Жертва обстоятельств

Быстро темнело, от разведённых костров уже тянуло вкусным ароматом варёного мяса, заставляя мужчин подбираться поближе к столу. Поскольку кортеж молодого короля Эритеи состоял всего из десятка конных стражников, а наследного принца Маринии согласно этикету должны были сопровождать не менее двадцати гвардейцев, то на поляне сновали туда-сюда больше тридцати человек. И у каждого из них в мешке было припрятано что-то вкусное в дорогу, чем каждый был готов поделиться с напарниками… Мара же эта суета не трогала вовсе, он в задумчивости смотрел на огонь и пытался разобраться в самом себе. Он уже успел заметить, что предательское омежье тело как-то странно реагирует на супруга ― то в жар бросит, то мурашками обсыплет. Но где-то внутри каждый раз от присутствия короля Максирона словно начинала вибрировать туго натянутая струна, передавая дрожь в низ живота. И от всего этого омеге становилось удивительно тепло на душе, хоть и довольно дискомфортно в штанах… Неужели проведённая вместе течка и незапланированная беременность могут ТАК сказаться на организме? Этот вопрос Мариан собирался задать королевскому лекарю Эритеи самым первым. Однако размышления принца были прерваны довольно прозаичным способом ― ему почти под нос сунули металлическую миску с какой-то серо-чёрной массой со словами: ― Попробуйте, ваше величество! Я уверен, что вам понравится. Это маринованные баклажаны, деликатес из южных районов Эритеи. Наши омеги уверены, что нет лучшего средства от утренней тошноты, чем три-четыре таких кусочка, съеденных на ночь, ― и поднесший тарелку Макс мягко улыбнулся. Мар ещё раз внимательно осмотрел содержимое посудины, отодвинул её от себя и категорично заявил: ― Я это есть не буду. Оно выглядит давно протухшим. Вы хотите отравить своего будущего наследника? ― Не приведите, Боги! ― воскликнул король. ― Что вы! Это очень вкусно, клянусь! И абсолютно безопасно. А как замечательно пахнет укропчиком! Только понюхайте… ― и миска с малоаппетитным содержимым снова придвинулась к лицу растерявшегося Мара. Он был вынужден потянуть носом над посудиной и, не почувствовав, как обычно, абсолютно ничего выдающегося ― разве что отдавало чем-то съедобным ― снова отказался: ― Нет, запах мне тоже не нравится. Я не буду это есть, ни за что. Макс убрал тарелку с баклажанами и подал другую ― с разваристой кашей и кусочками мяса. Пища, насквозь знакомая по военному лагерю… Принц принял миску и ложку, спешно поданную супругом, буркнул благодарность и едва не носом уткнулся в ужин. Есть хотелось неимоверно. После ужина для королевской четы был раскинут небольшой шатёр, куда перенесли подушки из кареты, и уставший от малоподвижности и невозможности размяться Мариан наконец-то смог расположиться на ночь. Он не стал раздеваться целиком, не желая дать супругу даже намёка на близкий контакт. Только стащил сапоги и камзол и раскинулся на тюфяке, однако спать не хотелось. Мысли, одолевавшие омегу перед ужином, вернулись и заставили Мара беспокойно крутиться с боку на бок. Эх, если бы мозги можно было бы помыть точно так же, как он недавно умывал лицо! Насколько проще стало бы жить… На этой сентенции принц всё-таки уснул. А утром всё началось сначала ― подъём, умывание, холодный завтрак и бездельное одиночество в карете. В какой-то момент Мариану показалось, что они едут так уже много-много дней, и конца-края этой дороге не будет… Но на обед они остановились в небольшом городке, где нашлась достаточно просторная гостиница с трактиром, в котором смогли разместиться все сопровождающие молодую пару. И Мар с удовольствием отведал тушёной баранины с картофелем и салатом, запил всё это отличным смородиновым морсом и, слегка осоловевший, снова забрался в экипаж, где ему удалось удобно пристроить длинные ноги и уютно подремать. Правда, через