Благословение или наказание?

Как-то Люси и Стинг встретились за завтраком утром. Она никогда не видела его настолько сонным и в домашней одежде, а именно в свободных серых штанах и черной толстовке, на фоне всех остальных. Все волосы у него были в хаотичном беспорядке, если в обычное время его «хаос» на голове можно было назвать подобием прически, то сейчас Люси сомневалась на этот счет. Он ел что-то похожее на блинчики, успевая делиться с таким же сонным Лектором. — Доброе утро, Люси. Теперь-то ты точно выпьешь моего фирменного кофе, — резко оживился Руфус и подорвался к барной стойке. — Доброе утро, с удовольствием, — улыбнулась Люси и присела рядом со Стингом. Он только безразлично повел плечами и зевнул. — «С удовольствием», — едко спародировала Минерва, искажая ее голос до безобразия и усмехаясь. — И тебе доброе утро, Минервочка, — вся гильдия снова невольно вздрогнула от упоминания этого уменьшительно-ласкательного. Рядом сидящий Стинг подавился блинчиком, Люси любезно похлопала ему по спине. — Не делай так, пока я рядом, прошу, — сказал он, наконец прокашлявшись. — Мне все еще интересно, как вы подружились, — произнес Лектор. На этой фразе Люси и Минерва переглянулись, а потом посмотрели на кота. Орланд взглядом дала понять, что она убьет любого, кто попытается разузнать ее тайну. Блондинка только нервно рассмеялась и поблагодарила Руфуса за вкусный кофе. Он действительно был очень вкусным. Хартфилия, наверное, никогда такого насыщенного и глубоко вкуса не ощущала. Юкино готовила вкусно, конечно, но это было не так как у Лора. — Лучшее, что я пробовала в своей жизни, — восхищенно заявила Люси, чем заставила Руфуса самоуверенно хмыкнуть и поправить шляпу. А рядом сидящий Стинг только фыркнул и потянулся. Он встал изо стола и ушел в свой кабинет. Люси долго смотрела ему в след и не могла понять, что с ним происходит. Лектор повернулся к ней и хитро улыбнулся. — Он всегда такой хмурый с утра? — не поняла девушка, переводя взгляд с Лектора на дверь в кабинет. — Подарите ей мозг, — сокрушительно пробормотала Минерва и тоже встала изо стола, направляясь прямиком в свою комнату. — Что-о-о-о? — протянула недовольно Хартфилия, нахмурившись, то и дело поворачивая голову по траектории ее движения. — Тебе не дано понять, — ухмыльнулась девушка, разворачиваясь к ней лицом на самой вершине лестницы, а потом самодовольно повернулась, чтобы продолжить путь, но тут же уткнулась носом в чью-то грудь. Этот кто-то прижал ее к себе, обнимая за талию, чтобы Орланд не скатилась колобком по лестнице вниз. — Ты в порядке? — спросил, как уже все поняли, Роуг. Минерва мгновенно покраснела и пыталась оттолкнуть его, но Чени не давал ей вырваться, иначе бы она просто свалилась с лестницы, оступившись. А Орланд вопила, что есть мочи, а где-то далеко хохотала в голосину Хартфилия, смотря на это зрелище издалека. Минерва все же вырвалась, пискнула что-то про благодарность и быстро убежала в свою комнату. А Роуг так и остался стоять в ступоре под громкий смех Люси. Блондинка аж подавилась собственной слюной. — Блин, пойду проведаю Стинга, — она одним пальцем вытирала скопившиеся слезы в уголках глаз, при этом продолжая посмеиваться. — Не очень хорошая идея, но удачи! — коварно улыбнулся Лектор. Люси только пожала плечами