Вместе, история любви Ишигами Сенку

— Мы уже пришли? — Я на десять миллиардов процентов уверен, что уже сказал тебе перестать спрашивать меня об этом. Тачи по-детски развела руками, сопровождая это движение тяжелым вздохом. Теперь они сошли с отмеченного ею следа, но это не означало, что местность изменилась. Это был всё тот же лес, та же флора и те же камни, словно повторение фона в низкобюджетном фильме, и, как в низкобюджетном фильме, оно начало становиться довольно надоедающим. Она последовала за Сенку из-за обещанного сюрприза, но до сих пор удивлялась только тому, что он не потерял сознание от истощения. Внезапно ученый остановился, вытягивая руку, чтобы остановить ее собственное движение. С любопытством наблюдая за его действиями, она последовала за ним, когда он начал пробираться сквозь кустарник, опускаясь до земли. Ее сердце заколотилось от волнения, а губы плотно сжались. Она была взволнована, ее губы растянулись в легкой улыбке, когда осознание ударило ее. Сенку остановился, повернувшись к ней с ухмылкой, прежде чем отодвинуть куст перед ними. Зелёные глаза Тачи расширились, дыхание остановилось, а рот открылся, словно задыхаясь, но от неё не ускользнуло ни звука, она была поражена сиянием того, что стояло всего в нескольких футах от неё. Большая лошадь цвета оникса с длинной, дикой серой гривой мирно паслась перед ними.Несколько тонких серебристо-белых волосков смешались среди его полуночной шерсти, где они были захвачены солнечными лучами, почти так же мягко сверкая. За ней стояли другие, лошади разной окраски и роста, хотя глаза Тачи были прикованы к той, что была перед ней, она захватывала дух. Сенку тихо напевал в удовлетворении, довольный ее ошеломленным молчанием. В тот момент, когда он наткнулся на зверей, он знал, что Тачи будет рада их видеть. Она часто говорила о лошадях, которых они с семьей вырастили на ранчо, где она жила, и Сенку понял, что в её словах звучала страсть человека, искренне увлечённого обсуждаемой темой. Это напомнило ему о манерах Тайджу, когда он говорил о Юдзурихе, или о его собственных, когда он обсуждал свои последние эксперименты. — Как… ты нашёл их? Сенку тихо хмыкнул, прислонившись ноющей спиной к ближайшему дереву в расслабленном положении. — У меня есть свои секреты. Нет, это был несчастный случай. Тачи просидела в тишине, вероятно, несколько часов, её поза была расслабленной, а взгляд мягким, когда она задумчиво смотрела на группу, её пальцы запутались в длинных травинках под ней. Черный конь, которого она уже определила как доминирующую кобылу, подкрался к ней, с любопытством опустив голову. Её губы растянулась в улыбке, а Сенку открыл глаза и оживился, когда она вступила в контакт со зверем. Её пальцы тянулись вдоль его длинного носа.Существо резко выдохнуло, когда она осторожно взъерошила его мех, прежде чем прислонить свою голову к его собственной.Её глаза медленно прикрылись. Ухмылка Сенку исчезла, когда он наблюдал за ней, не зная, удивлен ли он дерзостью лошади или Тачи. Это было дикое животное, которое никто не выращивал на ранчо для верховой езды или разведения, и всё же оно было здесь, позволяя её пальцам проследить линии вдоль его толстой шеи, а её песочно-белокурой голове покоиться напротив его собственной. Она тихонько напевала себе под нос незнакомую ему мелодию, но когда она остановилась и открыла глаза, она, казалось, потеряла чувство безмятежности, которое держала в те мгновения, в которые существо выпрямляло свою гордую шею, прежде чем сделать несколько шагов назад. Тачи почти мечтательно вздохнула, любящая улыбка застыла на её губах, когда она смотрела, как лошадь рысью возвращается к своей группе. Сенку отвлекли от его напряженного изучения, когда ее голос пробился сквозь неподвижный воздух. — Спасибо, Сенку, я действительно ценю это. Они очень красивые. Она впервые отвернулась от существ с тех самых пор, как ее взгляд упал на них, Сенку быстро моргнул, прежде чем кивнуть и подняться на ноги. Он на мгновение задумался, не ответить ли ему остроумной колкостью, но тут же отбросил эту мысль. Она казалась счастливой, и, несмотря на всю её тяжелую работу в последнее время, она, безусловно, заслуживала этого. — Ага. Его красные глаза следили за линией горизонта, солнце скоро должно было начать садиться, и с тяжелым вздохом он снова повернулся к ней. — Мы должны идти, скоро стемнеет. Её улыбка померкла, и с её потерей он почувствовал, как хмурое выражение коснулось его собственных губ, это было мгновение спустя, когда девушка глубоко вздохнула и выпятила грудь, положив руки на бедра. — Да, я думаю, было приятно провести день, отдыхая, но у нас ещё есть твои научные штучки. Его ухмылка вернулась, когда он усмехнулся, медленно возвращаясь к отмеченному следу Тачи. Если они уйдут сейчас, то вернутся в свой лагерь ещё до захода солнца. — Научные штучки? Всё это время ты так это называешь? Она щелкнула языком, когда ускорилась, подбирая его темп и идя рядом с ним. — Да, это звучит куда лучше, по крайней мере не так занудно. Он сердито посмотрел на нее, его губы слегка сжались. — Научное развитие цивилизации и технологий. Она ухмыльнулась перед тем, как рассмеяться, её глаза вспыхнули в восторге от его защитной реакции. — Это не твоя вина, просто ты думаешь, как