There's nothing like us

Темнота. Она была повсюду и сгущалась большим тёмным облаком всё больше и больше. Несмотря на это, она знает, что глаза открыла давно и осознала, что не видит ничего. Она слышит врача. Нунг понимает, что стоит вслушаться и ответить что-нибудь, не вдаваясь в панику, но не получается вовсе. Язык словно узлом завязался. Пустота. Она была везде, но при этом словно шептала ей о своём присутствии, нарушая царящую вокруг тишину. Холод. Холодные пальцы коснулись лба, и было в них что-то очень знакомое… Наверное, именно это прикосновение испугало тьму и пустоту, раз на смену им пришли свет и голоса, значение которых сейчас можно было наконец понять. Но это всё было второстепенным. Ли поднимает взгляд вверх, чтобы посмотреть на обладателя холодной ладони, которая до сих пор лежала у неё на лбу. Размытый силуэт Чонгука узнаёт сразу, потому что он смотрит очень проникновенно, внимательно… В общем, как всегда. И сейчас не хочется думать, почему, несмотря на всё произошедшее недавно, она чувствует прилив спокойствия и умиротворения. Словно вишенку вернули на пироженку, словно так должно быть, как дополнение для контраста. — Думаю, она уже в порядке, — с этими словами ладонь убрали и отвернулись от неё вовсе, отдавая всё внимание пожилому мужчине в халате. Хотелось взвыть и потребовать снова опустить холодные пальцы на кожу лба, но сказать сейчас хоть что-то было выше её сил. — Ну как знаете, — поклонился врач и покинул комнату. Какое-то время мужчина стоял спиной к ней и только спустя определённый промежуток времени обернулся. Нунг ловит себя на том, что не отрывает от Чона взгляда и очень хочет что-то услышать в свой адрес именно от него. Чонгук, словно прочитав её мысли, ухмыляется и с самодовольной улыбкой медленно и при этом очень грациозно стал подходить к кровати. — Это твоя фишка — падать в обморок при мне, — усмехается он, подтверждая этот факт. Садится в кресло, стоящее недалеко от изголовья кровати, и сцепляет пальцы в замок. — Так что произошло? — Я не знаю, — очень тихо шепчет она и сразу же смачивает языком сухие губы. — Это было неожиданно и темно. Что ещё можно было сказать, девушка не знала, поэтому замолчала, устало прикрывая глаза. Слабость всё ещё присутствовала и утягивала в сон. Что-то подсказывало, что Чон просто так поспать не даст. Не сейчас. — Сегодня будет полнолуние, — как бы невзначай говорит он. — И что с того? — не удерживается от вопроса Нунг, когда Чонгук снова замолкает. — Это случается раз в пятнадцать лет… Когда на небе появляется кровавая луна, то чья-то судьба обязательно повернётся в другое русло, кто-то точно узнает истину, а кто-то в конечном итоге исчезнет с лица земли раз и на всегда. В комнате наступает напряжённое молчание. Таковым оно было, наверное, только для Ли, усталость которой ушла на второй план, и она старалась сейчас понять, говорит ли мужчина правду или же… Или же это просто бред! — Сегодня из спальни не выходи. Ужин тебе подадут сюда, — говорит Чон, обрывая все надежды на то, чтобы узнать подробнее эту историю. Он уходит, бесшумно прикрыв за собой дверь, оставляя её одну.

***

Когда она открывает глаза, то замечает, что уже стемнело, а часы показывают начало одиннадцатого ночи. Заснуть сразу после ухода мужчины было хорошей идеей, потому что силы значительно прибавилось, слабости не было вообще. А ещё в памяти всплыл короткий рассказ о какой-то кровавой луне и запрет выходить из комнаты сегодня. Чонгук вообще осознавал, что загадка и запреты на что-либо только подогревают интерес журналиста? Девушка поворачивает голову в сторону и находит на прикроватной тумбочке уже остывший ужин. Аппетита не было, и одно представление о том, чтобы что-нибудь съест, вызывало тошноту. Аккуратно раскрывая одеяло, Ли опускает босые ноги на пол, касаясь ими холодного пола. По телу сразу проходят мелкие разряды, и она еле заметно вздрагивает. Тихо ступая по деревянному полу, девушка доходит до двери, открывая её как можно тише. Она, конечно понимает, что Чон не будет стоять и караулить её здесь, но почему-то чувство самосохранения не переставало вопить об предстоящей опасности, а интуиция активно ей поддакивала. Зато её активно поддерживало профессиональное чутьё. Оно было согласно, что они узнают что-нибудь интересное. Она вышла из комнаты, и её сразу овеяло холодным ветром, причиной которого было открытое настежь окно в конце коридора. Невероятно холодный ветер прогуливался по этому дому, как второй