Неудача наёмника

Сет Что вы чувствуете, когда понимаете, что прошлое, которое было на самом деле ненастоящее? Нет, даже не так, когда вы осознаете, что на самом деле тот, кого вы боготворили всю свою жизнь на самом деле не тот, кем кажется? Я считаю, что все решают поступки, и все решает сила, а Феликс был очень силен. Когда он рассказал о том, кем на самом деле является, я понял, что это ничего не меняет. Он был с нами с самого детсва, а потому, я не буду его разделять… Первую тренировку в новой квартире Феликса я помню как будто это было вчера. Квартира была большой и в ней еще пахло так, словно ее только что построили. В гостинной мы уложили маты, еще стол с парой тренировочных ножей. Поначалу я думал, мы будем отрабатывать базовые приёмы самообороны — я ошибался. «Сегодня я покажу тебе, что значит быть настоящим убийцей», — холодно произнёс Феликс, снимая свитер, я впервые слышал настолько холодный голос, который пробрал меня до костей. Передо мной стоял тот самый парень, что спас меня в школе, но в его глазах не было и следа того тепла, с которым он тогда протянул мне руку. В них застыла ледяная пустота, которую я позже научусь называть взглядом Альтера. Он ударил первым, даже не предупреждая, не объясняя, он просто со всей силы вбил кулак в мой живот. Естественно, я даже не успел среагировать. Второй удар пришёлся в челюсть, третий — в рёбра. Я пал на колени, задыхаясь, но Феликс не остановился. Он жестко схватал меня за волосы, поднимая голову, смотря в мои глаза и шипел: «Слабость — смерть. Помни это». Той ночью я плакал дома под душем, дрожал и шипел от боли, но на следующий день я снова попросил тренировку, и на следующий, и ещё через день, потому что среди боли и унижений я видел то, чего мне так не хватало в жизни — силу. Настоящую, безжалостную силу. Через месяц тренировок я перестал думать о Феликсе как о спасителе. Для меня он стал чем-то большим, когда он показывал приёмы захвата, срывал с меня защитные перчатки и бил в живот ногой, или заставлял снова и снова подниматься после падения, это был не тот мальчик, что водил меня по магазинам после школы. Это был Альтер, такой хладнокровный воин с прошлого, чей разум заточен на уничтожение, на подчинение. «Феликс не существует», — однажды сказал Альтер, опустив голову, скрывая свои глаза, когда я в очередной раз хотел поговорить о наших делах. «Я уже говорил, кем являюсь, и что жить по другому я не буду и не обязан. Потому, сейчас есть мы трое и наша цель и мы дожны идти к ней не смотря не на что» — Он говорил твердо, но мне очень хотелось в этот момент увидеть его глаза. Однако, я запомнил эти слова. И начал сжигать свою слабость, сжигать свою жалость к себе, свои сомнения, свою способность чувствовать боль других. Когда Альтер впервые показал, как он убиват купленных им кроликов, а потом заставил меня убить такого же, первую в моей жизни жертву, я плакал и меня даже стошнило, но к концу второго месяца я улыбался, превращая в месиво мишени на полигоне, куда Альтер водил меня и Джорджа. Джордж тренировался с нами, но методы Альтера к нему были другими. Альтер никогда не бил его так, как бил меня, не заставлял Джорджа убивать без необходимости, не разрушал его ментально изнутри, кирпичик за кирпичиком. Иногда, наблюдая, как Альтер аккуратно поправляет Джорджу хватку или мягко объясняет технику ухода от захвата, мне хотелось закричать. Почему для него? Почему не для меня? Но потом я понял, самую главную вещь — Альтер видел во мне не друга, а орудие, а орудие не должно жалеть не о чем. «Ты особенный, Сет», — говорил он после тренировок, когда мы оставались одни. «Ты единственный, кто видит меня настоящего, не этого проклятого омегу, не этого избалованного мальчика Солера. Ты видишь во мне Альтера. И я ценю это». — Говорил он строго, но с улыбкой, положив мне на плечо тонкую ладонь, но я словно ощущал широкую, крепкую, испещиренную шрамами руку. Его слова пьянели меня сильнее любого алкоголя. Это признание становилось моей религией. Я