Пейзаж со звездным разрушителем

Это был один из самых прекрасных моментов в её жизни. Объятья Кайло защищали её от ветра, прикосновение губ согревало и заставляло кровь стучать в ушах с той же силой, с какой волны накатывали на берег. Рей пришлось обнять его за шею из страха, что земля уйдет из-под подошв её поношенных ботинок. Она углубила поцелуй, и он с одобрением зарычал, опустив правую руку в перчатке ей на бедро. «В этот раз всё по-другому», — подумала она. Его поцелуй не был ни настойчивым, ни робким, но страстным и одновременно с тем невероятно нежным. Как будто Кайло пытался ей что-то сказать губами, языком, руками, всем своим телом. Рей потребовалось некоторое время, чтобы понять: «Извини, ты мне нужна. Давай, забудем обо всех обидах.» Она подозревала, что они будут стоять под этим дождем целую вечность. Но раскат грома заставил их вздрогнуть, после с неба сплошной стеной обрушился ливень, а волна ударила в бок с такой силой, что она едва удержалась на ногах. Рей отстранилась, издав невнятный звук: нечто среднее между смехом и визгом. Сквозь заливающие глаза струи воды, она заметила, что Кайло тоже смеётся. Сняв плащ и, укрыв им её от дождя и взглядов охраны, он наклонился и поцеловал её в шею. Она гладила его мокрые волосы, чувствуя как ее переполняет восторг. Они добрались до вестибюля, успев промокнуть до нитки, и бордовый ковёр покрылся тёмными пятнами от стекающей с их одежды воды. Пока они ждали турболифт, Рей приказала телохранителям переодеться и отпустила их до конца дня. Когда лифт спустился, Кайло втащил её в кабину, и как только двери за ними закрылись, продолжил целовать. Не отрываясь друг от друга, они дошли до спальни. Он сбросил с неё свой плащ, она села на кровать и, нагнувшись, расшнуровала и стянула с ног грязные от налипшего песка ботинки. Рей подавила ещё один смешок, едва не повалившись на пол вместе с Кайло, который хотел дотянуться до её губ. Умоляюще взглянув на него и получив молчаливое согласие, она сняла с него перчатки и задрожала, когда он провёл руками по изгибам её тела. За все это время они не проронили ни слова, помня, что такая хрупкая вещь, как их полное взаимопонимание, разбивалась всякий раз, когда кто-нибудь начинал говорить. Поэтому лучше молчать, просто чувствовать. За стенами Рифовой крепости бушевал шторм. Дождь громко стучал по выветренному базальту, и когда Рей толкнула Кайло на кровать, комната была наполнена музыкой природной стихии. Проникающий через незашторенные окна мягкий тусклый свет освещал его скулы, которые Рей, оседлав его, сразу же принялась целовать. Ей понравилось быть сверху. Так она могла исследовать губами его лицо, и пока он гладил её по спине, спускаясь всё ниже, она изучала его кожу с той же сосредоточенностью, с какой изучала новые техники. Сжимая её ягодицы, Кайло давал ей понять, что ему приятнее больше всего. А когда она, укусив его за нижнюю губу, сделала попытку всосать в себя его язык, его длинные пальцы скользнули ей между ног, задержавшись в том месте, где её штаны были влажными совсем не от дождя. Рей изогнулась и потёрлась о его пальцы, тогда как её собственные, повинуясь инстинкту, расстегнули брюки, сначала на нём, потом на себе. Его туника никак не желала сниматься, цепляясь воротом за подбородок и руки, к тому же процесс усложняло то, что они не хотели прерывать поцелуй. Оставшись без верхней одежды, он с вызовом взглянул на неё, видимо, ожидая, что она снова отступит. Однако Рей не собиралась пасовать. Она всего лишь растерялась, ведь перед её глазами впервые предстало обнаженное тело, и она не знала, откуда начать. Закончив любоваться контрастном белой кожи на пурпурных простынях, она