Метка

      Афтер смотрел в бескрайнюю черную даль. Скелет наслаждался тишиной, которая в последнее время стала для него роскошью. Виной тому была метка, появившаяся не так давно, но уже успевшая принести с собой изрядную долю неприятностей. К сожалению, такой же узор был и у Рипера; если верить словам Фреша, это означало, что они соулмейты, то есть родственные души. «Никогда бы не подумал, что моей родственной душой окажется сама смерть». В каком-то роде это даже забавно. Также нельзя было забывать про правило, ставшее причиной основной головной боли у Афтера; звучало оно так: «Родственные души должны проводить время вместе минимум раз в три дня по несколько часов, иначе они умрут». К несчастью, Жнец приходил намного чаще, чем требовалось. Да, он помогал развеять скуку, которая стала неотъемлемой частью жизни Гено, но иногда Рипер был довольно громким, что второго раздражало. Афтер перевел взгляд на монитор, в котором раз за разом он мог наблюдать смерть своих друзей и брата. Давние воспоминания накрыли его с головой. Когда Гено впервые оказался здесь, то думал, что ему удалось получить силу, которая была у человека, вышедшего из руин… Ох, как же он ошибся. Пусть скелету и удалось попасть на загрузочный экран, он ничего не мог сделать — только беспомощно наблюдать за смертями монстров, раз за разом… Это стало началом ада, по сравнению с которым жизнь в подземелье не казалась такой уж и плохой. Распадающиеся в прах монстры раз за разом мелькали на экране, словно заевшая кассета. Это медленно, но верно убивало Афтера. Стучать было бесполезно, рыдать тоже, ничего не менялось, как бы он сильно того не желал. Так продолжалось, пока он не привык к этому. Пока в один момент прах Папайруса уже не вызывал таких ярких эмоций, как раньше. Тогда и появился он. Признаться, скелет не был сильно удивлен. Смерть все рассказал Гено и после стал время от времени навещать его. Но проведенное в одиночестве время сказалось на характере Афтера — компания Рипера его раздражала, но со временем он и к нему привык; вроде все было не так плохо… Пока Смерть не начал приходить каждый день. Из пучины воспоминаний Гено вывел звук открывающегося портала. Прикрыв глазницы, скелет тяжело вздохнул. «Опять». — Скучал? — раздался голос Жнеца, эхом разносясь по темной комнате.

