. Братец опять сожрал все приправы, что у нас были, поэтому ныл из-за «пресных» блюд матери. Хотя, как по мне, они абсолютно нормальные. — Сообщение от полиции. — Я вздрогнула от голоса охранника, что понесся по всему магазину. Взгляд невольно поднялся к потолку, отыскивая колонки. — В нескольких кварталах от нашего магазина злодей взял заложника. Приближаться к месту происшествия довольно опасно, так что если вы живете на улицах N и NN, советуем переждать здесь. У нас на втором этаже есть замечательное кафе с прекрасными пирожными! — На этом связь с покупателями оборвалась, и в колонках вновь зазвучали ненавязчивые мелодии с примесью рекламы. — Вот крохоборы… Там люди в опасности, а они все выгоду ищут… — пробурчала бабушка, стоящая рядом со мной. А я на это лишь согласно кивнула и достала телефон из сумки. Нужно было позвонить брату. Мы обычно тем кварталом возвращаемся домой. Пусть обижается, но хотя бы знает об опасности.       Закинув в тележку нужные специи, я уставилась на мобильник, который заговорил со мной голосом оператора. Абонент — не абонент… И что мне в такой ситуации прикажете делать и думать? Мозг ведь уже начал генерировать беспокойные мысли от «он не хочет со мной говорить» до «он в беде»!       Позвонила на номер близнеца еще два раза, но отвечать мне продолжала лишь девушка-оператор. Черт возьми! В любой другой ситуации я бы даже не обратила на подобное внимание и продолжила закупаться, но после этого объявления… Сердце сделало болезненный кульбит в груди, и я оттолкнула от себя тележку с покупками. Пусть я сейчас поступаю немного по-идиотски, но зато успокою свои расшатанные нервы. Ну и убежусь в том, что с Кацу все в порядке.       Улица встретила меня шумом проезжающих мимо машин и толпы людей, спешащей по своим делам. Невольно прижав поближе к телу сумку и телефон, я двинулась через живой поток. Рой мыслей беспорядочно метался по черепной коробке и заставлял сердце в груди тревожно трепетать. Не то чтобы я была через чур мнительной и любила себя накручивать… Просто на душе было, и правда, беспокойно. Может, это работала наша с братом связь? Ну как во всех фильмах про близнецов. Мол вся наша братия может читать мысли друг друга, ощущать душевное состояние, чувствовать беду и бла-бла. Кацу всегда говорил, что подобные мысли — бред, но вот я это допускала. Ведь кто может быть ближе своей родной крови, что с утробы постоянно пребывает рядом с тобой? Кто может понять тебя лучше, чем близнец? У меня таких людей нет. Ну или почти нет.       Знаете, я ведь была довольно веселым и смелым ребенком в детстве. Так же, как и Кацуки, любила пошалить и перетягивать очаг всеобщего внимания на себя. Мы были словно две точные копии друг друга, только одна с косичками. Но с появлением наших причуд, внутри меня что-то сломалось. Если братец был гением, что мгновенно приноровился к своему дару, то я испытала первобытный ужас, когда из моих зудящих ладоней вырвалось первое пламя и сожгло плюшевого зайца. С того самого момента огонь ассоциировался у меня лишь с разрушением и смертью, хоть причуда близнеца и была схожей. Родители и знакомые не понимали моего беспокойства, да и игнорировали другие происшествия с участием меня и огня, мол это детство и я все перерасту. Но вот братец прекрасно знал, как тяжело и страшно мне бывает, какие кошмары мне снятся. Ну… И еще немного я рассказывала Изуку. Ведь надо же было как-то объяснить другу детства, почему мы приходили с близнецом с подпаленными волосами и в бинтах. Да и как-то раз моя причуда вышла из-под контроля прямо на его глазах.       