решила, что оставленный ею шрам ничем не хуже всего остального. Следуя тонкой изогнутой линии, она провела языком ото лба до щеки, чувствуя, как его ресницы легонько щекочут лицо. Молния за окном на мгновение осветила комнату, но Рей этого не заметила. Она покусывала и вылизывала места укусов, оставляя отметки на его шее и плечах. Время от времени пальцы Кайло подрагивали у неё между ног, сводя с ума и подбадривая продолжать. После очередной вспышки молнии она отстранилась, давая спине отдохнуть. Его грудь, ключицы и шея рябили от укусов, багровыми цветами распустившихся на бледной плоти. Он смотрел на нее с таким откровенным желанием, что ей стало не по себе. Ей казалось, что ещё немного, и в их спальне разразится буря, не менее сильная, чем шторм снаружи. Глядя ему в глаза, она медленно сняла свою тунику, заметив, как Кайло сглотнул. Когда он провёл руками по её коже, остановившись у края бюстгальтера, она задрожала от удовольствия. — Сними это, Чуми’Да, — прошептал он. Рей должна была бы прийти в ярость оттого, что он приказывает ей, но она лишь судорожно вздохнула. Он внимательно наблюдал, как она снимает простое, практичное белье, в котором не было ничего соблазнительного. Тем не менее открывающийся его взору вид, заставил каждую каплю крови в жилах хлынуть вниз. В результате, когда её бюстгальтер присоединился к тунике, валяющейся на полу, и Кайло наконец-то смог рассмотреть её грудь во всей красе, всё, о чём он способен был думать, это о том, как бы не кончить в штаны. У его жены была самая красивая грудь в галактике. Маленькая, высокая и, к его удовольствию, усыпанная веснушками. Он хотел бы смотреть на это часами, и, вероятно, так бы и сделал, если бы Рей не скрестила руки, внезапно застеснявшись. — Нет, — попросил он, забыв о гордости, — не надо… — он схватил ее за запястья, отведя руки, чтобы вновь наслаждаться тем, что так часто мучило его по ночам. Даже в тусклом свете он заметил, как напряглись её розовые соски, от холодного воздуха или, возможно, желания, чтобы к ним прикоснулись. Он решил их согреть. Потерев ладони друг о друга, чтобы они стали теплее, он накрыл её груди. Рей ахнула и замерла, не зная отшатнуться ей или остаться. Смилостивившись, она разрешила ему трогать себя. Кайло никогда раньше не прикасался к женской груди без перчаток, но на ощупь она была именно такой, как он представлял. Упругой, гладкой, округлой и настолько чувствительной, что соски затвердели, стоило ему провести по ним подушечками больших пальцев. Рей застонала и наклонилась вперёд, вцепившись руками в спинку кровати, чтобы не упасть. При этом её грудь оказалась всего в нескольких дюймах от его рта, и Кайло внезапно осенила идея. Пожалуй, самая гениальная в его жизни. Запрокинув голову, он лизнул её правый сосок. От неожиданности она подскочила и вцепилась ему в волосы. Он открыл для себя новый способ использовать свой рот, вызывая им стоны жены. Но Рей была не из тех, кто будет бездействовать: она взяла его за руку и потянула ко второй груди. Он был только рад исполнить её невысказанную просьбу и начал перекатывать тугую горошину между указательным и большим пальцем. Её стоны, в которых отчётливо слышалось его имя, становились все громче, смешиваясь с шумом ветра и волн за окном. Через некоторое время Кайло понял, что больше не выдержит. Он опрокинул её на спину и, придавив к кровати, уткнулся лицом в шею. — Не знал, что ты тоже этого хочешь, — прошептал он, стягивая с нее штаны, — думал, для тебя это всего лишь игра. Она молчала, и он испугался, что своими словами все испортил — как всегда, но спустя пару секунд она обняла его и шепнула: — Я чувствую то же, что и ты.

