Благословение или наказание?

Фестиваль был по истине чем-то невероятным. Город полностью превратился в пешие улицы, перекрывая путь любым видам транспорта. Был организован специальный волшебный трамвайчик, который довозил людей по воздуху. Организаторы все же понимали, что площадь города довольно большая, все обходить не получится за раз, поэтому соорудили транспорт, совмещая приятное с полезным! Можно было не только полюбоваться видами с высоты, но и доехать, куда надо. К тому же в дополнение действовал речной трамвайчик по каналам, где бесплатно предлагали опробовать вина разных сортов. Именно на таком трамвайчике Люси прокатилась с друзьями и была в полном восторге. Еще не вечер, когда загорятся огни, но было уже красиво и суетливо. Играла музыка, на каждой улице танцевали и пели. Саблезубый тигр шествием прошелся по одной из главных улиц в парадных костюмах, обозначая открытие фестиваля. Люси тогда вместе со своими согильдийцами не могли оторвать взгляд от их сияющих фигур. Даже Нацу на удивление был слишком спокойным. Но Люси подозревала, что Эльза сильно приложила того по голове, поэтому часть гиперактивности исчезла. Стинг, хоть и был весь в пластырях после стычки с Нацу, как и сам Драгнил, выглядел вполне опрятно и хорошо: традиционный белый наряд, на спине которого огромный дракон, красиво сочетался с блестками, которые создавала магия, а его уверенная походка впереди всех и улыбка могли очаровать любую девушку. Но было еще кое-что, что заметила только Хартфилия, скрытое от чужих глаз… он был в плохом настроении, хоть и улыбался. А после открытия все время Люси провела с Минервой и со своими согильдийцами на фестивале. Они активно пробовали еду и удивлялись разным неизвестным вкусами. Чуть позже ситуация осложнилась, потому что к ним присоединились Роуг, Стинг и Юкино, неизвестно откуда взявшиеся. Люси сразу обратила внимание на то, что снова в их компании тусовалась Агрия. Неожиданно для всех (кроме Люси) Минерва начала вести себя как-то странно. Ее шандарахнуло, казалось, током, поэтому все тело ее было как под напряжением. Орланд иногда тупила и жестко попадала не в тему с какой-то фразой, иногда глупо смеялась тоже совсем некстати. Даже Стинг со своим плохим настроением поворачивался и озадаченно смотрел на смеющуюся Минерву. И Люси было очень стыдно за нее, хотя сама находилась не в самом лучшем положении. С двух сторон ее окружали два тупых дракона: Нацу и Стинг. И если один был дружелюбен, то другой — точно какой-то угрюмый. — Будь естественнее! — сквозь зубы проговорила Люси подруге на ухо, когда та в очередной раз сказала не впопад. — Сама руки уйми уже, — в такой же манере произнесла Минерва и рассмеялась. И вправду. Из-за того, что Люси шла рядом с Эвклифом, не могла прийти в себя. Он просто угрюмо молчал и смотрел в противоположную сторону, убрав руки в широкие рукава своего кимоно. Постепенно Грей и Эльза отделились, а Нацу тупо оставили в какой-то кафешке поедать запасы. — Ну что ж, мой выход, — Орланд для бодрости резко вдохнула побольше воздуха и вышла вперед к Роугу, который о чем-то говорил с Юкино. — Хочешь попробовать китайскую кухню? — обратилась она с улыбкой к Роугу, она не обратила внимание на Юкино. Ее девушка попросту недолюбливала, но это из-за ревности. — Почему нет. Я угощаю, идем, — добро кивнул Роуг и ушел, заинтересованно смотря на своего друга, который по-прежнему шел молча. Чени оценил поступок Минервы оставить этих двоих наедине, поэтому и согласился, хотя и не подозревал, что Люси и Стинг тут совсем не