Пейзаж со звездным разрушителем

44 ПБЯ

Шесть лет спустя

Леди Лайрелосс Илири, Дуча Талчарайма, пришла к одному весьма печальному и вместе с тем совершенно очевидному выводу: она категорически не создана для роли няни. Больше всего в этом её удивляло то, что обычный визит во владения императорской семьи на Ловоле — ради обсуждения торговых соглашений с избранными мирами Внешнего Кольца — в итоге обернулся вот этим. У неё, впрочем, не было выбора. Среди слуг родового поместья королевской семьи Зелёная тень прокатилась эпидемия зловредного гриппа: няня, несколько горничных и все оставшиеся фрейлины — трое, кто ещё не вышел замуж или не унаследовал титулы — были изолированы. Принц Изольдер находился с дипломатической миссией в Пространстве ботанов в Среднем Кольце. Император — на Корусанте. Императрицу экстренно вызвали прямо посреди встречи с Лайрелосс — пришлось разбираться с новой вспышкой пиратской активности в системе Алгнадеш. На столь короткий срок просто не нашлось никого другого. Дело было вовсе не в том, что маленькая Чуми'Да была каким-то особенно невыносимым ребёнком. Напротив — по меркам трёхлеток она отличалась поразительным самообладанием. Она была, пожалуй, самым лёгким младенцем, какого только можно пожелать себе в качестве первенца. Хотя, надо признать, у императорской четы было много помощников, включая главную политическую советницу Империи, которая отменила все встречи на месяц и помчалась в Скопление Хейпс, едва родилась её внучка. Сейчас, в три года, Аллана Ка Дьо вела себя чинно, не капризничала и сдержанно относилась ко всем, кто не входил в круг семьи, что Лайрелосс весьма импонировало. Проблема крылась в другом: малышка пользовалась Силой так же свободно, как дышала. В данный момент Лайрелосс сидела на софе в приемной, с тревогой наблюдая за тем, как вокруг неё по орбите плавно вращаются фарфоровые чашечки, хрупкие стеклянные фигурки и антикварные вазы. Она узнавала в них немало фамильных реликвий — каждая из которых могла в любую секунду погибнуть нелепой смертью, рухнув на роскошный вордианский ковёр. — Превосходно, Ваша Светлость, — наконец сказала она, стараясь говорить ровно, хоть и с заметным напряжением. — А теперь, может быть, опустим их на место? Аккуратно. Чуми'Да, сидевшая на полу рядом с давно заброшенными строительными кубиками, обречённо вздохнула — со всей тяжестью веков на крохотных плечах. Махнула пухлой ручкой, и предметы неспешно поплыли обратно по местам. Некоторые, впрочем, приземлились с пугающим стуком, заставив Дучу невольно вздрогнуть. Вроде бы ничего не разбилось. Аллана вскочила на ноги, подхватила деревянный меч, забытый кем-то в дальнем углу, и поковыляла к софе, решительно указывая оружием на Лайрелосс. На лице застыло выражение неуверенного энтузиазма: будто бы она и сама знала, что шансов немного, но попробовать всё же стоило. — О, нет, благодарю, — вежливо отказалась Лайрелосс. — Я не умею фехтовать. Даже если бы умела — вызов бы не приняла. Наследница хейпсианской короны ещё не до конца освоила искусство держаться на ногах, и её мать относилась к ссадинам и ушибам дочери философски. Отец же... это был совсем другой вопрос. А он, к слову, прибывал сегодня. И Дуча Илири совершенно не хотела объяснять Кайло Рену даже самую безобидную царапину на его драгоценном сокровище. Он вполне мог потребовать бросить её в темницу, прежде чем Рей отговорит его. Хотя... быть может, это несправедливое предположение. За последние шесть лет император стал гораздо спокойнее. Жена и дочь делали его счастливым, он даже улыбался им время от времени. Политиком он, конечно, так и не стал, но за последние полдесятка лет угрожал начать войну всего дважды — а это, по галактическим меркам, отличный показатель. Аллана шлёпнулась обратно на пол у её ног. Кажется, к мебели у неё была стойкая аллергия. Внешне она пошла в отца: густые волнистые чёрные волосы, лицо, которому суждено было вытянуться с возрастом, крупные уши и пухлые, вечно недовольные губы. А вот огромные ореховые глаза достались от Рей — как и веснушки на бледной коже. — Когда мама вернётся? — спросила она на безупречном хейпсианском. Общегалактический давался ей хуже, но после двух лет девочка начала уверенно говорить полными и сложными предложениями на родном языке — что, признаться, слегка пугало. — Совсем скоро, — мягко ответила Лайрелосс. — Её Величество заканчивает... решительные переговоры. Аллана не оценила эвфемизмов. — Надирает задницы пиратам, — отчётливо проговорила она на общегалактическом с заметным акцентом. На этот раз Дуча не смогла сдержать вздох. — И ведь страшнее всего, что я понятия не имею, кто именно из родителей тебя этому научил, — пробормотала она. — Уж больно оба подходят под описание. Иногда я и сама не верю, что Галактикой правят эти двое. И ещё больше — что у них это неплохо получается. — Мне скучно, — пожаловалась Аллана, снова перешедшая на