There's nothing like us

— Вот, выпей, — Хосок протягивает девушке небольшой флакончик с красной жидкостью. — Что это? — интересуется она, настороженно смотря на протянутую вещь. — Не волнуйся, ничего смертельного, — отмахивается парень и ставит флакончик на стол прямо перед ней. — Эта штучка поможет тебе при разговоре с Чонгуком. Он же точно будет тебя расспрашивать? — Нунг кивает, подтверждая этот факт, но всё равно ничего не понимает. — Выпей и когда начнёшь лгать, то он никак этого не почувствует. Ты же понимаешь, что он не должен знать об этой встрече. Ли поражённо смотрит на маленькую склянку, мысленно усмехаясь. Только представление о том, что она сможет хоть как-то противостоять вампиру, заставляет чувствовать себя в полнейшем выигрыше. Нунг, словно загипнотизированная, двигается навстречу мужчине. А Чонгук смотрит уверенно, ухмыляется, радуясь полной покорности. Ещё один шаг. Волнительная дрожь проходит по телу, а сознание медленно покидает голову. Шаг. И в этот момент, когда расстояние между ними знатно сокращается, он встаёт, нарочно касаясь своей грудью её. От неожиданности Ли оступает назад, запинаясь о ковёр под ногами, но крепкие, по-обычному холодные руки ловят прежде, чем Нунг успевает подумать о падении. Она растерянно смотрит в тёмные глаза напротив и крепче сжимает мощные плечи, за которые схватилась рефлекторно. Ли теряет счёт времени. Под пристальным взглядом она медленно прикусывает губу, борясь сама с собой. До безумия хотелось почувствовать его губы на своих, но признать это открыто выше её. Нунг уже не улавливает момент, когда чужие губы находятся в миллиметрах от её, щекоча их своим дыханием, заставляя их в предвкушении покалывать. И в этот раз вампир действовал молниеносно. Ли не успевает понять, как губы Чона накрыли её, выбивая воздух из лёгких, заставляя мир вокруг перевернуться с ног на голову. Чонгук целовал так, как она хотела, как желало сейчас её тело. Дрожащими от переизбытка эмоций губами она целует в ответ, придвигаясь ближе к словно ещё более окаменевшему телу. Мужчина, зарываясь в девичьи волосы, притягивает сильнее к себе, целует с новым напором. Пальцы оглаживают линию челюсти, лёгкими касаниями шею и тоже сжимают волосы на затылке. Чон глухо выдыхает в самые губы и проникает влажным языком в её рот, мягко оглаживая им ребристое нёбо, а затем и покрасневшие от поцелуя и лёгких укусов губы. Восторженный вздох или полустон непроизвольно срывается с губ, но остаётся незамеченным в порыве поцелуя. Лёгкие горели от продолжительного поцелуя, но Нунг боится, что стоит ей отстраниться, как всё окажется жалкой фантазией. Поцелуй с самого начала не был простой нежной прелюдией, он был удовлетворением скрытых внутри желаний, скрытым огоньком внутри, и теперь он позволяет им гореть в нём вместе. Языки сплетались в неопределённой борьбе, губы путались в поцелуе. Он был рваным, жадным, очень страстным, очень горячим. Ли получала многократные лёгкие укусы, которые никак не причиняли боли, а иначе доводили ещё больше. Простой поцелуй сводит с ума до боли, до крика и истерики, шума в ушах и пульсации в висках. Все эти эмоции собрались в одной точке внизу живота, заставляя Нунг непроизвольно тереться о тело Чонгука. Всего за несколько движений Чон перемещает их на диван, усаживая девушку на свои бёдра, а сам откидывается на спинку мебели. Поцелуй прерывается, шумное дыхание заполняет пустоту комнаты. Вампир смотрит на Ли снизу вверх чуть улыбаясь, демонстрируя острые клыки и облизывая распухшие губы. Руки Чонгука уверенно спускаются на поясницу, придвигая Нунг ближе к его холодному телу. После он кладёт одну ладонь ей на бедро и хрипло выдыхает: — Ну же, малышка, поцелуй меня… — от томной хрипотцы новый разряд возбуждения проходит по телу. Ли, как послушный ребёнок, обхватывает красивое лицо руками и целует просящие её это сделать губы. Чуть приподнимается, упираясь коленями в диван, чтобы было удобнее, а руки вампира в это время разгуливают по её телу, оглаживая спину, плечи, сжимая талию и бёдра. Неожиданно он резко придвигает Нунг за бёдра ещё ближе к себе, чем создаёт приятное для обоих трение. Они стонут вдвоём, хватаясь друг за друга, словно за спасательный круг. Руки тянутся к белоснежной рубашке, начиная её небрежно расстегивать, чтобы прикоснуться к оголённому телу… — Очень интересно… «Что? Что происходит?» Глаза непроизвольно начинают быстро моргать, непонятная пелена сходит с глаз, и то, что видит Ли, заставляет её захлебнуться воздухом. Чонгук сидел всё на том же кресле, закинув ногу за ногу, его рубашка была расстегнута на одну пуговицу, как обычно, а глаза блестели, с дикой усмешкой смотря на неё. Сама же девушка тоже сидела на своём кресле напротив мужчины и в том же положении. «Что это, мать твою, было? Я определённо схожу с ума». — Нет, малышка… — хмыкает Чон, делая акцент на последнем слове, вгоняя её в краску. — Просто твоя кровь открыла во мне ещё одну новую способность. Я вижу страхи людей. Но вот только объясни мне одно… — Нунг вздрагивает и от волнения впивается ногтями в свои коленки, старательно пряча взгляд от вампира. — Ты боишься того, что я с тобой сделаю, или того, что можешь получить от этого удовольствие? С непонятно откуда взявшейся уверенностью девушка встаёт с кресла. — Я сегодня устала. Пойду отдыхать, ужинать не буду, — и, не дожидаясь разрешения, идёт к выходу, трясясь от страха, горя от смущения и ненавидя себя за эти испытываемые ощущения, потому что она прекрасно понимает, что Чонгук сейчас чувствует весь спектр её эмоций. — Я отпускаю тебя сейчас только потому, что знаю - мы ещё вернёмся к этому разговору, — говорит он ей вслед, добавляя бесящее именно в этот момент: — малышка. — Скотина, — тихо шепчет она уже специально. Пусть знает. Нунг быстро взбегает вверх по лестнице в свою комнату, закрываясь изнутри. Тело съезжает вниз по двери на пол, трясясь в мелких судорогах, потому что сейчас ей чертовски страшно. Нельзя больше позволять ему пить кровь, ведь последствия очень непредсказуемые. Сегодня была безлунная ночь.

