Разврат и тентакли

      По двери прошла знакомая трель кулака. Пионер, поправляя въевшиеся в пятую точку семейники, с неохотой поднялся и набросил спортивную форму. Его сосед недовольно приподнял туловище и оглянулся, после чего обратно повалился на кровать и накрыл голову одеялом, чтобы свет не отбил сон. Стоило повернуть ключ, Рома еле устоял на месте от прорыва такой же рыжей, как и он, кометы.       — Ром, Ром, Кристи куда-то пошла! Хочешь посмотреть? — Заиграла голосом девушка. Слышать гиперболизированные интонации было не впервой старшему брату, и он усмехнулся — в голове, чтобы не подыгрывать этой лисе и она не оторвала от сна пионеров по всему лагерю.       — Анька! — Парень понизил голос и перехватил сестру, прикрыл ладошкой губы девчонки, и её громкий визг превратился в заглушённые неразборчивые обрывки слов. — Человека не буди хоть. — Вася, в знак солидарности, ещё плотнее сложился под одеялом и убрал голову под подушку.       — Хорошо, хорошо. — Зашептала Анька, освободившись и выглянув за дверь, как только Рома ослабил хватку.       — Который час вообще?.. — Пионер поправил смятые кудри на затылке поднял с тумбочки часы, «Электронику»; загоревшиеся ненадолго красные цифры сообщили пионеру о недостатке заслуженного часа сна, а сестра совсем не собиралась его отпускать. — Тебе-то какое дело? Ты с места зачем сорвалась?       — Я заметила у неё с собой кое-что, хи-хи! — Сестра прикрыла рот руками, быстро проморгалась и отвела взгляд. — А так как мы узнали, что ты извраще…       — Хватит. Я не собираюсь за ней подсматривать.       — Точно? А то вдруг она на свидание с кем-то идёт, м? Хоть будешь знать врага в лицо. Или спросишь его, как он такого успеха за два дня достиг.       — Ты совсем мне хочешь самооценку на дно опустить? — Рома сел обратно на кровать и собрался уже забросить ноги под одеяло.       — Только немного подбодрить! — Задорно ответила Аня. — Ну Ром, ну пойдём, я ради тебя, между прочим, тоже на сон забила!       — Иди уже, дай поспать. И сама поспишь. Ещё раз мне с поличным попасться точно не хочется, мне ещё год с ней учиться.       — Если директор тебя не выгонит с интересной припиской из гимназии в билете по наводке дочери. — Аня подошла к двери и собралась уходить. — Но, если тебе не интересно…       — Подожди. — Робко ответил пионер. — Провокаторша.       — Жду! — Сестра выбежала из домика и громко хлопнула дверью. Из-под соседней кровати прозвучало недовольное рычание. Рома передвинул занавески к стороне пионера, чтобы свет не пробивал ту часть комнаты.       — Извини. Сестра.       — Я догадался… — Послышалось мычание из-под горы подушек и одеяла.       Рома открыл шкаф, чтобы взять форму, и… Передумал, оделся в повседневное, серую футболку и штаны. Аня, стоило брату показаться на улице, помахала ему издалека, и подозвала рукой, а сама побежала по тропе.       «В гробу я утренние пробежки видал», — подумал парень, но следовал за сестрой. Юркая девчонка избегала дороги и старалась «по-киношному» прятаться за деревьями перебежками, иногда складывая пальцы в форму пистолета, копируя героев американских фильмов, привозимых отцом. Рома шёл недалеко по прямой, пока, наконец, они не нагнали Кристину. Девушка была в гимназийной спортивной форме — очень выгодно смотреящейся на ней на уроках физкультуры. А как ей не подошли бы в меру обтягивающие штаны и натянутая объёмной грудью футболка? Теперь уже приходилось меньше дурачиться, если Рома на самом деле не хочет прослыть извращенцем, и он свернул в кустарник.       — Она в администратуру зашла? И что теперь?       — А… Ничего. Я думала, она до поляны прогуляется, или… Идея! — Полушёпотом воскликнула Аня и потащила Рому, схватив его за запястье.       — Это очень интересно, но почему мы идём… Ну и кто из нас извращенец? Ты зачем меня к душевой ведёшь?       — Сдался ты мне! — Мгновенно парировала Анька и подмигнула.       — А вот это обидно было.       — Я на твой тощий торс насмотрелась. — Аня зашла за угол душевой и проскользнула через кустарник и вход в бойлерную.       — Когда это?       — Напомни-ка, из-за кого я на полчаса просыпаюсь в школу раньше и кого я бужу на всё готовое?       — Туше.       — А? — Не поняла и переспросила девушка. Аня наконец добралась до своей цели — навесной пожарной лестнице. — Подсади.       — Бэ. — Рома встал на корточки и Аня запрыгнула на плечи парня. Брат шумно выдохнул и с трудом расправил спину. — Ты тяжёлая, знаешь это?       — Такое девочкам говорить нельзя! Запоминай, хи-хи!       — Там пломба сорвана?       — Давно, ещё до нас! Сейчас, зацепим и… О! — Аня сорвала навесной замок и люк с тяжелым скрипом открылся, образовав недостающие две ступеньки. Быстро спрыгнув на лестницу, пионерка поднялась наверх, чтобы дать место залезть Роме. — Кстати, заметь, не я про общие купания сказала!       — Бр-р-р. Мы с этим ещё в четвёртом классе закончили. — Рома схватился за лестницу, вызвав ещё раз отвратительный звук, и поморщился.       — Интересно, почему?.. — Аня остановилась и повиляла тазом прямо перед лицом покрасневшего брата.       — Потому что ты взрослая тогда уже стала. Лезь давай.       — Значит, смотрел, хи-хи!       — Отсюда не видно, что ты моя сестра.       — Зато видно кое-что другое! — Аня с энтузиазмом вскочила на крышу и почти сразу же пробежала к её краю, прилегла у края и рукой махнула Роме, чтобы он сделал тоже самое и держался пониже.       Вид открывался прямо на окна второго этажа административного здания. По-хорошему, вход на крышу должны были давно закрыть и перепломбировать, или хотя бы сделать пребывание на ней менее комфортным, однако администрация не хотела лишаться скрывающих их от солнца деревьев и поэтому эта часть котельной стала желанным местом для отдыха сорванцов всех сортов. Однако, проблему нарушения конфиденциальности, чтобы не вызвать ещё больший интерес, умолчали, и такая информация передавалась из поколения в поколение — как и способ открытия люка лестницы.       — О, вот и Кристина. — Полушёпотом, вытянув руку с указательным пальцем, сказала Аня.       — Они здесь не закрывают жалюзи?       — В том и суть! Об этом месте никто не знает, потому что все думают, что крыша недоступна. А она даже с обогревом по вечерам!       — Так, хорошо. Здесь работает Кристина. …Даже как-то жалко её. Вроде и на отдых приехала, а всё равно в бумагах копошится.       Кристина действительно прошлась по кабинету, перебрала бумаги, сложила их по папкам и освободила стол. Блондинка бросила на стол небольшую бирюзовую сумочку с плеча и отошла за зону видимости шпионов-любителей.       — Ну так помоги ей, сделай так, чтобы ей не хотелось возвращаться туда! Я ей кофе приносила в школе, когда с тобой хотела домой вместе пойти. Она очень устаёт. — Аня повернулась и потрепала брата по плечу, после чего поправила свою синюю растянутую футболку и ненадолго поднялась и ненадолго перебралась на другую сторону крыши, чтобы проверить, не идёт ли никто с площади.       — Ань?..       — А вот так она отдыхает… — сестра вернулась, покраснела и заулыбалась, уложив подбородок в согнутых в локтях руках.       