хейпсианский. — Мне тоже, Ваше Высочество, — столь же грустно отозвалась Лайрелосс. Лихорадочно перебирая в голове, чем обычно заняты дети, она предложила: — Может быть, поспишь немного? — Нет, спасибо. — А... может, рассказать тебе сказку? Глаза — такие же, как у Рей — вспыхнули радостью, на щеке мелькнула ямочка — как у Кайло. — Да! — О, прекрасно, — с облегчением выдохнула Дуча, невольно собой гордясь. Всё-таки был от этой няньки толк! — Что тебе рассказать? Про ледяную луну? Или легенду о первой Королеве-матери? Или у тебя есть какое-то особое желание? Я к твоим услугам. Аллана задумалась ровно на полсекунды. — Как мама встретила папу? Лайрелосс не моргнув глазом изменила курс: — А знаешь, давай всё-таки поспим. У меня внезапно разыгралась мигрень, надо бы прилечь.

***

Опалово-серебристый истребитель класса мий’тил «Калессин» скользнул в сияющий док, как огромный бледный мотыль, бесшумно ныряющий в луч лунного света. По всему ангару техники и военные, занятые своими делами, приостанавливали движения, чтобы низко поклониться или отсалютовать, когда из кабины выскользнула стройная фигура в белых чешуйчатых доспехах. Каштановые волосы были стянуты в простой пучок, а золотисто-карие глаза сияли спокойным триумфом — миссия успешно выполнена. — Вольно, — раздался уверенный голос Киры Ка Дьо, отразившись от сводов ангара. Люди немедленно вернулись к своим обязанностям. К ней подошёл офицер с планшетом и зашагал рядом, зачитывая накопившиеся за её отсутствие сообщения. Их было немного, она отсутствовала всего полдня. Люк подтвердил своё присутствие на её дне рождения на следующей неделе. Портной просил назначить окончательную примерку платья. Зан, смотритель Рифовой Крепости, горячо умолял Их Величеств вернуться на Хейпс Прайм, чтобы драгоценная Аллана не подхватила местный грипп. А Финн прислал черновик квартального отчёта по Программе Реинтеграции Штурмовиков. — От Императора ничего? — нахмурилась Рей. «Ересиарха» Кайло не было видно, когда она совершила прыжок обратно в систему Ловола. Это было на него не похоже, обычно он всегда связывался, даже если опаздывал. — Было сообщение, Эренада. Его Величество вылетит из Цитадели на пару часов позже, чем планировал. Но я не посчитал разумным воспроизводить запись... на публике, — офицер замялся. — Его Величество был... крайне раздражён, узнав, что вы лично занялись пиратами. Его реакция, когда я сообщил об этом, была... — Колоритной? — предположила Рей. — Если выражаться мягко, — сдержанно подтвердил он. — Я сама с ним разберусь, Валенкисс. И заставлю его извиниться перед тобой. У офицера побелели щеки — словно перспектива получить извинения от Кайло была хуже, чем быть отчитанным его же голосом. — Кира Ка Чуми, это совершенно ни к чему... Я понимаю, что на Императоре много ответственности, — проговорил он поспешно. — У него теперь гораздо лучше получается извиняться, — твёрдо сказала Рей. — Всё будет в порядке, обещаю. А теперь извини, мне нужно спасти леди Илири от моей дочери. Валенкисс поклонился и, качая головой, удалился. Спустя несколько минут Рей уже шагала по жилому крылу замка. Широкий коридор утопал в цветах — будто природная стихия намеренно пробралась внутрь — и был залит мягким солнечным светом. Она сдержалась, чтобы не коснуться Силовой связи: раз Кайло задерживался, значит, его встречи идут плохо, а она сама не терпела, когда его вмешательства отвлекали её от боевых задач — теперь стоило проявить ответную вежливость. Она нашла Лайрелосс и Аллану в детской. Малышка уже спала, хотя слегка шевельнулась, когда Рей села рядом на край кровати. Не просыпаясь, девочка вскинула крепкую ручку и обняла маму за бедро, прижавшись, как к подушке. — Надеюсь, она не сильно докучала тебе, — тихо спросила Рей. Дуча пожала плечом одним изящным движением — в данный момент она, явно не выдержав беспорядка, методично собирала игрушки в ящики. — Вела себя нормально. В отличие от пиратов, полагаю? — Мы заманили их в гравитационные ловушки и доставили на Эреманду, — Рей проводила пальцами по тёмным кудряшкам спящей дочери. — Теперь их обучат ремеслу, и после отбытия срока помогут интегрироваться обратно в общество. — Всё ещё сомневаюсь, что эта ваша новая реформа принесёт плоды, — честно призналась Лайрелосс. — Но посмотрим. Если кому и под силу это провернуть — так вам. Рей улыбнулась. Несмотря на то, что Лайрелосс в частных разговорах не скрывала скепсиса, она была её самым надёжным союзником, когда отменяли смертную казнь и реформировали всю пенитенциарную систему. — Спасибо, Дуча Илири. — Всегда к вашим услугам, Кира Ка Чуми, — ответила Лайрелосс, аккуратно опуская в ящик фиолетовую плюшевую туку. — А теперь, может, вернёмся к обсуждению торговли с Внешним Кольцом? Я бы предложила исключить Каразак — они по-прежнему с пугающим энтузиазмом ищут лазейки в анти-рабском кодексе Империи. И, разумеется, вам нужно будет поддержать вашего супруга...

