Разврат и тентакли

      Славя проснулась в свои обычные семь часов, чувствуя себя абсолютно здоровой. Слабости мышц и мути в голове как не бывало, даже задница не думала болеть после ночного вторжения. Девушка зарделась, вспоминая, как быстро она перешла от вялого сопротивления к восковой покорности обессилевшего, но податливого тела. Впрочем, вместе со стыдом воспоминания приносили бодрящую сладость, и Славя потянулась, улыбаясь солнцу в окне, заправила постель и покинула изолятор, оставив на покрывале записку Виоле Церновне.       Женя, конечно, дрыхла беспробудно, и Ясенева переоделась в спортивную форму без лишней спешки, разминаясь и потягиваясь перед зеркалом. Ещё со случая в кружках тянущий жар внизу лишь отступал на задний план, не пропадая совсем, и сейчас он вернулся, как голод поутру. Впрочем, как раз для таких пробуждений было одно верное средство...       Славяна запустила руку вглубь тумбочки, извлекая пару силиконовых шариков на общем стебельке. Размером с крупный грецкий орех и полые, они были неожиданно тяжелы: в каждом перекатывалась свинцовая картечина, при любом сотрясении ударяющая в стенки. Славя считала, что мышцы вагины заслуживают тренировки точно так же, как и любые другие, и два-три раза в неделю устраивала особую пробежку, завершавшуюся мощной разрядкой.       Ещё раз кинув взгляд на соседку - та по-прежнему уткнулась в подушку - спортсменка оттянула резинку, скользнула рукой ко входу, и влагалище жадно проглотило шары. Подтолкнув их пальцем чуть глубже, Славяна для пробы сдавила их кольцом мышц - упражнение «лифт», - качнулась с ноги на ногу и вышла в солнечное утро, набирая скорость трусцой.

***

      Комары не дали выспаться Ульяне. Домик на дереве, построенный ещё во времена старого лагеря умелыми и обеспеченными материалом пионерами, теперь стал убежищем рыжей, когда она снова поссорится с подругой. Такие бойкоты длятся не больше дня, и, как бы обе пионерки порой ни хотели избавиться друг от друга, они не могли жить поодиночке и в конце концов к следующему завтраку общались, как ни в чём не бывало.       Коротенькие бежевые шорты и красная уже фирменная футболка-«СССРка», как её называла Мария Олеговна, лежали рядом, чтобы не помять их во сне, а на самой Ульяне для приличия остались только белые трусики. Лифчик был ей бесполезен, как бы она не старалась, — капустно-молочная диета не помогала рыжей нарастить массу в самом выразительном отличии от парней, и отличить её от мальчугана помогали только красные хвосты-ракеты, девичье личико и звонкий голос, услышав который однажды, нельзя было спутать ни с чем. Девочка-метеор, провалявшись в попытках снова вернуться в сон в идеале, к завтраку, слышала только непрекращающееся жужжание под ухом. В конце концов, ей это надоело, и она просто поднялась с матраса, прикрытого стащенной со склада наволочкой и подушкой с покрывалом. Быстро одевшись и убрав постель, Ульяна вылезла наружу по верёвочной лестнице. На улице пахло свежестью и хвоей.       Пионерка побежала в сторону умывальников, и поняла, что успела как раз к зарядке. В этот раз только по лесной тропинке, качая бёдрами больше, чем нужно, вела за собой пионеров не Славя, а Стася. Девушка могла похвастаться своей спортивной фигурой, сворачивающей шеи мужской половине лагеря даже в мешковатой спортивной форме, и меньший по сравнению с блондинкой обхват груди не мешал ей нисколько.       Пропустив бегунков, чтобы не привлекать лишнего внимания, рыжая прошла вдоль кирпичного забора, подобралась к залазу и легко перескочила его, оказавшись на крыше пожарного склада — маленького здания песочного цвета с железной крышей, в котором был доступ к воде, а также хранились огнетушители и песок. Со стороны от обычной пристройки он отличался развешанными коническими вёдрами, за красной краской которых виднелась ржавчина. Не тратя время на разглядывание шедевра противопожарной безопасности, Ульяна побежала внутрь лагеря.       