Рука помощи

       Находясь в некоторой прострации, Америка старался не двигаться так часто: Голова гудела, руки выше талии не поднимались, ноги ватные, озноб, температура. О какой поездке в Евразию может идти речь? " — Надо меньше пить!» — Слова Китая будто специально засели на подкорке сознания, чтобы крутиться там вечно, как заевшую пластинку. Кстати о Китае… Где его носит прямо сейчас? Как считал сам Штаты, с его стороны это «грубо», оставлять безобидного ребёнка именно на американца. Почему? Мы бы подумали, что Америка столь безответственный и не сможет отвечать за Германа, чтобы в случае чего — помочь ему или же дать щелчок по носу за неверные действия. На самом деле, США сам не хочет отвечать за него. Ему ребёнок в принципе не нужен, ему важен капитал, который принесёт этот скромный комок.        Китай всё не приходил…        — Onkel, Wann kommt China zurück? (Дядя, когда Китай вернётся?) — Мальчик слишком резко возник перед Штатами, да так, что у последнего в глазах начало рябить, и пришлось зажмурить их, дабы голова не начала кружиться до рвотного рефлекса. Однако, государство чувствовал себя не сладко сейчас…        — Я без понятия. — Мучительно растягивая каждое слово, слегка хриплым голосом. Диван ужасно жёсткий, хочется повернуться на бок и положить руки под подушку, свернувшись клубочком. Самая приятная поза, как считал Ам. Проблема в том… подушка лежала на кресле, а к нему так далеко тянуться. Не пришлось; Германия — мальчик сообразительный, в отца пошёл, а не в горе-Гитлера, чьим наследником по-сути считается. Мальчик спокойно подал Штатам взбитую подушку с пушистой серебристой наволочкой и даже помог ему подложить желаемый предмет под голову. Америка дальше уже сам разобрался, как ему будет удобней повернуться и в какую позу лучше лечь.        — Ich will nur essen… (Я просто очень голодный) — Герман скромно постукивал фалангами указательных пальчиков, согнув остальные в кулачок, отводя растерянный взгляд в сторону и опустив голову. Тут на Америку напала ярость. Но проявлять он её не стал — самочувствие не то. — Können sie mich füttern? (Может вы меня покормите?) — А мальчик-то наивный. казался… И правильно делал.        Штаты насупил свои брови максимально, на сколько смог. Точнее, на сколько позволяли его пульсирующие в бешеном ритме виски. Он закрыл свои голубые глаза, чтобы больше не видеть ими мальчика, мелькающего перед ним.        — Сгинь с глаз моих… — Холодным и достаточно чётким тоном, Америка выражает своё недовольство. Хотя Герман понимал, что тут он ради других целей и вовсе ему не нужна посторонняя помощь, от тона Штатов его детская психика слегка пошатнулась. Похоже, Америка его напугал… Как? Этот мальчик пережил наяву настоящую мировую войну. Как он мог испугаться какого-то америкашки с непривычным темблром голоса?        Он молча развернулся и мышиным шагом убежал в комнату, где ночевал, дабы не было больше такой давки с нахождением по близости от американца. Герман сел на кровати, поджав ноги. Задумываясь, почему этот холодный тон только что дал ему толкучку в голове, заставив создать комок непонятных мыслей, буквально на ровном месте. Неужели Америка хуже любого агрессора?        США собрался задремать на диване, но чувство тошноты в горле не давало. Сил не было выдавливать из себя всё, чего в желудке по-сути уже и не было, просто потому что закончилось. Но почему-то пойти и проблеваться хотелось…        Странная давка появилась внутри, чуть ниже грудной клетки. Как будто что-то кольнуло и тем самым разнесло весь свой яд по всему телу американца. Страна резко раскрыл глаза, подпрыгивая на диване и хватаясь за горе-грудь, чувствуя собственное сердце в бешеном ритме.        — Вот же чёрт… — В миг он резко отрезвел и помчался в гардероб за чистой одеждой. Похмелье — как рукой сняло. И что же там такого случилось, что он умчался быстрее ветра? Благо, Китай уже вернулся и в дверях поймал своего супруга, который бился в истерике, лишь бы тот отпустил.        — Куда тебя так понесло? Неуж-то вспомнил наконец, что тебя ждут в военно-политическом блоке? — Так, как нахмурился сейчас Китай, надо видеть. Он был дико недоволен поведением Штатов и только по глазам можно прочитать, как он не любит халатное отношение к работе.        — Да пусти ж ты меня! Я же опаздываю! — В конце-концов ему удалось освободиться из китайских пут крепкой хватки. Уж чьи-чьи, но вот у Китая они самые крепкие, тут уже против поспорить нельзя. — И я не мог выйти раньше, это ты виноват! Ты оставил на меня того фашиста! — После этих слов, холодного и разъярённого истеричного тембора Америки больше не слышно. Лифтом он спустился в самый низ, где его уже поджидала машина.        Чина закатил глаза. В том, что супруг его обвиняет в собственных ошибках, он уже не видел какого-то серьёзного смысла, так происходило всегда и он к этому привык. Молодое государство знал прекрасно, что мальчик голодный, а холодильник, на наличие чего-то готового пуст. Недолго думая, он достал из морозилки заранее приготовленное тесто, уже начиная его раскатывать по столу.        — Was machst du da? (Что ты делаешь?) — Любопытный мальчик уже залез на барный стул и сложил свои ручки на столике, наблюдая за работой азиата.        — Пирожки с овощами. Советы научил. Хочешь со мной? — Сегодня Китай решил развить свою русскую речь. Чувствуя, что встреча с коммунистом в ближайшие дни гарантированна, он хотя бы растолкует свой словарный запас.        Мальчик кивнул. сам он трудиться любил, а без труда, как говорится — худо. Чина отдал ему скалку, наблюдая как тот смело принимается раскатывать тесто. Сам азиат стал нарезать продукты для начинки.        — Я кое-что придумал, — Китай скрывать свои мысли при Германе не смел. Так как он тоже соучастник политических действий и плана Великобритании, он имел право поделиться с ним задумкой и рад был получить от него маленький совет с детской точки зрения.        — Etwas, das Amerika nicht mag? (Что-то, что не понравится Америке?) — Мальчик был сообразительным и прекрасно видел пылающий огонь жажды в глазах китайца. Он знал прекрасно, что Штаты нужно довести до срыва, поэтому только терпеливо ждал приказа от генерала китайской армии.        — Именно! — Восклицает он. — Поможешь мне избавиться от всех бутылок спиртной напитка? — Акцент выдавал себя. И что Герману, что ему самому, было смешно слышать свой горе-русский. Мальчик кивнул на идею дяди, помогать — его любимое дело. Особенно когда последствия заставляют лакомиться вкусным молочным шоколадом, в качестве награды за работу. Дело было не долгим: налепить тесто, сложить в него аккуратно овощную начинку и залепить это всё красивой спиралькой. Дальше они выложили сырые сгустки теста, наполненные овощами на один большой поднос, который после Китай отправил в печь.        — А теперь — мыться. — Разглядывая мальчика, к которому азиат повернулся передом, замечая как он из остатков теста на пальцах пытается слепить что-то для себя, что будет уютно его глазкам. Возможно ему просто нужно развивать свои маленькие ручки, учитывая, что он ещё ребёнок. Китаё берёт мальчишку под не менее чумазый локоть и ведёт его в гостиничную спальню. В ней тоже есть своя ванная, которой сейчас желательней всего воспользоваться, ибо просторная ванная в спальне супруг сейчас была не в самом лучшем состоянии… К тому же, мальчику особо не важно, где проводить водные процедуры, главное, чтобы было уютно.        Резиновая уточка проплывает мимо коленки Германии, но она резко пропадает из виду, как только мальчик кладёт на неё свою руку и топит в воде так глубоко, что игрушка почти вылетела из ванны от такого давления. Помимо игр и плескатни среди мыльных пузырей, Герман напевал известную ему немецкую песенку, похожую на солдатский марш и мыл свою голову, оттирал лицо от остатков прилипшего теста, вытряхивал из себя всю муку, которую случайным образом просыпал. Грязная одежда лежала рядом с ванной, на коврике. Китай обещал быстро сбегать за новой одеждой, но что-то его долго нет. В случае чего разрешил замотаться в его полотенце, которое он оставил мальчику на крышке унитаза, и посидеть, подождать на диване. Собственно, как мальчик и сделал: Выползая из наполненной водой ванной, он попутно вынул пробку, чтобы вода ушла в затвор. Стянул бархатное полотенце с рисунком жёлтого дракона, насухо вытирая им голову и закутываясь в него так, чтобы не тащить полотно за собой шлейфом.

