Пейзаж со звездным разрушителем

Через три стандартных дня. Генералу Лее Органе подали чай из почек нариса и пирог из семян т’иила — её любимые, как будто кто-то дал кухонным дроидам предельно точные указания. Аппетита у неё всё равно почти не было — слишком нервничала. Но её сын явно постарался, а значит, и она должна была приложить усилия. Сидя в кресле, она пила чай маленькими глотками, отщипывала понемногу от пирога и осматривала обстановку. Большинство конференц-залов Цитадели находились в северной части крепости, которую сейчас разбирали по кускам. Как только её шаттл пристыковался, Лею сопроводили в эту комнату — явно чей-то личный кабинет. Металлический стол был очищен от всего, кроме подноса с её угощением, а на полках с беспорядочной спешкой были расставлены личные вещи, как будто их срочно убирали с этого самого стола. Было окно. Треснувшее после неудачной осады Хакса, но всё ещё держащееся в раме, хотя тот, кто готовил комнату к её приезду, похоже, не заметил битое стекло на полу. Лее уже начинало казаться, что она скоро сойдёт с ума от бездействия — настолько, что ей даже захотелось подмести. И тут дверь открылась. Вошёл Кайло Рен. Лея не видела сына во плоти уже очень давно. В статистическом смысле это было не так уж удивительно — за всё время конфликта между Сопротивлением и Первым Орденом им ни разу не довелось оказаться в пределах одной и той же звезды. Но она всё равно жалела, что не вышло хотя бы мельком увидеть его на поле боя. Может, тогда её не так сильно бы подкосило этот короткий кивок, который вряд ли можно было назвать приветствием — скорее, сухое признание её присутствия. Голо-записи не смогли её подготовить. Они не передавали, насколько сильно он изменился. Теперь он был мужчиной. Высокий, как отец, с широкими плечами и густыми, мягкими волосами. Черты его лица всё ещё напоминали знакомые ей мальчишеские, в них была странная смесь её и Хана, однако он с лихвой компенсировал это внутренней уверенностью и пронизывающим взглядом. И всё же Лея сразу заметила: под глазами у него чёрные круги, волосы взъерошены, а кожа — болезненно бледная. По словам Даалы, его вытащили из резервуара с бактой после двадцати четырёх стандартных часов. И с тех пор он, похоже, вообще не спал. — Генерал, — сказал он с мучительно официальной интонацией. Он не сел в кресло, стоявшее напротив, на другой стороне стола. — Боюсь, у нас мало времени. Моя жена находится в искусственной коме — это необходимо для восстановления после ран, полученных в последнем бою. Мне нужно вернуться к ней как можно скорее. — Ты не хочешь, чтобы Рей проснулась одна, — мягко догадалась Лея. Кайло отвёл взгляд. Она знала: это потому, что пытался взять под контроль свои эмоции на лице, слишком выразительном для Императора. Она нисколько не удивилась, когда впервые узнала о том ужасном шлеме. Он нужен был ему, чтобы выжить рядом со Сноуком. — Перейдём к делу, — сказала Лея, стараясь быть деликатной. Нет смысла делать так, чтобы он злился на неё ещё больше. — Зачем я вызвана в Цитадель? После битвы большая часть Сопротивления отступила на опорные базы во Внутреннем Кольце. Но «Рэддус» остался — заправиться на станции Гас Талон в системе Кореллии, а потом совершить скачок обратно на Корусант. Ждать послания от Императора, которое Лея и так уже чувствовала приближающимся. — Пока я был в отключке, вы с моими офицерами договорились о встрече через три стандартные недели, чтобы обсудить условия мирного договора. — Он подождал, пока Лея кивнёт, и положил на стол датастик. Двигался он осторожно, будто опасался, что она сейчас вытащит бластер. — Здесь список того, в чём я не готов идти на уступки. Советую вам изучить его с вашими советниками — чтобы вы знали, чего ожидать от меня и моей делегации. Возможно, это поможет избежать срыва переговоров. Лея уставилась на устройство. Она не знала, смеяться ей или плакать. И потребовалось всё её самообладание, чтобы не сделать ни то, ни другое. — Думаю, мы с вами думали в одном направлении, Ваше Величество, — сказала она наконец, доставая свой собственный датастик и протягивая его через стол. — Вот список моих принципиальных позиций. «Как мать, так и сын», — чуть не ляпнула она. Но решила, что шутка была бы не к месту. Кайло никак не отреагировал. Просто положил датастик в карман, собрался уходить, но у самой двери Лея вдруг выпалила: — Бен. Тактическая ошибка. Она собиралась обратиться к нему официально. Но он не обернулся, не пришёл в ярость, не велел арестовать её на месте. Он просто замер. Стоял, спиной к ней. Но слушал. — Друзья Рей хотели бы её увидеть, — негромко сказала она. — Если ты не возражаешь. Его и без того напряжённая осанка стала ещё жёстче. И всё же он выдохнул. Почти неслышно — Лея уловила это только потому, что не сводила с него глаз. — Не возражаю, — ответил он глухо. — Пусть свяжутся с лейтенантом Митакой и согласуют время. Это может быть полезно… для неё. Для восстановления. Если у Леи и были сомнения в чувствах сына к своей жене — сейчас они исчезли без следа. — Она заботится и о тебе тоже, — осмелилась она сказать. — И чем же это ей помогло? Лею резанула его фраза — горькая, полная ненависти к себе. Но прежде чем она нашла, что ответить, Кайло вышел, оставив её одну.