В тот день мы отправились с мамами на рынок, чтобы закупиться продуктами к какому-то празднику. Нам было очень весело, мы шалили и смеялись над чем ни попадя… Но после наступил момент, когда у меня поднялась температура. Внезапно. Словно в груди взорвалась маленькая печь. Я отстала от нашей небольшой компании из-за головокружения, потерялась в толпе. И, наверное, от нахлынувшего на меня страха причуда взбунтовалась сильнее, чем обычно. Ладони неумолимо зудели и разрывались от обжигающей боли, а я просто не знала, что делать! Я тогда была глупым и истеричным ребенком, которого любое плохое слово заставляло рыдать. Но тогда мне пришлось их выслушивать долго и упорно… Ведь я испортила не один товар торговца рыбой. Спросите: «Как?». Все очень просто. Я засунула горящие руки в аквариум с рыбой и просто напросто сварила ее заживо…       Где-то вдалеке прозвучал взрыв, из-за чего я вынырнула из размышлений и заметила столб дыма, который взвивался над крышами домов. И как я раньше не увидела этого? Прибавив шагу, я приметила, что толпа стала намного плотнее, только ее большинство стремилось прочь. Люди боялись происходящего. Я тоже. Но что-то продолжало меня тянуть дальше и заставляло вновь и вновь набирать номер брата, который, как и прежде, оставался недоступным. Если после всего пережитого мною окажется, что все это время он был просто в кино, — я его убью.       Свернув на знакомой мне улочке, я заметила вдалеке людей, что толпились перед очагом взрывов с фотоаппаратами. Бесстрашные или идиоты… А если в них что-то прилетит? Нельзя же надеяться только на героев, своя голова тоже должна быть на плечах.       Вот только мысленно ругаясь на местных зевак, я продолжала идти вперед, а когда на глаза попалась знакомая школьная форма и лица друзей брата, кинулась вперед. — Тамаки, Ашура! — Я вцепилась в перепуганных и перемазанных сажей парней, которые при виде меня смогли лишь хлопать ртами и глазами. — Где Кацуки? — Я… Мы… Он… Оно… — Такое чувство, что парни решили озвучить мне все известные им местоимения, но после очередного грохота они потеряли весь пыл и бросились бежать прочь. Никогда не думала, что увижу школьных бандюганов такими испуганными. Но… Где же все-таки брат, он ведь ушел с ними? — Бедный парень… — Неужели герои не могут ему помочь? — Они едва справляются с пламенем, а этот монстр и вовсе жуткий… — Его невозможно схватить руками! — Он же еще совсем школьник…        Прекратив сверлить задумчивым взглядом спины убегающих парней, я обернулась к народу, что шокировано взирал на эпицентр всего происходящего. Я же из-за своего роста не могла заглянуть через головы людей, поэтому, поправив сумку на плече, стала забираться на придорожное ограждение, придерживаясь за указатель улиц. Надеюсь, какой-нибудь автобус или грузовик не зацепит меня своим зеркалом…       Ухватившись покрепче за железный столб и проверив, что уверенно стою на ногах, я подняла взгляд на открывшееся мне поле боя. Несколько героев сновали туда-сюда, помогая пострадавшим людям, пытались погасить буйствующее пламя, связывались с другими героями по телефону… Но все было без толку. Огромная зеленая туша поглощала все удары, направленные на нее, а также сжимала в крепких тисках школьника, который рьяно сопротивлялся.       Сердце пропустило удар. Живот скрутил болезненный спазм. А одна из рук потянулась к глазам, будто желая протереть. Нет, нет, нет. Ну быть такого не может. Нет. Это просто похожий парень. Просто такой же блондин, мало их что ли? Просто в такой же школьной форме. Просто…       Я сглотнула ком в горле и едва удержалась на подкашивающихся ногах. Это был не очередной кошмар, не иллюзия… Злодей действительно взял в заложники моего брата. Моего шумного брата, который вечно доставляет море проблем. Моего серьезного брата, который вечно помогает мне с подготовкой к контрольным. Моего драчливого брата, который кроме своих врагов изобьет еще и моих обидчиков. Моего заботливого брата, который успокаивает меня после кошмаров. Моего Кацуки…       Медленно опустившись на землю, я, не помня себя, двинулась сквозь бурлящую от разговоров толпу. Я лавировала между людьми, впитывая в себя каждое сказанное слово.       Школьник. Молод. Сильный. Беспомощные. Смелый. Герой. Злодей. Безумец. Ничтожество.       