Звонок в дверь.

       Нет, только не сейчас, никто не должен узнать, что здесь делает Германия. Мальчик поджал ноги, убегая на дрожащих коленках обратно в гостиничную спальню. Будь это Китай или Америка, сами бы дверь открыли. Похоже, незваные гости.

Снова раздался звонок.

       А после и стук в дверь, будто ожидающий за дверью решил, что жильцы просто уснули. Германии пришлось такое терпеть не долго. Вскоре в дверной скважине скрипнул ключ, попутные разговоры и хлопок входной верью. Закрывающейся на ключ снова. Гостей не будет, если кто-то из хозяев закрыл проход. Мальчик неуверенно, но тихо выглянул в окошечко дверного проёма комнаты, в надежде увидеть знакомое лицо. На диван, засвеченый белым пятном лучика солнца из окна, подающее на стекло дверной рамы, приземлился мешок, чем-то наполненный, вскоре на глаза мальчику попалась длинная чёрная коса. Она просто вспархнула в воздухе и потянулась за своим обладателем. Германия выдохнул с облегчением. Это Китай и он один, значит всё в порядке.

***

       Позже, уже по возвращению Америки, Германия узнал, что в двери стучался почтальон с просьбой забрать посылку. Посылку решил открыть Америка, так как адресована она была, вроде как ему. Пока Штаты мучился с коробкой, Чина точил ножи, а Германия лакомился вкусными пирожками.        — Мне кажется, я уже догадываюсь, какой на этот раз подарок прислал Союз. — Догадки Штатов пали прахом, как раз в момент вскрытия посылки. Парень ожидал увидеть запакованную красную звезду, одрин за победу во второй мировой. Нет, ну, собственно за что, он же ничего не сделал? И сам приковано это знал. Однако, там лежала не красная звезда:        Свёрнутый пополам лист, загадочный чёрный конверт, ключи от машины и закреплёная в рамке фотография на дне, Союза, Амёрики, Китая, Великобритании, Фрнции и Рейха в форме военнослужащих.        — Не плохо. Я ожидал увидеть другого. — С интересном рассматривая ключи от машины, США развернул сложенный лист бумаги и зачитал некоторые предложения в слух.       Прошу меня простить, дорогой товарищ, за безвозмездное беспокойство среди бело дня. Я вам стараюсь быть не врагом, и вы проявите инициативу, будьте любезны, явиться хотя бы на один день, обсудить обстановку. Не будь дело таким важным, я бы самолётом вам отправил телеграмму и документ за маленьким «автографом». Понимаю, дела у вас неотложной важности, сам от стола головы не поднимаю, работы по-горло. Но ваш визит особо важен. Найдите время в указанной дате пригласительного билета в большой театр советской оперы. Дорогой мой, вас ждут незабываемые ощущения! Русский народ поёт не хуже вашего, так дайте им показать себя! Я специально для вас даже подготовил машину в аэропорту, высылаю от неё ключи.

СССР

       Верить в это особо не хотелось, но в том чёрном конверте действительно лежал пригласительный билет. Китай что так — что так, он по-любому пойдёт, Германию придётся замаскировать от посторонних глаз, а вот сам Америка ехать не хотел.        — И из-за своей вредности, ты не даш Совету шанс на попытку проявить себя с лучшей стороны? Ты ведь даже не видел на сколько он хорош. — Может по интонации Чина, можно было догадаться, что парень хочет увидеться с давним другом, но с другой стороны… Например, со стороны самого Китая — он сам внутри хотел, чтобы США и СССР разрушили этот злосчатый барьер холодной войны. Америка любит деньги, любил всё то, что поставляло в его карман большие кучи бумажного дохода. По его мнению, коммунизм считался чем-то грязным и низким, по сравнению с капитализмом. Пахать поля ради блага своего народа не в его стиле. Это довольно утомительно.        Часто, Китай сам себя спрашивал, если Ам согласился выйти за него, как он это сделал, противясь своим нравственностям и принципам, соглашаясь связаться узами брака с юным коммунистом? От своих мыслей, Китай не замечает, как оставляет небольшой порез на своём пальце остронаточеным ножом. Издавая тихое шипение и случайно роняя нож на пол, он отскакивает на пару шагов назад, дабы не задеть ещё и ноги. Благо, все целы.        Недовольно теребя ключ в руках, Штаты вздыхает.        — Господи, как ты меня достал. — Отчаянно закатывая глаза, капиталист поднялся с насиженного места на диване. Попутно беря аптечку с полки, рядом со статуэткой раскрашенного скелета в длинной зелёной юбке и большой жёлтой шляпе с длинным калпачком на макушке. Мексика любил задаривать старших братьев подарками подобного типа. Объяснял и даже показывал, что, и в каком месте они обозначают символ любви и вечной памяти. Неспеша Америка подходит к барному столу и перетягивается через него за рукой китайца. Он сам её протягивает супругу. — Нужно позвонить Гэвину, чтобы готовил самолёт к вечеру. Если мы не хотим опоздать. Тебе он купит билет на ближайший рейс. Скажу, чтобы подождал тебя в аэропорту в Москве. — С таким спокойным тоном он об этом рассуждал в слух, а так же обрабатывал небольшую ранку на пальце азиата и заклеил её пластырем. Такие моменты очень нравились Китаю, в них он чувствовал умиротворённую атмосферу между собой и США. Хотелось из искренности прижать Ама к сердцу и ворковать, пока не надоест. Однако атмосфера длилась не долго. Штаты тоже очень чувствителен к таким моментам, мурашки собирались в хоровод и кружили над головой как волшебная тина, а щёки невольно покрывались слабым румянцем. Ам не хотел показывать своего смущения, всегда так делал: уходил куда-нибудь, придумывал себе дела, либо звонил кому-нибудь. Кому угодно, лишь бы отвлечься. Как он и поступил сейчас: Преображая свои недавние слова в реальность, он звонит своему агенту, чтобы подготовить к вечеру личный самолёт.        Чину переполняло радость. Он чувствовал себя маленьким ребёнком, который так давно хотел получить на день рождения конструктор Лего и ему его подарили. От переполняемой радости азиат даже прикусил нижнюю губу. Пока Штаты скрывался за дверью спальной комнаты, мальчик не терял времени. Срочно прожевал еду во рту.        — Gehen wir nach hause? (Мы поедем домой?) — С тихим визгом мальчик даже вздрогнул. Наконец-то он увидит папу, наконец-то они встретятся, после длительной разлуки. Ох, как же Германия по нему соскучился.