***

Бесшумный TIE-истребитель Кайло в сопровождении эскорта вошёл в атмосферу Ловолы ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, и всё вокруг было залито тёплым, дремотным светом. Именно в этот момент корабль леди Лайрелосс поднялся в небо, взяв курс на Талчарайм, где Дуча собиралась с головой погрузиться в предсвадебные хлопоты — её ждал Алисон Грей и целая гора организационной суматохи. Золотое сияние мягко скользило по чёрным крыльям корабля, когда Аллана — чистенькая, причёсанная, нарядная к ужину — увидела их с балкона и окончательно потеряла привычную сдержанность. По-прежнему молчаливая, она, тем не менее, не могла усидеть на месте, извивалась в объятиях матери, требуя, чтобы её скорее поставили на землю. Рей подчинилась, и дочь тут же побежала вперёд, нетерпеливо дёргая мать за подол, торопя к главному входу — встречать Императора. Прошла всего одна стандартная неделя с их последней встречи во Дворце Фонтанов. Тогда он поцеловал их на прощание и улетел на Корусант заниматься подготовкой к выборам в Сенат, а Рей с дочерью отправились на Ловолу, чтобы торжественно открыть несколько новых госпиталей в глухих фермерских регионах. Это была самая долгая разлука Алланы с отцом. Кайло продержался три дня, прежде чем, не выдержав, по связи сказал Рей, что никогда больше этого не допустит, и что им «надо лучше согласовывать графики, чёрт побери». После четвёртой попытки сдержать дочку Силой, чтобы та не рухнула носом в пол, Рей не выдержала и расхохоталась. Она не ожидала, что в родительстве будет так много смеха. И каждый раз этот смех был как подарок. Придворные стражи, стоявшие в коридоре, едва сдерживали улыбки. Ещё пара поворотов по мраморным галереям с позолоченными лепными карнизами — и вот уже Кайло с сопровождающими шёл им навстречу. И тут Аллана, впервые за долгое время, закричала. — Атта! Она помчалась, как могла, на своих коротких ножках — маленький ураган. Обычно суровое лицо Кайло смягчилось почти до неузнаваемости. Он нагнулся, подхватывая в руки пухленькую девочку, и улыбнулся — по-настоящему, широко, с облегчением. Она обвила его шею, заговорила по-хейпсиански, тараторя всё, что с ней произошло за эту неделю, в мельчайших подробностях. Он слушал внимательно, кивал в нужных местах, целовал её в лоб, в веснушки на щеках — ни на секунду не отрываясь. Это было так похоже на то видение, которое Рей видела во время паломничества к Поющей Горе, что она остановилась, словно оступившись на ходу. Вот оно. Будущее, за которое она боролась. Сердце едва удерживало радость — такую огромную, что от неё хотелось смеяться и плакать одновременно. У Кайло волосы всё ещё были больше чёрные, чем с проседью, и по-прежнему ниспадали густыми прядями чуть ниже плеч. Видение немного ошиблось в деталях. Возможно, просто перепутало временные линии — соединило настоящее и недалёкое будущее в одну картинку. Мысль эта сделала её ещё счастливее. И она уже сияла, когда тёмные глаза Кайло встретились с её взглядом поверх головы дочери. Он легко перехватил Аллану одной рукой, а вторую — протянул вперёд, и Рей поднялась в воздух, мягко подхваченная Силой. — Я вообще-то умею ходить, — заметила