час принц проснулся и понял, что пребывание в этой коробке на колёсах ему осточертело до последней степени, и, высунувшись в окно, он крикнул мужу, скакавшему верхом рядом с дверцей кареты: ― Ваше величество, прошу вас, прикажите привести моего степняка, я хочу немного размяться. Только предупредите, чтобы не вздумали седлать! Один из гвардейцев короля Августа, знавший норов коня принца, подвёл к остановившемуся экипажу Мрака, нервно косившегося на сопровождающего, и выбравшийся из «заточения» Мариан поспешил успокоить любимца: ― Ну-ну, мой хороший, не беспокойся, всё хорошо. Он просто привёл тебя ко мне… Подайте вальтрап, Мрак не выносит седла. Тут довольно спокойно наблюдавший за всем происходящим Максирон не выдержал и уточнил: ― Вы поедете так? ― Да, ваше величество, этот красавец… ― омега погладил точёную шею коня, и чёрный жеребец вскинул голову и насторожил уши, словно понимая, что говорят о нём, и красуясь, ― …идёт на удивление ровно. И потом, мы ― друзья, ведь так, любовь моя? ― обратился Мар к коню, который осторожно положил голову на плечо юноши и тихонько фыркнул тому в шею. Омега мягко рассмеялся, от чего необыкновенно похорошел, заставив супруга нервно вздохнуть и стиснуть поводья собственного скакуна от неожиданно накатившего возбуждения. Однако голос молодого короля остался невозмутим: ― Что ж, хорошо, пусть так. Только я попрошу вас, ваше величество, не пускать коня в галоп. Вы ещё не настолько окрепли… ― Да, я помню наставления Клетиса, ― отозвался Мариан и, поднявшись на ступеньку кареты, уселся верхом. Мрак коротко всхрапнул и, не дожидаясь шенкелей, направился вперёд мерным шагом, словно чувствуя состояние хозяина. Принц блаженствовал… Если не смотреть направо, то можно представить, что рядом нет такого раздражающего фактора, как супруг, и удовольствие от привычного окружения становится головокружительным. Лес вокруг полон звуков, кони сопровождения стучат копытами по утоптанной дороге, где-то в хвосте кортежа стражники бахвалятся победами на любовном фронте, а впереди обсуждают достоинства и недостатки нового клинка капитана гвардии, который был ему подарен, по слухам, каким-то очень высокородным омегой… Мар был готов уже весь остаток пути провести на спине верного Мрака, но через час откуда-то сзади послышалось знакомое возмущённое ржание, и Мариану пришлось просить привести взревновавшего Вихря. Пересев на другого коня, чтобы дать и ему немного размяться под седлом, принц убедился, что сегодня будет спать как убитый ― ноги и спина ныли от усталости, и даже в шее что-то неприятно тянуло. И, действительно, сразу после ужина, состоявшего из той же каши с мясом, Мар буквально упал на тюфяк в шатре, надеясь, что его супруг снова будет ночевать где угодно, только не рядом. Только шорох тканевого полога выдал чужое присутствие, и за спиной уставшего омеги раздался знакомый голос: ― Ваше величество, вам плохо? ― Нет, ― выдавил Мариан, ― всё в порядке. Немного устал, только и всего. ― Вы не разделись… ― Хотите, чтобы я облегчил вам работу? Не дождётесь. Принц знал, что это было грубо и несправедливо, ведь за два дня пути Максирон ни разу не нарушил своего обещания. Наоборот, исполнял все капризы своего мужа и заботился о его здоровье и безопасности. Но король Эритеи никак не отреагировал на такую нелюбезность, только заметил: ― Вам будет неудобно спать. Позвольте вам помочь. И в два счёта освободил супруга от одежды, оставив лишь бельё. ― Я принёс вам масло для массажа, очень приятно пахнет. Хотите понюхать? И к носу омеги была придвинута склянка с зеленоватым содержимым. Нервно дёрнув плечом, Мариан буркнул: ― Масло, как масло… Ничего особенного. Альфа коротко хмыкнул, а потом осторожно уложил мужа на живот и тёплыми сильными руками размял тому напряжённые мышцы спины. Укрыв напоследок совсем размякшего