Никто не обращал внимания на школьницу, которая, словно загипнотизированная, замерла возле перегородившего путь зевакам героем. А я в свою очередь, примерила последнее высказывание человека из толпы на себя. Ведь я, и правда, ничтожество. Стояла по ту сторону от трагедии и наблюдала за тем, как сражался за свою жизнь мой брат. Его взгляд с каждой секундой становился все отчаяннее, а руки бессмысленно трепыхались в попытках освободить от хватки злодея лицо. Но вязкая жижа проскальзывала меж пальцами, забивалась в рот и нос, стискивала его тело.       Я была здесь, но в тоже время и нет. Мои глаза наблюдали за муками близнеца, а тело содрогалось от страха и внутреннего ужаса. Сердце велело мне наплевать на все и броситься вперед, чтобы помочь Кацуки, но мозг упрямо посылал мышцам сигналы держать меня на месте. Непреодолимый ступор. Казалось, что даже мысли перестали метаться по черепной коробке, оставив после себя давящую пустоту. Самой от себя мерзко… Ведь братец бы наверняка бросился меня спасать.       Новая порция взрывов, обрушившаяся со стороны близнеца, заставила языки пламени взметнуться и разлететься на еще большее расстояние. Теперь уже дымились и тлели не только первые этажи близстоящих зданий, но и вторые, третьи, а также огонь прорывался и в сторону стоящих вместе со мной людей. Страшно… Черт возьми, как же мне страшно. Но в то же время я чувствую отвращение к самой себе, ведь беспокойство за свою шкуру было больше, чем за близнеца. Да и я могла бы помочь справиться с пожаром, ведь моя причуда была такого рода… Тело с трудом, но должно поглощать пламя. Хоть это и получалось проделать лишь со случайными очагами возгорания на кухне.        Герой, что стоял передо мной и закрывал большую часть обзора своей спиной, внезапно велел всем убираться подальше и отпрыгнул в сторону. На не успевшую среагировать толпу и меня обрушился шквал осколков, когда-то бывшими окнами. Пульсирующая боль коснулась лица и предплечья, и только после это я сделала несколько шагов назад. Спина уперлась в чье-то дрожащее тело, но оглядываться я не стала. — Уходите! Посмотрите на происшествие в новостях! — Грубый голос героя подгонял людей, но большая их часть оставалась на месте. — Хотите пострадать?! — прикрикнул еще один, при этом его взгляд прошелся по мне. — Я… — невольно вырвалось изо рта. — Я… — Хотелось сказать, что могу помочь. Вот только сомнения в собственных силах были слишком велики, чтобы выдать это с уверенностью. Да и никто и не заметил моих попыток подать голос. Герои вернулись к своей работе, оставив меня вытирать с глаз сочившуюся из разреза на лбу кровь, а толпившиеся вокруг люди продолжали обсуждать сложившуюся ситуацию. — Держи… — Девушка, стоящая рядом, приложила к моей «ране» носовой платок. — Ты выглядишь чересчур напугано… Но не бойся, Всемогущий обязательно придет и поможет мальчику! — Кстати, да! Это же Всемогущий гнался за этим злодеем сегодня? — Да ты что? — А почему этот тогда тут, а его самого нет? — Брешишь… — Да! Я видела это в интернете!       Для этих людей все происходящее было не больше, чем хорошо поставленное представление. Никто не испытывал каких-либо серьезных переживаний за судьбу Кацуки, за исключением героев, никто не волновался о собственных травмах, ведь это было «увлекательно»… Все они просто верили в чудо и хороший исход. Но… Я совру, если скажу, что и сама не надеялась на это.       Зажав рот рукой, чтобы не разревется в голос, я зажмурилась. Нужно решаться! Действовать! Не стоять на месте и не смотреть, как Кацуки находится на грани! Но… Может, все-таки придет Всемогущий?.. Он лучше справится с ролью спасателя, чем я…       Черт! Карин, ты просто трусливая дура!       Распахнув глаза и встретившись взглядом с братом, я все же решилась на отважный шаг. Быстро стянула перчатки, стараясь не обращать внимания на разговоры вокруг, на героев и в конце концов на огонь, что разметался по всей улице. Я смогу погасить его. Смогу. Не как тогда у бабушки. Все будет хорошо. Кацу так же, как и тогда, рядом. Просто теперь мой черед спасать его…       Я уже хотела сделать шаг вперед, но замерла на месте. Кто я такая, чтобы справиться с этой ситуацией и злодеем? Мне невообразимо страшно. Я не хочу терять брата, но и сгорать в огне — тоже. Я не Старатель, в конце концов! Но резкий толчок в спину заставил меня прервать размышления и рухнуть на колени. Разгоряченные ладони затормозили о шершавый асфальт.       