и уверенной походкой двинулась по направлению к кабинету мастера Саблезубого тигра. Ей было крайне любопытно узнать, почему с утра он был настолько раздражен. Может, что-то случилось? Люси заметила за собой, что невольно думает, как у него дела, справляется ли он со всеми поручениями Совета или почему не завтракал сегодня (такое частенько было за все время ее пребывания). — Стииинг, — протянула она, открывая дверь. Она хотела было продолжить свое предложение, но слишком уж затянулась буква «и» в ее повествовании. — П-прости! — воскликнула Люси, дверь за ней, как в тюрьме, захлопнулась, оповещая о том, что бежать некуда. Или ей не хотелось сбегать? Эвклиф с самым спокойным лицом застыл, наблюдая за ее смущенной агонией во все глаза. Она была крайне смущена и не знала, куда себя деть. Повод для стеснения был: Стинг переодевался в свою повседневную одежду прямо в кабинете. Хартфилия зашла на том моменте, когда он застегивал ремень на поясе, напрягая мышцы рук и груди, что делало ситуацию еще более напряженной для Люси, которая все это видела в слишком уж сияющей картине. Нацу сутками напролет расхаживал перед ней в своей эро одежде, которая оголяла пресс, да и Стинг не брезговал этим до того, как стал мастером гильдии. После же этого статус обзывал одеваться приличнее, а не как бомж, у которого не было денег на нормальную одежду. Да и появилась метка, которую хотелось скрыть любыми способами. Да. Все это было. Но! Нацу — другое дело! Она его видела так каждый день, а Стинга — нет, тем более он — ее половинка. Теперь она начала понимать истинный смысл предупреждающих слов Лектора. Чертов кот! Мог бы и сказать! Люси бы тогда хоть не смущалась, просто подготовлено открыла бы двери. Интересно же! — Ты уже без стука заходишь даже, — усмехнулся он, чтобы хоть как-то сгладить эту идиотскую тишину. — Кстати, самое время начать влюблять меня в себя. Что скажешь? Он буквально сделал два шага вперед, как Хартфилия выставила руки перед собой, завизжала и зажмурилась, врезаясь спиной в холодную стену. — Не-не надо, пожалуйста, — раскраснелась она вся, все еще жмурясь, но с интересом рассматривая то, как он медленно без какого-то намека на «остановку» подкрадывается к ней. — Ты что, решил тут жить? У тебя даже шкаф с одеждой здесь… Она спросила это, когда он подошел к ней вплотную, медленно перенося часть своего веса на правую руку, которой он уперся о стену рядом с ее головой. Люси, как маленький котенок, вся сжалась и чуть ли не дрожала. — Сама знаешь, что я много работаю, — Стинг улыбался, глядя на ее реакцию. Особенно, когда она немного осмеливалась на то, чтобы все-таки открыть глаза и посмотреть на него, но как только упиралась взглядом ему в грудь, так сразу же жмурилась снова. — Ладно, — сказал он, делая два шага назад, — я готов подождать твоих попыток. Хартфилия удивленно открыла глаза и увидела его улыбку. Он развернулся и пошел к своему открытому шкафу, чтобы взять оттуда нужную вещь сегодняшнего гардероба. А она так и стояла, глупо хлопая глазами. — Что ты хотела-то? — надевая поверх какой-то кофты, которая была сомнительной плотности и ничего не скрывала, свой синий пиджак, спросил он. — Я забыла, — честно призналась она, а спустя пару секунд после своего ответа услышала его искренний громкий смех.