она, весело щурясь. — Я соскучился, — ответил он и, как только она оказалась рядом, притянул её ближе, обнял, ладонь скользнула к её шее, и он накрыл её губы поцелуем. — Я тоже, — прошептала она в ответ, прижавшись к нему, к их дочери, к теплу их троих. Но продолжалось это недолго. Кайло, не переставая улыбаться, с лёгким стоном отстранился — Аллана дёргала его за ухо. — Я голодная! — жаловалась она. — Я тоже, — хрипло отозвался он, глядя исключительно на жену. Рей покраснела и легонько хлопнула его по руке. Он усмехнулся и, переплетя пальцы с её, повёл их в столовую — за руку, с ребёнком на своих руках. Рей до сих пор поражалась, как легко Кайло принял на себя роль отца. В беременность он переживал, скрывая тревогу за показной уверенностью, поддерживал её, пока она мучилась от тошноты, растила живот размером с планету и требовала пищу в самые странные часы. Но между ними была Связь, и не было смысла в притворстве — они чувствовали всё, что чувствовал другой. Многие ночи они просто лежали рядом, разговаривали, его ладонь лежала на её животе, охраняя и защищая, даже сквозь страх. А потом родилась Аллана. И будто включился свет. Рей никогда не забудет выражение его лица, когда он впервые взял дочь на руки — трепет, нежность, любовь такая мощная, что страхам не нашлось в ней места. С самых первых дней он умел её успокаивать. И даже титул Императора переставал иметь значение, когда дочь хотела играть. Маленькая Чуме'да обожала отца безоговорочно. Её обожал и Изольдер. Он вошёл в столовую, когда основное блюдо уже подали, и первым делом подошёл к Аллане, поцеловал её в макушку, а она начала выбираться из детского стульчика, чтобы обнять своего деда. — Дай дедушке поесть, дорогая, — сказала Рей, потому что кто-то же должен был играть роль дисциплинирующего родителя. Кайло и Изольдер, похоже, оба получили бы сердечный приступ, если бы им пришлось отказать Аллане. — Он только что прибыл из Среднего Кольца, наверняка умирает с голоду. Аллана нахмурилась, но вернулась к своей тарелке и продолжила ковыряться в картофельном пюре морковными палочками, изображая ложку. Изольдер рассмеялся и сел рядом. — Растёт, как на дрожжах, — с нежностью заметил он. — А ведь кажется, только вчера Его Величество протаптывал пол возле родильного зала... Кайло поднял бровь. — Насколько помню, Его Высочество ходил по кругу вместе со мной. — Ах, но я... — Изолдер поднял палец, — ...не был выгнан из комнаты за то, что обозвал врача шарлатаном. — Да. Я просто вызвал второго врача, потому что у вас давление подскочило до звёзд. Рей закатила глаза. — Честное слово, вы оба вели себя тогда как безумцы. Всё было не так уж и страшно. Мужчины повернулись к ней одновременно, выражая недоверие. — Ты угрожала бросить меня в подземелье, если я ещё хоть раз к тебе прикоснусь, — напомнил Кайло. — Уверена, я ничего подобного не говорила, — сухо заметила Рей. Он под столом потянулся к её руке, провёл большим пальцем по костяшкам пальцев — мягко, любовно. — Говорила, — прошептал он. С другого бока к ней потянулась Аллана, испачканными яблочным пюре пальцами дёргая за рукав: — Амилие, а что такое подземелье? Можно и мне туда?