***

Рей осознавала, что с каждым поцелуем и прикосновением роет себе могилу, потому что с какой стороны ни посмотри, это предательство. Она просто использует его в своих целях и никогда себе этого не простит, но её тело не слушало доводов разума. Слишком долго она была одна. Со времен падения Корусканта чувство одиночества не оставляло её ни на секунду. Оно притупилось, но не исчезло даже когда она обрела семью на Хейпсе. И теперь оно требовало поддаться ласкам Кайло, утонуть в его глазах и сполна насладиться ощущением близости. Дай мне это. От его поцелуя у неё закружилась голова. Его палец нежно провёл по линии набухшего клитора, ощупывая его сквозь влажную ткань трусиков. Хоть ненадолго… Он дразнил её, казалось, целую вечность, но как бы настойчиво она его не целовала, его пальцы оставались снаружи. Вспомнив то утро, когда он, сдавив её шею, грубо приказал сказать, чего она хочет, Рей подумала о застенчивом мальчике, которым он когда-то был. Хотя он и вырос, но неуверенность в себе никуда не делась, раз ему до сих пор необходимо знать наверняка. — Ты мне нужен, — прошептала она, оторвавшись от его губ. Похоже, он именно этого и ждал. — О, звёзды! — воскликнула она, когда Кайло, сдвинув край трусиков, погладил её гладкую нежную кожу. — У меня идея, — ухмыльнулся он. — Ты шутишь? — она отстранилась, чтобы взглянуть на него. — Нисколько, — ответил он с блаженной улыбкой, а потом куснул ей шею и его средний палец проник внутрь неё. Рей выгнулась, барабанящие по стеклу тяжёлые капли дождя заглушили ее стон. Сердце билось как бешеное, в такт постепенно возрастающей пульсации в той части тела, что отчаянно нуждалась в нем. Его горячий рот снова стал терзать её сосок, а палец скользить и изгибаться. Она вцепилась в его плечи, полностью сосредоточившись на ощущениях, которые дарили действия Кайло. Она даже не заметила момента, когда к первому пальцу присоединился второй, и её бёдра начали двигаться сами по себе навстречу его ладони. Всё быстрее и быстрее, пока… Она вскрикнула от боли. Должно быть, Кайло, увлекшись, слишком сильно надавил на какой-нибудь нерв. Он оторвался от её груди. В полумраке комнаты она разглядела на его лице смесь ужаса, шока и сожаления. — Прости, — прошептал он, и Рей чуть не рассмеялась. Император Первого Ордена выглядел так, будто собирался заплакать. Ей было приятно узнать, что он в этом не искушен, также как и она. Откинувшись на подушки, она взяла его руку в свою и, двигая пальцами синхронно с его, показала, как ей нравится больше. Тем временем Кайло сосредоточенно изучал её лицо, будто пытаясь по линии губ, подрагиванию ресниц и коже на переносице, определить, правильно ли он делает. Когда возбуждение достигло предела, она вцепилась в шёлковые простыни и из последних сил умоляюще прошептала: — Бен, поцелуй меня. Он поцеловал, просунув язык между её приоткрытых губ, ласково провёл им по нёбу, пока его пальцы продолжали движение, потирая и надавливая там, где было нужно. Комната вдруг взорвалась белым огнём, а её тело сотрясли волны тепла. Приглушая её стоны и крики, он не прерывал долгого поцелуя до тех пор, пока её бёдра не содрогнулись в последний раз. «Я никогда не стану прежней», — в отчаянии подумала Рей, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. «Я навсегда запомню это. Он, я и шторм.» Когда всё закончилось, он переключился на её шею, убрал руку и вытер её о влажные скомканные простыни. «Звёзды, их необходимо заменить», — подумала Рей. Теперь, когда её затуманенный страстью мозг, обрёл способность нормально мыслить, она заметила какие они грязные и покраснела. Но потом. Сейчас она очень сильно хотела спать. Сказывалась вчерашняя бессонная ночь и эмоциональное напряжение последних дней. Она громко зевнула, и Кайло взглянул на нее с покорным, обречённым выражением. Он обнял ее безвольное тело, плотно прижавшись грудью к её спине. — А как же ты? — сонно спросила Рей. Её веки никак не хотели подниматься, но своим неприкрытым задом она ощущала его твёрдую плоть. — Позже, — ответил он, опаляя горячим дыханием её плечо. Это показалось ей несправедливым, и она попыталась повернуться к нему. Он удержал её, пообещав: — У нас ещё будет время. Много времени. Свернувшись калачиком в объятиях Кайло, она уступила обволакивающему теплу и мерному стуку капель дождя за окном.