***

Рей парила. Сначала в бакте, потом — в море. Не на поверхности, а под водой. Течения медленно и тяжело несли её туда-сюда, во всех направлениях. Было темно, и она решила, что спит под чёрными водами, омывающими Рифовую Крепость. Что ж, вполне уместно. Ещё на Джакку ей снились океаны, а потом она действительно оказалась рядом с настоящим. С тем, кто иногда целовал её на ночь. Сила, как ни странно, оказалась милосердной. Сила позволяла ей умереть там, где она была счастлива. Иногда Рей слышала голоса. Они напоминали ей голоса друзей — Финна, Роуз, По, Джессики… или Лайрелосс, Алисона, фрейлин. Но слова были неразборчивыми — как будто она слышала их сквозь толщу воды. Возможно, они были на поверхности, звали её. «Я здесь», — хотела закричать Рей: «Я здесь! Найдите меня!» Но губы не слушались. Иногда она чувствовала. Чьи-то пальцы касались её руки, кто-то целовал её костяшки и запястье — она знала это прикосновение, знала эти губы. И в такие моменты Рей боролась — сильнее всего — чтобы проснуться, выпрямить ноги, вырваться из глубины… Но не могла. И снова засыпала. Парила.

***

— Ваше Величество. Кайло поднял глаза от постели, у которой сидел уже третий день подряд. Прошло ещё трое суток с его встречи с Леей. Друзья Рей уже приходили и уходили дважды, но её состояние оставалось прежним. А теперь в дверях стоял Митака, и вид у него был такой, словно он снова принёс плохие новости — впрочем, у него всегда был такой вид, когда ему нужно было подойти к Кайло. — Что такое, Митака? — спросил тот устало, ожидая, какую мелкую бюрократическую ерунду лейтенант принес на этот раз. Хотя вряд ли он бы отреагировал хоть как-то, даже если бы дело было серьёзным. Последнюю неделю он передал все управленческие дела в руки Даалы, но знал, что офицеры беспокоятся: переговоры о мире вот-вот начнутся, и им нужен Император, а не тень. Но чем дольше Рей оставалась в бессознательном состоянии, тем меньше ему было до всего дела. Митака подошёл ближе, осторожно, как к зверю в клетке. Остановился на безопасном расстоянии от кресла, из которого Кайло почти не вставал уже шесть дней, и вынул что-то из кармана. Кайло расширил глаза. Обручальное кольцо. В солнечном свете, падающем из распахнутого окна, вставка из льдистого лунного камня в золотой оправе сверкнула ослепительным бликом. — Я же приказал избавиться от него, — пробормотал Кайло. — Я… забыл, сэр, — сглотнул лейтенант, не убирая руки с кольцом. — Забыл, — повторил Кайло пусто. — Ввиду… стресса и моей… рассеянности, это вылетело у меня из головы. Прошу прощения. Полностью принимаю вину на себя. Кайло взял кольцо и сжал его в кулаке. Кивнул — и Митака тут же, не бегом, но очень быстро удалился к двери. — Лейтенант. Тот замер на пороге. — Спасибо, — сказал Кайло Рен. — П-пожалуйста, сэр, — пробормотал Митака. Когда они снова остались вдвоём, Кайло снял перчатку и надел кольцо обратно на безымянный палец. Потом снял и вторую перчатку, уронил обе на пол и обхватил одну руку Рей — другую протянул к её лицу, отбрасывая со лба непослушные пряди. Вторая её рука всё ещё была подключена к капельнице, но аппаратура, поддерживавшая её состояние, уже была убрана. Рей была стабильна. Только не просыпалась. И… казалась до невозможности хрупкой. Под его пальцами — почти невесомой. Тот же леденящий ужас, что сковал его, когда Хакс ударил её клинком, снова пронзил всё его существо. — Ты похудела, — пробормотал он в никуда. — Надо просыпаться. Нужно поесть. Я прикажу дроидам приготовить тебе хоть тонну горячего шоколада, если ты только проснёшься. Пожалуйста, проснись… Усталость, накопившаяся за дни молчаливого ожидания, внезапно вырвалась на волю — словно прорвало плотину. И, стоило ему начать говорить, как он уже не смог остановиться: — Всё в каком-то хаосе, понимаешь? Мирный договор с Сопротивлением, восстановление, что делать с пленными, какова будет роль Консорциума… Мне нужна ты рядом, чтобы со всем этим разобраться. Я всю жизнь только и делал, что воевал. Я не смогу вывести галактику из войны один. Без тебя я всё испорчу… и ты снова будешь злиться… Голос дрогнул и стих. Молчание сгустилось — тяжёлое, вязкое, поглощающее всё вокруг. Он не слышал, как Рей дышит. Не чувствовал её Силу — как будто она спряталась от него в тумане бессознательности. Охваченный внезапной паникой, он склонился и прижался ухом к её груди, ловя сердцебиение. Оно было еле слышно. — Я ведь даже не успел тебя снова поцеловать, — прошептал он. — Не сказал, что люблю. Не стал тем мужем, которого ты заслуживаешь. Как я должен всё это исправить, если ты уйдёшь сейчас? Рей молчала. Он сжал веки — слёзы, горячие, плотные, потекли по щекам и упали на белые больничные простыни. Почему бы ей не уйти? Он ничего ей не дал. Отвергал примирение. Оттолкнул её любовь самыми жестокими словами. Позволил ей пройти через пытки. И она всё равно спасла его. Без колебаний. Потому что такой она была. Джакку не смог задушить в ней свет. Их брак не задушил. Ни одно из решений, что ей пришлось принять, ни одна боль, которую она пережила — ничто не сделало её пустой оболочкой. В отличие от него. В отличие от того, кем он стал. — Пожалуйста, проснись, — повторил Кайло, прижимая её крошечную ладонь к своей. — Не для меня. Я не надеюсь на прощение. Но твои друзья — они ждут тебя. Люди, которым ты нужна. И… ты сама. Ты заслуживаешь жизни — настоящей. Спокойной. Счастливой. Без меня. Даже если не со мной… Слова, сказанные вслух, ударили в него с такой силой, будто раскололи душу изнутри. Но даже это ничто по сравнению с тем, что он почувствует, если потеряет её навсегда. — Я не представляю себе вселенную без тебя, Рей, — признался он, голос дрожал и был еле слышен, заглушён тканью её халата. — Всё было пусто, пока ты не появилась. Я только и делал, что воевал, жил ради одной цели, а потом появилась ты. Ты смеялась. Злилась. Заставляла моё сердце биться чаще. Давала мне покой. Иногда всё это за какие-то пять минут. — Он покачал головой. — С тобой я чувствовал, что могу быть кем-то большим, чем оружие. Просто человеком, который обожает свою жену. Ты была для меня благом… и я всегда буду жалеть, что не смог быть благом для тебя. Что не смог быть достойным. Он трясся, стиснув зубы, пытаясь сдержать рыдания. Но не мог. Никогда прежде он так не плакал. Ни за кого. Ни из-за чего. — Позволь мне всё исправить. Я построю тот мир, который ты хотела. Я сделаю всё правильно. Только вернись. Вернись, Рей… И в этот момент её пальцы дрогнули в его ладони. И это было похоже на… благословение.