***

Поскольку няня выбыла из строя, Изольдер с радостью вызвался развлечь Аллану до самого отбоя. Рей не хватило духу отказаться — слишком хорошо она понимала, что отец пытается наверстать упущенные годы. Да и, по правде говоря, это было к лучшему — с каждым часом им с Кайло становилось всё труднее держать руки при себе. В конце концов, прошла целая неделя. Все семь дней. После ужина они переместились в гостиную, с кружками сладкого горячего шоколада, парящего в руках. В камине весело потрескивали золотые языки пламени, обстановка располагала к уюту. Кайло сидел с Рей на диване, обняв её за плечи, а Аллана устроилась у неё на коленях и с восхищением наблюдала, как отец, шевеля пальцами, вызывал на поверхности её напитка фигурки разных зверей. Изольдер занял кресло у камина и с лёгкой улыбкой следил за происходящим, пока обсуждал с Рей своё недавнее путешествие в Пространство ботанов. Когда Аллана допила шоколад, Изольдер увёл её в покои, оставив Рей и Кайло наедине. И не моментом раньше, подумала Рей, ведь её муж уже не сдержался и украл поцелуй у линии её челюсти. Конечно, Изольдер стал куда терпимее к подобным выходкам — с тех пор как понял, что этот огромный, нескладный Император, вечно лапающий его дочь, может, в конце концов, подарит ему внуков. Но при этом он весьма оперативно покинул гостиную вместе с внучкой. Впрочем, как только за ними щёлкнули двери, стало ясно — секс был далеко не первой мыслью у Кайло. — Любимая, — сухо сказал он, оборачиваясь к Рей на диване. — Ты, случайно, не забыла, что в твоём распоряжении целый флот? Его суть как раз в том, чтобы ты могла не мчаться сломя голову на каждую мелкую перестрелку в пределах границ. Ах да. Пираты. Раньше Рей бы уже возмутилась — как будто кто-то сомневается, что она справится с боем. Но мрачная тревога в его взгляде была слишком явной, слишком болезненной. И то, что он дождался, пока их дочь уйдёт, чтобы рискнуть разговором тоже. Они ведь договорились не ссориться в присутствии Алланы. Звёзды, как же это было чертовски привлекательно. Привлекательно, что он старается быть хорошим отцом. — Всю последнюю неделю я провела на церемониях и в бесконечных совещаниях, — пояснила Рей, снимая с Кайло чёрный плащ и принимаясь расстёгивать тунику. — А ещё мы с Алланой строили города из кубиков, чтобы потом она могла их разрушить. Потому что теперь она воображает себя ранкором. — Ага, — у него перехватило дыхание, когда её ладонь скользнула по обнажённой груди. — Это, должно быть, последствия нашей поездки на Датомир. — Вне всякого сомнения. — Рей откинула Кайло на подлокотник и села верхом, прижавшись к его бедру. Она медленно покрывала поцелуями его шею, а вышитые серебром складки её юбок мерцали в огне. — Так что прошу простить, мой повелитель, но мне срочно требуется некоторая активность, особенно учитывая, что тебя не было рядом, чтобы держать мои низменные порывы под контролем. Он лишь сжал челюсть, но руки уже обвили её, а пальцы ловко расстёгивали застёжки и развязывали ленты на спине её платья. — Просто будь осторожна, ладно? — пробормотал он. — Всегда. — Она втянула кожу на его груди, оставляя синяк, потом ещё один, и наслаждалась каждым его резким вдохом, каждым судорожным вздохом, что вызывали её губы и язык. — Но, — добавила она наконец, — ты тоже должен быть осторожен. — Конечно. — Он сел, стягивая с её плеч рукава распущенного лифа. Теперь уже он целовал её — нежно, но с жадностью — проводя губами по знакомому, обожаемому маршруту: от шеи к впадине между ключицами, к округлости плеча. — Я всегда буду возвращаться домой — к тебе и к Аллане. Это имя он однажды произнёс нерешительно, с надеждой — оно значило «прекрасная» на древнем языке Кореллии, мира его отца. Рей постепенно научилась не расплываться в слезах каждый раз, когда он произносил имя их дочери в такие вот тихие, хрупкие моменты. Но сейчас она не удержалась — прижалась к нему с поцелуем, тёплым и трепетным. — Я тебя люблю, — прошептала она губами к его губам. Мы всё сделаем правильно. Мы сделаем так, чтобы Хан мог гордиться нами. — А я тебя люблю ещё больше, — отозвался Кайло, как последний безнадёжный романтик, каким он иногда вполне мог быть — прямо перед тем как углубил поцелуй. Он стянул с неё чашечку лифа, и его пальцы почти рассеянно заиграли с её соском, пока язык исследовал её рот. Лёгкие, дразнящие прикосновения сводили сосок в тугую бусинку. Рей всхлипнула, хрипло, с жаждой, а её колени вжимались в бархатную обивку дивана, она тёрлась о мускулистое бедро мужа сквозь тонкий шёлк трусиков, ища хоть какое-то облегчение. Она почувствовала, буквально кожей, момент, когда в его голове родилась очередная шалость: его энергия вспыхнула волнением, почти хищной игривостью. Он расстегнул лифчик и склонился, облизывая ложбинку между её грудей. — Думаешь, сможешь кончить на моём бедре, Императрица? — прорычал он низко, прямо в её кожу. Рей