There's nothing like us

Всё происходило, как в банальных боевиках. Группа амбалов, вооружённая с ног до головы, стояла напротив такой же группировки. Охрана расположилась полукругом, и каждый был готов лишь по одному щелчку пальцев своего господина, не задумываясь, пустить пулю в лоб врагу. А в центре стояли самые главные герои вечера. — Я очень надеюсь, что ты не собираешься делать глупостей, — лениво проговаривает парень, смотря прямо в глаза стоящего напротив мужчины. Чон с недоумением подмечает, что прочесть мысли старого козла не получается. — Ну что вы, Чон Чонгук, — произносит Кихён, натягивая на лицо мерзкую улыбку. — Всё пройдёт тихо и предельно честно. Я же когда-то работал с вашим отцом, — продолжает заверять Гука мужчина, вызывая у того внутри смех. Чонгук кивает на это, делая вид, что верит. Хон Кихён очень долго в мире преступности, и это одна из причин, по которой он ему не верит. Многие ещё до него хотели проучить молодого неопытного мальчишку, который решил показать своё «Я» в грязном мире. Но у Чонгука всегда есть пара-тройка козырей, и наивные идиоты даже не представляют, с кем сталкиваются. Однако делать всё честно и справедливо в мире лицемерия и лжи… Разве звучит не смешно? — Я очень на это надеюсь, — казалось, ни одна эмоция просто не может появиться на молодом лице. Чонгук слегка кивает стоящему позади него Намджуну, и тот кидает чёрный кейс Кихёну. Мужчина ловит сразу, но из-за толстых пальцев чуть не роняет свою кругленькую сумму на бетон. Хон открывает кейс и бегло просматривает сложенные ровно купюры, пролистывая некоторые пачки, чтобы не было обмана, и только когда его проверка заканчивается, сам мужчина поднимается на ноги и кивает, смотря на Чонгука. И увы, это был не тот знак, который хотел видеть президент. Люди Кихёна достают оружие стремительно и, не упуская драгоценных секунд, начинают стрелять в людей Чонгука, которые тоже не промахи и хорошо обучены. Помещение заполнили крики и громкие выстрелы, некоторые пустые гильзы прилетали к лакированным туфлям Чонгука, и он всего на секунду обратил на них внимание. Пули — это последнее, чего он может боятся. Охрана, которую он берёт с собой, об этом знает и поэтому не волнуется сильно за господина. Чон берёт её только для вида, чтобы не было слишком подозрительно, и функцией этих людей является не защита, а убийство в нужный момент того, кто решил спутать ему все карты. — Глупый мальчишка, тебе далеко до меня, — смеётся мужчина, прижимая к себе кейс с деньгами и свысока смотря на Чона. Он, видимо, думает, что сумел застать его врасплох, и чувствует превосходство. Президент невозмутимо смотрит на его мерзкую улыбку и разворачивается, сказав напоследок: — Уничтожить всех! Кихёна оставить мне. В общем, — он оборачивается и мельком оглядывает своих людей, которые сейчас очень заняты, но они всё прекрасно слышат, — вы сами всё знаете. Чонгук не спеша идёт из здания и чувствует, как пули прилетают ему в спину, некоторые задевают бедро, однако оставляют после себя в том месте, куда попадают, неприятный зуд, но ничего более. И вот всё должно было пройти как всегда, однако у самой двери раздаётся выстрел, который отличается о всех, и Чон чувствует, как пуля попадает ему в плечо, резким жгучим ураганом разнося боль по телу. — Серебро… — глухо шепчет Чонгук, останавливаясь всего на секунду, чтобы продолжить идти дальше, делая вид, что ничего не происходит. А на улице зло шипит, прижимая руку в горящему плечу. Чон чувствует пульсирующую пулю внутри, с каждым ударом она словно разносит по телу разъедающую кислоту. — Сволочь! — шипит он сквозь стиснутые зубы, сжимая пальцы на плече сильнее, до побеления фаланг. Пытаясь глубоко не дышать и не делать резких