Разврат и тентакли

      Стоило Ульяне рвануть с места, как Алиса уже вернула очки, использовав их как ободок, и приподнялась на локтях на лежаке. Мелкой опять «везло», и за ней была погоня. Сама «Панама» шла однако именно к Алисе, и крайне настойчивым шагом. Её отдых заканчивался прямо сейчас. Пионерка быстро подхватила свою форму и нащупала босоножки.       — Двачевская! Что вы натворили опять?       — Ольга Дмитриевна, я ничего не зн… — Не успела закончить восклицание Алиса и подскочила на месте, оказавшись разделённая с рвущейся к запястью вожатой лежаками. — Не знаю! Не надо на меня дела Ульяны вешать!       — Ольга Дмитриевна, я ничего не… — Не успела закончить заявление Алиса, как ей пришлось вскочить и дёрнуться на два шага назад, предотвращая попытку вожатой схватить её за запястье. — Н-Не знаю! Не надо на меня дела Ульяны вешать!       — Не придуривайся, Двачевская, тебе не идёт! Кто Тихоновой краску на штемпельную заменил?       Алиса прыснула, и её обеспокоенное лицо сменилось довольной гримасой, сдерживающейся от смеха.       — Д-Да они ведь отмоются! Рано или поздно…       — Двачевская, получишь!       — Знаете, как-то я перегрелась на пляже… — Алиса попятилась, осознавая шаткость своего положения. — Пойду домой, чтобы не обгореть…       Пионерка поняла, что будет лучше, если её не найдут ни вожатая, ни разукрашенная толпа. Она подхватила одежду на себе, прижала её покрепче, и рванула по песку в сторону пристани. Под недовольные вскрики вожатой бежалось легче, а угрозы уехать домой раньше на две недели снимали одышку и жжение в горле. Пробегая через малышню и чуть ли не спотыкаясь об отдыхающих на песке, Алиса добежала до края пляжа, вошла в воду по пояс и оплыла заборчик, представляя себя вьетнамским партизаном, бегущим от наступающей армии США. Она вновь довольно обернулась на вожатую. Они обе знали, куда Алиса пойдёт, и тем слаще было ощущение победы для пионерки. Вожатая не станет возвращаться за формой, переодеваться, и затем обходить пол лагеря ради того, чтобы попасть в уже пустой домик.       — Всё равно на обед придёшь. — Ответила Ольга Дмитриевна, чтобы хоть немного восстановить свою честь, и развернулась в поисках сообщницы, которая до сих пор почему-то медлила и изящно уворачивалась от Слави, чей задранный купальник освещал два округлых полушария задницы лучше некоторых стрингов. Алиса прошептала: «ну и дура», а затем, махнув на подругу, пошла по тонкой песчаной насыпи. Вскоре она сменилась высокой травой, и Алиса поднялась на земляную тропинку, а по ней вышла к каменной пристани.       Облегчение всё никак не наступало. Как под конвоем, девушка шла и боялась обернуться, чтобы не увидеть бегущую вожатую, способную в приступе гнева отвести Алису сразу в администрацию, расписав и приукрасив все её заслуги. Если кто и не будет рад раннему возвращению домой, так это родители. Слабые волны бились так, словно песок слизывал какой-то широкий язык, а вода рябила, как будто от ветра, и, хоть Алиса его и не чувствовала, но остановилась на берегу, чтобы одеться: отсутствие холода не означало, что ту не может продуть. Рубашку она даже заправила в юбку, предварительно посильно выжав купальник на теле. Галстук всё равно остался висеть на запястье, а из нагрудного кармана торчали выступы значка в форме звезды.       Перемахнув через ограду, чтобы не обходить через площадь, Алиса вновь вышла к воде. Уже на полпути, когда угол склона становится всё острее, девушка оступилась, и босоножка угодила в воду, и тут же утянулась на метр от берега.       — Вот гадство…       Алиса шикнула на саму себя, бросила вторую босоножку повыше к берегу, и сделала несколько шагов в воде. Заросли тянулись практически до её бёдер и неприятно щекотали их, а уплывающая по закону подлости дальше обувь набиралась воды и начинала тонуть. Алиса сделала последний рывок и подхватила её, довольная собой, только чтобы ощутить, как влага начала стягивать с той юбку. Придержав её, Алиса бросила несчастный элемент обуви на берег. Развернуться полностью ей не дали: между пальцев ноги запуталась та самая трава, и теперь она тонула в песке, находясь практически на мели. После очередной попытки выбраться она «споткнулась» на воде и повалилась вперёд, и теперь беспомощно держалась в воде по шею, стягиваемая формой. Она постаралсась подцепить себя второй ногой, но потеряла равновесие и приземлила стопу на большом расстоянии. Её обвили те же «водоросли», и теперь её ноги были глупо разведены в стороны, не давая ей подняться.       Алиса потянулась левой кистью, чтобы отцепить проклятую траву, однако трава прилипла к ней и набрала в объёме, а короткие пальцы обтянули новые «водоросли». Наконец, Алиса увидела их цвет: буро-фиолетовые щупальца, словно её обнимал какой-то осьминог, постепенно обхватывали в спираль конечности девушки, и ещё одна, исследуя свою жертву, стала крутиться вокруг тела, от ягодиц к паху, пупку, и вновь за спину, чтобы проехать по рёбрам и аккуратно закончиться лёжа на ключице, и это всё, не вылезая из-под одежды.       — Вот чёрт… Глупая смерть будет… А ну слезь! — Негромко воскликнула Алиса, пытаясь не привлекать к себе внимания.       Наверняка, если такая штука водится в местной реке, то, будь она опасной, пионеров бы предупредили, а пляж был бы закрыт. Схватив нечто за край щупальца, Алиса хотела его развить от себя, но вместо этого вокруг её руки обвилась ещё одна ложноножка, что тут же завела ей руку за спину, а девушку, не понимая как, унесло течением на несколько метров от берега, где до дна ей бы уже приходилось тянуться.       Хватка щупалец медузы-переростка внезапно ослабла, а Алиса почувствовала, как вокруг её конечностей завиваются новые, более гибкие ложноножки. Она почти почувствовала полную свободу и уже выдохнула, но её таз вновь потянуло вниз, а ноздри обожгло солёной карамелью, смешанной с речным воздухом. Алиса чуть не потеряла сознание, но её подбородок подхватили прямо над водой, только чтобы к губам, изучающе раскрывая и обжигая их, подтекла фиолетовая масса, что тут же прокатилась на языке, остановившись за момент до рвотного рефлекса.       Вновь щупальце стало спиралью исследовать тело пионерки, пока кончик катался на языке и сочился кисловатым яблочным соком, смешанным с большим количеством сахара. Вновь нащупав уже реагирующий на потирания пах, щупальце раздулось в том месте и попыталось надавить, но упёрлось в ткань. Алиса промычала и начала ёрзать на месте, чтобы эта штука не лезла ей в трусы, но только сильнее раззадорила охотника, который подозвал две тонких ложноножки. Спираль снова стала изучающе крутиться, исследовать границы её бикини, чтобы различным трением и поддеванием резинок избавиться от него. К счастью, верёвочки оказались не декоративными и были слабее напора существа, поэтому два ярко-оранжевых куска ткани, содранные бесцеремонно с тела Алисы, отправились на берег. А когда с неё успели стянуть форму?       Кричать «помогите» стало для Алисы теперь ещё и клеймом позора. Пришедшая помощь сразу увидит, как голая извращенка решила поплавать и чуть не утонула, запутавшись в невидимых водорослях. Да и желание звать на помощь… С каждым следующим проходом спирали через теперь уже голый лобок испарялось.       Укрытие в виде водной глади для схватившего её существа, однако, оказалось такой же проблемой. Любой секрет, что выделяло щупальце на своих ложноножках, тут же растворялся в воде и не приносил должного эффекта. Поэтому Алиса стала постепенно всплывать. Холодный воздух разгонял ощущение уюта, приближенное к материнской утробе, но щупальце тут же возмещало его, тёрлось спиралью по теперь обнажённым участкам тела, а гладкое покрытие главного тентакля у самого паха приобрело множество кочек и ухабов, приятно тёршихся и толкающихся о клитор.       «Подводный насильник. Трахает меня в рот, заставляет слизывать смазку и… Делает очень приятно внизу». Может быть, попасть к нему было не так уж и плохо? Только когда он её отпустит? Не собирается же он её… Оплодотворять?       