решила, что стоит попробовать. Она позволила телу двигаться как подсказывал инстинкт, опираясь на его широкие плечи, удерживая равновесие. Во всём этом было что-то запретно-изысканное: его расстёгнутая туника, обнажающая грудь, покрытую её засосами; её смятый лиф, задравшийся к талии; шелест ткани между ними, огонь в камине, отбрасывающий золотистые тени. Скоро она уже задыхалась, вся раскрасневшаяся, истекая на его брюки, а он смотрел на неё, разинув рот, будто видел перед собой само звёздное небо. — Если бы Империя и Консорциум знали, что мы вытворяем друг с другом... — прохрипел он, почти грубо сжав её соски, и она вскрикнула, когда жар внутри неё достиг пика. — Если бы они только увидели тебя сейчас — как ты извиваешься, вся мокрая, отчаянно хочешь кончить... Она обожала эту его сторону — тёмную, дерзкую, отвечающую её собственной жажде власти и доминирования. Только в такие моменты Кира Ка Дьо могла быть пьяна властью, зная, что в конце её ждёт Бен Соло. — Цъяр'и... пожалуйста... я почти... мне нужно, чтобы ты... — её голос прерывался, почти срывался, — ...твоими губами... Просить дважды не пришлось. Он наклонился, захватив губами один сосок, а пальцами лаская второй, и сосал, кусал, лизал — пока она не разрыдалась, выгнувшись в экстазе. Времени на передышку ей не дали. Кайло расстегнул штаны и усадил её к себе на колени, спиной к себе, опершись о край дивана. Его руки юркнули под задравшуюся юбку и грубо разорвали трусики. — Бен! — возмутилась она. — Это уже третий раз за месяц... ох... Выкрик перешёл в стоны, когда он вошёл в неё, горячий, тугой, растягивающий её изнутри. — Вот она, моя хорошая жена, — пробормотал он, покрывая поцелуями её шею и лопатки, покачивая её на себе. — Кончает на моём бедре, когда я прошу... даёт мне трахнуть её в гостиной после ужина... становится вся влажная от одного моего слова... Он запнулся, когда она сжалась на нём в ответ. — Чёрт, Рей... откуда ты берёшься такая тугая... Она повернулась и запечатлела небрежный поцелуй, запустив пальцы в его мягкие волосы. — А ты — хороший муж, — выдохнула она. Может, всё-таки слащавой в этой паре была она? Но она не жалела сказанного — не тогда, когда он вздрогнул в ней, и его сила вспыхнула новым желанием. — Такой нежный, любящий... и так защищаешь нашу дочь... — Рей... — простонал Кайло, уткнувшись лицом в её шею. Её кожа ощущала, как он краснеет. — Мне нужно видеть тебя... Она заскулила в протесте, когда он вышел из неё, но вскоре он уже уложил её на спину и снова вошёл, медленно, глубоко, устраиваясь между её разведёнными бёдрами. — Вот и всё… — пробормотал он, уткнувшись носом в её щёку и задавая более медленный, тягучий ритм. — Прощай, разнообразие в постели. — Мы не в постели, так что это уже разнообразие, — усмехнулась Рей. — Наверное. Он снова целовал её — и снова, и снова, — на вкус как горячий шоколад, лимонная вода и всё, что она когда-либо желала. Она закрыла глаза, отдавшись этому моменту, пока его ладонь не сомкнулась на её руке, а вторая не нашла её клитор. Пальцы действовали умело, и вскоре она снова кончила, вторая волна захлестнула её, сила между ними закручивалась яркими спиралями. Кайло сбился с ритма, и, перед тем как рухнуть на неё, снова приник к её шее. Она обвила его ногами, шептала ему в ухо какие-то глупости, пока её ногти не провели по его спине, и тогда он застонал её имя, кончая, прижимая её к дивану. А потом были только ленивые улыбки, ночное небо и отблески огня. Звёздная нега.

***

На следующее утро Кайло проснулся в императорских покоях замка, двери балкона были распахнуты настежь, и воздух густел от смешанных ароматов лозы аррака и имбирных цветов. Он моргнул, глядя на веточки «сердца королевы», украшающие шелковый балдахин над кроватью, и подумал – просто чудо, что он с Рей вообще умудрились добраться ночью до жилого крыла. Изольдер уже уложил Аллану спать при помощи одной из служанок, а Кайло смутно помнил, как в середине ночи дверь их комнаты слабо скрипнула и... Постепенно проснувшийся мир начал завладевать его чувствами. Он взглянул вниз — и да, там была она, их трёхлетняя дочь, свернувшаяся клубочком на нём, как кругленькая булочка хлеба, крепко спала и при этом лила на его голую грудь ручьи слюны. Он попытался поднять руку, чтобы обнять её, но понял, что она сейчас служит подушкой для Рей, отвернувшейся от него, но тоже явно пускающей слюни. Линия рта Кайло смягчилась, веки снова опустились. Ему бы хотелось сейчас навечно остаться здесь с этими двумя девочками. На тумбочке запищал комлинк. Кайло, уже возвращаясь в сон, проигнорировал звук, повернув голову и сонно вдыхая запах волос Рей. Он почувствовал, как Аллана пошевелилась, но не сразу понял, что происходит, пока не услышал её осторожный, но любопытный голос: — Саллан? Это было хейпсианское приветствие. Его глаза резко раскрылись. Аллана сидела у него на груди — и, честно говоря, дышать