движений, он идёт к машине, оглядываясь по сторонам, но, на удивление, никто не появляется на его пути. Люди Кихёна определённо окружили всё здание, но, видимо, ушли все внутрь на подмогу. Гук мысленно ухмыляется и после представляет, как он убьёт этого старого подонка самым мучительным способом. Серебро… Нет, не смертельно, но сил лишит знатно, если поскорее не вытащить его. Поэтому вести машину было сложно, Чон уже сотню раз пожалел, что оставил Намджуна там. Он только въезжает в город, как белые пятна стали появляться перед глазами, а слабость почти полностью оккупировала тело, но Чонгук, скрипя зубами и из последних сил сжимая кожаную обивку руля, нажимает на газ, надеясь доехать до своего особняка. Но даже он не всесилен, ведь у каждого есть слабые места. В какой-то момент в голове поселился маленький человечек, который настойчиво начал долбить своим молоточком по вискам, делая и без того положение президента хуже. Мир окрасился в ало-красные тона, запах крови заполнил салон машины. Чонгук так был захвачен мыслями о ране, мести Кихёну и дороге до особняка, что не сразу заметил, как ало-красный мир стал густеть, превращая его в тёмное полотно. А когда осознал, то было уже поздно. Последнее, что он почувствовал — это пальцы, отпускающие руль.

***

— Тебе стоит идти, раз тебя вызывают. Я справлюсь дальше сама. — Знаю, но… Пропустить такое зрелище! — вскрикивает парень. — Хосок, тише! — девушка прикладывает палец к губам, призывая друга сменить тон. — Ну надо же! Сам Чон Чонгук и… — его слова прерывает зазвонивший телефон. — Ладно, я пойду, но пообещай, что выпроводишь его сразу, как только он очнётся. — Хорошо, обещаю. — Вот и отличненько! Я тебе позвоню, — говорит друг и выходит из комнаты, уже в прихожей отвечая на звонок. Нунг слышит хлопок двери и тогда снова переводит взгляд на президента. У неё впервые появилась возможность разглядеть мужчину поближе. У него на удивление очень чистая и белая кожа, какой бы позавидовала любая женщина. Густые брови и не очень густые ресницы. Розовые губы, нижняя значительно более пухлая, чем верхняя, и под ней расположилась маленькая родинка. Лицо залилось румянцем, стоило снова вспомнить о том поцелуе в машине. Ли от неловкости прикрывает лицо рукой и прикусывает губу, а после почти падает с кровати, так как те самые губы начали говорить. — Он ушёл? — спрашивает Чон, лежа всё ещё с закрытыми глазами, а после, не дождавшись ответа, открывает глаза, принимая сидячее положение. Воспоминания стали выстраиваться в ряд, но припомнить, на каком моменте появилась брюнетка, никак не получалось. Он оглядывает помещение и после переводит взгляд на застывшую девушку. «Он что, всё это время притворялся? Нет! Он точно был без сознания, но… Когда он очнулся? И… Он знает наверное, что я его рассматривала! Это…» — Так ты меня рассматривала? — лукаво улыбаясь, спрашивает он, чуть наклонив голову. Нунг еле заметно дёргает плечами и, глубоко вздохнув, видимо, собираясь с мыслями, говорит: — Так ты правда читаешь мысли? — голос звучит вполне спокойно, но обречённо. С такой интонацией, словно она ожидает услышать отрицательный ответ. Глубоко в себе она понимает, что это так, но мозг вместе с логикой упрямо твердили, что это бред и такого не может быть. — А ты поверишь, если я скажу, что это так? — хриплым томным голосом спрашивает Чонгук, внимательно рассматривая её лицо. Ждёт ответа, а когда получает неуверенный кивок и заглядывает в ничего не понимающие глаза, которые смотрят на него так наивно, то не сдерживается и проводит ладонью по щеке. Ли завороженно следит за каждым его движением, не в силах отвернуться, потому что от мягких прикосновений по всему телу разносится тепло, а дыхание сбивается. Девушка