Разврат и тентакли

      Алексей удобно разлёгся на полотенце. Уставшие за два дня активного исследования лагеря ноги сказали ему спасибо, и парня разморило в тепле. Пока Лена орудовала над очередным желающим подставить свою кожу под кисть, соседу по полотенцу было, о чём подумать. Пионер повернулся на живот: две приятных на вид округлости Лены были у него в прямой видимости, и рано или поздно исключительно эстетическое созерцание вызвало бы нежелательную реакцию. Сравниться с Тихоновой на первый взгляд могла лишь рыжая — Алиса, кажется — её бикини сворачивало шеи многим присутствующим, и излишне глазеющих не пугал даже угрожающий взгляд.       Будь Лёша и Лена чуть ближе, он бы снова запустил палец под ткань и прикрыл разврат, в запланированности которого он теперь не сомневался. Торопиться и отвечать на почти неприкрытые приставания Смирнов не спешил, и уделял время возможности поближе изучить красивых союзных девушек, не вступая в слишком близкие отношения. Отточенное за несколько лет до нейтральности «прощай» безукоризнено становилось последним словом при расставании со всеми собеседниками, знакомыми и товарищами, которое они от него слышали перед тем, как разойтись навсегда. Тем более не хотелось заводить отношений романтических, ибо за маской безразличия скрывалась слабая, но горечь. Трёхнедельный отдых в пионерском лагере с его стороны не сильно отличался от ещё одного полугодия в новой школе.       Разукрашенные дети за отведённое до полудня время успевали и искупаться, и встать под душ с мылом, и возвратиться обратно. Узоры, выведенные Леной, однако всё не смывались. Синие очертания некогда цветных рисунков выглядели иногда мило, но на телах других превратились в какую-то нелепицу. Паники это пока не вызывало, и некоторые продолжали занимать душевые кабинки и вооружались мылом, а другие просто получали удовольствие от импровизированного дня Нептуна, без (к сожалению для многих) облития вожатых из конических пожарных вёдер, но зато с художествами. Алексей слегка дёрнулся, услышав про скорое закрытие Лениного предприятия, и открыл глаза, борясь с дрёмом.       Вялое разглядывание двух половинок Лениного персика быстро прервалось, когда из-за спины Лены послышался шорох, а тихоня неестественно громко пискнула. Красноголовая мелюзга на глазах парня и Лены, вооружённая штемпелями, как ниндзя кунаями, полуоседлала красавицу-блондинку, и хорошенько прошлась печатями, пока разморившаяся активистка приходила в себя, и к ней приходило осознание, что это не Ленина влажная рука шлёпает её по упругим местам. Громкий вскрик Тихоновой привлёк внимание окружающих, и финальным аккордом в сцене опозоривания загорелой красавицы стало принудительное обнажение. Руки рыжей «полторашки» схватили края купальных трусиков и потянули их вниз. Наспех схваченные противоборствующей силой, они разве что обнажили небольшую границу золотистого лобка. Недоросль потянула сильнее, и, когда помощница вожатой ещё сильнее засопротивлялась, та тоже потянула наверх — и они резко натянулись, полностью обведя очертания тела и впившись меж двух сочных полушарий сзади и половых губ спереди. Алексей про себя присвистнул, познакомившись с очередным достижением советского спорта с такого ракурса, и заодно узнав имя по нетипично провокационному рисунку на копчике, где каллиграфией, обрамлённое ангельскими крылышками, было выведено имя: Славяна. Как выглядело лицо и какого цвета были глаза некоей Славяны, он до сих пор и не узнал, познакомившись с ней с лучшей стороны.       — С-Славь!.. — Произнесла в подтверждение имя подружки Лена.       — У-Ульяна! А ну стой! — Запнувшись, выпалила Славя и попыталась рывком схватить её за руку, но безуспешно, и рванула в погоню, додумавшись поправить свой гардероб, когда впившийся в чувствительные места, он стал вызывать дискомфорт.       — Что это сейчас было? — Спросил Алексей, принял вертикальное положение на полотенце и посмотрел на Лену.       — Это… Ульяна. Я-я думала, она по мою душу, а она… — Лена вздохнула и собралась с мыслями. — Славя чем-то ей не угодила.       — Почему? — Парень вытянул шею повыше, осмотрел брошенные орудия преступления, и подобрал. Штемпели он положил на поднос рядом с красками, небезосновательно предположив, что хранились они недалеко от того места, куда его отправили за красками.       — Обычно она Славю не трогает, потому что Славя её догоняет. А я не сопротивляюсь, поэтому она… подшучивает… — Кажется, от одних воспоминаний от отношения Ульяны к Лене пионерка была готова расклеиться.       — Ну, Лен… Это же дети. У них такое поведение в порядке вещей. Не стоит на неё обижаться. — Алексей сел рядом с девушкой и приобнял её за плечи.       — Я и не… — Замолчала Лена, обнятая парнем.       Обратно Ульяна шла закономерно: — подводимая под руку Славяной, что направлялась к ближайшей вожатой в отсутствие Ольги Дмитриевны. «Шляпа» стояла в белой панаме поверх экстравагантного алого купальника, но Ленивовной её назвать теперь было сложно: в ней включился оратор и теперь она защищала Лену, сжимаемую в полуобьятии Алексея.       — Р-р-р… Пионеры! — После очередного неудачного раунда мягких разъяснений вожатая прорычалась. — Кто недоволен рисунком, марш отмываться! Довольным или не имеющим претензий к Тихоновой как к художнику, — надавила вожатая на роль пионерки в происшествии, — прошу разойтись. Если претензии всё же есть, обращайтесь…       — В спортлото?       — В спортл… Тьфу. Ко мне или моей помощнице. Лену не трогать, недовольным разрешено воспользоваться крупными душевыми, доктор Церновна распорядилась об открытии. — Вожатая отмахнулась, затем повернулась к тихоне. Художница стыдливо опустила голову вниз, находясь в тени Ольги Дмитриевны. Наставница вздохнула и повернулась. — Отдыхаешь. Смирнов, присмотришь за ней.       — Явол… Так точн! — Ответил Алексей на автоматизме, запнулся и тут же исправился.       — Хватило бы и простого согласия, херр комэрад Алэксей. — Ольга Дмитриевна подмигнула и развернулась в сторону своего места, приговаривая. — Ни минуты покоя…       Буря утихла, и Лена осталась вновь один на один с парнем. Тот поспешил развлечь её очередным способом, чтобы не дать девушке закиснуть снова.       — Может, хочешь искупаться ещё раз? — Спросил Алексей и прикусил язык. Его предложение зазвучало крайне двусмысленно в контексте их совместного купания, но Лена смогла понять его правильно, и мягко отказалась.       — М-мне надо немного прийти в себя… Я-я… Испугалась немного. — Лена сделала несколько глубоких вдохов, и снова её накрыла тень. В этот раз, Славина.       — Не волнуйся, Ленусь. Если хотите поплавать, то я посижу, чтобы форму не украли. — Славя вклинилась в разговор со спины, вытягиваясь на носочках. — Вот и порисовали. Кто бы заметил, что краску подменят? — Славя решила опустить упоминание личного присмотра от вожатой, чтобы не связывать её редкую самодеятельность с произошедшим провалом. — Ульяна точно получит своё. Только я не понимаю, зачем она меня отшлёпала. Ладно, если бы…       — Славь… Там… Она не шлёпала тебя. — Выражение лица Лены было таким, словно перед ней только что пнули котёнка.       — Что это значит?       — Она не шлёпнула, она… Печатью… — Лена показала рукой, что конкретно сделала Ульяна, сжав в руках воображаемую рукоятку, и хорошенько провела ею над столиком, хорошо продавливая штамп.       — С-Стой, чего?       Славя подпрыгнула на месте и развернулась спиной, лишь бы разглядеть результат Ульяненых шалостей. На левой ягодице было ещё различимым с её ракурса «СДЕЛАНО В СССР», а чуть выше, на пояснице, красовались знаки «ценный груз» и криво отпечатанное «не переворачивать» По правой ягодице рыжая прошлась куда ниже, и, как бы Славя ни пыталась подтянуть кожу вверх, это у неё не выходило. Алексей сидел по-философски спокойно, и совершенно не был против оценить печати и полотно, на котором их нарисовали, и озвучил то, что Славяне было не видно:       — «Огнеопасно», «Хрупко», «Беречь от дождя». Ещё какой-то знак я не понимаю. В принципе, подходящая маркировка. — Подмигнул Алексей блондинке, и она улыбнулась, а на её щеках проступил румянец, перед тем, как снова обеспокоиться произошедшим.       — Блин!.. Оно из этой краски сделано? — Недовольно и обречённо спросила Славя.       — Ещё бы. Не волнуйся. Она ведь наверняка смывается? — Напомнил Алексей наспех брошенные слова Ольги Дмитриевны. Добровольцев прошерстить лагерь с целью избавиться от позора набралось порядочно. — В худшем случае, поищут химию какую…       — С-Славь, не беспокойся, под юбкой не будет видно… — Протараторила Лена первое, что пришло в голову, чтобы успокоить подругу. — В-в смысле, разве что подол придётся подлиннее брать. Кожа до шестидесяти дней восстанавливается.       — Ч-Чего?! Мне ещё и дома так месяц ходить придётся?! — Возмутилась Славяна, и потянула Лену за руку. — Поможешь? — Лена неловко поднялась, опираясь на подругу, и посмотрела на неё.       — С чем?..       — Пойдём! Будем стирать эту гадость! — Славя взяла Лену под руку и повела за собой.       Славино солнышко и оптимизм привлекали людей. Если уж Славя пошла в душ, то либо нашли, чем гадость смыть, либо она оценила шансы отмыться, как положительные. Как такая девушка с безошибочным поведением может оказаться неправой и сейчас? За скромной парой Тихоновой и Ясеневой последовал сначала один пионер, потом ещё двое, и ещё несколько таких же изрисованных ребят. После убедительного изъяснения от вожатой даже вспыльчивые ребята умерили хищнические взгляды по отношению к Лене, и очередь шла спокойно, хоть мальчики и торопились занять золотую середину между ведущими Славей и Леной и остальными.       Пляжные душевые не отличались приватностью, как и другие. Всё, что прятало моющихся от чужих взглядов — это перегородки и честно направленный вдоль прохода взгляд. Славя оглядела сочувствующих и решила занять крайнюю кабинку, чтобы интересующиеся смываемостью краски, и телом, на которое она нанесена, не столпились и не перегородили проход в другие кабинки. Лена мигом спряталсь за спиной подруги и оказалась заведующей крана и мыльницы. Славя тут же упёрлась рукой в стенку и слегка выпятила попу, ожидая, что Лена сейчас будет прилагать силу. Лена не сильно стеснялась работы при людях, когда внимание не было направлено конкретно на неё. Тем не менее, ей вполне было чему завидовать: команда поддержки с каждой секундой всё меньше стеснялась прямо пялиться на филейную часть Слави. Блондинка приспустила свои плавки, но Лене этого показалось недостаточно:       — Плавки сними совсем. Если начнёт смываться, на белом разводы останутся. — Лена взялась почти по-хозяйски края бело-голубого бикини и стянула его вниз на всю длину рук, а затем, удерживая, стала дожидаться, пока Славя переступит. Помощница вожатой послушалась, и белые купальные трусики через момент повисли на затёртой ручке для одежды.       Лена включила воду, чтобы вспенить крупный брус мыла, еле умещавшийся в руке, и из лейки пошла под не самым большим напором тёплая вода. Книгочтея поёжилась и попыталась сделать воду горячее, но ручка крана уже давно распрощалась с резьбой. Довольствуясь тем, что вода уже просто не кажется холодной, девушка дождалась, пока вода намочит Славю, и выключила душ, чтобы наконец приступить к лелеянию загорелых ягодиц. Руки Лены пытались приложить максимум силы и трения, чтобы вывести краску, но предварительные результаты были неудовлетворительными. Девушка вновь подала воду и с усилием сконцентрировалась на одной из надписей.       — М-Мгх… — Буркнула Славя, пытаясь стоять неподвижно.       — Ну что там, Лен?       — Оно смывается ведь? — Спросил один из парней, с увлечением наблюдавшим за этим процессом. При этом от Лены ему досталось больше всех: рисунок был нанесён на лицо, и оставшиеся чёрные контуры теперь напоминали демонический узор, присущий какому-нибудь бандиту из Мексики. Правда, эта деталь всплывала в его голове всё реже, и он продолжал рассматривать качество краски на попе Славяны.       — Кажется, нет… Или очень слабо. Давай ещё раз.       Очередной круг намыливания Славиной задницы, уже более уверенный, сопровождался увлечённым глазением группы пионеров на золотистый куст на лобке, к которому то и дела Ленина рука проскальзывала шорканьем по бедру.       — Ой… Извини. — Лена вновь прошлась торцевой стороной ладони по половым губам. — Давай смоем.       — Мгм… — Славя ответила неопределённым звуком, и позволила Лене включить душ. Рука пионерки стала проходить уверенными и напористыми движениями по опухшим половым губам блондинки, высекая из той заглушаемые на выдохе стоны.       — Не люблю, когда лейка висит, неудобно. — Сказала Лена, не убирая руку от паха Слави, набирая слегка воды в полусогнутую ладонь, прежде чем завести её вглубь меж бёдер.       — Лен, хватит так напирать, всё чисто уже…       — Надо наверняка, не будешь ты с мылом ходить ведь.       — Да я… Ты меня изводишь своей рукой.       Славя чуть подогнула ногу, а её ладонь легла на лобок. Пальцы начали ёрзать по золотистому кусту, словно помощница вожатой старалась договориться с непослушной конечностью, подчиняющейся непослушному телу. Лена оставила руку на бедре подруги, ожидая разрешения продолжать.       — Была бы ты не такой заросшей, долго возиться бы не пришлось… — Парировала девушка по-хозяйски и подняла кисть к светлым лобковым волосам.       — Да, Славь, тебе разве не неудобно? — Возник голос с улицы.       — Ладно тебе, отличный куст! — Замечание Лены стало искрой, разжёгшей многоголосый спор сочувствующих.       — Ты просто не пробовал сквозь него добраться до цели!       — Будто ты пробовал. — Возразила девушка рядом.       — А гладить приятно…       — Длинные волосы — символ здоровья! — Послышался наконец девичий тон среди множества мужских.       — Из зубов их потом доставай… — Раздражённо ответил недовольный, которого сильно завело обсуждение такой пикантной темы.       — Побреешь — потом колются. И трусы без них прилипают. — Ответили почти одновременно две, и затем ритмично хихикнули. Лена сразу представила, что невидимая парочка являются сёстрами.       — Нужно воском их дёргать!       — Яйца себе воском дёрни! — Раздаржённый сопрано не заставил себя ждать.       — А у меня, если побрить, раздражение высыпает…              — Да, ребят, у вас тут, оказывается, целая больная тема! — У появившейся спортсменки с бойким голосом нехорошо загорелись глаза, и их серая глубина почти стала такой же яркой, как и лазурь радужки Слави.       — Стась, а у тебя там как? Покажи!       Голос неожиданно взявшейся Стаси среди всех наконец разрешил, или, по крайней мере, остановил балаган. Лена знала её только как замену больной Славе на физкультуре, и поначалу испугалась, приняв её за вожатую какого-то из отрядов.       — Пф-ф, ещё чего. — Стася отвергла дерзкое предложение и наградила автора идеи хорошим шлепком пониже спины по плавкам.       — Нет смысла обсуждать, многим было не с чем сравнивать. — Вклинилась Лена на удивление обеих атлеток. — Теоретические прения бесплодны, об этом можно говорить очень долго.       — Так интересно ведь!.. — Воскликнул мальчик.       — Нужно провести эксперимент со статистически важной выборкой, хотя бы по полу. Каждый и каждая здесь должны подойти и попробовать на язык нас двоих, и я проведу расчёт. — Заявила Лена, поджав пальцы на ногах.       — Правда, мы не проверим, мешает ли густая растительность проникновению и качеству трения. — Подхватила, как ей казалось, шутку, Стася, а затем обернулась к своему хвостику в лице низенькой пионерки. Та самая белокурая-розовая подружка, «инопланетянка» слушала внимательно и никак не комментировала происходящее, но теперь её заставили говорить.       — Яна, а ты что думаешь? У тебя ведь там всё чистенько, словно вообще не росло.       — Я думаю, это предпочтения кажд… — Не успела ответить девушка, подняв к груди руки и переплетя тоненькие длинные пальчики.       — Голая точно лучше. Не веришь, сама попробуй. — Ответила наотмашь Стася, прерывая неуверенный шаблонный ответ подруги. — Вон, стоит одна, писькой светит на весь лагерь. Так, группа поддержки, а ну брысь! — Спортсменка замахала руками и уверенными движениями подтолкнула подальше от душевых неравнодушных ребят, многие из которых хотели остаться если не поглазеть, то хотя бы послушать, как оно у других. Лена недовольно проглядела за тем, как рушились её фантазии, а с туловища ускользали шаловливые взгляды.       — Твой план не выйдет. Выборка маленькая. — Добавила Яна после небольшой паузы.       — А сколько надо? — Спросила развернувшаяся обратно Стася.       — Человек двадцать, минимум. Лучше пятьдесят. К тому же, нужно сравнивать вслепую, иначе популярность Славяны исказит результат. — Лену кольнуло данное замечание, но она проглотила его. — Вообще, в эксперименте нужно изолировать единственный фактор, тогда сначала надо проводить сравнение с голым лобком у Лены и волосатым у Слави, а затем наоборот, но отращивание займёт слишком много времени и выйдет за рамки лагерной смены. Поэтому нужна большая выборка, чтобы индивидуальные различия каждой девушки были сглажены и минимизированы…       — Яна, ты слишком серьёзно к этому подходишь!       — Но ведь ты спросила… — Недоумённо ответила девочка «в себе».       — Не знаю, как вы, друзья мои ситные, а я немного не в настроении сегодня, чтобы подруг на вкус «там» пробовать, так что вы как-нибудь без меня. — Стася сделала шаг назад и усмехнулась. — Может быть, в другой раз. Но если вы сделаете какие-нибудь выводы, обязательно сообщите! Мне точно есть, кого соблазнять, и я оторву ему кое-что, если он окажется в списках контрольной группы, сразу после того, как узнаю, как ему нравится! — С этими словами Стася показала неопределённый жест между отдачей чести и взмахом рукой, и отдалилась.       — Я тоже пойду, наверное. — Добавила Яна, сделав шаг назад.       — Стой… — Жалобно попросила Лена. — Я хочу ещё обсудить.       — Ладно. — Ответила монотонно Яна без промедлений. — Я присмотрю, чтобы никто не подглядывал. — Она отошла за поле зрения Лены и оставила её и Славю наедине. Славя взялась за изощрённо одетый верх и сняла и его, смотивировав Лену избавиться и от своего купальника. И слева, и справа то и дело включался душ, а мимо открытой кабинки проходили даже слишком вежливые пионеры, и ни один не пытался хоть повернуть на секунду взгляд в их сторону.       — Лен, ты что, серьёзно обдумываешь тако-о-ой план? — Наконец заговорила Славя, и простонала, когда Лена переложила руку ей на внутреннюю часть бедра и развела той ноги небольшим давлением.       — Я делаю больно?       — Н-Нет… — Ответила через зубы блондинка. — Ты водишь рукой близко или вообще лезешь… А я всё никак не могу… Кончить. — Сказала Славя почти шёпотом, вжимаясь спиной в крупную грудь подруги. — Не на людях же пытаться…       — А здесь?..       — Ч-Что?.. — Спросила Славя. Обе девушки были ошарашены наглостью этого вопроса.       — А здесь не на людях? — Переспросила её Лена. — Тут только я, ты можешь попробовать. Я могу помочь.       Славе не потребовалось дополнительное приглашение. Её пальцы тут же легли ниже, раздвинули распухшие и налитые кровью половые губы, и подушечки легли на клитор, начав круговое движение.       — Не нужно. Главное, чтобы не мешали. — Славя снова простонала, а Лена промолчала, решив дать той пространства для собственных фантазий. Скрытую купальником грудь сжала ладонь. Вскоре пальцы стали проникать внутрь: сменяя указательный на безымянный, подбирая, как будет лучше, если уж, вредина, клитор, такой непослушный!       — Ты совсем не стесняешься? — Спросила Лена спустя минуту заворожённого наблюдения за чужой мастурбацией.       — Н-Нет… — Дрожащим от возбужения голосом ответила Славя.       Славя всё никак не могла закончить. Лена следила за подругой, возбуждалась сама, да что там — жалела о том, что убрала руку с бедра блондинки и не влезла решить проблему сама, раз эта неумёха даже шликать толком не умеет и теребит себя и так, и эдак. Лена призадумалась: что вообще Славя умеет делать в постели? Наверное, её и мастурбировать родители учили, а то и вовсе купили какую-нибудь игрушку на батарейках, чтобы доченька не утруждалась обретением навыков, если с супругом правильно, это когда по-миссионерски. Выпирающую жопу применить не сможет, и даже в рот не возьмёт, потому что не умеет. Зато как было бы интересно совращать такую. Чувствуя, что кульминации всё нет, Тихонова решила поддержать Славяну словом и повернула её таз к проходу:       — А кто-то ведь может вернуться. Ольга Дмитриевна зайдёт, а ты здесь такая, с двумя пальцами внутри. Или эти твои поклонники. — Славя прикрыла глаза, и Лене показалось, что та начала представлять описываемое. — Прогни спинку поглубже. Дала бы им… Поглядеть? — Голос Лены дрожал от косвенного признания уже своей тайны. — Пять мальчиков на тебя смотрят, а ты перед ними ласкаешься, пока они стягивают с себя плавки и в мыслях примеряют твою щёлку на свои члены. Была бы ещё бритая, ни одной складочки не скрылось бы. — Затем предложила отдых руке. — Раскройся пальцами. Они встали бы поближе, киской прямо в лицо. — Движение руки блондинки вновь ускорилось, и Лена продолжила напор. — Хочешь? Вошли бы в тебя. Все. По очереди.       