220 вольт

К восьми Чонин успел двадцать раз передумать и отругать себя за то, что согласился, но менять что-либо было уже поздно. Переодеваться тоже было поздно, поэтому Чонин просто старательно отворачивался от зеркала, откуда на него смотрел кто-то, кого он в себе не знал. В глубине души Чонин мечтал таким быть всегда. Взрослый, уверенный в себе и непременно сексуальный Чонин смог бы дать отпор не только Кристи, но и самому дьяволу. Такой он перестал бы трястись в присутствии Ким Чунмёна и даже сам сделал бы ему предложение. Не по работе. Щёки предательски покраснели, и Чонин прижал к ним ладони. Только этого не хватало! На мысли о Ким Чунмёне организм реагировал крайне однозначно, и это пугало и настораживало. У Чонина не было ни единого шанса даже снова к нему прикоснуться, а хотелось-то большего. Хотелось, чтобы он поцеловал, чтобы потрогал, чтобы погладил да вот хотя бы под этой нелепой рубашкой, которая ничего не прятала. Чтобы немного отвлечься, Чонин включил телевизор, но, в итоге, только хуже сделал. Показывали очередное разговорное шоу, где люди, которые умели делать деньги, отвечали на разные, иногда крайне дурацкие, вопросы ведущих. Вопросы касались чего угодно, лишь бы не того, в чём приглашённые разбирались. Складывалось ощущение, что целью этой передачи было поставить как можно больше людей в нелепое положение. Чонин хотел сразу же переключить, но услышал знакомый голос, и положил пульт на стол. Он подошёл ближе, чтобы не пропустить появление на экране Ким Чунмёна. Таким, как он, Чонин тоже хотел бы стать. Чтобы можно было прийти в студию в простой розовой рубашке и простеньких джинсах, но держаться при этом так, что все присутствующие будут видеть мантию и корону. Ким Чунмёну очень шло быть королём, а Чонин просто смотрел и самым натуральным образом млел. Потому что за один вчерашний день ему досталось столько милостей, что должно было хватить на десять жизней вперёд. Главное, нельзя было мечтать о большем. - Вот и что ты расселся? – Сехун ввалился в прихожую без стука. – Эй, Чонин? - А? – Чонин наконец оторвался от телевизора, повернул голову в сторону Сехуна. – Что, уже? - Уже, - Сехун кивнул. – А у тебя соски торчат. - Что? – Чонин вспыхнул как факел, как знамя пролетарской революции, сравнялся цветом с фирменной рубашкой Сехуна от Прада и превзошёл её в один миг. – Что ты сказал? – он буквально взревел, рванулся со стула и, конечно же, уронил его. Стул с грохотом рухнул на пол, даже покатился немного. Сехун резво отступил, прикрылся руками: - Я сказал, у тебя соски торчат. Сам посмотри! Чонин опустил глаза и посмотрел. И увидел. - Я никуда не пойду! - Почему? - Как я в этом пойду? Я что, проститутка? - Причём тут проститутки? - Да это рубашка на съём! Мне только ценника не хватает! - Мозгов тебе не хватает, - Сехун изловчился и отвесил Чонину подзатыльник. – Рубашка тут причём? Ты же явно думал о своём, пока в телек пялился. Или тебе там показывали что-то такое… возбуждающее? - Ага, показывали, - Чонин тяжело выдохнул, потрогал затылок, в котором ещё что-то звенело. – Ты сам видишь… - Мало ли, вдруг тебе нравится мужик какой-нибудь? – Сехун присмотрелся. – Вон ведущий ничего такой, ноги, задница… Весьма… - Какой ведущий? - Проехали, - Сехун махнул рукой. – Давай ты сам разберись, кто там тебя так возбуждает, хорошо? Я в это лезть не хочу, мне хватит того, что ты год спишь с Кристи. У меня бы давно уже всё отвалилось. - Не прибедняйся, - Чонин поплескал себе в лицо холодной водой. – Слушай, я не хочу никуда ехать! Тем более в этом! И в папином пальто! - Поздно уже, - Сехун снял это самое пальто с вешалки. – Ты маме записку написал, что ты в кино со мной пошёл? - Написал, - Чонин кивнул на стикер на холодильнике. – Мама мне ноги оторвёт, когда я приду. Зашибись, какое кино. - А почему нет? Мы же всё равно будем сидеть в зале, смотреть фильм… Технически, мы ушли в кино. Ты, конечно, на больничном, но твоя мама всегда была очень понимающей женщиной. - Даже самая