***

Люк еле заметно прихрамывая вошёл в кабинет Леи на космостанции Вруна — бывшем аванпосте Первого Ордена, захваченном Сопротивлением во время наступления и преобразованном в импровизированную базу. Она кивнула ему в знак приветствия, не отрываясь от текстового проекта, над которым без устали работала с тех пор, как покинула Корусант. Не возражала, когда брат обошёл стол и встал у неё за спиной, начав читать через плечо. Некоторое время они молчали — он читал, она писала. Потом Люк опустился в кресло напротив и терпеливо ждал, пока она отложит датапад на стол. Близнецы Скайуокеры взглянули друг на друга, и в их взглядах отразилось одинаково тяжёлое раздумье, тяжесть прожитых лет и неоконченных войн. Заговорил Люк. — Коалиционное правительство? — У Сопротивления осталось шестнадцать капитальных кораблей, — просто ответила Лея. — У Империи — чуть больше, примерно вдвое. Это всё ещё немного. Любой новый конфликт сейчас — безумие. — Я не спорю, — согласился Люк. — Но это… на тебя не похоже. Раньше ты сражалась до последнего. — Раньше я сражалась с тиранами, — тихо сказала Лея. — А теперь… — Она махнула рукой в сторону аккуратно сложенных на краю стола ещё нескольких датападов. — Я изучала имперскую политику. Легко понять, какие идеи принадлежали Сноуку, какие — Хаксу или другим членам Высшего командования с похожим складом ума. За отмену этих я действительно буду бороться до конца. — А что с остальными? — Остальные… — Лея чуть вздохнула, почти с тоской. — Какие-то из них — это то, о чём я когда-то рассказывала одному очень серьёзному и внимательному мальчику. Чего хотела достичь сама. Какие-то — то, что этот мальчик сам считал нужным. А кое-что — совершенно новое, но тоже неплохое. — Её взгляд рассеянно ушёл вдаль. — Надо было с самого начала ввести его в политику. Меньше бед бы вышло. Не стоило отправлять его к тебе. Без обид. — Ну какие уж теперь обиды, — с лёгкой усмешкой отозвался Люк. — Ты думаешь, Бен согласится на это предложение? Лея слабо улыбнулась. — Это он его предложил. — А что говорят твои офицеры? — Они устали от войны. Я устала. Я дала себе слово: это в последний раз. Она помолчала, думая о ветеранах, прошедших первую войну и погибших во второй. О Кейдел, которая была слишком молода, чтобы говорить о жертвах в прошедшем времени. — Многие согласны. Даже больше, чем я ожидала. А те, кто колеблется… Они поймут, как только увидят расчёты. Люк прищурился, осознав скрытый смысл. — Этот мальчик стал мужчиной… И он женат на женщине, которая сейчас командует самым мощным флотом в галактике. — Все, кто был на блокаде, видели, на что она готова ради него, — сказала Лея. — Звёзды… — Люк потер усталое лицо. — Если всё это действительно сработает, если будет достигнуто соглашение… да, я вижу, что ты предусмотрела систему сдержек и противовесов, но всё же: такая мощь и такая власть. Я за них волнуюсь. — Они любят друг друга, — просто сказала Лея. — Они делают друг друга лучше. После всего, что случилось, мы должны хотя бы попытаться поверить, что этого достаточно.