причём. — Юкино, ты с нами? Лектор, и ты присоединяйся. — Лектор, давай с наааами, — воскликнул Фрош. На предложение Роуга пойти всем вместе Минерва недовольно нахмурилась и сложила руки на груди, потом повернулась к Люси и показала ей жест «перерезание горла», мол только попробуй облажаться в такой подходящий момент, когда она жертвовала всем, лишь бы оставить их наедине. Остались только они, вдвоем. Люси опустила голову и смотрела себе под ноги, мысли все были вокруг Стинга и метки. Поэтому мир для нее как будто бы не существовал. Но тут она поняла, что довольно намного отстает от Эвклифа. Она все еще была в этой юкате и неудобной обуви на высокой платформе. Она потянула к нему руку и поняла, что не догонит, а толпа огромная — кричать будет бесполезно, да и не хотелось… Рука непроизвольно опустилась, а сама Люси замедлила шаги, а вскоре и вовсе остановилась. Люди нескончаемым потоком шли мимо нее, казалось, совсем не замечая ее, как и она их, собственно. Хартфилия видела только размытый силуэт Стинга впереди. Непроизвольно она сжала свое платье в кулаки и опустила взгляд под ноги, роняя слезы. Стинг даже не заметил, что она отстала, ее это огорчило до слез. Но не успела девушка предаться мыслям о своей безнадежности и никому ненужности, как тут же была прижата к крепкой груди. В нос ударил запах мужского одеколона вперемешку с запахом лосьона после бритья. — Ты потеряться захотела? — недовольно вздохнул Эвклиф, отстраняясь от нее. — Да, — честно ответила Хартфилия, совсем не ожидавшая того, что он все-таки заметит ее исчезновение. Мужское белое кимоно лишь наполовину скрывало мужскую накаченную грудь, поэтому Люси стукнулась носом именно туда. Когда сама она осознала данный факт, то смущенно отвела взгляд, хотя слезы от обиды все ещё лились по щекам. Эвклиф молча стер слезы с ее щек, взял за руку и повел по направлению шествия. Лицо его не было злым, оно было просто задумчивым и нахмуренным. — Тебе еще выступать, нельзя теряться, — сказал он спустя какое-то время, при этом сильнее сжимая ее руку. — И не плачь. Хартфилия промолчала, и весь путь до самого центра, где и проходил главный концерт, они прошли в полном молчании. Однако между ними была незримая для всех остальных связь, и это даже не метка, а просто, то как он бережно сжимал ее руку, как она робко хваталась за его ладонь, о многом говорило. Было какое-то горькое сожаление. Стинг не мог понять, почему с каждым приближающимся часом его всего выворачивало наизнанку. Это было не в его характере. Точнее…все он понял, но не хотел поверить в этот бред. Он всегда без проблем отказывался от любой женщины, а от Люси его выворачивало, она его раздражала! Без нее — плохо, с ней — тоже! Иногда он ловил себя на мысли, что хочет обнять ее, пощупать, впиться зубами в нежную кожу плеча, всю съесть целиком, но тут же откидывал эти идиотские желания, испугавшись их. Он чувствовал себя нервным паралитиком при каждом ее общении с Нацу, когда как Люси выглядела вполне нормально, даже не может выбрать: он или ее друзья из Фейри тейл! Стинг был зол. Просто зол. Катись к черту, Люси! Он снова думал избавиться от нее, как от очередной девушки. Пусть исчезнет, даже если ему станет плохо уже через пару дней. И вот эти мысли он крутил все это время в голове, когда как Люси боялась спросить о его чувствах к ней. Причина такого поведения были ясны как день: Люси боится узнать правду (а вдруг он скажет, что она ему не нужна?), в этом и заключилась самая главная проблема. Стинг думал, что его выбирают только из-за метки