***

Прошло почти две недели. За это время Люси хорошо помогла гильдии с фестивалем, украшая город и тому подобное. Она находила свободное время для отчетов Стинга и помогала их ему писать. С Минервой Хартфилия здорово за эти дни подружилась, не считая их каждодневных «драк». Они то хватали друг друга за волосы, то заканчивалось все это тем, что обе напивались и танцевали друг с другом до потери сознания. Роуг шутил, что Люси приехала сюда поменяться метками, чтобы в пару ей досталась Минерва, а не Стинг. Эвклиф шутку оценил, но был недоволен. Казалось, она совсем забыла о том, что их отношения надо развивать, а Люси завалила себя многими другими делами, которые, безусловно, помогали гильдии и ему самому, но тормозили их сближение. Стинг впервые задумался, что сам хочет этого сближения. Времени до конца ее присутствия оставалось мало. Хартфилию старалась подтолкнуть к действиям Минерва, говоря, что «мужика надо брать сразу и без остатка». Но Люси ловко оперировала тем, что у самой у нее только фотографии предмета воздыхания, но никаких романтических линий. И снова они дрались, выдирая друг другу волосы. Потом понимали, что «подружки» по несчастью вместе напивались в слюни под свои же собственные недовольные крики в сторону «тупых» мужиков. Люси бы и сама рада была проявить что-то похожее на интерес к Стингу, но он же только насмехался над ее попытками! Небрежно улыбался, говоря «мне интересно, на что ты еще способна, покажи мне все». Ее это смущало, заставляло отдаляться и чувствовать тоску. Наверное, поэтому у Стинга по вечерам болит сердце. И не только поэтому. Поверьте. К фестивалю приехал Нацу Драгнил собственной персоной вместе с Хеппи, Греем и Эльзой. Все, как и предположила Люси. А здесь и появились первые поводы выпить валерьянки от сердечных волнений. Стинг места себе не находил, поскольку общение Люси и Нацу трудно было назвать дружескими, там нечто большее, не дотягивающее до романтики. Но он молчал, потому что гордость не позволяла ему признать, что он ревнует. Люси чувствовала его плохое настроение, но старалась не обращать внимание. Все обострилось одним вечером, когда Люси в очередной раз помогала гильдии, убираясь в большой библиотеке вместе со своими духами и иксидами. Нацу от балды некуда было податься, поэтому он валял дурака на диване тоже в библиотеке. Тогда она чуть не свалилась с лестницы, но первым успел Стинг, когда как сама блондинка пискнула имя Драгнила. Эвклиф усмехнулся в тот момент и отпустил ее, раз она не ждала помощи от него. А в груди сердце билось, как глухое и раненное; оно было тяжелым от ревности, словно каменное. Но в один вечер, Люси пришла к нему в кабинет, завернутая в одеяло. Лицо ее было измучено бессонницей. Хартфилия пельменем укуталась в одеяло и стала наблюдать за сосредоточенным выражением лица своей второй половинки. Но он старался не обращать на нее внимание. Тогда девушка стала расхаживать туда-сюда, заглядывать за спину, дышать над самым лицом. Тут терпению Стинга пришел конец. — Ты что-то хотела? — спросил он ее. У него тоже был измученный взгляд. Все это время его душевное состояние было на пике нервного срыва. А все почему? Люси Хартфилия испытывает его, а метка только добавляет. — Тебя, — простодушно ответила Люси. — Извини, я не думала, что произнесу имя своего друга. Мне очень плохо… тут, — она ладонью притронулась к своей груди, потом переместила ее на его грудь. — И я знаю, что ты чувствуешь то же самое. — Ты чувствуешь вину из-за метки? — спросил он, отворачиваясь от нее и начиная дописать отчеты. — Нет, — мотнула она головой. — Просто Нацу был тогда единственным, кто был рядом и не занят. А ты что делал в библиотеке? Вы же… с Юкино собирались подготавливать китайские фонарики, — на ее имени Люси сделала больно уж ревностную паузу и отвела взгляд. Стинг удивленно