***

После того как Рей вышла из комы, её тело, казалось, решило, что отдых всё ещё не окончен. Следующие два стандартных дня она провела, ускользая то в сон, то обратно в сознание; когда ясность всё же возвращалась, сил едва хватало, чтобы удержать глаза открытыми, не говоря уже о разговоре. Но Кайло всегда был рядом. Иногда держал её за руку, мягко массируя пальцы. Иногда спал, склонившись на слишком тесном кресле рядом с её койкой, уткнув лицо в матрас у её живота. Порой вполголоса говорил с врачом или офицером — но сознание Рей было всё ещё слишком затуманено, чтобы разобрать смысл. Тем не менее, он был первым, кого она видела, просыпаясь, и последним, на кого смотрела перед тем, как снова погружалась в забытьё. И за это она была благодарна. На девятый день после Битвы за Корусант утреннее солнце пробилось сквозь закрытые веки, и Рей проснулась, чувствуя, что теперь она, пожалуй, готова вернуться к реальности. Кайло стоял у окна, в профиль к ней, его высокий силуэт в чёрном был очерчен золотым светом. Перчаток на нём не было, и Рей с облегчением заметила обручальное кольцо на его пальце. Вспышками к ней вернулись слова, сказанные им, когда она ещё дрейфовала в глубинах того чёрного моря. Именно эти слова вытянули её обратно к свету. Всё, чего она сейчас хотела — услышать их снова. — Привет, — сказала Рей. Её голос был хриплым от долгого молчания. — Здравствуй, — ответил Кайло. Его голос был, напротив, слишком вежливым, почти отстранённым, но губы чуть смягчились, и часть напряжения в нём улеглась. — Врачи говорили, что сегодня тебе станет лучше, но я не был уверен. — Так и есть, — поспешно подтвердила она. — А ты… как ты сам? — Я в порядке, — последовал его отстранённый ответ. Он всё ещё смотрел в окно. Что происходит? Почему так неловко? Это ведь должно было быть счастливое воссоединение, — Твои друзья сейчас на орбите, ждут новостей о твоём выздоровлении. Хочешь, я прикажу Митаке связаться с ними? Они могут быть здесь в течение часа. Рей не ответила. Кайло бросил на неё взгляд, заметил её нахмуренные брови и сразу понял, в чём дело. — Ситуация всё ещё нестабильная, формально мирный договор не подписан, — пояснил он. — Половина Цитадели в руинах, не говоря уже о самом Галактическом Городе. Мы не можем позволить бойцам Сопротивления просто разгуливать по улицам. Потому они и находятся на одном из оставшихся разрушителей генерала Органа, опять же формально — с дипломатической миссией. Рей чуть улыбнулась. — Хитро. При виде её улыбки Кайло резко вдохнул и снова отвёл взгляд в окно. — Тогда я прикажу связаться с ними? — сухо повторил он. — Ты, вероятно, хочешь их увидеть. И правда, Рей этого хотела. Но Кайло вёл себя странно, и она хотела сначала понять, почему. Хотела, чтобы он обнял её и повторил те слова, которые тянули её к поверхности — те, что сейчас начинали казаться ей сном. — Может, чуть позже, — ответила она. — Сначала я хочу поговорить с тобой. — Как хочешь. — Он прочистил горло. — Мирные переговоры между Империей и Сопротивлением начнутся на Набу на следующей неделе. Ты, разумеется, приглашена в качестве Королевы-матери. Рей замерла. За последние месяцы она научилась слышать не только слова, но и паузы между ними — и в животе закрутилась тревога. — Только… только в этой роли? Кулаки Кайло сжались у него по бокам. — Я не ожидаю, что ты захочешь и дальше быть моей женой после всего, через что я тебя провёл. Если ты захочешь аннулировать брак, я окажу полное содействие. Я также обещаю, что Империя никогда не посягнёт на территорию Консорциума Хейпса. Если ты сочтёшь нужным что-то исправить — я это исправлю. Если захочешь реализовать межправительственные проекты — я поддержу. Если предпочтёшь, чтобы ваш мир оставили в покое — я согласен. Всё, что ты скажешь, я постараюсь выполнить. — Его голос стал почти невесомым. — Всё, что ты пожелаешь, Рей. До конца моей жизни. Рей уставилась в потолок. Волна счастья, что хлынула на неё, была такой огромной — пугающей, всепоглощающей — что ей потребовалось время, чтобы заговорить. — В таком случае, — сказала она наконец, — Я хочу настоящий медовый месяц. После переговоров, конечно, и, скорее всего, мы сможем уехать всего на пару дней, но мне всё равно, лишь бы это было тихое место, только для нас двоих. Краем глаза она заметила, как плечи Кайло слегка опустились от облегчения. Воодушевлённая, она продолжила: — Я хочу, чтобы тот новый гиперкоридор, что я обнаружила, был тщательно нанесён на карту, чтобы мы могли без проблем перемещаться между Корусантом и Хейпсом и не проводили недели в разлуке. — Кайло оторвался от окна и зашагал к ней, в глазах блеснули искры. — Через пару лет я хочу, чтобы у нас родилась дочь. — Рей уже улыбалась, говоря это. — Может, потом и сын или ещё одна дочь. Посмотрим. Кайло взобрался на кровать, крепко прижал её к себе, не задевая капельницу, и зацеловал в лицо и волосы с такой страстью, словно не верил, что она действительно здесь. — Я хочу, чтобы мы всегда говорили друг с другом честно, — прошептала Рей в его грудь. — Чтобы никогда больше не ложились спать в ссоре. Он кивнул, дрожа от эмоций, прижимаясь к ней, а она запустила пальцы в его волосы. — И последнее… — Рей сглотнула, вдруг смутившись. — Было бы здорово, если бы ты сказал, что любишь меня. Я жду, чтобы услышать это снова, с тех самых пор, как проснулась… Кайло взял её лицо в ладони, поднял ей подбородок, и их взгляды встретились. Он прижался к её губам — нежно, жадно, властно, будто хотел раствориться в ней. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, — хрипло твердил он, вновь и вновь, каждый раз запечатывая слова поцелуем. — Звёзды, Рей… как же я тебя люблю.