хозяин, пробиваясь во все щели, под одежду, и поднимал ввысь белые занавески. Они, словно огромные крылья, парили над потолком, заставляя почувствовать странную атмосферу. Что-то подобное Ли наблюдала в американских фильмах или ужастиках. Привлекло то, что небо было тёмное, полностью затянутое облаками, и через них было не разглядеть ни луны, ни звёзд. Прислушавшись, Нунг замечает, что дом погружён в тишину. Настораживает. Она не знает полностью расположений комнат в особняке и даже не знает, что или кого пришла искать. Пальцами касаясь стены, тем самым ориентируясь так в темноте, она нащупывает первую дверь. Одна из гостевых спален, вторая дверь тоже являлась гостевой спальней, а вот третья дверь, отличающаяся от всех своими размером и цветом, была заперта. — Первый этаж, — вдруг осеняет её. Это точно могло быть местом, где можно найти что-то нужное. Но также это может быть местом, где сидит Чонгук. И он, чёрт возьми, не человек даже! Но кто сейчас удержит любопытство девушки? Она спускается медленно и осторожно по ступеням, но даже осторожные шаги не предотвращают скрипа. Странно, что в таком особняке почти всё из дерева. Кабинет, в который её привели сегодня в первую очередь, был открыт. На столе стояли зажжённые свечи, освещая помещение блёклым светом. Если сейчас Чонгука не было видно, то он недавно точно был здесь. Отодвинутое криво кресло говорило о его спешке, так же, как и разбросанные листы бумаги. Внимание оглядевшейся Нунг привлекает книга. Она лежала ровно посередине стола, словно призывая открыть её. Что, собственно, Ли и сделала. Она аккуратно обошла голову шкуры медведя, которая не понравилась ей сразу же, и, смотря по сторонам в опаске быть замеченной, подошла к столу. Книга была толстенной, затянутой в грубую кожу какого-то зверя. Нунг проводит кончиками пальцев по обложке, чувствуя не колющие шипы на ней. И казалось, что от неё исходило блёклое сияние. Такую книгу точно не найдёшь в обычной библиотеке. На ней не написано ни названия, ни автора. Ещё раз бросив взгляд на дверь, Ли раскрывает её. Дневник. Это определённо был чей-то дневник. Ровные, красивые буквы рассказывали события чьей-то жизни. Где-то были короткие записи, где-то довольно длинные. И под каждой надписью стояла дата. — 934, 950, 984, 1000… — тихим шёпотом зачитывает Нунг, что с первого раза даже не разберёшь. — Сколько же лет этой книге?.. «Я слышал, что все через это проходили. Значит, я тоже смогу. Я достаточно сильный. Учитель всегда хвалит меня на уроках. 865 год» «Мне кажется, что я влюбился в Юй. Думаю, отец одобрит этот брак. Она из хорошего племени и достаточно сильная, чтобы родить мне наследника. Я планирую провести обряд на ежегодном празднике тринадцатой луны. Очень подлый ход с моей стороны, ведь она не сможет отказаться от меня. Но я всегда получаю то, что хочу. 890 год» «Думаю, она на самом деле та, кого я искал. Она прекрасна во всём и… насколько же она красива! Я никогда не перестану любоваться ею. Я сделаю всё, чтобы мы прожили вместе точно не одну вечность. Лекарь должен объявить сегодня, стоит ли мне ждать наследника. Иметь от неё сына — это дар свыше для меня. 920 год» «Юй умерла. Этот чёртов лекарь говорил, что она не справится с этими родами, но она же сильная у меня. Не справилась. Моя любимая Юй покинула меня, оставив после себя только кусочки нашей с ней любви. Двойня. Два мальчика. Они очень не похожи друг на друга. Первенец довольно слаб, но так похож на неё. Я решил, что он будет носить фамилию её рода. А второй малыш пусть будет продолжателем нашей великой династии. 950 год» «Я, правда, заметил, что мальчики очень не похожи друг на друга. Сокджин очень правильный для того, чтобы быть настоящим правителем. Я не жалею, что поставил на его место Чонина. Он довольно жаден, вспыльчив и быстро принимает решения. Думаю, я его разбаловал, но он пока ни разу не подвёл меня. Юй бы гордилась мной. Сокджин — самый красивый вампир в Эстилии, даже Марк, принц подводного королевства, не сравнится с ним. Чонин же больше похож на меня. Этот мальчик точно знает, чего он хочет. Я жду, когда смогу отдать бразды правления ему. Но для братьев они очень не дружны. Меня волнует это. 1060 год» «Чонин прошёл обряд посвящения раньше старшего брата. Этот малец всё больше поражает меня, ведь даже не дрогнул в этот момент. Сокджину посвящение далось сложнее. Вид крови вовсе не привлекал его, отнюдь, только отталкивал. Это было очень странно. Но он сделал это, только на десять лет позже брата. Я ещё раз убедился в том, что Сокджину не место у власти. 