или, самое неприятное, из-за того, что он — «запасной аэродром»; а Люси боится сказать ему, что он вовсе не запасной аэродром, не очередной парень мимо проходящий, а вполне себе человек, в которого она влюбилась, с которым хочет быть. Опять же, будь все по-другому, не было бы постоянно мешающей Юкино или бегающего Драгнила, они сразу без сомнений стали бы встречаться. Комок противоречий теперь дорос до небывалых размеров. И его надо распутать. Эльзе он отказывался верить. Если сама Люси об этом молчит, то он не готов был верить посторонним людям. Хартфилия понимала, что она — лишняя. Юкино, возможно, и думала, что Стинг ничего к ней не чувствует, не могла знать наверняка. Только сам Эвклиф знал это. Поэтому девушка не знала, как ей быть, как поступить в сложной ситуации, которой оказалась. Она — чужой человек для него, появившийся в его жизни случайно, по велению судьбы. Метка — единственное, что заставляет их быть вместе, так она думала. Но… ничего другого, кроме как сказать честно то, как она думает, то как она чувствует, Стингу — не могла придумать. — Стинг, — прошептала она и прислонилась лбом к его спине, пока они ждали речной трамвайчик. Она все так же держала его за руку, вдыхая его запах. — Мне кажется, что я в тебя… Сердце у Эвклифа забилось чаще, как только он услышал эту фразу, осталось только дослушать окончание, которое он мог уже в голове сам продолжить. Но тут резко почувствовал, как Люси отпустила его руку и вскрикнула. Он сразу же повернулся и увидел, как Люси парила над ним, а держал ее Лектор. — Люси-сан, время! Пора готовиться к выходу, — блондинка растеряно смотрела на него, чуть ли не плача. Стинг ободряюще улыбнулся ей, впервые за долгое время сегодня. Невольно девушка залюбовалась его улыбкой. — Я…я…потом скажу! — воскликнула она и сразу же закрыла ладонями пылающие щеки. Лектор только хихикнул и стал уносить Люси в место, где она должна будет выступить. Люси не знала, что решится сказать эти слова, но момент был все же испорчен, а былая храбрость улетучилась. Она просто не представляла, где смелости набраться еще раз? И почему, собственно, произошло так, что она решилась? Подумав чуток над своей бренной жизнью, Люси списала все на влияние момента. Они были одни, держались за руки и молчали, чувствуя друг друга в буквальном смысле. Девушка досадливо прикусила губу и опустила взгляд. В комнату подготовки влетела Минерва вся на нервах, это было видно по ее взгляду. За ней спокойно и весело зашла Юкино. Явный контраст дал Люси понять, что Агрия накосячила, поэтому Орланд шарахается от нее. Люси догадывалась, что связано это явно с Роугом. Агрия начала сходу лепетать какую-то ерунду про то, как они хорошо погуляли, какую вкусную еду пробовали и вообще — все было очень замечательно. Минерва только усмехнулась, улыбнулась и в своей недовольной манере повторила слово «очень» за Юкино. Люси еле заметно улыбнулась, сдерживаясь от того, чтобы прямо сейчас не рассмеяться. — Ладно, скоро выход, — недовольно произнесла Орланд, вставая с диванчика и одновременно поправляя платье. — Люсинда, только попробуй облажаться. Хер потом зайдешь на порог нашей гильдии, — скомандовала она, грозно указывая на нее пальцем, а когда услышала нервный смешок и ее «да», то тут же переключилась на Юкино. — И ты… — она оглядела ее с ног до головы пронзительным взглядом. Люси показалось, что она сейчас фыркнет, — просто иди. Придраться было явно не к чему. Поэтому Хартфилия не выдержала и все же захихикала, чем и заслужила пронзительно строгий взгляд Минервы.