начал замечать, как Феликс и Альтер разделяются в моём восприятии. Феликс это слабость, которую Альтер скрывает за маско, Феликс это биология, инстинкты и воспоминания мальчика, тело которого он занял и которое ненавидел больше всего. Альтер же — это чистая, безупречная сила, это та искра в серых глазах, которая зажигается, когда он берёт в руки оружие, это холодный расчёт и абсолютное отсутствие жалости, это то, кем он был в прошлой жизни и кем стремится быть снова. И я хочу видеть его всегда. С каждым днём я всё меньше видел в нём того друга, что спас меня в школе. С каждым ударом, с каждой тренировкой по стрельбе, с каждым разом, когда он заставлял меня убивать что-то живое, я терял частичку себя, но укреплялся в вере и в своих желаниях видеть только его. Многие заметили перемены во мне, соседи избегали моего взгляда, но мне всё равно. Впервые в жизни я чувствовал себя целым. Впервые меня кто-то ценил, пусть даже как оружие. После наших первых миссий в качестве наемников, меня охватила буря, я убивал людей, и что-то внутри все еще трепыхалось и сопротивлялось. Альтер же немного изменился и когда приехал на нашу базу, его холодный взгляд устремленный на меня, обжег, так ярко, что хотелось встать на колени и признаться в вечной верности. Альтер приказал Минотавру отнести кое-что в комнату для пыток. Командир надел на лицо маску, сменив свое гражданское трепье военной формой. Он подозвал меня и протянул свой нож, когда мы вошли в пыточную. Там на стуле сидел наркоторговец. — Это твоя жертва, мой клинок. — Прошептал мне на ухо Альтер, заставляя меня крепче сжать нож. Альтер отошел и скрестив руки наблюдал, как я вонзал лезвие в плоть снова и снова, и с каждым ударом в его глазах разгорался одобрительный огонь. В тот момент я понял, что никогда не буду любить Феликса, но Альтер… Альтер стал моим богом. И я готов следовать за ним даже в ад.

***

Атмосфера в ангаре была тяжелой, давящей. Напряжение некоторых людей, что стояли в центре ангаре была словно осязаемой, перед строем новобранцев стоял сам альтер в маске лисы, только прибывшие состояли из альф и бет, все они с истинным восхищением смотрели на невысокую фигуру. Альтер стоял около стола, рассматривая новых членов свой организации, на секунду он глянул на поверхность стола, которая была забита масками в виде черепа. Внутри омеги была звенящая тишина, Альтер подавлял все эмоции которые всыпихали глубоко в душе. Парень сжал руки за спиной, от чего его фигура стала еще более вытянутой, словно струна. Сет стоял по правую руку с какой-то иррациональной радостью, будто внутри летают бабочки и у этих бабочек точно есть ножи, которыми они режут его внутренности, и добавляют к состоянию приятное-болезненное возбуждение. — Я вас приветствую «мясо» в рядах нашей приятной организации «Red FoX», сегодня вы получите свои маски-черепа и полностью отринете свою прошлую жизнь. С этого момента вы — всего лишь инструмент, который поможет поднять величие нашей организации и сформировать новый порядок, в котором мы — будем на вершине. — Словно из транспаранта, искаженного фильтром, вещал Альтер. В его образе было что-то нервное, его руки за спиной чуть подрагивали, и он часто дергал головой, словно его поразил тремор или синдром туретта. Его тон был лающим и приказным, и стоящие новобранцы, которые только закончили службу в регулярной армии слушали его, боясь даже вздохнуть. Все прибывшие были замотивированны Сетом, который три дня устраивал им проверки, избивая на тренировках, вдалбливал в умы этих парней, что слабость это смерть. — Для начала вы все будете выполнять контракты в группах. Вас здесь ровно 20, поэтому делитесь на тактические группы по пять человек и подходите за тем, что сделает вас частью нашего круга. Люди, словно под гипнозом стали делиться на команды, при этом с их стороны не было пререканий или чего подобного, они словно отлаженный механизм винтовки выполняли поставленные задачи своего командира. Разделившись на группы, по позывным «Эпсилон-1», «Эпсилон-2», «Эпсилон-3» и «Эпсилон-4», стали подходить по одному и получать маски из рук своего мастера Сета. Тот был несказанно рад тому, что у него появились новые обязанности, и наконец, он сможет больше времени проводить со своим учителем. Альтер стоял рядом, и отрешенно смотрел в лица подходящим. Благоговение, вот что он видел в горящих яростью глазах, словно он пастор, что ведет своих прихожан на верную смерть в пустыню. В голове не было единых мыслей, только ярость наполняло каждую клеточку тела, от чего хотелось взять первого попавшегося новобранца и раскроить ему череп о бетонный пол ангара. Однако, приходилось себя сдерживать, не ровен час он устроит здесь кровавую баню, а он только смог пополнить ряды новыми людьми. По тем данным, что ему предоставил Сет, большинство прибывших бывшие солдаты, что отслужили срочную службу и теперь без гроша в кармане подались в наемники. Эти глупцы и не представляют, что их ждет. Они потеряли все, как только переступили порог ангара. С этого момента они всего лишь «тени» и «винтики» в огромной, набирающей силы организации. Старый, военный аэродром стал гудеть жизнью. Командный пункт был вновь восстановлен, там находилась небольшая группа людей, всего шестеро. За круглым столом стояло семь стульев, одно место было пусто. На свободном кресле лежала маска змеи, что символизировало отсутствие ее владельца. Остальные представляли собой ближайший круг организации. В центре сидел парень в маске лисы, капюшон военной формы скрывал волосы и шею, однако, каждый из присутствующих готов был внемлить любому его слову, его позывной «Лис», он же Альтер, командующий организации и ее лидер. По правую сторону сидел долговязый парень в маске волка, позывной «Вульф», командир по внешним операциям организации и ее сооснователь, последующие трое были в одинаковых масках из кости-черепа, покрытой золотой эмалью, что выдавало их высокий статус в организации. По левую руку одно место пустовало, а следующее за ним занимал огромный мужчина в обожженной маске буйвола, его позывной «Минотавр», глава первого и пока единственного батальона наемников и самый старший из всех, по крайней мере он так думал. — Господа, как вы знаете завтра к нам прибудет делегация некоторых интересных людей из правительства, это будет партия радикалов, которая поддерживает нашего многоуважаемого президента Де Шармона. Его благая политика невмешательства позволила нам расшириться за это короткое время, а правительственные псы по типу бюро не может нас найти. Так вот, завтра к нам прибудет делегация. Однако, не обольщайтесь, наша главная цель не эти толстосумы с их идиотскими намереньями создать из нас очередную шавку, что за кусок зеленой котлеты будет убивать их политических оппонентов, наша цель их охрана — «Дети Ермунгарда», мне нужно, чтобы через них мы вышли на мировой рынок наемников. Все ясно? — Альтер говорил холодно, резко, по делу, пока он не закончил говорить, все молчали. Первым сказал «Минотавр», так-как был самым агрессивным и недалеким. — Не переживайте босс, я устрою завтра с новичками представление, приглашу их бойцов на бой, пока вы будете вести светские беседы. — Говоря это, он не сколько не пытался унизить своего лидера, так как Альтер во время их первой встречи сломал Минотавру нос, из-за чего тот теперь говорил с небольшим придыханием, поскольку дышать было тяжело со сломанной перегородкой. — Я соглашусь с Минотавром, господин Альтер. Для вас все же приоритетней заключить контракт, а мы разберемся. — Ответил Сет, усмехаясь под маской, наконец-то он сможет проверить свои навыки на тех, кто умеет драться, а не на салагах, что прошли курс молодого бойца. Остальные трое в принципе не возражали, лишь командир связи «Пьеро» сказал о том, что база будет полностью заглушена на время прибытия гостей. — Хорошо, поступим так, а теперь, я хочу поговорить о проблеме, которая возникла во время нашей конспирации. Сет уже рассказал вам о «крысе», которая видела нас во время