1560 год» «Чонин уже готовится занять моё место. Я очень рад, что смогу передать ему то, что наши предки создавали годами. Если он меня радует, то Сокджин ведёт себя странно. Он очень закрыт и большую часть времени проводит в библиотеке или в саду рядом с холстом. Такую красоту грех скрывать, но он отказывается от прогулок, приглашений на мероприятия. Ему чужды люди. Так похож на Юй… 1700 год» «Я не думал, что тот, на кого я рассчитывал так много лет, разочарует меня. Чонин полюбил простолюдинку. Чистую человеческую кровь. Общество не принимает это. Сын меня не слушает и каждый разговор с ним заканчивается разгромом. Но девушку он выбрал хорошую, красивую и поистине добрую. Она тоже любит его. Обычно люди бегут, узнав о нас правду. Она осталась и родила сына. Мне горько об этом думать. Юй была чистокровной вампиршей и не выдержала этих мучений, но она… Простая девушка смогла это сделать! Тоже мальчишка. С ангельским личиком и умилительными глазками. Внук мне понравился, но… Он не сможет держать власть. Полукровку никто не примет. Все отвернутся от нас. Нельзя этого допустить. 1974 год» «Я стал жалеть, что вмешался в это. Теперь у них начались ссоры. Малыш часто плачет, но Сокджин с радостью присматривает за ним. Не стоило вмешиваться в его семью. Чонин творит страшные вещи. Так точно не поступают с теми, кого любят. Она сбежала и даже оставила ребёнка в Эстилии. Чонин был в ярости и в тот же миг, как узнал о её пропаже, отправил всех своих людей на поиски. Я не знаю, где она смогла захорониться, но он не нашёл её даже спустя десять лет. Чонин женился на другой. На настоящей вампирше. Малыш появился у них очень быстро. Крепкий здоровый мальчик. Жаль, Чонин совсем не уделял ему внимания. Так же, как и своему первенцу. Он был одержим мыслями о ней. Казалось, он был готов сам себе сердце вырвать, чтобы она снова появилась перед ним. Он поступил подло. Объявил, что если в течение пяти суток она не объявится, то он убьёт их ребёнка. Мой сын прекрасно знал, что она не бросит своего сына просто так. У неё слишком доброе сердце. 1986 год» «Это всё моя вина. Это был неописуемый ужас для всех жителей Эстилии. Наверно, все навеки запомнят, что в этот день луна окрасилась в ало-красный цвет. Я до сих пор чувствую запах крови в комнате. 2000 год» — Что за чушь?! Это уже слишком, чтобы быть правдой. На самом деле думать об этом было поздно, потому что Нунг почувствовала, что не одна в этом кабинете. Она поднимает взгляд и замирает вместе с дыханием. Чонгук стоял прямо напротив неё. Он был босиком, в свободной рубашке, которая была расстёгнута на четыре пуговицы, раскрывая грудь, а рукава закатаны до локтя. Он стоял, опустив голову так, чтобы тёмная чёлка прикрывала глаза, но только не улыбку. Сейчас клыки выглядели совсем по-другому, когда она узнала правду. А сомнений не было. Слишком много совпадений для того, чтобы ошибиться. — Какая же ты непослушная девочка, — какой-то нечеловеческий хрип просочился сквозь его рот, вызывая неописуемый страх. Чон делает шаг вперёд. Нунг — шаг назад, выпуская непроизвольно книгу из рук. Ли понимает, что ещё моргнуть не успела, а уже стоит, плотно прижатая к стене холодным телом. Вот почему у него всегда ледяные руки. Теперь мужчина поднимает голову и демонстрирует то, что скрывал до этого. Горящие красным светом глаза смотрели напрямую, не прячась. — Знаешь, очень даже хорошо, что узнала всё так скоро. Мне будет в разы проще, — усмехается он и переводит взгляд на шею, которую белая футболка не скрывает вовсе. Нунг чувствует, что ноги примёрзли к полу, не давая сдвинуться. Даже дышать страшно в его присутствии, но это не тот страх, при котором хочется бежать сломя голову. Она определённо ненормальная. — Ты убьёшь меня? — совсем тихо и неверяще спрашивает Ли, прижимая обе руки к груди и стараясь совсем не заглядывать ему в лицо. — Убить?! — ухмыляется мужчина прямо ей в лицо, обдавая щёку горячим дыханием. — Нет, дорогая… — шепчет он, касаясь ребром пальца тонкой лебединой шеи, — убить тебя сродни кощунству. Ты можешь дать мне слишком много, — лёгкий поцелуй оставили у неё на скуле. — Единственное, что я могу тебе дать… Это ненависть и отвращение. — Забавно! — усмехается он и ещё больше своим телом давит на её. Она уже жалеет, что сказала это, не подумав. — Ты так не находишь? — продолжает говорить он, жёстко хватая за подбородок, что даже челюсть щёлкнула и…