***

Стинг долго стоял в толпе людей и наблюдал за концертом. Ему нравилась развлекательная программа, которую он же сам и организовывал, поэтому довольно улыбался. Но его интересовало одно — танец Люси и остальных девушек. Стинг прикусил губу, так как сегодня в кабинете Юкино сказала, что любит его, поэтому отпускает, а говорит об этом, потому что посчитала нужным. Вот и все. Поэтому весь день Стинг был озадачен, да еще и ситуация с Люси добавила ему хлопот. Мало ему отчетов что ли? Но его больше всего удивил один факт из разговора Юкино. Если верить ее словам, то у нее появилась метка соулмейтов, вот почему Агрия так легко отказывается от Эвклифа. Он спросил, что она почувствовала в тот момент, когда получила метку, так как косвенно ответ приблизил бы его к пониманию чувств Люси. — Я счастлива, что могу любить. Эта примитивная фраза так и въелась ему в голову. Ему было насрать на отношения с высокой колокольни. Да и не любил никого никогда, либо путал это с симпатий и страстью, думая, что любит. Интерес угасал уже на первой неделе встреч, на третий день интимной близости. Ему было дальше неинтересно. И почему вдруг Люси стала особенной? Она ничем не хуже тех девушек, с которыми он спал. Даже в чем-то они были лучше. Повыше, постройнее, поопытнее. Они сами соблазняли его, когда как Люси смущалась от одного только взгляда в свою сторону. Чертова метка заставила его любить. Любовь к Люси…фальшивка или все же правда? Можно сказать, Стингу не была противна Люси. Да, она цепляла взгляды. Да, она интересная в общении. С ней есть что обсудить, потому что не тупая, как многие другие ее сверстницы. Но, наверное, если бы не эта метка, Стинг не стал бы утруждать себя узнавать ее поближе и не смог бы тогда разглядеть в ней что-то, что зацепило его. Поток его мыслей нарушила резко начавшаяся красивая и нежная мелодия на восточный лад. Первой вышла Люси, красиво двигаясь и танцуя. За ней выпорхнула Минерва, начиная тоже танцевать после того, как Хартфилия, словно статуя, застыла в одном положении. Точно так же вышла Юкино. После проигрыша они вместе задвигались в красивом круговороте танца, звеня бубенчиками, которые они держали в ладонях. Юката была не совсем традиционного плана: полностью открывала плечи и грудь девушек. А Стинг не мог оторвать взгляда от ее полуоткрытых глаз и молочной кожи плеч. Ему вспомнилось его недавнее желание укусить ее. Эта мысль заставила ощутить прокатившийся жар по всему телу, застрявший где-то в области чуть ниже живота. Рядом парни как-то вызывающе посвистели, из-за чего были одарены улыбками девушек со сцены. Не улыбайся им. Эта мысль первая пришла в голову и мгновенно заставила его чуть ли не рычать. Танец был каким-то слишком уж откровенным и нежным, как будто бы они завлекали в свои сети мужиков. Ему не нравилось, что Люси участвует в нем. Масло в огонь подлил Руфус, тоже участвовавший в танце. Каждую девушку он поднимал на руки по очереди. Когда он схватил Люси за талию и бедро одной ноги, начиная вертеть по кругу, он чуть с ума не сошел в тот момент. Но все же сквозь зубы досмотрел до конца. Он не знал, что на него нашло в тот момент. Они встретились на улице под восторженные крики людей и фейерверк. Она смущенно опускала взгляд, держа в руках китайский фонарик, чтобы загадать желание. Он же все еще был зол, но как только увидел ее неуверенную улыбку и красные щечки, забыл обо всех обидах, но ненадолго. Переливающий свет, с плавной периодичностью сменяющий друг друга, отражался на ее круглых щеках и в его пронзительно голубых глазах. Наверное, много времени прошло прежде, чем они решились подойти друг к другу ближе и начать