понимающая женщина может перестать понимать, - Чонин принял у Сехуна пальто и оделся. – Ну как? - Круто! – Сехун даже большой палец вверх поднял. – Ты шикарно выглядишь. И даже без единого бренда. - Ага, рассказывай. Сам-то весь обвешался, - Чонин потянул его за полу пальто. - Это что? Армани? - Это Кристиан Диор, - Сехун стряхнул с рукава невидимую пылинку. – Кёнсу сказал, что мои куртки не годятся для этой осени. - А если тебе Кёнсу скажет с крыши прыгнуть? - Только не начинай, - Сехун нервно топтался на месте, пока Чонин запирал двери. – Я не дурак, чтобы просто так с крыши прыгать. - А если не просто? Если ради любимого? - Мой любимый тоже не дурак, знаешь ли. Живой я ему нужнее, - Сехун очень торопился, но терпел, Чонина не подгонял и даже пытался ему подставить плечо. - Я сам, - Чонин спускался осторожно, ещё не хватало запутаться в брюках и скатиться по лестнице. Он и так застрял дома на наделю. - Сам так сам, - Сехун спустился быстрее, уселся вперёд и нервно побарабанил пальцами по пластиковому подлокотнику. Чонин спустился медленно. Он цеплялся за поручни, тщательно выверял каждый шаг и всё равно оступился внизу, на предпоследней ступеньке. Правда, устоял, только в очередной раз проклял эти чёртовы брюки, которые явно требовалось носить с каблуками. Может, они и правда были женскими? В такси Чонин пригрелся и даже начал дремать, но Сехун не дал ему долго наслаждаться последними минутами затишья. - Подъём! Мы приехали! – он кивнул на богато украшенный вход и красную дорожку. – Давай, здесь надо быстро пройти. - Ты же говорил… - Чонин посмотрел на Сехуна с ужасом. – Как я тут пойду? - Как-нибудь! Давай скорее! – Сехун выбрался из такси очень ловко, одёрнул пальто и даже улыбнулся вполне естественное, словно для него такие походы были чем-то обыденным и привычным. Чонин с трудом выбрался со своего места и даже губу прикусил, так больно ему стало. Зачем он вообще подписался на это? Он должен был лежать дома, а не пытаться сейчас ровно и не хромая пройти по красной дорожке под стрекотание и ослепительный свет вспышек. - Я тебя убью! – одними губами прошептал Чонин, когда дорожка осталась позади, а они вошли в просторный светлый холл, где уже ничего не сверкало, не шумело и щёлкало. Все журналисты остались снаружи, тяжёлая стеклянная дверь как будто отрезала их от всего происходящего внутри. - Расслабься, всё же нормально, - Сехун даже кивнул кому-то, видимо, другу своего любовника. Чонин же старался смотреть в пол, потому что ему казалось, стоило ему поймать чей-то взгляд, как его тут же раскусили бы. Кем он был? Всего лишь трейни! У него не было права здесь находиться, пусть он и пришёл по приглашению. Сехун же, вот паразит, совершенно не дёргался, не трясся, не дрожал, не чувствовал своей никчемности и неуместности. Он шёл что по дорожке, что по мраморной лестнице как наследный принц, расправив плечи и высоко держа голову. Чонин запахнул пальто, чтобы не было видно обнажённого тела под ним, и толкнул Сехуна локтем в бок: - Когда мы уже сядем? У меня сейчас нога оторвётся просто. Хочешь посмотреть? - Кровавых перфомансов в программе не было, - Сехун снова кому-то кивнул. – Сейчас мы поднимемся в зал – и там ты сядешь. И до конца фильма можно не вставать. - А фильм хоть хороший? - Хороший, - уверенно заявил Сехун. – Я уже видел куски, я в монтажке был… - Когда ты всё успеваешь? – искренне поразился Чонин. – С нашими тренировками и занятиями ты ещё и роман полноценный крутишь. Со свиданиями, с походами куда-то, со знакомствами новыми… - Ты же тоже успеваешь к Кристи мотаться на встречи, - Сехун вернул шпильку, и Чонин мгновенно заткнулся. - Ладно, я лучше помолчу, - Чонин даже пальцы ко рту прижал для пущей убедительности. Он наконец увидел вожделенные ряды кресел и даже смог немного прибавить. - Коктейль тебе принести? - Не надо мне ничего, - Чонин отмахнулся. Он сверился с приглашением, доковылял до своего места и сел, вытянул больную ногу и даже зажмурился, так ему стало