Чёрт возьми! Больно-о… — Стой, дурень! — Куда?! — Он самоубийца?       Что случилось? О чем эти люди вопят?       Оторвав взгляд от созерцания расцарапанной плоти на ладонях, я уставилась на спину темноволосого мальчишки, что с огромной скоростью несся в сторону злодея и моего братца. Подождите-ка… Знакомый рюкзак… — Изуку?! — воскликнула удивленно и все же подорвалась с земли.       Господи, какая же я трусливая овца! Даже беспричудный друг бросился спасать моего близнеца в то время, как я сетовала на свою слабость! Он не задумывался над своей никчемностью, не волновался о получении ранений… Он просто взял и сделал. А ты идиотка, Карин. Дрожала и тянула до последнего… — А ты куда?! — закричал герой, стоящий ближе всего ко мне, и попытался поймать за шкирку, но я ловко увернулась. Если я и могла почти без последствий находится внутри огня, то Мидория точно обожжется. А простить себе травмы сразу двоих, точно не смогу.       Наблюдая за тем, как друг швырнул в злодея свой рюкзак и принялся вытягивать близнеца из склизкой хватки, я остановилась почти в самом эпицентре пламени и прикрыла глаза, пытаясь сосредоточится. Мне нельзя видеть этот алый ужас, окруживший меня. Иначе разревусь, иначе окажусь снова в том дне, забуду свою цель…       Вдох-выдох. Руки заболели от непривычной для них концентрации. В воздухе появился запах опаленных волос, вызывающий тошноту и панику. Отовсюду слышны голоса людей, где-то впереди кричал мой брат. Слишком много всего… Сложно не думать…       Но я смогла, отгородила от себя весь внешний мир, направляя всю концентрацию внутрь. Нужно почувствовать свою причуду, а уже с помощью нее ощутить голод огня. — Ты! Почему ты здесь?! — Я слышала приглушенный вакуумом голос Кацу и от этого мне становилось легче. — Идиоты! Вы идиоты!       Странно, но только в его присутствии моя причуда соглашалась на сотрудничество. Она будто знала, что в противном случае получит от заносчивого подростка по роже. Боялась моего близнеца. Но это даже забавно… У причуд же нет материального облика. Или же это я сама боялась увидеть его разочарование?       В животе появилось сосущее чувство, чем-то напоминающее мне спазм во время рвоты. Неприятно. Оно скручивало желудок, заставляло поджимать губы, утяжеляло дыхание. Но через несколько мгновений мне стало легче. Пустоту внутри стало заполнять что-то вязкое, теплое, похожее на топленое молоко. Приятный жар наполнил внутренности, разогрел окаменевшие мышцы. Я словно оказалась холодным зимним вечером возле камина с горячей кружкой. Вот только… Чем больше этого «тепла» становилось внутри, тем сильнее оно раскалялось. И из приятной неги оно превращалось в разрушительный пламень. Органы стали неприятно зудеть, словно я проглотила несколько ложек порошка васаби. А тело стало тяжелым и неповоротливым.       К горлу подкатила волна изжоги, с примесью чего-то металлического. Я кое-как проглотила эту отвратительную смесь обратно в желудок и приоткрыла глаза, оценивая свои старания. Хоть что-нибудь получалось? Я смогла?       Но, кажется, зря я это сделала.       Передо мной плясали языки пламени, которые, словно примагниченные, неслись к моему телу. Но стоило им столкнуться с моим взглядом, как они просто замерли. Казалось бы, что они испугались. Но страх был лишь с моей стороны. Он окатил меня с ног до головы ледяным ужасом.       Ощущали когда-нибудь, как на вас опускалось ведро воды? Вот я ощутила.       Огонь уменьшился в округе едва ли наполовину. И это было смешно. Я почти ничего не добилась подобными махинациями! Лишь позабавила толпу и разозлила своей выходкой героев.       Новый тошнотворный комок поднялся по пищеводу ко рту, и я кое-как пересилила себя, чтобы не сплюнуть все его содержимое на землю. Зажав рот и ощущая ладонями что-то мокрое на лице, я подавила приступ рвоты. — Все хорошо… я здесь! — Отголоски знакомого с детства голоса заставили меня обернуться и удивленно округлить глаза.       