разговаривать. — Ты хорошо танцевала. Спасибо, что помогла на фестивале, — улыбнулся он ей. — М-мне несложно, спасибо, — смущенно сказала она, переминаясь с ноги на ногу. — Мы зажигаем фонарики над морем, скоро закрытие, нужно успеть загадать желание, — Стинг взял ее за руку и повел в противоположную сторону от сцены. Все уже тоже стали медленной толпой стекаться к набережной. Люди были довольно уставшими за весь день, поэтому никто особо не кричал и не бежал, как сумасшедший. Изредка был слышен смех неугомонных детей, они бегали, толкаясь в толпе, сбивали с ног и были счастливы просто вдыхать ночной воздух и слушать песни. Люси была очарована этим фестивалям, у них такого в Магнолии нет. Цветение сакуры — вот единственный праздник, который доставлял душе умиротворение и нежность. А сейчас ей было тепло… рядом с ним. Стинг своим присутствием уверял, что она в полной безопасности, Люси может положиться на него. Он вызывал у нее чувство доверия и любви. Когда они дошли до набережной и стали писать на фонариках свои желания, то она загадала, чтобы Стинг был счастлив. Просто потому что захотела. Стинг не дал ей подглядеть, лукаво улыбнулся отвернулся от нее, чтобы волшебные чернила успели исчезнуть, не раскрывая своих секретов. Люси надулась, но потом широко улыбнулась, и они вместе зажгли фонарики. Когда под общий счет толпы на счет три все отпустили их, она робко взяла его за руку, удивляясь тому, как фонарики красивой кучей ринулись медленно вверх, освещая счастливые лица людей. А они держались за руки. Как будто бы знали друг друга всю жизнь. Этот волшебный момент длился даже после того, как они отправились в гильдию вдвоем. Они молчали, но тем не менее это не было чем-то неловким для них. Атмосфера была уютной, нежной и волнующей. Люси все никак не могла до этого подобрать момент, чтобы сказать те важные слова. А сейчас, когда они были далеко от толпы, шли одни в окружении освещенного леса, Люси почувствовала прилив храбрости и осмелилась остановить его. — Что-то случилось? — обеспокоено посмотрел он в ее уверенные глаза, заставляя ее снова смущенно опустить взгляд. — Я хотела сказать, что не успела… — но ей снова не дали договорить. Нацу и остальные все же догнали их. Драгнил кричал ее имя и весело размахивал руками. Стинг понимал, что снова был лишен момента, недовольно цыкнул. А Люси лишь немного разочарованно вздохнула, но была рада увидеть счастливые лица ребят. — Я съел огромное вареное яйцо! Честное слово, мне сказали, что он принадлежит динозавру, который обитает в Смертельном лесу на другом континенте, — хвастался Нацу, показывая руками то, каких размеров оно было. Но рук явно не хватало. — Опять ты про жратву свою начал, идиот! Хоть бы что Люси про ее танец сказал, — пристыдил он его, недовольно щурясь и скрещивая руки на груди. — Люси, ты очень красиво танцевала, молодец, — улыбнулся Грей. — Чего? Сначала одежку свою надень, потом говори мне что-то! — они стукнулись лбами, готовые разорвать друг друга на части. — Спасибо, — смущенно улыбнулась Люси и неловко рассмеялась. — Не ссоримся, мальчики, — недовольно произнесла Эльза и прижала двоих к своей стальной груди. Парни тихо заплакали. — Вы же друзья! Потом они все же успокоились и теперь опасливо поглядывали на Скарлет, мало ли она их убьет. Пока все увлеченно шли и обсуждали то, каким был отличным фестиваль, Нацу с Хеппи взлетели вверх, удивляясь ночному виду леса. Он весь сиял от количества светлячков, которые летали между деревьев. Невольно у Драгнила захватило дух, когда он еще и посмотрел на темно-синее небо, усеянное кучей звезд. Казалось, их было тысячи. — Хеппи, давай покажем это