***

Три стандартные недели спустя после Битвы за Корусант. «Это символично», — размышляла Лея, глядя с балкона Королевского дворца на просторы Тида: «Что именно на Набу пройдут мирные переговоры». Планета, давшая галактике Шива Палпатина, разрушителя Старой Республики и Ордена джедаев, сеявшего семена той самой войны, что расколола Первый Орден и Сопротивление. Здесь же сочетались браком Энакин Скайуокер и Падме Амидала — начало конца юноши, не умевшего любить без страха. Страха, который в итоге поглотил его самого и распространился на всю галактику. Набу был началом всего. И теперь должен был стать концом. Но это — дело завтрашнего дня, когда начнутся официальные переговоры. А пока Лея наслаждалась последними лучами солнца и редкой возможностью выпить чаю в кругу тех, чьё общество ей по-настоящему дорого. Услышав шаги, она отвела взгляд от городского пейзажа Тида и с улыбкой повернулась к Люку и Изольдеру, вышедшим на балкон. Все трое заняли места за небольшим столом, уставленным угощениями, и Лея вопросительно изогнула бровь, заметив, как её брат с лёгкой усмешкой и явным интересом разглядывает хейпсианского принца. — Только не смотри на меня так, — фыркнул наконец Изольдер. — Он сам напросился. — Что случилось? — спросила Лея. Люк не спешил с ответом, неторопливо сделал глоток горячего ароматного чая, скрывая улыбку. — Его Высочество тут только что хорошенько припугнул твоего сына. — Лея, мой добрый друг, ты должна меня понять, — с притворной обидой заговорил Изольдер. — Я всего лишь заботился о будущем своей дочери. Разумеется, это включает в себя угрозу дуэлью за честь, если он посмеет снова причинить ей боль. — Разумеется, — с абсолютно серьёзным лицом кивнула Лея. — Хотя, думаю, поводов для тревоги у тебя больше не будет. Изольдер вздохнул. — Пожалуй, ты права. «Это не конец», — поняла Лея, когда они с Люком и Изольдером погрузились в лёгкую, непринуждённую беседу под закатным небом Набу. Скорее, начало чего-то нового.

***

— Ну и… денёк, — заметила Роуз, когда Рей и её фрейлины скрылись за дверями дворца, оставив после себя больше хихиканья, чем можно было ожидать от группы столь элегантных аристократок. Финн усмехнулся, прогуливаясь с ней всё дальше вглубь безупречно ухоженного королевского сада. — Обошёлся бы без целого отряда вооружённой охраны, столпившейся вокруг нашего столика в кантине… но пьяные фрейлины Рей — это нечто. — А они вообще были в возрасте, когда можно пить? — Понятия не имею, но держались куда лучше, чем По. Роуз фыркнула. — Самый знаменитый командир Сопротивления с похмелья на мирных переговорах? Противоположная сторона будет в восторге. Хотя… пожалуй, скоро они уже не будут «противоположной стороной». — Похоже на то, — кивнул Финн. Они замолчали, погрузившись в тихую, уютную прогулку среди цветов, вдыхая тонкий аромат распустившихся бутонов. Спустя некоторое время Роуз заговорила снова. — Ты смог поговорить с Рей? О реабилитации штурмовиков? Финн кивнул. — Её королевско-императорское Величество пообещала включить это в приоритетную повестку, но всё будет зависеть от того, удастся ли договориться о разоружении. — Меня волнует не столько соглашение, сколько его исполнение. — Вот и меня тоже. — Так мы проследим, чтобы коалиционное правительство выполнило обещания, да? — в голосе Роуз зазвучала страсть. — Мы будем бороться до конца. Пока не построим новую эпоху — такую, в которой есть место для всех. Он моргнул, ощущая, как сердце начинает биться чуть быстрее. В воздухе, наряду с цветами, словно начинало расцветать и нечто иное. В груди вспыхнула искра — та самая, что всегда появлялась перед началом чего-то большого. — Ну что ж, тогда давай зажжём, Роуз Тико, — сказал Финн и взял её за руку. Её тёмные глаза засверкали, она прикусила губу и улыбнулась ему — так, словно у неё уже были грандиозные планы. Для них обоих.