посмотрел на нее, понимая, что и она безнадежно ревнует его. Но к кому? К Юкино? Да это же бред. Как и для нее бред, что ее ревнуют к Нацу. Но она сама сказала, что любила его, поэтому Эвклиф подозрительно относился к их взаимодействиям. А Люси никто ничего не говорил, так считал Стинг. Но он не знал, что Агрия любит его и сказала об этом Люси. — Ничего не знаю! — воскликнула она и нахмурилась. — Мне так плохо, что пофиг на приличия, — девушка резко отодвинула его от стола и села ему на колени, обнимая за шею. Метка от соприкосновения, засияла синим мягким светом. Он на некоторое время в удивлении замер, не зная, куда деть руки. Мягкий свет от метки постепенно тускнел, а потом и вовсе исчез. — У тебя в комнате снова холодно? — Да, забыла включить батарею вечером. — Если хочешь, то можешь пойти в мою, там Лектор наверняка уже включил отопление, — он неловко погладил ее по спине левой рукой, а правая покоилась у нее на бедре. Стинг услышал ее тихий вздох. — А ты? — робко спросила она и отодвинулась от него, чтобы заглянуть в глаза. — А мне отчеты вообще-то писать еще, — Стинг улыбнулся и кивнул в сторону ждавших его бумажек. Хартфилия недовольно повернулась и тяжелым взглядом стала буровить кипу документов, готовые к тому, чтобы их наконец рассмотрели и отдали, куда надо. — Я тебе мешать не буду, — твердо сказала Люси и снова прижалась к нему, уткнувшись в шею. Кресло было достаточно широким, чтобы два человека ощущали себя в нем комфортно, поэтому Стинг все же повредничал, но разрешил остаться в таком положении. А сам в небольшом неудобстве дописывал бумажки для совета. Правой рукой он писал, а левой держал ее тело, которое подозрительно расслабилось через какое-то время. Эвклиф нахмурился, отложил ручку и взглянул на ее лицо. Она спала уже. Отлично поработал, рука аж отнимается. Но благо он уже и сам устал их писать, так что решил отложить оставшееся на завтра.

***

День фестиваля настал. Люси вместе с Юкино и Минервой участвовали в развлекательной программе вечером; они будут танцевать традиционный танец. Поэтому девушки встали пораньше, чтобы прорепетировать перед самым выступлением. Хартфилии очень нравился танец, особенно традиционное платье, в котором они и будут показывать шоу. Люси после репетиции и легкого разговора с Минервой, в хорошем настроении бежала к Стингу показать ему одеяние на фестиваль. Но увидела, как Эвклиф задумчиво стоял около доски с заданиями, а рядом с ним терлась Юкино. А потом она сказала ему что-то, после чего блондин улыбнулся, и они ушли к нему в кабинет. Настроение сразу же пропало. — Люсиии! Идем в город, скоро можно будет попробовать все сладости! — неизвестно откуда нарисовались ее согильдийцы, по совместительству, лучшие друзья. Драгнил был как обычно слишком гиперактивным, то и дело пихая Люси за длинные рукава юкаты. Эльза и Грей с воодушевленными видами смотрели на это и тоже сдерживались от того, чтобы не рвануть на фестиваль прямо сейчас. — Самое время затариться, — Эльза в буквальном смысле прямо сияла начищенными до блеска доспехами. — А там будут сладости в виде рыбок? — пробормотал Хеппи, присаживаясь Люси на правое плечо. — Это тебе. — Хеппи, съешь сам, — нервно воскликнула Люси, увидев снова вонючую рыбу, которая была в опасной близости от ее платья. — Ты что, глупый? А если Люси-сан не в чем будет выступать? — недовольно воскликнул Лектор, который подлетел к Люси и присел на ее левое плечо, отбирая попутно у Хеппи рыбку и откидывая в сторону. Рыбка с глухим шлепком приземлилась на пол. — Нееееет! — кричал плаксиво иксид и бросился к ней, обнимая ее дрожащими лапками. — Лектор, не надо было выкидывать. Все нормально, — вежливо, но тем не менее строго произнесла Хартфилия. — Как приедем в Магнолию, я куплю тебе еще рыбки, Хеппи. Не расстраивайся, — улыбнулась Люси, приседая и