***

Утро началось с бьющих в лицо лучей солнца. Часы на прикроватной тумбочке показывали полдевятого, напоминая, что отлёживаться в кровати времени нет. Нунг пока ещё на пустую и сонную голову принимает душ, чистит зубы и, переодеваясь в более удобную домашнюю одежду, не думает ни о чём, кроме кровати, которая так и манила к себе. Что-то подобное она ощущала во время диеты в старшей школе, когда одноклассницы уплетали пироженки со столовой. Тогда тоже очень манило съесть что-нибудь вредное. Небрежный пучок на голове не создаёт впечатления опрятности и… А для кого ей стараться? Она же как бы теперь в своём доме. Ли спускается по лестнице на первый этаж и по дороге успевает зевнуть трижды. В столовой за столом уже сидит Чонгук, читая что-то в своём планшете. Перед ним стояла тарелка с омлетом, два тоста с джемом и чашка с ветвящимся над ней паром. По запаху, разносившемуся по помещению, можно было понять, что это кофе. Рядом с ним стояла вторая порция салата и тостов, но вместо кофе был стакан сока. — Разве ты нуждаешься в пище? — спрашивает Ли вместо приветствия и отодвигает для себя стул, чувствуя на себе тяжёлый взгляд. Не обращая на это внимания, она начинает кушать и слышит громкое цоканье рядом. — Нет, — прилетает холодное в ответ. — Тогда зачем ты это делаешь? — не то чтобы её это интересовало, но сидеть в тишине не хотелось. — Много хочешь знать, малышка, — ухмыляется он, отпивая глоток кофе. — У тебя очень хорошее настроение. — Ты пока не успел мне его испортить, — хмыкает Нунг, из-за всех сил стараясь смотреть исключительно в тарелку, потому что Чону точно не было известно, что она полночи не могла заснуть из-за преследовавших её фантазий. Сейчас её охватывал страх, что он может прочесть это в её мыслях. — Для меня есть работа на сегодня? Я ведь не уволилась, — напоминает невзначай Ли, боковым зрением следя за длинными пальцами, листающими новостную ленту. — Да, — президент отвлекается и тянется к одной из папок, но его прерывает звонок смартфона. Чонгук устало выдыхает, отвечая на вызов, и выходит из комнаты. Нунг смотрит на его удаляющуюся спину несколько секунд, а после переводит взгляд на чашку с кофе, над которой дым не так заметен. «Я же всё делаю правильно?» Вернувшись, Чон видит девушку, почти доевшую свой завтрак, она до сих пор смотрела исключительно на тарелку. Такое поведение веселило, и он хотел бы с большим удовольствием заставить это лицо покраснеть, но утренний звонок с не очень приятными известиями требовал его немедленного присутствия в другом месте. — Вот на этом листе написано, что от тебя требуется, а эти бумаги тебе в помощь. До двух часов всё должно быть отправлено Чимину на почту. — Стопка документов оказывается по правую руку от Нунг. И поспешно накинув пиджак на плечи, Чонгук отпивает большой глоток кофе из чашки и торопливо уходит, прихватив с собой планшет. И ни слова на прощание. А разве должен?