И нет, меня больше поразил не Всемогущий, широко улыбнувшийся мне и подхвативший за шкирку, чтобы отбросить в сторону Древесного Камуи. Я поняла, что огонь, бывший позади меня и расползшийся почти до самой толпы, исчез! — Ты молодец, девчонка. Избавила нас от части работы. — Молодой голос из-под деревянной маски звучал благодарно, что мне даже захотелось возгордится. Да и похвала героя, которой был мне глубоко симпатичен, — это прям ВАУ! Вот только в следующее мгновение мои плечи сжали и раздраженно встряхнули. — Но вы совершенно безрассудные юнцы! Могли пострадать и навлечь на нас еще больше бед! — П-прост-тит-те… — заикаясь, прохрипела я и наконец-то оказалась поставлена на землю. От короткого полета и легкой взбучки мне захотелось вновь опуститься на колени и выпустить на волю чертово васаби, что раздражало желудок и горло. Я с трудом сдержалась. — Позже поговорим, — пригрозил герой и устремил свой взгляд в сторону Всемогущего и двух мальчишек. Я последовала его примеру.       Лучший герой современности прибыл, чтобы разобраться с проблемой и спасти школьника, моего брата. Он выглядел величественно, но, видя его едва трясущиеся плечи, я считала, что он в ярости. Злился на выскочек-школьников? На провалившихся героев? На самого злодея, что сейчас больше походил на отчаявшегося зверя, чем на человека?       Уверенный взмах рукой, готовой нанести сокрушительный удар. Стальная хватка на руках подростков, оберегающая от участи злодея. И вот сильнейший порыв ветра, сопровождаемый победным ревом героя, освобождает из плена моего брата, который, словно кукла, виснет вместе с Изуку на руках Всемогущего. И он даже не орет от такой близости… Братец в полном ауте.       Люди поначалу застыли, смакуя полученные эмоции, а после радостно зааплодировали. И одновременно с их овациями с небес хлынул дождь. Невероятно… Одной грубой силой Всемогущий изменил погоду! А народ, казалось, в следующее мгновение бросится к героям всего этого происшествия, дабы поднять на руки и радостно заулюлюкать. Поэтому мне стало не по себе от мысли, что меня оттеснят в сторону, и я так и не доберусь до Кацуки.       Утерев лицо рукавом матроски, я бросилась бежать к брату. Не хочу, чтобы меня опередили все эти чокнутые зеваки, прибывшие на место журналисты, радостные герои…       Растерянный взгляд близнеца, гуляющий по лицам приближающихся людей, остановился на мне. В нем мелькнуло недоверие, шок, а после кровожадное недовольство, которое становилось все сильнее, после каких-то умозаключений Кацу. Я это проигнорировала и просто рухнула рядом с ним на многострадальные колени. Ухватила руками, на которые так и не вернула перчатки, за шею и разревелась на содрогающейся груди. Он сам еще не отошел от шока, а тут я… — Идиотка… — прохрипел он, и я согласно кивнула. — И ты… И этот осел, — продолжил он, явно намекая на Мидорию. — Прости, — еле выдавила сквозь всхлипы я. — Дура. — Он тяжело вздохнул. — Ты же как-то да помогала.       Но я лишь замотала головой, пачкая кровью и соплями ткань гакурана. Он не понимает. Я прошу прощение не за свои силы, которые подводили меня во время спасения. Я извиняюсь за то, что размышляла о своем участии. Боялась двигаться вперед и помочь.       И лишь пример Изуку смог подстегнуть меня.       Не могла же я остаться стоять позади беспричудного мальчишки? Кем бы я тогда была… Да и кто я сейчас?.. Все равно спряталась за чью-то спину. — А ты неплох, малец! — заговорил какой-то герой над нашими головами, привлекая внимание Кацуки. — Когда станешь героем, я буду рад взять тебя в напарники! — Это точно! — заговорил кто-то с другой стороны.       А вот я почувствовала несколько болезненных тычков в бок. Сначала подумала, что это брат пытается так оторвать меня от своего тела, но для него это как-то непривычно. Он бы просто оттолкнул или рявкнул в ухо, чтобы отцепилась. Поэтому я слегка отодвинулась от Кацу и опустила глаза. В меня тыкали тоненькой, но острой веточкой. Кто? Как?       