Славя наконец выдохлась. Оргазм так её и не настиг, дыхание было сбитым и неровным, а помощница вожатой обессиленно упёрлась в стенку и тихо стала сползать к полу. Она так провела несколько секунд, задыхаясь, а затем пересилила забитые от напряжения мышцы и вытянулась:       — Извращенка ты, Лена! И фантазии у тебя извращенские! — Воскликнула Славя зло, а затем осеклась и резко повела взгляд в сторону.       — П-Прости!.. — Лена испугалась от резкого отклика и задержала дыхание, но помощница вожатой решила не создавать паузу и продолжила уже тише.       — Спасибо за поддержку, Лен… Я… — Мнимая уверенность Слави рассыпалась на глазах подруги. — Ты очень живо описывала, но твои слова… Ох…       — П-Прости… — Ответила, запнувшись, Лена. — Извращённо?..       — Наверное, нет… Я пойду, постараюсь отдохнуть немного, может, перехочется.       Славя сделала несколько шагов вперёд и вышла из кабинки. Бело-голубые трусики так и остались лежать на крючке вместе с купальником, и Лена смотрела, как Славя, сверкая разукрашенной попой, вышла на песок. Возбуждённая своими же проекциями желаний на Славю, Лена сама сделала шаг вперёд, а затем и ещё один, выбираясь под солнце на людный пляж совершенно без ничего под неудомевающий взгляд Яны.       Первой после Яны полуголую блондинку заметила сама вожатая.       — Славяна! Это что такое! — Ольга Дмитриевна вскрикнула, и Славя устало повернула голову к своей начальнице. — Где твой купальник?       — На мн… Ой!.. — Две косы быстро рванули обратно в пустующую сейчас кабинку и быстро подобрали недостающий элемент одежды и надели его. Лена, замерев, как жертва перед хищником, стояла всего в паре метров от укрытия, и находясь в прямой видимости Ольги, ждала подобного возгласа и от неё, намокая сильнее, чем в реке, от одного предвкушения.       — Мигом к Виоле! — Рыкнула Ольга Дмитриевна, и помощница вожатой, не в силах сопротивляться, сменила курс в сторону женщины-вамп в купальнике, больше напоминающем эротическое бельё для игр в доктора.       Переключившись на Лену, Ольга Дмитриевна высматривала её тело несколько секунд, даже не сразу догадавшись, что не так, настолько редкой и непримечательной на пляже личностью была Тихонова. Но вместо ругательств и наказания Лена услышала беспокойство.       — Тихонова, ты тоже решила за Славей повторить? А ну прячься, а то стесняться в душе будет без толку! — Посмеялась вожатая и махнула тыльной стороной ладони в сторону, приказывая той прятаться. Лена так и сделала, нырнув за преграду.       Встав обратно в купальник, Лена вышла из злосчастных душевых, происходящее в которых ей показалось приятной и страшной вечностью. Яна, как и было обещано, стояла за стенкой из кабинок в ожидании разговора. Песок, часами скрытый тенью, неприятно холодил стопы.       — Я тут. — Заявила белобрысая и робко улыбнулась.       — Ты… — Лена обвела взглядом Яну, и взглотнула, готовясь к не такому уж и неожиданному вопросу. Её рука проскользнула по холодному от остывшей воды, крупному бедру. — Ты когда-нибудь это делала? Языком. — Взгляд невольно опустился ниже.       — Я не умею. — Ответила спокойно девочка на полголовы ниже неё.       — Но ведь шликаешь?       — Иногда. — Уклончиво ответила Яна, словно на ходу придумывая ответ. Лена ожила: очень послушная и инертная кандидатка имеет шанс не оказаться совсем социалистическим бревном, как другая блондинка.       — А я часто. Поможешь?       — Как?       — Встань на колени и попробуй. — Почти скомандовала Лена.       — Я не думаю, что нам стоит… Это может привести к нежелательной репутации…       — Попробуй. — Надавила художница. Удивительно сильной для хрупкой на вид Лены хваткой она завлекла Яну вглубь прохода, убедительнее прикрывая их перегородкой. — Ты целовалась? С девочками?       — Ни разу. — Честно ответила Яна и несмело улыбнулась.       — Сейчас попробуешь…       Лена сократила расстояние почти до упора. Она подняла руку и взяла Яну за подбородок, дабы направить её лицо к своему. Доминантная Тихонова повела свои губы к её небольшим, бледным и слегка приоткртытым, и осторожно припала к ним; на секунду остановилась, довольствуясь одним прикосновением, и надавила, сжав пальцы. Ещё момент, и её кончик языка медленно проходится по линии смыкания чужих губ. Яна чувствует, как нечто мокрое и тяжёлое скользит по её губам, приоткрывает рот — и язык Лены тут же проникает в открывшуюся лазейку, переплетаясь с её. Яна издаёт непроизвольный вздох и непроизвольно отвечает на интервенцию, тыкаясь своим языком в чужой.       — Закрывай глаза, когда целуешься. Это моветон. — Услышала Яна, приходя в себя. Их губы снова расстались, а Яна теперь глупо стояла с открытым ртом.       — Мове… — Яна облизала губы, и повторила. — Mauvais ton. — В этот раз идеальным французским произношением Яна, чем вызвала удивление и одновременное уважение Лены, а затем закрыла глаза. Лене не нужно было иного приглашения, и теперь язык Яны переплёлся с интервентом. Энтузиазма новичка хватало с лихвой, и она встала на цыпочки, чтобы сравнять напор движений. Лена, прижимая к себе такую хрупкую и миниатюрную девочку, невольно сравнивала её с Мику: почти тот же рост, та же почти прозрачная кожа, разве что грудь чуть внушительнее. Ужасная неумёха, но потенциал… Уже спустя полминуты девушки развели головы всего на несколько сантиметров, оставив между губами свисающую ниточку слюны.       — Это… Куда лучше. — Сказала Лена, облизывая губы, и торжественно улыбаясь.       — Мне понравилось… — Ответила девушка после небольшой паузы, и смотрела в ноги.              — Теперь попробуешь? — Тихоново настойчиво переложила руку со спины на макушку Яны и надавила на неё.       — Нас могут увидеть. Пойдут слухи… — Янин взгляд снова бросается в сторону прохода. Лена делает небольшой шаг вбок, и Яна перестаёт видеть проход: с одной стороны были перегородки и занятые помывкой пионеры, с другой — глубокий кустарник и несколько метров леса, учтиво оставленных для отрезания пляжа от остальной территории.       — Попробуй. — Дрожащим от возбуждения голосом ответила Лена, завела палец под лобок и провела им, зацепив край купальника, как крючком, и сдвинула его подальше в сторону. Влажная лайкра клеилась к коже и с тихим шлепком прилипла между лобком и бедром.       Колени коснулись влажного песка. Яна положила руки на бёдра Лены, и по коже прошла быстро исчезающая волна мурашек. Гладкая кожа лобка была лишена даже намёка на волосы. Большие половые губы были слегка розоватыми, плотно смыкались, и их поверхность покрыта едва заметной сеточкой сосудов. В самом низу, ближе к промежности, их разводили тёмно-розовые мясистые лепестки, кружа вокруг зияющей и тёмной щели входа во влагалище, где поблескивала прозрачная смазка. Попытавшись подобраться к ней в такой позе, Яна только сильнее раздвинула ноги художницы. Чем ближе было её лицо, тем больше плотный и мускусный запах вытеснял запах речки, мыла и воды из-под крана. К этому всему примешивалась какая-то странная и почти неосязаемая сладость. Яна делает то, что ей кажется логичным: широко распластав язык, она проводит им по всей поверхности припухшей плоти. Сверху донёсся возбуждённый и разочарованный выдох. Лена дёрнула бёдрами, и Яна подняла взгляд наверх: их взгляд прерывала скрытая купальником грудь. Под таким ракурсом было видно, как крупные соски побеждали плотность ткани и выступали вперёд, заостряя эллипсовидную форму. Яна отвела шею назад и, покрываясь румянцем, смотрела на красную как рак Лену.       — Нет… Не так. — Напряжённо произнесла Лена, а затем ещё раз набрала воздуха в лёгкие и опустошила лёгкие через нос. — Не просто по коже. Смелее.       «Нужно проникнуть глубже», — про себя произнесла Яна. Она сужает язык, и перехватывает Лену: теперь указательные пальцы щекотала белая оборка купальника, а большие упираются в «пирожок» и прираскрывают его. Взору открывается скрытый до этого клитор, мокрый от смазки. Острым кончиком она целится прямо в него, и нежно проводит снизу вверх. Лена сверху шипит, как спущенная шина, а её бёдра снова вздрагивают, в этот раз непреднамеренно. Вкус на языке Яны был солёным, но не отталкивающим. Эрегированный клитор словно стал ещё плотнее, а Лена повелась навстречу: Яна поняла, что делает что-то правильно. Осмелев, пионерка начала обводить бугорок по кругу, но затем вернулась к лизанию, как мороженого, случайно чередуя лёгкие касания и усиленное давление языком.       — Д-Да… Вот так… Не…       Услышавшая голос Яна остановилась, а затем увела язык вниз. Лена, чьё восприятие внешнего мира свелось к половине квадратного сантиметра плоти между ног, вжалась руками в стены кабинки, а её голос сорвался на очередном стоне и полувыроненном словосочетании «не надо останавливаться». Хотелось закричать и спросить, что творит та идиотка снизу, что уже несколько секунд пытается облизать её уретру и водит вокруг влагалища. Спускаясь из собственного рая, она опустила взгляд на Яну, а затем посмотрела в проход: никого. Так какого чёрта она делает?! Потерянное было уже не вернуть, поэтому оставалось только направить любопытство Яны обратно туда, где оно было нужнее всего. Яна теперь остановилась полностью, перестав получать обратную реакцию от своих действий.       — Я…       — Слушай сюда. — Быстро заговорила она, с трудом ворочая собственным языком. — Лижи только сверху… Иначе мы не закончим.       Яна с практически мультяшной артикуляцией и гиперболизированным кивком нырнула обратно к Лене между ног. Язык девушки снова заработал по клитору. Она не пыталась придумать велосипед и экспериментировать, а повторяла то, что нравилось Лене ещё минуту назад: круговые движения сменяли мазки туда и обратно, а Лена теперь положила руку на макушку своей протеже, и плотно прижала её к себе, не отпуская. Яна в ответ прочнее обхватила бёдра и вжалась подушечками больших пальцев в скользкие от смазки половые губы Лены. Тихонова держалась за голову Яну, пытаясь стоять на дрожащих ногах. Маленький опыт полностью компенсировался обстоятельствами: Лена взяла под свой контроль послушную и явно неопытную девушку, а приглушённые ладонью стоны Тихоновой, если их кто услышит, будут самым чётким доказательством происходящего, да и душевые до сих пор пользовались спросом, а это значило, что их могут застукать в любой момент.       Яне пришлось прикрыть глаза: собственные волосы опали, и отдельные розоватые локоны прилипали к лицу, а сконцентрировавшись, она смогла довести свои действия до монотонной планомерной работы. Сначала тело напротив просто напряглось, двигающиеся в такт бёдра замерли, а сверху вместо хаоса в миг зазвучала тишина. Яна, как и обещала, не остановилась. За тишиной раздался низкий и протяжный стон. Клитор словно окаменел ещё сильнее, а Лена толкнулась вперёд, выгибаясь дугой. Пальцы в волосах Яны напряглись и побелели в цвет её причёски — это Яна чувствовала в полную меру. Тело Лены мелко задрожало, и Яна мягко перевела собственные руки к ягодицам, стараясь не дать Лене упасть, и отвела лицо от киски. Яна вытирает каплю Лениной смазки со своего подборода тыльной стороной руки.       — Голую лизать приятно. — Сделала вывод Яна в пустоту: сверху в голове Лены творился настоящий хаос, и она до сих пор держалась только за счёт хватки девочки-новичка. Яна всё поняла, и дала Лене прийти в себя. Благо, адреналин, одинаково усиливающий и укорачивающий эффект от оргазма, делал своё дело. — С тобой работать языком было хорошо. — Повторилась девушка. — Но выделяемый лубрикант неестественно сладкий и свидетельствует о нарушении баланса микрофлоры, так быть не должно.       — Ты со мной флиртуешь?.. — Затуманенная Лена отбросила этот комментарий. Из уст Яны с голосом аналитика он звучал, как неумелый комплимент от какого-то очкарика.       — Нет. Смотри. — Яна повела руками вниз, но затем вспомнила, и приподнялась. Лена и Яна снова слились в нежном поцелуе. Яна почувствовала себя главной: язык Лены был податливым и безинициативным, что помогло «передать образцы».       — О-о-ох… Боже. Будто «золотой петушок» облизала.              — Если желаешь, мы можем продолжить потом. Скоро обед, все собираются сюда. — Добавила Яна снова отрешённо, погружённая в собственные мысли. Вкус на языке превращался из приемлемого в приятный, а из приятного в вызывающий зависимость. Яна облизала свои губы и сглотнула слюну. — Тебе нужно к Виоле, это может быть проблемой.