Ульяна на секунду почувствовала себя в странном сне: Славя в такое позднее время, как ни в чём не бывало, умывалась, и, как всегда, скинув майку, выставила напоказ мужской части лагеря и на зависть женской свою объёмную подтянутую грудь, обливая её. Ульянке оставалось только с придыханием наклонить голову и рассмотреть свои прыщики под свисающей футболкой не по размеру. Обежав умывальники, она вылетела пулей на площадь, и, окрикиваемая вожатой, что тут же заметила рыжую пропажу, рванула обратно в кусты.       Ульяна бегала по незагорелым частям лагеря, с непрокрашенными стенами и хрупкой штукатуркой на здании клубов, периодически подсматривала в окна домиков, где царила скукотища и пустота, и наконец добежала до «треугольника» — нескольких домиков с восемнадцатого по двадцать четвёртый на прежней окраине лагеря, пока его не расширили за счёт нового забора и «международной улицы». «Международной», или куда более грубо, «Буржуйской» улице называли ряд новых домиков для приглашённых звезд со всего Советского Союза, от «старых» четырнадцати республик до «новых» Германской ССР и Польской ССР. А также именно здесь своё убежище от популярности на короткие три недели нашла Саманта Смит в 1986-м, после чего приняла свою карьеру популярной певицы, поющей на русском и английском и живущей в нейтральной Швейцарии. Флаги улицы изображали из себя всевозможные цветные полоски на большом красном фоне с желтым серпом, молотом и звездой, и звёздно-полосатый красно-бело-синий флаг Америки выделялся на верхушке, рядом с флагом РСФСР. Ульяна, вновь зацепившись взглядом за него, выпятила насколько могла нагрудную надпись «СССР» на футболке и показала ей язык, после чего влетела в свой домик.       Хаос — самое мягкое слово, которым можно было описать совместное жилище рыжих. Несмотря на то, что они занимали «вожатский» дом с формой обрезанного декагона с большей площадью, свободного места хватало лишь на то, чтобы почти без проблем доходить до самых востребованных мест. Разбросанные везде, где ещё не занято, футболки и носки грозили свалиться на пол в ту же секунду, и при этом волшебным образом держались на месте. Ковру не хватало всего пары десятков градусов до перпендикулярного задуманному состояния, а затерянная ещё зимой палка от лыж грозно облизывалась остриём на мяч для водного поло. Единственным важным отличием было то, что слева всё же были разбросаны лифчики, когда правая могла похвастаться только мятыми красными майками и редкими радиодеталями на столе, что выдавало в младшей радиоэнтузиаста, насмерть прибитого шилом из пятой точки.       — Алиса, вставай, блин! Тебя вожатка за проспанную линейку по голове не погладит.       — Уймись, мелкая… — Через сон ответила старшая подруга и натянула одеяло повыше к голове.       — Не уймусь, хи-хи! Щас на гитаре твоей лабать начну! — Ульяна подпрыгнула к гитаре и взяла её в руки. Инструмент издал глухой стон. — И-и-и-а-а!       — Брысь! — Просыпаясь, зверела Алиса и бросила в девушку первым, что пришло ей в голову — второй подушкой под головой, сама же со всей силы приземлив голову на десяток сантиметров ниже, чем ожидалось, отчего сонливость у Алисы пропала в ту же секунду.       — А вот и не попала, а вот и не по голове!.. — Задорно ответила Ульяна, отпрыгнув на свою кровать и оставив гитару в покое. — Ты чего опять в одних трусах спишь? А вдруг шпиёны? Дом открыт, заходи и смотри, хи-хи-хи!       — Иди в… пень. — Девушка на секунду зажмурилась, после чего в полную силу с неохотой открыла глаза. — Пришли бы, зубов не досчитались. Да и то, у меня хотя бы смотреть есть на что.       — Ну тебя. Я шучу, а ты меня обижаешь. — Тут же понизила тон Ульяна, явно заигрывая с Алисой, хотя такая шутка действительно била по самолюбию пионерки. Немногим младше старших подруг из первого отряда, её тело до сих пор не приобрело форм спереди, из-за чего, выйди она на улицу в одних шортах, её бы спокойно могли бы принять за парня.       — От обиженки слышу. — Алиса встала с кровати и стала переодеваться.       Отличительным фирменным знаком Двачевской был особый способ ношения рубашки путём завязывания ту в ковбойский хвост и повязыванием галстука на запястье. Никому другому, кроме как Алисе, по мнению каждого пионера и самой Алисы, этот стиль не шёл, тем более пытавшейся на ужине в день заезда пародировать её Ульяне. Тем не менее, несмотря на стыдный момент, он дал начало созданию «краснорукавников», или же «банды Ульяны», и последнее название было на слуху в отличие от официального.       — Не бойся, вырастет. Когда-нибудь. — Усмехнулась Алиса, покончив с рубашкой.       — Ну тя! — Протараторила Ульяна, практически в воздухе меняя одежду на форму, раскидывая шорты с футболкой в направлени шкафа, выхватив одновременно ключи и переложив их в карман юбки. — Я в душ!       — Иди уже. — Не успев договорить, небрежно бросила, но с нотками заботы, Алиса в закрытую дверь. — Чертёнок.       Ульяна выбежала из домика и огляделась на предмет наличия вожатой. До смены с гнева на милость нужно было всего лишь проигнорировать Ольгу Дмитриевну до обеда, тогда Панама махнёт рукой на Ульяну, как только та покажется ей на глаза. А до тех пор…       — Ай! — Ульяна врезалась лбом прямо в ключицу и уже хотела готовить кулаки и фирменный удар под коленку, чтобы отомстить увальню, однако этот медведь отошёл на полшага и аккуратно отодвинул зажмурившуюся от боли Ульяну в сторону и наклонился к ней.       — Ой, извини меня, Ульяна. — Послышался знакомый голос, косвенно ассоциирующийся с Ольгой Дмитриевной, но куда более снисходительный. — Ты в порядке?       — Куда прёшь?! Я тут иду, вообще-то! — Взбунтовалась рыжая, но тут же остыла и заинтересованно посмотрела на пакет. — А ты куда?       — Я в душ, пока зарядка не кончилась.       — О, а можно с тобой? — Напросилась Ульяна в компанию, зная, что Славя не упустит шанс заиметь немного приватности.       — Можно, конечно. — Улыбнулась Славя. — Пойдём.       По звукам воды, внутри помимо них было ещё несколько пионеров, решивших пропустить зарядку или освежиться после беготни по лагерю. В раздевалке было пусто и девушки избавились от одежды без посторонних взглядов, а Ульяна в очередной раз заметила, насколько физически более взрослой была блондинка, с её золотым кустиком внизу и выдающимися вторичными признаками вверху. Белые в голубой горошек трусики, однако выделились влажным прозрачным пятном на том самом месте.       — Славя, а чего у тебя трусы такие мокрые? Описалась, что ли? Хи-хи!       — Н-нет! — Поспешила оправдаться Славяна. — Просто… Ну… Ты поняла. Утренние дела не успела доделать.       Несмотря на прекрасное половое воспитание, для Ульяны, как и для Слави, разговор о мастурбации не был обыденностью, и девушки покраснели, а в раздевалке повисла тишина.       — Пойдём. — Славя наконец распустила волосы и пошла в сторону душевых.       Ульяна последовала хвостом за блондинкой, вплоть до самой кабинки, встав напротив. Славя, как всегда, пришла подготовленной со своим мылом, шампунем и мочалкой, чем не могла похвастаться Ульяна, схватив с собой наспех одно полотенце. Поэтому девушка искала способы оказаться с подругой в одной кабинке.       — Сла-а-авь, а можно я твоим мылом попользуюсь? Не хочу лагерным, оно пахнет противно.       — Конечно. — Ответила беззаботно девушка, покрывая пеной своё тело.       Ульяна практически в один прыжок оказалась в одной кабинке со Славей, чуть не столкнувшись с выходящим из душа пионером. Взгляд Ульяны хотел зацепиться за нижнюю часть торса, но она была предательски прикрыта тогой из полотенца, и рыжая отвлеклась обратно на Славю.       — Сла-а-авь. А можешь меня тоже помылить тогда? — Продолжила Ульяна, подстроившись спиной так, чтобы Славя, только закончив со своим телом, тут же могла перенести руку чуть подальше и начать елозить мочалкой уже по ней.       Славя подчинилась. Не особо задумываясь, но всё же тщательно Славя намыливала младшую подругу, начав с шеи и, постепенно опускаясь ниже и ниже, не оставляла незамеченной ни одну часть тела Ульяны, в том числе и…       — А-ах…       — Ой, извини, больше не буду трогать. — Ответила Славя, подняв мочалку выше и переключившись на бёдра.       — Стой… Не надо… — Замямлила Ульяна, не зная, как подобрать выражение. — В смысле… Потрогай ещё.       