Мара одеялом, супруг поднялся с тюфяка и сообщил: ― Я буду рядом. Если вам что-то понадобится, зовите. Спокойной ночи. И ушёл. А его омега вдруг обиженно подумал: «Ну, вот… Взял и бросил! Поганец…» И сон окончательно сморил его. Так и покатились дни в пути ― Мариан после завтрака два часа ехал на Мраке, после обеда ― столько же на Вихре, а в остальное время устраивался в карете в обнимку с книгой или подушкой. Макс его практически не беспокоил, все желания исполнял незамедлительно, ночевал отдельно, в общем, вёл себя безупречно. И окружающие никак эту ситуацию не комментировали. Как Мар ни напрягал свой замечательный слух, но ни одного слова на эту тему не услышал. Значит, либо король запретил говорить о них, либо его супруг заранее побеспокоился дать приемлемое объяснение раздельным постелям, что вполне устраивало принца. Когда до столицы оставалось меньше дневного перехода, кортеж остановился на ночёвку возле самого края леса, спускавшегося с отрогов Селестинских гор. Уже были разожжены обычные костры, кашевары вовсю занимались своими обязанностями, а Мариан устроился в корнях большого дуба и думал о своём альфе. Нет, не о том, который сейчас что-то тихо говорил капитану гвардейцев и командиру своих стражников, а о том, который осторожно подглядывал за обнажённым омегой из-за кустов на берегу лесного озера. Накатила тоска по несбывшемуся, и омега прикрыл глаза в попытке представить того наблюдателя… Интересно, каков он? Высокий или среднего роста? Плотный и мощный или худощавый и жилистый? Блондин или брюнет? А, может, и вовсе лысый… Но перед глазами упорно вставал облик только нежеланного супруга, будь он неладен! В сердцах Мар пририсовал в собственном воображении мужу пару ветвистых рогов, висячий нос, ослиные уши и бородавку на подбородке. Однако все искажения тут же растаяли как дым, когда рядом послышался знакомый голос: ― Ваше величество, ужин готов. Где вы предпочтёте кушать? ― Спасибо, ― принц открыл глаза и медленно поднялся, проигнорировав протянутую руку помощи от Максирона. ― Я присоединюсь к общему столу, если позволите. ― Мы будем рады, ― отозвался молодой король и слегка поклонился. Мариан прошёл к ближайшему костру и уселся на толстое бревно, служившее скамьёй. Ему тут же подали обычную миску и ложку, и Мар с удовольствием взялся за еду, машинально прислушиваясь к разговорам на другой стороне поляны. Болтали о самых прозаических вещах ― об отпусках и выплатах, о мужьях и свободных омегах, а его супруг, до сих пор не участвовавший в разговоре, вдруг заметил негромко, видимо, рассчитывая, что муж не услышит, поскольку сидит довольно далеко: ― Я очень беспокоюсь о здоровье принца Мариана, он тяжело перенёс течку, да и беременность началась не очень хорошо. ― Ваше величество, ― обратился к нему один из стражников, ― Андроник его быстро на ноги поставит, не волнуйтесь. Говорят, он чуть не с того света омег и малышей вытаскивает! ― Я знаю… ― голос супруга показался Мару каким-то потухшим, ― …я сам такой малыш… Только даже его таланта не хватило, чтобы вылечить моего папу. Ладно, пора отдыхать. Вахты распределены? ― Так точно, ваше величество! ― подал голос начальник стражи, и народ начал постепенно расходиться. Омега отставил пустую миску и неспешно направился к своему шатру, раздумывая об услышанном. И ему даже стало жалко маленького принца Эритеи, который рано был лишён ласки родного папы. Представить себя на его месте было трудно, ведь в любви собственных родителей Мариан никогда не сомневался. На глаза внезапно навернулись слёзы, в груди собрался тугой комок, забивший дыхание, и Мар поспешил скрыться за пологом, чтобы никто не увидел его позорной слабости. Однако не успел принц успокоиться, как возле шатра снова раздался знакомый голос: ― Ваше величество, готова вода для умывания. Вам принести?