***

Когда речь заходила о дизайне интерьеров, Набу вполне могли тягаться с Хейпсом. Гостевые покои, приготовленные во дворце для Императора и Императрицы, были оформлены с истинным размахом: безупречные кремовые оттенки, приглушённая сирень, почти прозрачное серебро… За мраморным балконом простирались изумрудные равнины, обрамлявшие скалы Тида, и в открытые настежь двери залетал тёплый ветер, насыщенный закатным пламенем. Кайло, уже переодевшийся в рубашку и брюки, только устроился на кровати, облокотившись на груду подушек, когда в комнату влетела Рей. Двери за ней мягко скользнули, закрываясь. Сегодня она распустила волосы — тёмно-каштановые волны спадали на плечи, сверкая крошечными бриллиантовыми звёздочками, нанизанными на тончайшие золотые цепочки, почти невидимые в свете. В её платье с короткими рукавами тоже играло золото — оно пронизывало бирюзовую ткань тончайшими нитями. Полупрозрачный наряд облегал её тело, прежде чем распуститься лёгкой, летящей юбкой. С хитрой улыбкой Рей плюхнулась в ближайшее кресло и начала стягивать с себя золотые туфли, облегчённо пошевелив пальцами, когда освободила ноги. — Угадай, кого я застукала целующимися в саду? — сказала она. — Поднималась сюда, выглянула с балкона… и вот они. — Кто? — Дуча Илири и лорд Грей. — Повезло ему. Хотя она могла бы выбрать кого-то получше. Рей закатила глаза. — Если Алисон теперь останется при дворе — а повод у него появился — вам с ним придётся часто пересекаться. Рекомендую научиться ладить. Кайло хмыкнул. — Не в этой жизни. Рей тяжело выдохнула и подошла, чтобы сесть рядом. Её босые ноги свисали с края кровати, матрас чуть прогнулся под её весом. Они прибыли на Набу за день до начала переговоров, и Рей воспользовалась этим, чтобы выпить с подругами и парой бойцов Сопротивления в кантине. Вблизи Кайло заметил румянец на её щеках, особенный блеск в глазах… И снова ощутил, насколько она молода. Едва за двадцать, а уже — героиня войны, Королева-мать Хейпса, Императрица… Его жена. Его прекрасная, чарующая, слегка навеселе жена. Кайло протянул руку, провёл костяшками пальцев по её руке — и чтобы убедиться, что всё это происходит на самом деле, и потому, что в галактике не существовало ничего более волнующего, чем её лёгкая дрожь от его прикосновений. — Хочешь, чтобы нас тоже застукали в саду? — прошептал он, голос слегка охрип. Рей хихикнула. Лёгкий, звенящий смех ударил ему в голову — и не только туда. — Почему бы и нет… — она развернулась, скользнув прямо в его объятия, которые уже ждали её. — Но, может быть, в другой раз. Сейчас мне куда больше хочется, чтобы нас никто не отвлекал. — Я лично задушу любого, кто посмеет постучать в нашу дверь в ближайшие двенадцать часов, — мрачно пообещал Кайло, обнимая её за талию, пока она устраивалась на нём, и её воздушные юбки поднимались всё выше по бёдрам. — Какой ты милый, — протянула Рей с капелькой сарказма, но уголки её губ дрожали от сдерживаемой улыбки, когда она прижалась к его губам. Последние несколько дней они только и делали, что целовались, ещё разговаривали и просто молча наслаждались тем, что снова рядом. Кайло был слишком осторожен, слишком напуган тем, что может её ранить или разрушить ту хрупкую, ласковую ниточку, по которой они возвращались друг к другу, давая зажить старым ранам. Но сейчас его мозг, наконец, отметил, что постельный режим закончился, а её поцелуи стали более жадными, нетерпеливыми — и тело отозвалось молниеносно. Она на вкус была как вишня — наверное, от коктейля, что она пила в кантине — и не прошло и минуты, как он сам почувствовал себя пьяным. Пьяным от Рей, от её сладкого аромата, от мягкости, которой она его окутывала, и от того, как она дрожала и вздыхала, не отрываясь от его губ. Его руки скользнули ниже. Одна легла на тот самый восхитительный зад, что столько раз преследовал его во снах, а вторая зарылась в складки её юбки — сначала лаская обнажённое бедро, потом поднимаясь выше, когда она углубила поцелуй. Остатки самообладания дали трещину, когда его пальцы нащупали тонкую полоску кружева между её ног. Он позволил себе вообразить, что она выбрала это бельё с утра, уже зная, что именно он будет снимать его с неё… «Так и есть.» Её голос шёл прямо в его голову — тихий, лукавый, — и она в этот момент уже буквально улыбалась в поцелуй, извиваясь у него на коленях и подавая бёдра навстречу его руке. «Оно белое. Я знаю, ты любишь, когда на мне белое.» — Обожаю тебя в белом, — пробормотал он вслух, перемещая губы на её скулы. — Обожаю в чём угодно. — Он прикусил кожу у её шеи. — Или вообще без всего. И, будто подтверждая свои слова, он отодвинул в сторону кружево — белое, тонкое, до смеха невинное — и ввёл в неё палец, проверяя, насколько она готова. Она была горячей и влажной, и он с удовольствием решил, что ещё немного поддразнить её будет не лишним. Совсем скоро она вцепилась в его плечи, задыхаясь у него на шее, а он сам дышал тяжело и прерывисто, ощущая её каждым нервом, каждым сантиметром кожи. Когда он добавил второй палец, она зашипела от растяжения, а когда оба начали двигаться в такт — выкрикнула его имя: — Бен! …И замерла. — Прости, — поспешно сказала она, рефлекторно сжимая его рубашку в руках, будто умоляя его не вставать и не уходить. — Мы уже говорили об этом — о том, как я продолжаю навязывать тебе твое старое имя и прошлую жизнь. Я знаю, что это не первый раз с тех пор, как мы обсудили это… Я постараюсь быть лучше. По ту сторону Связи проскальзывал настоящий страх, и Кайло почувствовал, что никогда прежде не ненавидел себя так сильно, как в этот момент. Вытащив пальцы из неё, он перевернул их, оказавшись сверху и прижав её к матрасу. Рей выглядела серьёзной и, о, какой же уязвимой — её «звёздные» волосы рассыпались на подушке, а широко раскрытые глаза отражали свет заходящего солнца. — Для всей галактики я — Кайло Рен, — с трудом произнёс он. — Я не думаю, что смогу полностью вернуться к своему старому имени, к тому, кем был тогда. Мне нужно всегда помнить, во что я превратился, чтобы не повторять прежних ошибок. Но… — голос его слегка дрогнул — Мне также нужно, чтобы ты напоминала мне, что я всё ещё способен на добро. Что во мне всё ещё есть свет, несмотря на то, что думают другие. Нет ничего важнее для меня, чем быть твоим Беном. — Моим Беном, — повторила она, дотрагиваясь до его лица. Её большой палец провёл по неровной линии шрама. — Так же, как я — твоя Рей. Он повернул голову, чтобы улыбнуться ей в ладонь. — Признай, Кира Ка Дьо — это слишком громоздко. Особенно если учесть, скольким количеством способов я собираюсь произнести твоё имя в ближайшем будущем. Это вызвало у неё тихий смех, который он тут же заглушил поцелуем, скользя языком между её губ, пока её улыбка не сменилась на мягкий, мечтательный вздох. «Прости меня за всё, за всю боль, что когда-либо причинил тебе, за каждое слово, сказанное в гневе», — передал он ей через связь. — «Позволь мне все исправить. Пожалуйста…» — Только если ты позволишь мне сделать то же самое, — прошептала она у его губ, обвивая руки вокруг его шеи. Это было их счастьем.