забирая на руки плачущего Хеппи. Но она не заметила, как со стороны ее слова услышал Стинг, который нахмурился от этой фразы. — Люси-сан… но… как же метка? — тут пальцы ее еле заметно дрогнули, а на лице застыла странная улыбка. Стинг долго со стороны смотрел на то, как ее лицо было слишком уж грустным от вопроса Лектора, но тем не менее эта ее улыбка… заставляла пропустить пару ударов сердца. — Нацууу, Люси… не вернется? — спросил Хеппи жалобно, хватаясь за платье Люси. Было озвучено то, во что никто не хотел верить. Разговоры об этом избегались с самого начала, никто не хотел услышать, наверное, печальные слова вроде: «Я больше не вернусь». Да и Люси боялась сказать это, для нее Фейри Тейл — семья. И почему она должна отказываться от чего-то, когда как Стинг ничем не жертвует? Блондинка подняла свой печальный взгляд на Нацу. Драгнил был серьезен и слишком тих. Эльза и Грей уставились на нее в напряженном ожидании ответа. — Ребят… — Люси, ты правда остаешься… здесь? — не дал Нацу даже толком начать и схватил ее за руку. Только в разгаре тяжелых и серьезных битв у него такой тяжелый взгляд. И Люси никак не ожидала услышать сегодня этот вопрос прямо в лоб, тем более от Нацу. Только не от него. Блондинка поджала губы и сжала руку, которую держал Драгнил, в кулак. Она опустила взгляд, смотря в одну точку. Ей хотелось сбежать отсюда. — Ребята… — Люси оглядела до этого молчавших Эльзу и Грея, а потом схватилась за сердце от резких болей, — я не хочу уходить из Фейри тейл! — она сказала это с каким-то отчаянием, а слезы так и наворачивались на глаза. — Но… — Ты не должна из-за этого лишать себя дорогих сердцу людей, — вмешался Стинг, до этого чувствовавший не только ее боль, но и свою. Он благополучно решил не думать об этом. Хартфилия повернулась на его голос, слезы побежали по щекам, застав врасплох парня. Он грустно усмехнулся и отвел взгляд. — Вам будет плохо друг без друга, — заколебалась Эльза, которая понимала, что все это вынужденная мера из-за метки. — Если это дело в этой паршивой херовене на груди, то достаточно видеться раз в неделю, не правда ли… Люси? — он сделал несвойственную в данном предложении странную паузу, как будто ему сложно было произнести ее имя вслух. А Люси почувствовала невыносимо быстрое биение сердца, готовое проломить ее рёбра, воткнуться в них и истечь кровью. Ей стало только хуже, потому что, кажется, она безнадежно влюбилась в него. Но теперь момент безнадежно упущен. Стинг глядел на нее решительно, и, кажется, Юкино выходила из его кабинета слишком смущенной и даже довольной. Ей тут нечего делать. Об этом говорили не только уклад жизни этой гильдии и всякие другие мелочи, но и само отношение Стинга. Она тут чужая. — Думаю, ты прав, — хмыкнула она оскорблено и обиженно, заставив Стинга прийти в замешательство. Люси мягко свободной рукой стряхнула ладонь Нацу и мимолетно улыбнулась ему. — Мне надо отдохнуть. До этого молчавшие и молча наблюдавшие за разговором члены Саблезуба удивлённым взглядом провожали расстроенную фигуру Люси до самого поворота на лестнице. И все это время была полнейшая тишина. Стинг и сам не заметил, как сжал руки в кулаки до боли, но все это время внимание его было полностью сосредоточено на Хартфилии. Потом он взглянул на Драгнила, который подозрительно молчал и был слишком серьезен для своего характера. — Нацу, не надо, — сказал спокойно Грей, положив свою руку на его плечо, останавливая порыв друга рвануть за напарницей. — Дурак, — вынесла вердикт Минерва, вставая из-за стола. Она вальяжно прошлась своей пафосной походкой между столами и завернула на лестницу, стуча каблуками по паркету. Орланд тоже все еще была в юкате, так как хотела покрасоваться перед объектом своего воздыхания. Но в итоге стала жертвой (точнее слушателем, что одно и то же в данной ситуации) разговора.