***

Как оказалось, времени не было, и уже к вечеру он пожалел о своём великодушном, если не сказать героическом, решении отложить свой собственный оргазм. Они проспали в течение трёх стандартных часов, прежде чем их разбудил звонок её датапада. Одно за другим приходили напоминания о подготовке к празднику. Когда он собрался швырнуть треклятую вещь в стену, по внутренней связи голос Зана, управляющего Рифовой крепости, объявил, что прибыл Мольер с готовым костюмом. Рей выбралась из кровати и, надевая платье, попросила не хамить портному. После этого разговора они не виделись до позднего вечера. После встречи с Мольером, которая из-за необдуманного обещания быть вежливым, затянулась надолго, Кайло вспомнил о совещании, прерванном недавними событиями на пляже. Пока губернаторы секторов отчитывались о проделанной работе и просили одобрить тот или иной проект, он мог думать только о своей жене. О её стонах и о том, какая восхитительно нежная горячая и влажная она внутри. Выйдя из отсека связи, он отправился на поиски Рей. По следу её Силы он определил, что она где-то в северной части замка. Встретившийся по дороге слуга, натирающий воском лестничные перила, сказал, что видел Чуми’Ду, поднимающуюся в библиотеку, что находилась этажом выше. Перепрыгивая через ступеньки, Кайло торопился наверх. Внезапно, он почувствовал прикосновение Сноука и споткнулся, едва не упав. Ледяные щупальца тьмы потянулись к нему из неизвестных регионов галактики, норовя проникнуть в разум, и были отброшены. Но кем? Он огляделся, прекрасно сознавая, что на лестнице кроме него никого не было. Он остановился, припоминая, что уже ощущал чьё-то присутствие раньше. Когда после коронации Рей, его наказывал Сноук, этот кто-то укрыл его светом, позволившим ему продержаться до конца. По спине пробежал неприятный холодок, но он предпочел не обращать на это внимание и продолжил подъем, сосредоточившись на Силе Рей. Чем бы это ни было, оно может подождать. Как и Сноук. Как и вся вселенная. Библиотека Рифовой крепости представляла собой лабиринт из высоких деревянных стеллажей, на которых ровными рядами стояли древние тома. Благодаря климат-контролю и приглушённому мягкому освещению, все они прекрасно сохранились. Обычно Кайло останавливался на пороге, проникаясь духом величия этого места, вдыхая воздух, пропитанный запахом старых книг, запахом самой истории Хейпса. Однако сегодня, войдя, он сразу увидел Рей, и всё остальное померкло. Она покинула спальню в такой спешке, что он не успел рассмотреть надетое ею платье. Теперь он мог по достоинству оценить его облегающую ткань цвета белого золота. Длинные рукава и изящные вырезы по бокам удачно выделяли обнаженные дразнящие участки кожи, к которой не терпелось прикоснуться. Узкое вытянутое декольте спускалось почти до пупка, выставляя на обозрение полушария груди. Забыв о невыносимом Мольере и о прочих неприятностях сегодняшнего дня, Кайло благодарил веяния хейпсианской моды и портных, создававших подобные шедевры. — Ты закончил с работой? — спросила Рей, ставя книгу на полку. Он кивнул, не доверяя голосу. Подойдя к ней ближе, он увидел, что в её красивых карих глазах светится ожидание чего-то необыкновенного, и это ожидание передалось ему. — А ты? — сказал он тихо, не понимая зачем тратить время на пустую болтовню? И всё же привитые с детства хорошие манеры, не позволяли наброситься на жену прямо посреди библиотеки. — У Чуми’Ды никогда не заканчивается работа, — устало произнесла она. — Я решила сделать перерыв, пока не прибила Зана. — Да, порой он немного бесит. — Всего лишь немного? — фыркнула она. — Куда делся твой острый язык? Она уже была в пределах досягаемости, и Кайло протянул руку, чтобы провести пальцами по линии декольте. — Его откусила одна милая кошечка, — хрипло прошептал он ей на ухо. Она удивлённо повернула голову, и он тут же завладел её губами. Потом, повинуясь внезапному порыву, чуть прикусил чувствительную кожу на мочке уха. Рей восторженно вздохнула, и он, похвалив себя за эту импровизацию, начал целовать её шею. Он бы воспользовался ещё и зубами, но вовремя сообразил, что вряд ли она обрадуется тому, что ей придется лечить себя от засосов. Те, что оставила ему она, были надёжно спрятаны под высоким воротом его рубашки. Её же открытое платье не могло скрыть ничего. Закончив с шеей, он занялся её восхитительной грудью. Прерывисто дыша, Рей обвила руками его голову. Несмотря на прохладную температуру, Кайло стало жарко, а аромат диких роз перебил запах пергамента и чернил. Ему показалось, что он слышал какой-то шум, но одурманенный её телом и своими желаниями, он не придал этому никакого значения. Его разум, пребывавший во власти первобытных инстинктов, отметил этот шум, как незначительную помеху, недостойную беспокойства. Он оттянул ткань платья и нацелился на её левый сосок. Кто-то громко кашлянул. Очень громко. Они замерли и одновременно посмотрели в сторону входа в библиотеку. Там, скрестив руки на груди, стоял принц Изольдер с потемневшим от гнева лицом. В этот миг перед внутренним взором Императора Первого Ордена промелькнула вся его грешная жизнь.