***

Хотя Рей была бы только рада больше никогда не отпускать своего мужа, в конце концов ей пришлось признать: если они хотят пойти дальше, с одеждой всё-таки придётся разобраться — уж слишком жарким стало желание, вспыхнувшее между ними в этом тихом, залитом закатным солнцем помещении. Кайло нехотя выпутался из её объятий и спрыгнул с кровати, сбрасывая рубашку, брюки и бельё с такой скоростью, будто они обжигали ему кожу. Рей даже не пыталась скрыть нетерпение, проскользнувшее в её Силовой подписи, — и как только он уловил это, хрипло рассмеялся. Годы стресса, казалось, спали с его лица, и Рей пообещала себе: она посвятит остаток жизни тому, чтобы как можно чаще заставлять его смеяться. — Можешь снова начать печь взрывные торты, — предложил он, и теперь уже она рассмеялась, а он вернулся к ней в постель, осыпая её лицо и шею поцелуями, возясь с молнией на её платье. Платье соскользнуло с плеч и медленно поехало вниз, оставляя за собой цепочку поцелуев, ложившихся на каждый обнажившийся участок кожи. Когда её бюстгальтер упал на пол, он особенно задержался у её груди. И всё это — о, всё это было таким медленным, таким бережным и нежным, что у Рей защипало в глазах. Словно счастье заполнило её до краёв, и ему некуда было больше деваться. Кайло уже добрался до её живота, когда услышал, как она всхлипнула, когда почувствовал, как она сдерживает слёзы — всё ещё ранимо тревожась из-за того, что он сказал в том первом сне, разделённом ими после её предательства. «Слёзы прибереги. Мы оба знаем, что они не искренние». Он замер, и нахлынувшая на неё из Силовой связи волна вины поразила Рей врасплох. — Я знаю, что они были настоящими, — тихо сказал он, вырисовывая каждое слово губами на нежной коже её живота. — Ты никогда не врала мне о своих чувствах. Теперь я это знаю. Это не могло быть легко для тебя. Прости. — Прости и ты, — прошептала Рей. — Давай… пожалуйста, давай просто начнём заново. С самого начала… — Хотя она и не могла не выпустить эту мольбу в пустоту, Рей прекрасно понимала, что говорит глупости. Назад времени не повернуть. — Мы не можем, — согласился Кайло глухим, почти медитативным голосом. — Но и позволять прошлому определять, кем мы станем… не обязательно. По крайней мере — я не стану, если ты не станешь. Договорились? Рей снова рассмеялась — коротко, но с облегчением и благодарностью. — Договорились. Его губы продолжали скользить по коже вслед за тканью, пока платье не миновало её колени и лодыжки, пока он не сбросил его в сторону, а следом и её нижнее бельё. Его движения были такими неторопливыми, такими намеренно-медленными, что к тому моменту, когда он наконец отшвырнул всё лишнее, тело Рей уже звенело от желания. Звёзды, каким же великолепным он был — стоя на коленях между её разведённых бёдер, с мощным, широким торсом, сияющим в последних лучах заходящего солнца, словно отполированный мрамор, с прядями тёмных волос, подсвеченных ало-золотым светом. Его взгляд был мягким, когда он снова склонился к её губам. Рей выгнулась навстречу, жадно, без стеснения, они слились в поцелуе, когда его член наконец коснулся её — и оба застонали, не отрываясь друг от друга, когда он вошёл в неё. Наконец. Наконец. Она была почти уверена, что всё произойдёт стремительно, на грани безумия — с ликованием и яростью, как празднование выживания и возвращения друг к другу после войны. Но всё оказалось до боли нежным. И ей это нисколько не мешало. Бёдра Кайло двигались в её ритме, как волны, мягко накатывающие на берег в безветренный день, его язык двигался также не спеша, проникая в её рот, а пальцы — бережные, почти благоговейные — ласкали её грудь. Рей тоже не оставалась безучастной — её руки жадно блуждали по его телу, вспоминая созвездия родинок, рельеф мышц и шрамы, по которым она так скучала. Она ловила каждый миг соприкосновения, каждой клеточкой ощущая: вот оно, долгожданное, обнажённое единство. Солнце Набу медленно опускалось за горизонт, а Кайло шептал её имя снова и снова — как молитву, записанную дыханием на её губах, у основания шеи. Всё тонуло в свете. Выше. Больше. Всегда. Моё. Сила окутала их, как золотые ноты, сплетённые скрипками. «Никто и никогда не заставит меня чувствовать то, что я чувствую рядом с ним», — с отчаянной ясностью подумала Рей, запрокидывая голову с тихим вскриком, в тот самый момент, когда он прикусил её шею и одновременно ударил в то самое место внутри. И я никогда не полюблю никого так, как люблю тебя. Движения Кайло сбились, будто её мысль — вырвавшаяся с такой силой — выбила почву у него из-под ног. Её сердце, только-только начавшее заживать, снова кольнуло — от того, как непривычно ему было слышать, что его любят. И она решила для себя, что будет говорить ему об этом каждый день, до конца своих дней. Это была последняя чёткая мысль, оставшаяся в её голове, потому что именно в этот момент он снова поцеловал её — так, что у неё перехватило дыхание — и спрятал лицо у неё на шее, а ладонь его скользнула между их телами, чтобы найти её клитор и начать ласкать — дрожащими, скользкими пальцами. Его толчки становились всё более беспорядочными, всё более отчаянными. — Кончи для меня. — Его голос, приглушённый её кожей, звучал наполовину как приказ, наполовину как мольба, хриплая и сорванная. — Прошу тебя, цъяр'ика… И она кончила. А он — следом. И Сила запела.