Славя, услышав просьбу, отложила мочалку на полку и просто намылила уже сами руки, после чего они обе прошли к паху, принявшись наглаживать пространство вокруг. Сперва сдвинув половые губы указательными пальцами, Славя стала намыливать девушку везде вокруг, не касаясь розовых складок. Ульяна, как ей казалось, незаметно двигала тазом взад-вперёд под движения Слави, стараясь, чтобы та как можно чаще задевала её горошинку. Закончив с внутренней стороной бёдер, девушка теперь уже раздвинула киску Ули, и стала натирать её, перебирая асинхронно пальцы в складочках, до тех пор, пока намыленный палец не проскользнул почти на всю глубину внутрь. Ульяна издала удивлённый стон, перебитый новым стоном, когда этот палец, вместо того, чтобы быстро покинуть сокровенные внутренности, стал двигаться в них, а к нему присоединился ещё один средний. Вторая рука заняла внешнюю часть Ули, и активно игралась с быстро найденным клитором. Славя же, кажется, и правда не задумывалась о своих действиях, либо опустила их интимность и двигала руками, как будто по себе, довольствуясь стонами Ульяны, как своими. Ей самой, с прошлого вечера только этого и хотелось. Ещё. Этого. Больше стонов, больше приятной дрожи тела. Воспринимая тело Ульяны как своё, она остановилась только тогда, когда сделала небольшой шаг вперёд, чтобы дать рукам чуть большую свободу. И в этот момент её разум понял, насколько он оступился, и смазка на влажных пальцах принадлежит не ей.       Славя тут же остановилась. А вот Ульяна этому была вовсе не рада. Она была ровно настолько близко к пику! А теперь её оборвали на самом важном моменте, либидо Ульяны рассинхронизировалось с желаниями тела, и клитор, уже теперь тронутый пальцами Ули, не отвечал удовольствием, будто онемевший. Славя включила воду, как ни в чём не бывало, и, вымыв руки, взяла в руки шампунь и молча намыливала рыжие волосы. Ульяна обернулась к подруге и увидела пустующие тусклые голубые глаза. Егоза восприняла разрушенный оргазм, как предательство, и, позволив вымыть Славе её голову, Ульяна выскочила из душевой, ничего не сказав блондинке.       Славяна вышла из кабинки на автоматизме, когда покончила со своими волосами. В душевую уже собирались пионеры, постепенно приходящие с зарядки. Следа от Ульяны уже как не бывало. Славя пожала плечами в закрытую дверь, всё ещё задумываясь о сотворённом и открыла свой шкафчик.       Пусто.       Сначала девушка подумала, что она совсем сошла с ума, и к Виоле ей нужно идти только затем, чтобы рассказать о чудном происшествии и попросить прямой перевод из пионерлагеря в психдиспансер. Обойдя те же кабинки в других рядах, она ещё раз убедилась, что это её шкафчик. Даже не сразу замеченная обувь, вот она, внизу. Но кроме туфель и гольф у Слави оставалось одно лишь полотенце. Обуться и выходить в толпу обнажённой? Блондинке не хотелось подобной участи или каких-нибудь слухов, поэтому Славя скоротечно вернулась в кабинку.       От страха на момент захотелось сесть в угол и начать ждать принца на белом коне с одеждой. К такой же неудаче среди прохожих не находилось и знакомых лиц. Обратиться к незнакомому пионеру? В её состоянии непринуждённость испарилась в момент, когда Славя потянулась к паху УльяныДевушка взяла мыло в руки и стала вновь намыливать своё тело. Ещё раз и ещё раз. Просто ещё раз намыливается, чтобы совсем начисто. Просто хочет, чтобы попа была чистой и внутри. Просто хочет, чтобы киска была чистой и внутри. Просто ещё раз намылит в районе паха. И потрёт около клитора. Не касаясь, чтобы прочувствовать наказание. Чтобы не захотелось ещё. Ещё…       Славя упёрлась в угол кабинки, подставив под лоб согнутую руку, и продолжила насиловать себя пальчиками. Конец всё никак не приходил, будто её снова обрабатывает эта зверушка, двигает щупальцами, в одном из которых застряла расчёска. Девушка глотала слюну, представляя розоватую сладко-солёную жидкость, насиловала себя пальцами, пытаясь безуспешно добраться до матки, ведь именно в этот момент существо позволило… Разрешило ей кончить.       