Прошлась взглядом по орудию привлечения внимания и остановилась на руке Древесного Камуи. Он удлинил свой палец, чтобы привлечь внимание. Забавно. Стоящий рядом с товарищем герой, вроде бы Кулаки Смерти, поманил меня к себе. Как-то мне не хочется… Да и водянистые глаза Мидории, сидящего у них в ногах, прямо-таки вопили от желания их обладателя провалиться сквозь землю. Уже начали ругать его? А значит и меня зовут на экзекуцию…       Нерешительно оторвалась от тела брата, который этого, кажется, и не заметил, и в скрюченном положении приблизилась к героям. Ноги согнулись еще больше, и я опустилась рядом с Изуку на асфальт. Руки неловко разгладили подол юбки, которая была в ужасном состоянии: пыльная, местами опаленная, мятая и задранная намного выше обычного положения. А вот глаза я и вовсе не стала поднимать на недовольных героев. — Вы оба — глупцы! — начал один из них. — Вы могли пострадать намного сильнее. — Могли помешать героям исполнить свой долг. Хорошо, что это был Всемогущий! Но другие могли не справиться со спасением сразу троих! — продолжил Камуи.       Мой взгляд невольно метнулся в сторону первого героя Японии, который что-то говорил журналистам, а после на брата. Кацу расхваливали и хлопали по плечам. «Ты хорошо держался, » — слышалось мне, и от этого, знаете, слегка обидно и завидно. Пока он получает лавры, мы с Изуку слушаем ругань. Хм… А может у близнеца такие же ощущения и дома, когда мать отчитывает его, а меня гладят по голове? Хах… Ясно. — Ты слушаешь? — Меня не сильно щелкнули по носу веткой. — Д-да… — Я обратила свое внимание на героев, что грозной скалой нависали над нами. — Прошу прощения! — Я резко поклонилась, едва не ударившись лбом о землю. — П-простит-те нас! — пропищал Изуку и опустился рядом. — Эх… Детишки… — На наши плечи опустились руки героев. — Не поступайте так больше. Хорошо все обдумайте и доверьтесь профессионалам.       Закончив наставления, они удалились, оставив меня и Изуку наедине. Стало как-то неловко. Мне было стыдно поднять глаза на друга. Я всегда знала, что он через чур храбрый для своего хрупкого тела, но чтобы на столько! — Ка-чан, ты сегодня пересилила себя… — внезапно заговорил друг, и я через чур резко вскинула голову, чтобы увидеть его перепуганное лицо. — Э-это было круто. — Не ври. От меня не было никакой пользы… — Вот серьезно. Даже оставшийся огонь потух от одной атаки Всемогущего, которая еще и дождь призвала! — Неправда! — возмутился одноклассник, но тут же стушевался, поняв, что ответил слишком громко. На нас обернулся народ. — Е-если бы н-не ты, то я бы не добрался до… К-кац-чана… Да и люди могли пострадать. — Прекрати.       Шмыгнув носом, который жгло от накатывающей на меня обиды, я поднялась на ноги. Изу слишком добрый и видит через свои розовые очки лишь хорошее. А я то знаю, что бросилась вперед только из-за его толчка в спину. Как не стыдно признавать, но, хоть я и сняла перчатки и собиралась в бой, я бы не двинулась дальше. Продолжила бы стоять и ныть. Ничтожная девчонка. Стоп. Перчатки! Я завертела головой и прижала разгорающиеся ладони к лицу. Забыла! Совсем о них забыла! Так отвлеклась на все происходящее…       Взгляд зацепился о валяющийся рюкзак Мидории в ногах журналистов, за дымившуюся сумку брата, которую он поднимал в стороне от народа, а моя где? Вроде выбросила ее, когда окна лопнули… Оглянулась на то место, где стояла ранее толпа, а сейчас не было почти никого. И правда. Моя сумка и разбросанные перчатки намокали от завершающегося дождя под осколками. Быстро подбежала к ним и натянула на руки, сумку же обняла, прижав к груди. — Пошли домой… — послышался позади хриплый голос брата, и я молча кивнула, не смотря на него. Стыдно. — Дай лапу. — Поджав дрожащие губы, натянула лямки сумки на плечо и протянула брату скрытую под тканью огнеупорных перчаток ладонь. — И не ной. — Угу… — шмыгнула носом, словно собирая всю влагу обратно в себя. — Мама злится будет. — Отчего? — Да мы так в магазин и не сходили…