***

       Чина оказался хорошим стилистом, пару мазков тональным кремом и мальчик больше смахивает на маленького китайца со светлым оттенком волос. Почему-то, Америка даже не подозревал о такой способности, но теперь знает к кому обратиться, если ему понадобится вдруг прогулка в бар без лишних встреч. До аэропорта ехать пришлось не долго, тем более, что — их личный водитель ездит по особому маршруту. Собственно, как и личный самолёт Штатов, летает в своё время. Длинный автомобиль остановился прямо на аэродроме. Путь перекрыли, ибо сейчас должен взлететь самолёт с важной персоной. Америка вышел первый, так как ему нужно переговорить со своими агентами, договориться о сокращении охраны, чтобы Советам не приносило дискомфорта общение с Америкой. К тому же, Китай нужно посадить в номер класса люкс, дабы лишние глазки не встретились с ним. Порой Ам не замечает, как на автомате начинает ревновать супруга. Почему? Он же его не любит.        То, как сковался Герман, Чину немного напрягло. Видя в глазах мальчишки страх, государство поймал некое непонимание.        — Германия, что-то случилось? Ты весь продрог. — Прикладывая руку ко лбу юнца, Китай не почувствовал жара. Только холодный пот.        — Ich habe angst. Ich habe angst, ein flugzeug zu fliegen… (Мне страшно. Я боюсь лететь на самолёте) — Подрагивающим голосом, малыш выдал сокровенную тайну. Складывается впечатление, что мальчик никогда не сидел в самолёте.        — Как это страшно? Ты же сюда на самолёте добрался. — Для маскировки, да и Герману будет удобней понять республику, Чин говорил по русски. Китай пытался понять, вдруг Герману наскучило среди взрослых, и ему просто нужно внимание. То-ли дело, если пацана действительно доставили не на самолёта, а скажем, планером.        — Ja, aber… — Делая короткую паузу, мальчик пытался подобрать слова. — Dad wusste, dass ich angst hatte. Deshalb hat er mich vor dem abflug eingeschläfert. (Папа знал, что мне будет страшно. Поэтом усыпил меня перед отлётом) — Хорошо, это меняет суть мыслей. По крайней мере, малыш ответил на волнующий Чину вопрос.        — Знаешь, может это покажется странным… — Чайниз задумался, хмуря брови. Взгляд был устремлён в окно, а конкретно: на голубоглазого блондина, поднявшего солнцезащитные очки так, чтобы с глаз убрать пряди волос. — Расскажи Америке. Скажи ему, что ты никогда не летал и боишься. Уверен, он сможет тебя успокоить. — После такой ласковой улыбки, сложно не улыбнуться в ответ. Германия, хотя бы, обещает постараться поговорить со Штатами. У него, первое впечатление, сложилось о США не очень хорошее, можно даже сказать, напрягающее. Но Чина знает, Америка заботливый. Даже не смотря на его суровое и капризное поведение.