Кристина села на офисное кресло с ногами и повернулась боком к окну. Буднично она подняла футболку и бюстгальтер к ключицам, а спортивные штаны и трусики стянула к коленям. Сумочка, как и положено Чеховскому ружью, выстрелила: из неё девушка вытащила некий фиолетовый инструмент и отправила его к раздвинутым в стороны ногам. Несмотря на нелучший вид, Рома возбудился и замешкался, рассуждая, стоит ли отыгрывать реакцию смущения или поддаться и показать на лице весь неподдельный интерес.       — Красивый рассвет, да?       — А… Чем она это делает?       Аня красноречиво промолчала и отвела взгляд вбок, а затем вниз.       — Чего молчишь? Я же вижу, что догадываешься.       — Но… Ты опять скажешь, что я слишком маленькая для такого.       — А ты и есть маленькая, — Рома потрепал волосы сестры, не отвлекаясь от шоу.       — Да лизалка это, электрическая. Япо-о-нская. — Мечтательно прошептала Аня.       Пока Аня сдавала Роме его пассию, Кристина успела раззадориться и увлечься. Левая рука с груди переместилась к правой, а девушка раскинула ноги на подлокотнике. Вскоре её достиг заметный оргазм — икры соскользнули и позволили секретарше сжаться, чтобы затем вытянуться, как ракета. В этом состоянии девушка просидела ещё с минуту, пока её руки наконец не покинули «греховное место» и Кристина, оттолкнувшись, не покатилась на кресле к шкафу и бумажным полотенцам.       — Ром, включайся, больше ничего интересного не будет.       — Подожди…       — Кто-то явно зали-и-ип…       — Кыш! — Рома потянулся ко рту Ани, но она своевременно отреагировала и мягко укусила его за мизинец.       — Ну, если тебе больше нравятся одевающиеся девушки, встреча с ними и неудобные вопросы, то оставайся. А я пойду!..       — Подожди. — Рома, почти не поворачивая голову, поднялся и пошёл к Ане, пока окно не закрыла обильная листва. — Ты давно за этим смотришь?       — Больше не разрешу. И не разбужу. И…       — Хорошего понемножку, ага.       — Иначе ты потом насмотришься, и Кристи узнает, что все мужики — к…       — Да на такое насмотришься.       — Мне кажется, будто она себя за это корит.       — То есть?       — То и значит. Может, её воспитали так, мол, рукой только если приспичит, а когда нагружают даже на отдыхе…       — И ещё в кабинете. Проклятое место прям. — Рома усмехнулся и встал у лестницы. — Может, ты вторая?       — Хочется на мою попу поглядеть? Или… А. — Аня метко бросила взгляд на расположение «третьего уха», за которое она грозилась тянуть своего брата каждый раз, когда он предпочитал промямлить просьбу о пяти минутах вместо мгновенного пробуждения и рвения на кухню. — А хуже не станет? Жди! — Аня показала язык и показала пионеру пальцем вниз, мол, стой тут и жди команды.       Нельзя сказать, что Рома не дождался.       — Ань, доброе утро! — послышался знакомый голос снизу, заставивший Рому мгновенно убраться с лестницы и залечь наверху.       — Приветики! Плохо спалось опять? — Послышался расстроенный голос сестры.       — Да нет… Работа. Думала, что вчера выбросила документ, который нужно сдать. Пришла, пока уборщицы не вынесли мусор.       «А она умеет приворяться. Даже легенда есть».       — Нашла?       — Да, ничего не выбрасывала. Надо бы заканчивать пораньше, а то людей видеть перестала. Ты из душевой?       — Ага! Умылась тёплой водой. А что у тебя в сумочке?       — Всячина. Сходишь со мной в душевую? Я снова умоюсь.       — Конечно!       Рома посмел двинуться только тогда, когда под ним прозвучал хлопок двери, а крыша завибрировала от заработавших насосов. Пионер аккуратно спрыгнул с пожарной лестницы, оставив люк открытым. Решив не испытывать судьбу, парень с вырывающимся из груди сердцем прошёл обратно окольными путями — как раз к горну на подъём.