***

Люси обессиленной тушей опустилась на кровать прямо в платье, не заботясь о его дальнейшем виде. Ей было как-то невыносимо пусто на душе, одновременно чувствовалась острая боль в сердце. Слезы сами полились по ее щекам, крупными каплями падая на застеленную кровать. В ее комнате был реальный дубак, так как сегодня ночью она ночевала у Стинга, а значит целый день комната простояла без тепла батареи. Ей казалось, что между ними прояснились отношения, что стало хотя бы что-то понятно. Она думала, что хотя бы чуть-чуть нравится ему, но, кажется, что нет, судя по тому, как быстро он решил избавиться от нее. — Эй, ты! Не исключай варианта, что он позаботился о твоих чувствах, — крикнула за дверью Минерва, кажется, ломая замок, особо не церемонясь по поводу входа в комнату. Дверь жалобно скрипнула, видимо, больше не смогла сдерживать натиск девушки. — Ты глупая что ли, Люси? Ты его морду растерянную не видела. Он уже пожалел. — А что мне надо было делать? — растерянно прошептала она. — Ну уж точно не отдавать его кому попало! — нахмурилась Минерва и живо взяла за руки подругу, намекая на Юкино, когда говорила про «кому попало». — Вставай давай, идиотина! Развела тут сопли. Ты будешь бороться или как? Или собралась тушу свою в Магнолию везти? — Не знаю, — только и смогла ответить Люси, глубоко расстроенная всем произошедшим. — Минервочка, — протянула она ее имя, шмыгая носом. — Че надо? — грубо буркнула она. Девушка еще не привыкла к тому, как она ее называет. — Я хочу сладкого. — Так жопу подними для начала и сопли не забудь подтереть за собой, — недовольно шикнула она на нее.

***

Стинг тем временем тоже не остался в глубоком одиночестве. Роуг подловил его за руку и решил выяснить у друга его истинные чувства. Он был рад, когда у друга появилась эта метка. До этого Стинг жил беспорядочно: у него было много женщин до того, как стать мастером, сейчас меньше, но и работы больше, как бы. Роугу просто хотелось почувствовать, как его друг по-настоящему счастлив. И, кажется, метка — не самый худший вариант для него, ведь только так можно привязать молодого мастера. Чени нравилась Люси, как человек. Она не только умна, но и хороша собой. Стинг ничего не терял, но самолично отпускает ее и говорит, что так и должно быть, показывает безразличие. Это его привычка. Он всегда бросал так своих женщин. Говорил им делать все, что захочется, потому что ему все равно; смотрел на них безразлично и так же целовал их. Для него это словно попить кофейку. Но недавно сила метки перевесила его тупой характер. Кажется… влюбился Стинг. Просто по своей натуре не хочет в этом признаться самому себе. — Слушай, ты же мучиться будешь без нее из-за метки. Чего это ты так легко отпускаешь ее? На тебя непохоже, — спросил Роуг. — Потому что она этого хочет, — просто ответил Стинг, пожав плечами. — А что хочешь ты? — задумчиво задал вопрос Чени, складывая руки на груди. Эвклиф перестал что-то активно искать в шкафчике и медленно со вздохом закрыл дверцу и присел. — Я не знаю. Думаю, мне нужен перерыв, — ничего толком не объясняя Стинг встал и вышел из своего кабинета, оставляя Роуга улыбаться. Раньше Стинг четко давал ответ на все вопросы. Сейчас… он не знает. Плюс, «по душам» решил с ним поговорить еще один человек, с которым бы он меньше всего хотел сейчас разбираться. Нацу сам изъявил желание, когда он наконец выполз из своего кабинета. Он схватил его за руку, буквально в приказном порядке собираясь вытащить Стинга на улицу. Ему во второй раз в жизни захотелось размазать его. Снова. Как на первых ВМИ после возвращения Фейри тейл с Тенрю. Хоть он и был убийцей драконов, но по силе он уступает Нацу. Но сейчас Эвклиф не считал так, ревность