было тяжело, а комлинк плавал в воздухе у неё перед носом. На голографическом экране вспыхнула синеватая фигура женщины с суровым лицом и жёсткими волосами, собранными в конский хвост. Женщина моргнула, увидев ребёнка. — А, это ты, малыш... — Боэ! — весело ответила Аллана, забыв о всякой осторожности, и начала пересказывать всё, что произошло с ней с тех пор, как она последний раз видела Боэтию полгода назад. Но бывший Рыцарь Рен прервала её: — Слушай, я не говорю на хейпсианском, и ещё не разобралась с протоколами перевода на новом корабле... Да зачем я вообще объясняю, ты ведь меня не понимаешь, позови своего отца, твоего атту? Высокий парень, слегка деби... В одном плавном движении Кайло вынул руку из-под Рей, к счастью, не разбудив её, и схватил комлинк, вскакивая в сидячее положение, мягко подтолкнув Аллану себе на колени. — Сейчас семь утра, — сухо сообщил он Боэтии. — Благодарю за информацию о времени на другом конце Галактики, — отозвалась она с ехидством. — В любом случае, я просто хотела сказать, что, возможно, не смогу прилететь на день рождения твоей жены. У меня новая информация по моей матери, и я должна этим заняться. — Что за информация? — Она, похоже, засела под прикрытием в том, что осталось от Пространства Хаттов, — с раздражением произнесла Боетия. — Ликвидирует по одному всех оставшихся членов Картеля во Внешнем Кольце. — Надирает зад пиратам! — радостно добавила Аллана на общегалактическом, к удивлению и лёгкому ужасу Кайло. Боетия ухмыльнулась. — Отлично, Чуми’Да. Лорд Рен, прекрати таращиться, словно выброшенная из воды рыба. Кайло потряс головой, чтобы взбодриться. Ему предстояло поговорить с Рей о том, чтобы не выражаться перед их дорогой, невинной дочерью. Но сейчас была более насущная проблема. — Если нужна помощь, я могу пойти... — Я не хочу, чтобы Королева-мать Консорциума Хейпс надрала мне задницу, — перебила Боэтия, и Кайло пришлось сдерживаться, чтобы не закрыть уши Аллане. — Всё в порядке, я справлюсь. — Тогда я пришлю Хирсина и Джиггалага. — Это то, что я должна сделать сама, — её тон не терпел возражений. — Ладно, это всё, что я хотела сказать. Если не смогу приехать на следующей неделе, передай Рей... — она замялась, явно испытывая неловкость, и слова её побежали быстрым бормотанием: — Знаешь... с днём рождения её, и спасибо за приглашение. Боэтия оборвала связь прежде, чем Кайло успел вставить хоть слово. Он уже собирался рухнуть обратно на матрас, когда комлинк завибрировал снова. — Аллана! — на голограмме появилась сияющая от радости Роуз Тико, которая несколько минут полностью игнорировала самого Императора, умиляясь его дочерью, которая отвечала ей тем же. Кайло мог пересчитать на пальцах обеих рук тех, кому Аллана открывалась так сильно, так что он не возражал. Роуз, в конце концов, посмотрела на Кайло. — Чем я обязан такому удовольствию, мисс Тико? Есть ещё какая-то моя политическая идея, которую вы хотите разнести в пух и прах? — несмотря на сухой тон Кайло, он был более открыт, чем казалось. Роуз всегда была полна идей, и он начал уважать её интеллект после того, как она и Рей смогли вывести из гиперпространства потерянные корабли Первого Ордена спустя несколько месяцев после войны. Штурмовиков немедленно приняли в программу Финна, а офицеры были осуждены и наказаны. — На самом деле, я хочу поговорить с вами о проблемах с доступностью на выборах. Нужно открыть больше избирательных участков, не все могут позволить себе тратить целый день на дорогу ради голосования за сенатора, — заявила Роуз. — Но мы можем устроить встречу по этому поводу. Комлинк Рей выключен, а мне нужно кое-что у неё спросить. Кайло оглянулся через плечо. Аллана уже сползла с его колен и свернулась под одеялом с матерью, которая всё ещё мирно посапывала. — Она ещё не проснулась, — сказал он. — Семь утра, — добавил он, с крошечным упрёком. — А, ну тогда я спрошу у тебя, — неформально продолжила Роуз, не растерявшись. — Это по поводу дня рождения Рей на следующей неделе — Финн, По, Пейдж и я придём, но мы помогаем с восстановлением в Колониях, так что немного опоздаем. Это нормально? — Не должно быть проблем. Какого-то конкретного мероприятия с местом и временем нет — это общегородской праздник, и все могут зайти в любой момент во Дворец Фонтанов, — с лёгким удивлением думал Кайло о том, как сильно хейпсианские аристократы не хотели такого, ведь это первый раз, когда их Королева-мать отмечает день рождения публично. — Отлично. Тогда до встречи, ваше превознесенство! — Не называй меня так... — И если у тебя есть ещё парочка людей, ожидающих на линии — надень рубашку. Голограмма Роуз исчезла, и Кайло, второй раз за полчаса с момента пробуждения покачал головой — рекорд даже для его новой странной жизни — решительно выключил комлинк и отбросил его в сторону. Он лёг обратно, прижал к себе жену и дочь, обвил их руками и вновь погрузился в сон.