Люси! — радостно воскликнул Нацу, и они быстро полетели вниз, хватая ничего непонимающую девушку. Люси завизжала и во все глаза уставилась на ребят, в частности на испугавшегося Стинга, который потом стал снова недовольным. — Нацууу, отпусти меня живо! — кричала она, пытаясь высвободиться из его сильных и горячих рук. — Смотри на лес, Люси! — радостно произнес он прямо над ее ухом. Хартфилия поумерила пыл и опустила взгляд на сотни тысяч маленьких огоньков, освещавших лес как будто изнутри. Больше она не могла злиться на него и восхищенно улыбнулась, смотря на это очаровательное зрелище. Все искрилось, горело и заставляло умиленно улюлюкать, задержать дыхание. Еще никогда она не видела такого в других лесах. Обычно он темный и страшный в ночное время суток, только кошмарил своими звуками, а сейчас… великолепен. — А еще… смотри сколько звезд! — воскликнул он, поднимая голову вслед за ней. — Нацу, это великолепно! — прошептала она. — Вы тяжелые вообще-то, — недовольно прокряхтел Хеппи. Все это время Стинг наблюдал за ней с земли и не мог понять, почему она так радовалась. Что такого он показал ей? Парень фыркнул и развернулся, чтобы поскорее пойти в гильдию. Он был снова зол, настроение испорчено. Особенно оно упало, когда Люси и Нацу вместе с Хеппи решили долететь до гильдии, потому что так будет быстрее. Он просто поражался простоте Драгнила и наивности Хартфилии. Его распирало на части от ревности. Вскоре их догнали его согильдийцы. Минерва была какая-то слишком уж окрыленная, можно было уловить смущенный взгляд Роуга. Стинг просто не мог поверить, что увидел, как он смущенно отводит взгляд. Лектор незаметно подсел на плечо к Эвклифу и стал рассказывать невероятные вещи: оказывается, Минерва призналась в чувствах Роугу, когда они все вместе запускали фонарики. Чени после этого от смущения потерял сознание. Лектор, когда рассказывал эту часть, глупо захихикал, вспоминая это падение. А Стинг не был удивлен, но все равно улыбнулся. — Так вот какой секрет был у нее, — улыбнулся Эвклиф. — Я-я все слышу! — недовольно воскликнул Роуг, но тут же повернулся лицом к смущенной Минерве и сам застеснялся. — Ох уж эта любовь, — засияла Эльза, которая вдруг резко оказалось рядом с шокированными Минервой и Роугом, положив им свои руки на плечи, сдвигая ближе к себе. Они стукнулись головами о ее отполированный доспех, застонав. А когда они наконец дошли до гильдии, то половина уже ждала их на свой внутренний праздник, чтобы продолжить веселье. Алкоголь лился рекой, все были в слишком приподнятом настроении и даже не хотели слышать ничего про отдых. Нацу и Грей наконец смогли помахаться, пока Эльза была отвлечена общим шумом и вниманием со стороны саблезубов. Стинг в целом забыл о выходке Драгнила и предпочитал не вспоминать, пока еще один раздражающий элемент снова не стал разговаривать с Люси. Это был Руфус. Они вместе стукнулись хрустальными бокалами и выпили за что-то сомнительное. Он не помнил, что именно, потому что уже было неважно. Стинг схватил ее за рукав кимоно и потащил по лестнице вверх, ничего не объясняя. Его разум будто бы заволокло какой-то черной дымкой. — Стинг, что случилось? — обеспокоенно лепетала она, еле поспевая за его быстрым шагом. Она все еще была в неудобной обуви. И она повторяла этот вопрос только в разных вариациях до самого прихода в его комнату. И ей ведь не надоело. Стинг в тот момент ничего не соображал, в глазах стояла какая-то злость, ревность поглощала его изнутри. А ее голос раздражал. Раздражал, черт возьми! И Стинг буквально набросился на нее, сжимая в объятиях и кусая манящую кожу плеча, целуя шею, проводя языком по их