сама боится собственной реакции, понимая, что не должна и не имеет права реагировать так на него, но он для неё как запретный плод, который хочется испробовать, как невиданное растение, которое хочется изучить, как загадка, на которую очень сложно найти ответ. А Чонгуку нравится. Нравится, как она реагирует на него, ему нравится чувствовать её сердцебиение, которое учащается только от одного взгляда на неё. А ещё ему безумно нравится, что будучи слабой, она изо всех сил старается казаться сильной. Стоит признать — у неё отлично получается, но Чона не обманешь. — Кто же ты такой, Чон Чонгук? — шепчет Ли, неотрывно смотря в тёмные глаза. Они со смешинкой смотрят в ответ, в них задорно пролетают красные искорки, что заставляет Ли дрогнуть, но не уйти. — Смелая малышка, — шепчет Чонгук, подвигая её лицо ближе. Настолько, что кончик его носа касается её. — Тебе не стоит пока это знать… — на последнем слове он резко подаётся вперёд и впивается в её губы. И Нунг чувствует тоже самое, что и в прошлый раз. Казалось, что его руки разносят жар по всему телу даже сквозь одежду, а умелый язык вместе с губами сводят с ума своими действиями, заставляя провалиться в омут наслаждения. Да, она забыла, что полминуты назад хотела сбежать из салона автомобиля и что недавно тряслась от пронзительного взгляда президента. Наверное, это и есть погрузиться в забытьё… Но неожиданно что-то пошло не так. Пальцы на затылке сжали волосы крепче, а губы стали целовать жёстче, с открытой жадностью, и девушка не успевает отстраниться, как чужие зубы прокусывают нижнюю губу. — Ай! — Нунг, как ошпаренная, отпрыгивает от мужчины на другую сторону сиденья и прикладывает пальцы к горящим губам, а когда смотрит на них, то обнаруживает кровь на них. Страх, замешательство и недоумение проглядываются в девичьих глазах. Ли делает попытку открыть дверь, и та поддаётся, выпуская её на свободу. Она убегает в компанию, не оборачиваясь и пряча прокусанную губу. Чонгук потягивается, разминая немного затёкшую шею, та громко хрустит, нарушая тишину комнаты. Когда мужчина поднимает голову вверх, то натыкается на воинственный взгляд брюнетки, которая после произошедшего сразу отпрянула и засела в кресле у двери. Девушка смотрит с нескрываемой обидой и жаждой мести, при этом прижимая салфетку к кровоточащим губам, но не сводя взгляда с Чона. — Кровопиец, комар-переросток, вампир недоделанный! — бурчит Ли, прожигая мужчину взглядом. И выглядела она ну совсем как ребёнок. Чонгук не сдерживается и впервые смеётся искренне, мотая головой в стороны, а когда перестаёт, то откидывает одеяло и садится на край кровати, чувствуя под ногами пушистый ворс ковра, и, именно смотря на него, он спрашивает: — Как я оказался тут? — Ты… Вы… Мы с Хосоком, — наконец начала она, — шли ко мне и заметили вашу машину, врезавшуюся в столб. Мы достали вас из неё и, так как моя квартира была близко, то привели вас сюда. Я хотела вызвать скорую, но Хоби сказал, что это последнее, что вам нужно. Доставал пулю и переодевал вас он, однако он ушёл как раз перед тем, как вы пришли в себя. — Так Чон Хосок достал из меня пулю? — спрашивает Чонгук, смотря исключительно на ковёр. — Да. Гук сжимает кулаки, а на лице заиграли желваки. Он вскакивает с кровати и начинает шагами мерить комнату, не прекращая думать о чём-то. — Чёрт! — вскрикивает парень и идёт к выходу, не смотря на Нунг, которая пристально за ним всё время наблюдает. — Стойте, но ваша рана и… — дверь захлопнулась прежде, чем она сумела договорить свою мысль. — Что только что произошло? — Ли переводит взгляд с двери на спальню. Она совершенно ничего не понимает. — Почему мне кажется, что Хосока и Чонгука что-то связывает? — Кто же ты такой, Чон Чонгук?