Алисе очень хотелось получить тот самый типун, который грозились дать ей на язык, в этот момент. Чувствуя, что жертва готова, щупальца перестали просто удерживать ноги Алисы от сведения вместе, а наоборот, щупальца подобрались к самым бёдрам и развели их так широко в стороны, насколько позволяла почти атлетическая гибкость Алисы. Спиральное щупальце покинуло пах, отлипнув от него, а две маленькие ложноножки, ранее избавлявшие Алису от одежды, теперь планомерно двигались к раскрытым половым губам, лишь с одной целью — раскрыть их ещё шире       Алиса завопила всеми возможными способами, которыми могла бы вопить девушка с набитым ртом. Однако приглушённые визги были проигнорированы, а в рот полилось ещё больше жидкости, которую приходилось глотать, чтобы не захлебнуться. Голос здравого смысла, и без того не самый громкий, становился всё более глухим в мозгу Алисы, на его место приходили животные желания, и тем не менее, Алиса не переставала думать о том, что у неё первым за столько времени окажется именно это.       Наконец, это вошло. Бесцеремонно проникло внутрь, упёрлось в шейку матки и тем самым нащупало должную глубину и предел. Дело оставалось за малым, и жертву оставалось только затрахать до бессилия. И это крупное «малое» задвигалось. Игнорируя чувство меры, темпа и ритма, щупальце использовало стенки влагалища только с одной целью: довести жертву до мольбы зайти дальше. Единственный животный инстинкт в щупальцах трахал девушку с упорством, которого Алисе не хватало при онанизме, не говоря о неопытных ровесниках, которым с Алисой хватало слишком мало времени, чтобы та успела войти во вкус. Щупальца мастерски игрались с её телом, при этом вели себя отрешённо и дерзко: соски то и дело сдавливались сильнее, чем требовалось, а минет щупальцу превратился в горловой.       И это возбуждало Алису ещё сильнее, а боли она совсем не чувствовала.       Чувствуя продолжающееся сопротивление рыжей, тентакли не давали ей лишнего шанса на освобождение, даже на смену позы, а ранее согнутая спина поддерживающим над водой щупальцем была выпрямлена так, что над водой выступала оттягиваемая за соски вверх грудь и животик-барабан.       Сам проникатель продолжал активно меняться. Алиса уже ощущала куда больше слабости и усталости, чем животного возбуждения, а от затруднённого стонами и минетом дыхания та то и дело норовила поперхнуться и захлебнуться секретом, и щупальце вышло наружу, окрапив лицо Алисы секретом, и оставляя ту сглатывать теперь слащавую и густую слюну. Финальная стадия началась тогда, когда плотность её слизневых кандалов увеличилась, а основание тентакля-пениса обрело узел. Несколько секунд он только примерялся к киске Двачевской, то утолщался так, что бил в клитор, то почти полностью расплывался по всей длине проникающей части, заставляя ту стонать тяжелее, но, наконец, подобрал идеальный размер, и, подгадав момент, в самый оргазм прошёл на всю глубину и стал заполнять трясующуся от второй волны мурашек, обозначающих долгое пребывание, девушку. Самой Алисе казалось, словно её матку сейчас разорвёт, но от сверхстимуляции, смешанной с физической усталостью, та отключилась.       Проснулась Алиса на берегу. Хищник, использующий своих жертв в качестве, судя по всему, живых секс-игрушек, позаботился о том, чтобы та продолжила быть полезной. Киска и груди, особенно заметно набухшие соски и клитор, ныли, словно по ним только что прошёлся каток, и в то же время приятно и нестерпимо зудели, как только проснувшаяся Двачевская подскочила и инстинктивно прикрылась. Ласка эрогенных зон спасала так же хорошо, как щипание себя за руку спасало от зубной боли, позволяя ненадолго отвлечь пульсирующие от потребности в ласки части тела. Она с опаской провела рукой дальше, и завела пальцы внутрь: там, кажется, было всё настолько нормально, словно произошдешее оказалось эротическим сном, и она просто забыла, как цепляла и снимала прищепки