метке, которая заставляла его душу в волнении радостно плясать, что нечто подобное показывает, Люси — его. Хартфилия сначала испуганно пыталась отстраниться, но в один момент поняла, что это невозможно. Голова сама откинулась назад, давая больше простора для поцелуев. Они зашли в комнату, захлопнув за собой дверь. Эвклиф ловко рукой нащупал замок, он щелкнул, оповещая о том, что ей некуда больше бежать. Да она и не думала, точнее, не могла. Ее затуманенные глаза смотрели прямо в его. А Стинг в тот момент понял, что хочет ее целиком сожрать, трогать, мять ее ноги и руки, царапать, щипать. Ему нравилось чувство, что Люси принадлежит только ему, никому больше. Здесь нет раздражающих Нацу и Руфуса, только они вдвоем. Ему стоило только вздохнуть ее запах, как тут же он подействовал как наркотик, снося крышу окончательно. Она тяжело дышала, уперевшись ладонями в его мощные плечи, и смотрела замыленным взглядом в потолок. Щеки ее пылали, а рот был открыт, словно у рыбы, которую оставили умирать на берегу. Когда Стинг грубо схватил ее за бедра, сжимая нежную кожу жесткими шершавыми пальцами, то невольно всем телом Люси вздрогнула и произнесла его имя. В комнате было холодно, но она не чувствовала его, потому что Стинг усыпал кожу Люси поцелуями, которая после его губ горела огнем. Эвклиф усадил ее на кровать, протягивая ближе к себе, целуя ее сладкие от вишневой помады губы. И было плевать на все. Плевать на Нацу. Плевать на то, что Руфус подумает, что он приревновал ее к нему. Плевать, что даже в его комнате были слышны голоса его согильдийцев, а он раздевает в это время Люси. Плевать. Она была необходима ему, как воздух. Он хотел ее, всю, без остатка, чтобы она принадлежала только ему. Никто уже не сможет отобрать ее у него. Ее тело податливо выгибалось навстречу его рукам и губам. Она вся извивалась, смущенно прикрывая глаза и кусая губы, когда он кусал ее уши и горячим дыханием обдавал ее шею. — Скажи мне наконец, — потребовал Эвклиф, спускаясь к нежным плечам Хартфилии, заставляя ее вздыхать. — Я… я, — шептала она, то и дело облизывая пересохшие губы. Он раздел ее наполовину, оставив в нижнем белье. Он видел, как от холода вся ее кожа покрывалась мурашками. Или это было от его поцелуев? Эти слова… весь день он хотел услышать их, поэтому жадно хватал каждый ее вздох, продолжая целовать нежную кожу. Люси неуверенно провела руками по его плечам, шее, останавливаясь в волосах, перебирая прядки и оттягивая их в сторону. — Скажи мне, — буквально прорычал он, приподнимаясь на локтях, смотря ей прямо в глаза. Он резко прекратил свои поцелуи, ему необходимо было услышать от нее все, что она скрывала до сегодняшнего момента. — Я, — завороженно прошептала она, смотря в его голубые требовательные глаза, — люблю тебя. Стинг долго смотрел на нее и не мог поверить, что это будет так приятно слышать. А она тем временем, как будто бы протрезвела от его поцелуев, смущенно начала прикрывать руками свою грудь, хоть и была до сих пор в нижнем белье. Но он не дал ей опомниться, снова поцеловал, намереваясь продолжить то, на чем остановился. Его переполняло счастье. Он был переполнен чувствами к ней, еще никогда ему не хотелось удовлетворить сперва девушку, потом уже себя. Он любил грубый и жесткий секс; не щадил свою партнёршу никогда. А с Люси не было такого чувства. Ему хотелось, чтобы ей не было больно, чтобы она удовлетворенно вздыхала под ним, закатывала глаза от поцелуев, произносила его имя и просто… любила его. Всегда. Метка? Плевал он на нее. Он был верен сам себе. Теперь-то он точно знал наверняка, что она тут не причем. А завтра ему придется в этом убедиться. Вместе с ней.