хорошо. Нет, конечно, болеть ему не перестало, но сейчас боль была совсем другой, почти приятной после того, что он испытал, пока поднимался по лестнице. - Ну и зря, - Сехун плюхнулся рядом чуть позже, чудом не расплескал что-то яркое в высоком стакане и показал Чонину: - Смотри, это Лонг-Айленд. - Это стакан, - Чонин оценил объёмы. – Если ты собираешься нажимать на коктейли, то я лучше домой поеду. - Я хочу на это посмотреть, - Сехун ухмыльнулся. – Лестница вниз и красная дорожка, только сейчас против хода. Давай, вперёд… - Ну ты и задница, - Чонин вздохнул. В пальто в зале было не слишком удобно, душно, но снять его сразу Чонин не догадался, а теперь выбираться и возиться с ним уже не хотелось. А вот пить хотелось с каждой секундой всё сильнее, потому что Сехун звенел кусочками льда в своём высоком стакане и с наслаждением облизывался. Зал постепенно наполнялся людьми, Чонин многих из них узнавал, и от этого ему становилось ещё более неловко. Хотелось оказаться дома, желательно под одеялом. Такие мероприятия он предпочитал смотреть по телевизору. Наконец все приглашённые заняли свои места, свет в зале приглушили, а на небольшой подиум перед экраном поднялся невысокий мужчина в очках. Чонин прищурился, а потом покосился на Сехуна. Тот забыл о коктейле, забыл о Чонине, забыл обо всём на свете, даже о том, как дышать. Сехун всем телом подался вперёд, готовый смотреть и слушать, ловить каждое слово, которое собирался сказать знаменитый режиссёр До Кёнсу. - Добрый вечер! Добро пожаловать… - всё стандартно, всё по шаблону для таких вечеров, когда каждый новый гость важнее и значимее предыдущего. Чонин повёл плечами, пытаясь устроиться удобнее, но вдруг почувствовал тёплое дыхание на своей шее. Волоски на загривке тут же встали дыбом, а по позвоночнику прокатилась горячая волна. - Вы же должны быть дома, - этот голос он узнал бы из миллиарда других голосов, как узнал бы и этот запах. Чонин мог бы обернуться и увидеть его, но он не смел даже шевельнуться. – Почему вы здесь? - Я, - Чонин выдохнул. Нужно было собраться. Он сглотнул, чуть повернул голову, прямой, как палка, и проговорил очень тихо: - Я пришёл с другом. - У вас есть такие друзья? – голос звучал так близко, что казалось, Ким Чунмён говорит прямо внутри его головы. Но такого просто не могло быть. Чонин вздрогнул снова, дёрнулся и ту же застыл, когда почувствовал, как чужие горячие губы мазнули его по уху. - Он просто… Мой друг… - Чонин нервно провёл рукой по груди, словно кто-то мог под плотной тканью пальто рассмотреть, что его соски снова напряглись. – У друга… были приглашения. - Приглашения… Приглашения на такое мероприятие просто так не достать, - снова прозвучало у Чонина в голове. Он вслушивался в каждый звук и понимал, что голос, который он уже выучил, сейчас звучал иначе. Словно его хозяин играл с ним, как играет сытая кошка с мышонком. – Как зовут твоего друга? - О Сехун, - выдохнул Чонин и покосился на этого самого Сехуна, не услышал ли. Но Сехун сейчас не услышал бы и землетрясения. Он весь был устремлён на До Кёнсу, он смотрел на него, он слушал его, он дышал им как воздухом. - Вот оно что, - ответ неожиданно удовлетворил, потому что на какое-то время пропал жар, пропал запах, которым Чонин уже привык дышать вместо кислорода. Инстинктивно Чонина повело назад, голова дёрнулась, когда он затылком стукнулся о спинку кресла. Похоже, Ким Чунмён узнал у него всё, что хотел. А ещё, кажется, он откуда-то знал О Сехуна. И этот удар Чонину ещё предстояло пережить. Он-то думал… Он был уверен, что он едва ли не первый трейни, которого Ким Чунмён так выделил. Он думал о вчерашнем вечере как о величайшем чуде, хоть и сгорал от стыда каждый раз, когда вспоминал об этом. Он понятия не имел, откуда Ким Чунмён мог знать Сехуна. Может, ему он тоже предлагал пойти в SH Entertainment? Может, Сехун уже согласился и потому так расслабился? - Кёнсу говорил мне про своего мальчика, - снова прозвучало у Чонина в голове, горький запах