ботаник. Сенку ответил ей озорной ухмылкой, скрестив руки на груди, как ни в чем не бывало. — Ну, один из нас должен думать. И уж конечно, это будешь не ты, не так ли? Она пристально посмотрела на него, но тихий смех, который сорвался с её губ, впоследствии сказали ему, что она не обиделась на его слова, вместо этого бросив ему ещё одно короткое и не слишком хорошо замаскированное оскорбление, когда они продолжили свой путь обратно к лагерю. Если бы они занялись своими мыслями, путь показался бы им короче. Они достигли безопасности, своего лагеря, как раз перед закатом солнца, небольшая расчищенная площадка купалась в красноватом свете заходящего за горы солнца. Сенку немедленно начал разводить огонь, радуясь, что поймал момент до того, как тлеющие угли начали выгорать в ничто. Тачи положила остатки супа на опорную палку, начав разогревать еду, чтобы они могли пообедать, пока не стало слишком поздно.Ее ворчащий желудок сообщил ей, что они уже позволили своему распределенному времени еды пройти мимо них. Уютная тишина заполнила пространство. Тачи глубоко дышала через нос, позволяя свежему лесному воздуху раздуть её легкие и успокоить разум, в то время как Сенку сидел в тишине рядом с ней, его взгляд пристально смотрел в мерцающее пламя огня. — Еще раз спасибо, Сенку, правда. Он повернулся к ней лицом и кивнул, принимая ее благодарность. — Это было немного, так что я рад, что тебе понравилось. Он слегка отклонился в сторону, когда она подтолкнула его плечом.Его тело расслабилось и не было готово к легкому толчку. Она смотрела на него нежным взглядом и с приподнятыми губами, сложив руки на коленях. — Может быть, не для тебя, но для меня это был целый мир. Мысли Сенку начали туманиться, и он обнаружил, что разрывает зрительный контакт, его губы нахмурились, когда жар вспыхнул на его щеках. Ему не нравилось, когда она так поступала, это доставляло ему неудобства. Тачи была резкой и сильной, саркастичной и раздражающей, гордой и бесцеремонной, и это отвратительное проявление мягкости было одновременно тревожным и ужасающим. Он был рад, что ей понравился его сюрприз, но он хотел, чтобы слащавая благодарность прекратилась. — Перестань так на меня смотреть. Его голос звучал гораздо мягче, чем ожидалось, качество, которое удивило даже его. Он вздрогнул, когда Тачи крепко сжала его щеки, усмехнулась себе под нос и притянула его лицо ближе к своему. — Боже, Сенку, ты покраснел? От благодарности? Какой же ты застенчивый маленький девственник. Она отпустила его лицо, лукаво улыбаясь его недовольным чертам. — Прекрати это! Она снова рассмеялась. — О, посмотри, какой ты милый, когда злишься на меня! Если бы ты не был таким странным маленьким сорняком, я могла бы даже поцеловать тебя. Он покраснел ещё сильнее, его раздражение усилилось, когда он указал на её лицо, его брови плотно нахмурились. — Как будто я хочу, чтобы меня поцеловала такая ненормальная, как ты. Ее чеширская улыбка стала ещё шире. — Тебе бы так повезло, если бы тебя поцеловала такая ненормальная, как я, профессор всезнайка. Он пристально смотрел на неё ещё несколько мгновений, прежде чем нарушить молчание, его дерзкая ухмылка вернулась и его напряженное выражение лица пропало. — Я предпочитаю доктора профессору. Они рассмеялись, когда его заявление повисло в воздухе. Тачи снова подтолкнула его, когда он снова сел. На следующее утро Тачи громко застонала, услышав крики, эхом отдававшиеся в её голове и нарушавшие тишину леса. Сенку медленно поднялся со своей кровати напротив ее собственной и ухмыльнулся, прежде чем твердо поставить ноги на деревянный пол. Она вздохнула, потирая лицо и зевая, прежде чем ситуация сложилась в её голове, её глаза быстро раскрылись и сосредоточились на Сенку. Его ухмылка сказала ей, что он это слышал, кто-то в лесу громко кричал, и он звал его по имени. — Э-э… ты слышишь это, верно? Он тихо хмыкнул, направляясь к двери древесного домика. Он хорошо скрывал своё волнение, но, тем не менее, был взволнован, его лицо было широко раскрыто и наполнено предвкушением. — Похоже, большой дурень наконец-то проснулся. Тачи хмыкнула, кивая в согласии, когда она подошла к окну их убежища. Ну, теперь они знали, что азотная кислота в пещере определенно имела отношение к пробуждению, и выбранный товарищ Сенку, одноклассник по имени Тайджу, с любовью прозванный «Большой Дурень», собирался присоединиться к их маленькой вечеринке. Учёный окликнул его в ответ, когда он, по-видимому, прибыл в лагерь. Тачи положила руки на подоконник и уставилась в яркое утро. Её глаза смотрели на лагерь, пока они не приземлились на неизвестного парня внизу: его короткие каштановые волосы были заострены, большие карие глаза наполнились слезами того, что она считала восхищением, когда они резко сфокусировались на Сенку. — Привет, Большой Член! Голос Тачи привлек внимание Тайджу, голова парня взметнулась вверх, пока он не поймал её дьявольские бледно-зелёные глаза. Несколько мгновений он смотрел, прежде чем громко вскрикнуть, его руки взлетели вниз, чтобы скрыть всё, что он должен был скрыть. Тачи громко рассмеялась, отодвинувшись от окна к одежде, которую они уже подготовили для этого человека. Теперь, когда у них была ещё одна пара рук, пришло время поднять всё на новый уровень.