***

      Минуло несколько дней с последней встречи хранителя и разрушителя; сегодня они должны были встретиться в Оутертейле. Эррор весь день провел за созданием кукол, что помогало ему успокоиться и привести мысли в порядок. К тому же неизвестно, сколько они должны пробыть вместе, чтобы засчиталось. Саенс сказал, что где-то пару часов, но информация неточная, и чем больше — тем лучше. Подобное отсутствие конкретики раздражало Эррора, однако он ничего не мог поделать, что раздражало ещё сильнее. Чтобы узнать больше об этих метках, нужно было проводить эксперименты на монстрах — Саенс наотрез отказывался это делать. Время встречи приближалось. Ах, точно, ещё одна деталь, которая была не по душе Ошибке — так это часы. В Антипустоте нет понятия времени, да и что такое время? Существует ли оно вообще? Но теперь им с художником пришлось обзавестись часами, лучше всего — электронными. Глюк достал такие в одной из вселенных и подвесил на своих нитях. Можно было взять наручные часы, но они доставляли дискомфорт разрушителю. Стрелки часов медленно двигались к назначенному времени, и вскоре, устав ждать, Эррор решил сразу отправиться в Оутертейл. Он ненавидел эту вселенную меньше остальных и собирался уничтожить её в последнюю очередь. Красивые звезды, тихая обстановка… Здесь можно было спокойно почитать книги или мастерить кукол. «Как там Найтмер с Дримом?» — внезапно задался вопросом разрушитель. Их отношения с Найтмером были чисто деловыми, так что у него не было причин задумываться об этом, но любопытство все же брало верх. Дрим и Найтмер… У них также не было души, как у Инка — просто эмоции в физическом теле. В целом метки эти казались странными и нелогичными. Эррор коснулся узора на шейных позвонках. Разрушитель склонялся к теории, что виной тому проделки Создателей, вот только зачем? Скелет не видел в этом никакого смысла. — Ох, я опоздал? — рядом с Ошибкой возник Инк. Видно, разрушитель настолько увлекся своими мыслями, что даже не услышал звук открывающегося портала. — Нет, я пришел раньше назначенного времени, — ответил Эррор, переводя взгляд на усевшегося рядом художника. — Хорошо, а то я волновался, что снова опоздал… Я часто забываю, потому и стараюсь все записывать, только куда я это записываю — я тоже забываю. — после длительной тирады Инк неловко рассмеялся. Зрачки быстро меняли цвет с фиолетового на желтый. Похоже, он выпил красок перед тем, как прийти на встречу. — Ага, — кивнул Эррор, не интересуясь болтовней художника. Повисла неловкая тишина, что иногда разбавлялась шумом ветра. Инк не знал, как начать разговор, а Эррору было наплевать на рядом сидящего художника. — Ты встречался когда-нибудь с Создателями? — средь звенящей тишины этот вопрос прозвучал слишком громко для скелета, который его задал. Ошибка все так же смотрел на звездное небо, пытаясь увидеть там что-то, пусть не до конца понимал что. Он никогда не видел Создателей, только знал, что они должны где-то быть, ведь не могло все это появиться само собой? Создатели никогда не показывали своего присутствия, но Эррор знал, что те наблюдали за всеми ними. — Ну… хех… — художник растерялся, не ожидая такого вопроса. Инк думал, что Эррор ненавидел Создателей, ведь иначе не стал бы уничтожать их творения. Чернильный с интересом смотрел на Ошибку, который совершенно не был обеспокоен заданным вопросом. — Нет, а ты? — ответил Инк через некоторое время, переведя взгляд на небо, также, как и Ошибка, пытаясь найти в бескрайнем космосе то, что так долго искал его собеседник. — Также. — Ответы от Разрушителя как всегда оставались сухими; даже странно, что он решился задать предыдущий вопрос. Инк решил тоже найти какую нибудь тему для разговора. Его внимание привлекла некая вещь в руках Эррора. — Вау, ты шьёшь куклы? Художник только сейчас заметил, что в руках разрушителя находилась маленькая кукла. Радужный даже представить не мог, что у Эррора есть такое милое хобби. Честно говоря, он раньше совсем не задумывался о разрушителе, то есть, конечно, размышлял о нем, о причинах, побудивших его к уничтожению АУ, но понятия не имел, что Эррор может заниматься чем-то ещё. Инк вспомнил, как удивился, впервые увидев Эррора в Оутертейл. Сначала художник решил, что тот хочет её уничтожить, но потом понял, что разрушитель просто-напросто отдыхал. Ошибка отвлекся от космоса и посмотрел на свои руки, в которых находился предмет, привлёкший внимание Инка. Похоже, разрушитель случайно принес с собой куклу, которую делал в своей Антипустоте, и, как назло, ею оказалась кукла самого Художника. Зрачки чернильного превратились в знак вопроса и звезду, их взгляды случайно встретились, из-за чего Ошибка вздрогнул. — Да. — Эррор не хотел, чтобы кто-то знал о его хобби, из-за того, что такое «детское» занятие ему совсем не подходило; и вот, он так тщательно скрывался, чтобы теперь притащить куклу на встречу со своим кровным врагом. — Можно посмотреть? — Нет. — Разрушитель призвал портал и зашвырнул туда плюшевую версию Инка. — Хей, она показалась мне милой и… разве это был не я? — не унимался художник, чем вызывал у Эррора раздражение. — Тебе показалось. — «Ещё напридумывает себе невесть чего». Ошибке такая перспектива показалась совсем уж непривлекательной. — Да ладно тебе, не стоит стесняться своих увлечений. Разрушитель решил игнорировать художника, так как отвечать, похоже, было бесполезно. — Зато теперь тебя и вправду можно называть кукловодом, — рассмеялся тот. Увидев, что шутка не понравилась Эррору, Инк неловко улыбнулся, а зрачки сменили свой цвет на синий и фиолетовый. Разрушитель уже и не помнил, что они означали — вроде бы печаль и стыд. — Не смешно? Мои шутки часто никому не нравятся. Прости, если задел тебя. — Ты слишком шумный, — выдохнул Ошибка. — Прости. — Инк все же был рад, что Эррор не разозлился на его шутку. В любом случае, художник считал её смешной.