***

На взгляд лейтенанта Митаки, весьма скромного человека, было, пожалуй, даже к лучшему, что Император и Императрица предпочли позавтракать на частной веранде, а не в главной обеденной зале Королевского дворца, за общим столом. По крайней мере, у них будет шанс прийти в себя — и, быть может, не превратить грядущие мирные переговоры в фарс. Рыцари с этим мнением соглашались, хоть и выражали его куда менее деликатно. — Я бы с удовольствием снесла эту самодовольную ухмылку с лица Лорда Рена, — пробурчала Боэтия, заступившая на дежурство у входа на веранду вместе с Хирсином, Джиггалагом и гвардейцами Императрицы. — Омерзительно, — с усталым вздохом согласился Хирсин. — Между прочим, ты бы его, скорее всего, уделала, — вставил Джиггалаг. — Ты видела, какие у него круги под глазами? Не думаю, что он вообще спал этой ночью. У Митаки зажужжал комлинк — адмирал Даала сообщала, что завтрак окончен, и переговоры готовы начаться. С видом человека, которого ведут на расстрел, лейтенант осторожно вышел на веранду. Кайло Рен и Кира Ка Дьо как раз закончили есть и теперь стояли у перил — его рука покоилась на её бедре, и они, без всякого сомнения, вот-вот должны были поцеловаться. Но тут Митака деликатно откашлялся, и оба замерли. — Ваши Величества, вас ждут, — объявил он. На лице Императора вспыхнуло раздражение, мрачное, как грозовая туча, но Императрица, не моргнув, ухватила мужа за ворот и потянула к себе. — Две минуты, лейтенант, — сказала она, не отрывая взгляда от Кайло. Митака и рад бы исчезнуть, как тень — и поспешил скрыться как можно скорее. Но они уже целовались, прежде чем он успел пересечь порог. «Создатель…» — подумал Митака, покачав головой с полным отчаяния видом.

***

— Ну всё… — выдохнула Рей, отстраняясь от Кайло со смехом, когда обещанные две минуты давно истекли. — Нам правда пора идти. Пока я окончательно не уничтожила причёску Его Величества. Кайло ответил ей своей фирменной кривоватой улыбкой. Он знал, что волосы у него скорее всего уже торчат в разные стороны после того, как Рей с таким энтузиазмом перебирала их пальцами — и его это совершенно не волновало. Он вновь обнял её, мягко прижимая к себе за талию, и, уткнувшись лицом в висок, прошептал на старом языке Альдераана: — Солнце встаёт в твоих глазах. Это было обещание. Это была правда. А Рей — самое прекрасное, что он когда-либо видел. Она светилась в первых лучах рассвета, крепко сжав его руку и увлекая за собой — прочь с веранды и навстречу утру их новой Империи.