В глазах неприятно потемнело. Кажется, она увлеклась. Толпа пионеров начала редеть. Кажется, никто до сих пор не замечал Славю или, по крайней мере, тактично игнорировал её действия. Кабинка напротив оставалась пустой всё время. Славя, чувствуя невероятную усталось в теле и не чувствуя руки, вытащила пальцы. Мокрые не от воды, настолько, что подушечки сморщились. И только на указательном и среднем. Девушка, тяжело дыша, так и не разрешила предпоследний аккорд своего соло.       Раздевалка тоже опустела. Славя даже обошла помещение — никого. Неужели она провозилась и пропустила линейку и завтрак? Хотя, оно, наверное, логично — Славя ещё числилась болевшей, и поэтому Ольга Дмитриевна могла без проверки поверить в плохое самочувствие помощницы. Вряд ли она догадывалась, в каком виде оно было плохим, но Виола сказала, что ничего сделать не сможет, и поможет Славе только терпение, пока этот эффект не пройдёт.       Славя обулась, накинула полотенце на грудь, пожалев о том, что взяла то короткое, что с трудом достаёт до таза, и выйдя на улицу, мигом отскочила в кусты и пошла вокруг домиков. Так ей «повезло», что жила она с другой стороны от душевых, и окольный путь предполагал полный обход всего блока домиков. Проходя по кустам, наклонившись и в полуприсяде, Славя быстрыми шагами шла домой, изредка замечая выходящих пионеров. Помянуть она сразу же успела и Шурика с Электроником, поймавших эту штуку в первую очередь. Славя чётко для себя решила, что, увидев эту фиолетовую жижу ещё раз, пнёт её к чёртовой матери, но тут же осеклась и договорилась с собой, что хватит и простого игнорирования, даже если эта божья тварь опять будет выпускать феромоны и предлагать попробовать фиолетовой жидкости. А сейчас ей просто хотелось остаться незамеченной, ибо стыд-то какой! Примерная пионерка пропустила линейку и теперь пропускает завтрак.       Славя пересекла второе самое открытое место — тропинку к умывальникам. Как там ни сажали кустарник, пионерам не нравилась идея обходить лагерь через музклуб, поэтому тропинка стала полноценной дорогой, и кустарник высадили уже по ней. А дальше, за тринадцатым и четырнадцатым домиком, находилась небольшая поляна. Она же называлась «курилкой», так как густая растительность хорошо скрывала пионеров от глаз вожатой, хотя при этом край треугольной зелёной крыши проглядывался хорошо. Славя считала курилку необходимым злом, потому что пионеры всё равно бы нашли способ достать сигареты, а здесь они хотя бы соблюдали чистоту.       Но не только любителей табака привлекала эта поляна. Прямо сейчас, в самое неудобное время, около домика Лены и Мику стоял шпион и охотно наблюдал, оперевшись на край. Судя по тому, как его голова всё больше и больше поднималась, наклоняясь в левую сторону, Лена была дома и явно занималась чем-то интересным. В обычной ситуации Славя тут же за руку бы отвела его к вожатой за подобное поведение, но теперь, стоит ей его окликнуть, как внимание целиком переключится на неё, голую и беззащитную. И всё же, лучше она, чем Лена, правда?       — Эй! Ты что творишь?! — Крикнула Славя, спугнув парня, и тут же бросилась наутёк.       Девушка не помнила, как прошли следующие двадцать секунд. Она бежала, надеясь на нерасторопность парня, хотя в её голове уже и крутились мысли о том, как сегодня же вечером её будут публично с позором выгонять из пионерии прямо в здании администрации. Сумасшедшие картины создавал мозг девушки, как она ни подтверждала здравыми рассуждениями их нереальность.       Забежав домой, Славя кинула полотенце, бросилась на кровать и тяжело выдохнула. В живот упёрся влажный фаллос, об который девушка инстинктивно начала тереться животом, а перед лицом на подушке обтекали соками, будто облитые из кружки, два несчастных шарика.       — Я озабоченная. — Бросила девушка в пустоту и хныкнула, убрав из-под себя игрушку.       Славя проснулась, когда прозвучал горн, означающий конец завтрака и начало времени на кружки. Со стола аппетитно пахло бутербродами, а рядом стоял вожатский термос. Кажется, признаваться Ольге Дмитриевне в проблемах было поздно. Под термосом лежала записка: «Сегодня — отгул, пляжный день. Ещё раз — отшлёпаю». Славя на секунду представила эту картину. С края кровати девушка лениво взяла фаллос и продолжила ковырять себя. Комнату наполнили натужные стоны.