окутал его с ног до головы и мгновенно успокоил. Такого с Чонином не случалось никогда прежде. Ким Чунмён действовал на него совершенно разрушительно. Он возбуждал и успокаивал одновременно, и Чонин ничем не мог объяснить такой невероятный эффект. Он снова сглотнул и чуть повернул голову, подумал, можно ли было такое говорить, но однозначного ответа так и не нашёл: - Они встречаются. - Я знаю, - Ким Чунмён зачем-то положил руку Чонину на плечо, но не туда, где всё было скрыто пальто, а на обнажённую кожу в месте, где уже начиналась шея. Горячая ладонь мгновенно прожгла Чонина до самой кости, на секунду ему показалось, что он слышит треск пламени, которое сжигало его заживо. - Вы всё знаете. - Нет, не всё, - Ким Чунмён не сказал ничего такого особенного, но Чонина буквально затрясло. Он не мог поверить, что прежде спокойно находился с Ким Чунмёном рядом, говорил с ним. Сейчас, похоже, Чонин всерьёз собирался рухнуть в обморок от того, насколько перегружены были его сенсоры этой близостью. Ким Чунмён всего лишь прикасался к его шее, даже не гладил, просто держал рукой, а Чонин уже был готов сдаться. Наверное, если бы Ким Чунмён сказал ему встать, перебраться через сидение и встать перед ним на колени прямо там, в переполненном людьми зале, Чонин сделал бы это в ту же секунду. Сейчас, когда Ким Чунмён прикасался к нему, Чонин ощущал его власть над собой, не только над телом, но и над разумом. Он старался дышать не очень глубоко, потому что горький запах парфюма Ким Чунмёна уже въелся очень глубоко в лёгкие, проник внутрь и растворился в крови. Чонин чувствовал себя пьяным без единой капли алкоголя. И всё это случилось с ним только лишь оттого, что Ким Чунмёну вздумалось положить ладонь ему на шею. А если бы он поцеловал? Чонин бы умер. Наверное, не найдя в себе сил это пережить. От мыслей Чонина слегка затрясло, и Ким Чунмён просто мягко погладил его. Сначала большим пальцем, а потом и всей ладонью. Если бы Чонин не сидел сейчас, он бы просто мешком рухнул под ноги своему божеству. Колени ослабели и превратились в вату, сердце внезапно сбилось с ритма, сорвалось с места и подпёрло горло так, что не вдохнуть. - Дыши, Чонин, - шёпотом и на ты, так близко и так интимно, так нежно. У Чонина что-то взорвалось в голове и осыпалось миллиардом осколков. Он даже в постели во время оргазма не чувствовал себя так, как сейчас, когда этот невероятный голос звучал в его голове. – Ты дышишь? - Дышу, - согласился Чонин, который делал всё, что угодно, но только не дышал. Сердце всё ещё болталось в горле, мешало ужасно. Ему нужно было освободиться, вырваться если не из этого внезапно тесного зала, то хотя бы из плотной ткани пальто, но он не смел шевелиться, потому что иначе с затылка могла пропасть ласковая хозяйская ладонь. Чонин так и думал: «хозяйская». Рука господина, который нежно теребил за ушком свою ручную болонку или что-то столь же невразумительное и нелепое. Таксу, да. Чонин внезапно посочувствовал старой придурочной Айрин. Если она так же млела, когда Ким Чунмён её гладил, то у Чонина просто не было шансов. Он уже готов был отдать всё, что у него было, лишь бы это ощущение продлилось как можно дольше. - Чонин, - снова поглаживание, и своё имя этим голосом. Чонин пьянел на глазах. У него буквально съезжала крыша, и ему было всё равно, где он и что о нём могли бы подумать. Он забыл о премьере, о закрытом показе и именитых гостях. Он забыл о своём друге, о его любовнике и новом фильме. Он забыл о том, кто он, а кто Ким Чунмён. Важным осталось только то, что пальцы Ким Чунмёна гладили его по затылку, мягко перебирали волосы и производили тем самым невероятные разрушения внутри Чонина. Как с этим справиться, он не знал. Как он будет дальше с этим жить, Чонин не представлял тем более. Как это вообще понимать, он не хотел даже думать. Даже если Ким Чунмён просто перепутал его со своей дурацкой таксой, ничего страшного. - Только не убегай сразу, когда всё закончится. Мне нужно с тобой поговорить.