***

На следующий день они вернулись в столицу на Хейпс Прайм, приземлившись почти одновременно с «Тысячелетним соколом», который теперь находился под командованием Чубакки. Благодаря Лее и Чубакке, ноги Алланы почти весь день не касались земли. Появление девочки в жизни всех стало большим исцелением старых ран, и когда Рей тихо вышла, чтобы встретиться с врачом, которого вызвали на дом, она не могла удержаться и украдкой бросила последний взгляд на происходящее у кофейного столика на балконе. Аллана изо всех сил пыталась забраться на необычайно спокойную пушистую голову Чубакки. Лея и Кайло впервые за долгое время не обсуждали дела государства: она рассказывала ему и Изольдеру о новых приключениях Люка, который путешествовал по Галактике с давним другом — Ландо Калриссианом. Иногда её жестикулирующая рука отдыхала на предплечье сына, и Кайло не отводил взгляд, лёгкая улыбка играла на его губах. В этой уютной атмосфере, согревающей холодные мраморные залы Пер’Агтры, Рей не могла дождаться, когда вернётся к ним. Но сначала нужно было прояснить кое-что. После встречи с врачом она вышла из частной приемной с намерением сразу же присоединиться к остальным. Однако не дойдя и половины пути, она столкнулась с Кайло в Зале Кристаллов Ветра, украшенном алебастровыми колоннами и золотыми гобеленами, над которыми свисала люстра размером с крестокрыл, сделанная из тончайших стеклянных осколков, которые приятно звенели при малейшем ветерке. Рей остановилась, каждый её сантиметр буквально вибрировал от новостей. Кайло подошёл к ней, брови нахмурились от беспокойства. Она намеренно была неопределённа, говоря всем, что это обычный осмотр, хотя Лея, вероятно, уже догадалась, судя по тому, как у неё на глазах блестели слёзы, когда она наблюдала, как Рей покидает балкон. — Ты что-то долго, цъяр'ика. Что сказал врач? — внимательно спросил Кайло. — Всё в порядке? — Всё хорошо. — Она сцепила пальцы с его, положила их на свой пока ещё плоский живот и посмотрела на него. — На самом деле – мы оба в порядке. Это было завораживающе — игра эмоций на его красивом лице менялась за считанные секунды. Сначала замешательство, затем постепенно приходящее осознание, глаза широко раскрылись, а потом ошеломлённое неверие, которое не прошло даже тогда, когда на смену пришло оцепеневшее блаженство, стирающее с его лица годы. — Ещё один малыш — Кайло тут же опустился на колени прямо посреди зала и осыпал живот Рей нежными, благоговейными поцелуями, а она гладила его по волосам. — Ты счастлив, Бен? — тихо спросила Рей. Ей самой хотелось всё это озвучить. Он поднял глаза на неё и там была та самая кривая улыбка, от которой она замирала, ямочки, которые она любила целовать, маленькие морщинки у уголков глаз, от которых её сердце делало сальто. — Я мог бы стать ещё счастливее только если бы ты перестала зимой забирать себе всё одеяло, — ответил он, — Хотя даже тогда я скучал бы по предлогу, чтобы украдкой придвинуться ближе к тебе. Наверное, это довольно запутанный способ сказать, что ты навсегда поселилась в моём сердце. — Во-первых, я бы не назвала уважительным «предлогом» то, что ты будил меня посреди ночи ради секса, а во-вторых, тебе не нужен этот предлог, — отозвалась она с лёгким фырканием. — И ещё, я не уверена, помог ли твой болтливый рот сделать этот момент лучше или напрочь испортил. Он тихо и глубоко рассмеялся, радостно, затем поднялся и поднял её на руки, закружив. Лучи солнца, проходившие через витражи, играли на кристаллической люстре, рассыпая золотые искры по залу. В её голове крутились мысли о светлом настоящем и ещё более светлом будущем, и когда она обвила руками мужа и поцеловала его улыбающиеся губы, всё, что Рей увидела, было любовь и свет.

Конец.