и злость затуманили его разум, приумножая силу во много раз. И они подрались. Из-за Люси. Это не было соперничество за одну девушку, как это представлял себе Стинг. Нацу просто заботился о Люси, переживал, когда плакала или была расстроена. Он предпочитал устранять источник плохого настроения. Всегда так было. И будет. Драгнил глубоко не дурак, когда дело пахнет жареным, он достает свою истинную личность. И сейчас он был как никогда серьезен. — Если ты хочешь забрать у нас Люси, покажи, что можешь защитить ее! Только тогда я позволю тебе ее забрать! — кричал Нацу. Но в тот момент это только сильнее разозлило Стинга. Он весь был объят магией, а белые пятна быстро распространились по телу, словно ржавчина. Эти слова, которые якобы указывали на то, что Люси принадлежит Нацу, заставляли его еле сдерживаться от ярости и не накричать на него. — Люси не принадлежит тебе, ясно? — выкрикнул он в ответ, магия его с бешеной силой высвобождалась и заставляла мелкие камни и песок подниматься вверх. — Она — мой друг! — крикнул он. И они снова схлестнулись, при этом высвобождая максимум своих сил. Но тут же были остановлены, между ними встала Эльза в своем доспехе с двумя щитами по бокам. Они после удара треснули и развалились с двух сторон. Стинг опешил и сделал два шага назад, когда как Нацу только еще больше разорался от негодования, за что получил по башке от Эльзы и был отправлен в нокаут. — Ты что тут устроил? — взяла она Нацу в охапку и закинула себе на плечо. — Мы не должны доставлять проблемы Стингу. — Но… он же хочет забрать Люси, — медленно проговорил Нацу, вытягивая вперед руку в спасительном жесте, и сразу же отключился. — Если Люси искренне хочет быть с тобой, то я не думаю, что это проблема. Мы живем на одном континенте, мы можем видеться, — она хорошенько треснула Нацу по щекам, заставляя его очнуться снова. — Все мы знаем, что для Люси значит наша гильдия. Она никогда нас не бросит, — на полном серьезе произнесла Эльза, смотря прямо в глаза Стингу, который лишь сжал кулаки. — Но и не сможет бросить тебя. Я вижу, что она тебя любит. Мы умеем делиться, Стинг, — дружелюбно улыбнулась Эльза. — Нееет, я не умею де… — Нацу только простонал что-то в протест напоследок, но тут же снова был отправлен в нокаут. Любит? Стинг открыл рот от удивления. Кто-то любит его за то, что он просто есть. Не потому, что вот он — мастер гильдии, не потому, то у него офигенная внешность и тело, а еще мощная магия, а просто любят, как человека по имени Стинг. Эвклиф, конечно, догадывался, что Люси он симпатичен, но любовь — дело другое. И Эльзе, девушке, которая знает о Люси все, как подруга, не могла соврать. И когда она испуганно выбежала вместе с Минервой из-за угла на шум драки, он смущенно отвел взгляд от ее испуганных глаз. Обычно медицинскую помощь оказывает у них Руфус, но и этот кадр с утра взбесил Стинга снова, потому что приготовил кофе Люси. Как-то это странно. Странно, вот и все! Зачем ему это надо каждый день! Поэтому он и строго заявил, что не хочет идти обрабатывать эти «царапины». — Мастер, скоро шествие, вы не можете идти в таком виде, надо заживить раны, — отозвался Лор. — Нет! — категорически отказывался он. — Надо обработать! — строго заявила Хартфилия. — Нет, — хмуро отозвался Стинг, тем не менее голос его был не особо уверенным. — Если я буду обрабатывать, пойдешь? — робко спросила Хартфилия. У блондина на лице на несколько секунд было буквально написано «за кого ты меня принимаешь?», а потом он согласно кивнул. Никто не стал шутить по этому поводу, но и так стало все понятно. Стинг просто вредничал, а когда дело доходило до Люси, то он сразу же соглашался. Потому что хотел ее внимания, не осознавая этого.