***

— Спокойно. Держи себя в руках. Ты же слышал, я позвонил ему. Он скоро будет, — и как бы мужчина ни хотел говорить спокойно, голос начинает дрожать на последнем предложении. Ведь придёт, правда? — Заткнись! — чуть пискляво кричит второй, держа вытянутую руку с пистолетом. Дверь в амбар раскрывается, давая всем увидеть главного гостя сей программы. Чонгук шёл, как всегда, уверенно, спокойно, и его энергетика уже кричала о победе, а ведь бой пока не начался. — Сам Чон Чонгук ко мне пожаловал! — широко улыбаясь, проговаривает мужчина, оборачиваясь в сторону пришедшего, но не опуская оружие. Вампир останавливается в паре метров от происходящего и с полным безразличием оценивает обстановку. — И? Что стало причиной, чтобы ты испортил мне утро? — спрашивает Чон, кидая взгляд на замершего под прицелом Бао, который с глазами, полными надежды, смотрел на своего господина. — Мне нужны акции, Чонгук. Я достаточно поработал на тебя, чтобы получить свою часть, — улыбаясь, проговаривает Янлинг, и в этой улыбке нет и намёка на здоровье. — Нет, — говорит твёрдо, словно зачёркивая в блокноте очередную задачу на день. — Ты сделаешь это, иначе я убью его, — мужчина зло смеётся, кивком указывая на Бао. — Так убей, — спокойно проговаривает Чонгук, улыбаясь уголком губ, а после несдержанно смеётся. — Жалкий свихнувшийся ублюдок. Ты решил шантажировать меня? Меня?! Хочешь убить его? Так вперёд… Давай… — переходя на внушающий шёпот, говорит президент, медленно становясь за спину мужчины. Снимает пистолет с предохранителя и сам более точно нацеливает оружие. — Ну же… Ты же хотел… Убей… Убей его! Чонгук кидает взгляд на Бао, который в неверии смотрит на него. Ведь он прослужил ему верой и правдой более двадцати пяти лет, ни разу не подводя того. Обида и разочарование не успевает полностью окутать тело. Выстрел глухим звуком наполняет амбар, а уже мёртвое тело падает на сырую землю. Чонгук улыбается довольно, облизывает пересохшие губы и обходит Янлинга, который с широкими глазами смотрит на мёртвое тело. — Что-то не так? Ты же так хотел убить его? — спрашивает вампир, смотря прямо в глаза следующей жертве. — Ты просто… — договорить он не успевает, потому что падает на землю из-за разрывающей голову боли, которую описать невозможно. Она разрывает всё изнутри. Мужчина видит только сверкающие начищенные туфли стоящего над ним Чона и глухо хрипит, цепляясь пальцами за обувь. — Запомни, перейти мне дорогу сродни самоубийству. Когда я совершал ошибки, то мать наказывала меня тридцатью ударами розог. Ты тоже совершил ошибку. Как думаешь, через сколько ты закончишь своё жалкое существование в этом мире? — Янлинг хрипит, расширяя глаза от страха. — Мало. Очень мало. Чонгук направляется к выходу, наслаждаясь беспомощными хрипами, но останавливается, услышав еле понятное: — Если не я, то кто-то другой найдёт твоё слабое место. И тогда ты будешь на моём месте. Чон стоит неподвижно, обдумывая сказанные слова. Когда мысли пошли не в ту сторону, он отмахивается от них и уходит окончательно, ловя последний вздох мужчины. У него нет слабых мест и никогда не будет. А всплывший в голове образ брюнетки просто совпадение. Да именно так.

— Милый, это закончится очень плохо. — Знаю, но мы вмешаемся в нужный момент, не волнуйся.