с груди и клитора. Она схватилась за одежду, лишь бы отвлечь себя: рубашка и юбка были мятыми и зелёными от травяного сока, но это было куда проще объяснить, чем произошедшую реальность. Самой чистой частью гардероба, купальником, она тоже не пренебрегла, и, вступив в босоножки, поднялась по склону наверх. Замутнённое сознание не сразу признало в удобной опоре сетку рабицы, переходящую в кирпич, а ряд флажков в далеке подсказывал, что её «унесло» к краю лагеря, на «Международную улицу». Самая яркая международная представительница, тем не менее, жила с лучшей подругой Алисы на окраине лагеря, и других гостей из Союзных республик и прочих стран не вспоминалось.       Алиса оказалась в домике, не помня дороги. Её куда больше увлекала мысль избить щупальца в те места, откуда они росли, а затем отодрать себе одну из ложноножек на дилдо, которому позавидовала бы даже какая-нибудь извращённая японка. Одежду пионерка с угасающей силой бросила прямо на пол, пообещав себе разобраться с нею потом.       — Тупая живность в этом тупом лагере… Помоюсь, и брошу в этот берег мешок соли или какой-нибудь химии , шоб оно там у берега этого подохло… — Сказала Алиса громким шёпотом, словно в поисках утешения, и рухнула на кровать.       Снами увиденное в беспокойном дрёме назвать было сложно: даже в постели ей казалось, что её качает на волнах, а бёдра и запястья сжимают чьи-то руки или тугие манжеты. То ли она пыталась снять с себя смокинг, то ли смокинг снимали с неё, грубо, словно её зажали в углу, но продолжение происходящего так и не приходило, за очередным слоем одежды ждало возвращение в начало истории: что-то жмёт и давит в конечностях, а плотная одежда всё никак не снимется.       Проснувшись, Алиса тут же ухватилась за края кровати и высунула голову к полу. Вместо тошноты она просто откашлялась, а приглушённые грёзами ощущения вспыхнули, заставив ту сложиться на кровати в позе эмбриона. Девушка с трудом повернулась на спину и отдышалась. Над приоткрытыми глазами мигом появилось знакомое и крайне обеспокоенное лицо Ульяны.       — Лиска! Что с тобой?!       — А-Ох… Н-Не кричи… Б-Больше не буду пить… — Попыталась отшутиться она.       — Не смешно! — Ответила подруга тише, но всё так же нервно. — А вы с Шуркой, оказывается…       — Ч-Чего?!.. Кто тебе такое сказал?       — Как «кто?» Он тоже ходит и шатается, в медпункте таблетки жрёт, углём заедает. Несложно догадаться, куда вы с ним свалили!       — Н-Ничего не было!.. Я бежала от Панамы, и в воду… Н-Не твоё дело, в общем! Нахлебалась из речки, похоже. — Сказала Алиса с одышкой.       — Ага… — Ульяна не спешила верить подруге. — Получше бы оправдание придумала, пока дрыхла.       — Ага… — Алиса мысленно махнула рукой, и решила сменить тему. — А сама чего в одной футболке ходишь, жопа неприкрытая? Сидеть больно?       — Н-Нет!.. — Ульяна тут же натянула футболку почти до середины бедра. В тусклоте комнаты силуэт тела с трудом проглядывался. — И вообще, не твоё дело! Меня никто не трогал, поняла?!       — Сама себя трогала, значит, так и запишем. — Ульяна почему-то загорелась красной краской, но Алисе было не до разбирательств и тонких психологических игр о первопричинах полунаготы подруги. — Кстати, как там… Ну, твой план?..       — План хорош! До сих пор ищут!       — Ну и молодец. И всё же… Позови Виолетту, а?.. Хреново совсем.       — Уверена? Ольга Дмитриевна до сих пор сюда не заходила.       — Да плевать. Если я траванулась…       — Сейчас! Мигом! — Ульяна рванула к тумбе и взяла тазик, опустошила его от мелочёвки и подставила рядом с кроватью. — Жди!       Алису несколько тронула догадливость и забота, но о высоких вещах думать не хотелось. Тазик хоть и одним своим видом мог вызвать рвотный рефлекс, но её самочувствие ещё не было настолько плачевным, как казалось в момент пробуждения. Она тронула лоб и он казался холодным: это точно было куда больше похоже на отравление, чем на «тот вирус, что гуляет» сейчас и всегда где-то рядом.