самой первой операции, однако, мы были в масках, но несмотря на это, слухи о нас уже поползли, и мы не можем позволить себе раскрываться так рано. Так вот, перво-наперво, какой идиот налепил на служебные джипы эмблемы с нашим логотипом? — Говоря это, Альтер был очень зол, как только он прилетел на базу, он сразу заметил этот косяк, который крайне сильно компрометировал их, словно реклама какая-то. Минотавр сразу опустил голову, и этого было достаточно. — Ты идиот, прикажи чтобы это все убрали, ты что, боевиков пересмотрел? — Простите босс, я думал… — Нихуя ты не думал. Обделила тебя природа мозгами. Всякий раз, как только в твою головушку взбредет новая, подобная поебота, спроси у своих товарищей, ясно? — Понял босс… — Так, теперь, задание по устранению крысы будет выполнять Джордж, именно поэтому его сейчас нет с нами. После нашей сделки, я останусь на базе и буду заниматься ее делами. Командир внешних операций в лице Сета будет курировать выполнение контрактов, которые нам предложит делегация. Все ясно? — Так точно! — Разойтись, на сегодня совещание окончено. — Альтер поднялся на ноги и размял шею, все командиры, включая Сета удалились, поэтому юноша снял маску, глубоко втянув затхлый воздух помещения. Все в этой старой, командной башне было новым, те же кресла, стол, аппаратура слежения, глушилка, однако, продолжало пахнуть пылью и затхлостью. «Как моя жизнь…» — на секунду пронеслось в голове и тут же затухло, не успев обратиться в полноценную мысль. Встряхнувшись, юноша спустился в свою личную комнату. Она была не такой как в его квартире или тем более дома у псевдо родителей. Находясь здесь, он словно возвращался в те времена, когда он и телом и душой был Альтером. Замызганные стены, испещренные царапинами и большими проплешинами от старых шкафов с документами, облезлые обои. Однако, не смотря, на это обстановка все равно была лучше, чем в тех же казармах, ибо у этого помещения была отдельная ванная с санузлом, а так же приличная кровать, стол с ноутбуком и даже небольшой холодильник. Кинув маску на кресло, которое стояло у входа, он прошел за свой стол. Опрокинув голову, юноша глубоко вздохнул. Рука потянулась к бутылке виски. Налив себе немного в стакан, омега сразу же опрокинул в себя ее содержимое. Горло неприятно начало гореть, боль в голове усилилась, но спустя секунду наступила тишина. Парень улыбнулся, он впервые выпил алкоголь в этом чекнутом мире, какой же вздор. Немного перебрав с виски, вскоре парень засыпает на стуле, погружаясь в мир своих старых кошмаров. *** Сон, как едко-черная паутина затянул его в свои объятия. Один миг и обшарпанный потолок его комнаты, пропахшей новыми вещими и пылью, сменился, и вот он, сладковато-прогорклый запах горело мяса, битого кирпича и пороха. Это, кажется, была зима 1994 года. Все тот же Грозный. После убийства своей шлюхи-матери, Артем получил тот самый мачете и приказ от высокого немца. — Выживай, если покажешь свою живучесть, ты станешь нашей частью, и поверь мне, тебе это понравится. — Улыбнулся вербовщик, протягивая мальчику ножны, тогда Артем… нет уже Альтер смотрел на ножны и кивнул, как кукла. Он не видел город, о нет, он чувствовал его кожей. Ледяная грязь, въевшаяся в поры, влажный холод, пробивающий телогрейку, и наспех сорванный с трупа федерала бронежилет, насквозь. Чувство, о, оно острее любого ножа, и постоянный гул, который въедался в мозг, это был не гром, а тяжелое, мерзкое урчание войны. Где-то гремели далекие разрывы мин и канонада. Треск автоматных очередей в кварталах, словно сухие сучья под ногами, и вездесущий вой ветра в развороченных глазницах домов. Он был маленьким, хрупким из-за голода, парнишкой, который уже совершил главный грех в своей жизни — убил свою мать, но тогда, в прогнившем подвале, он был не в своем уме, пропитанный ненавистью и болью, сейчас было все иначе. Руки, не знавшие еще веса «Калашникова», дрожали от холода, сжимая в одной руке этот злополучный автомат, а в другой пустую консервную банку, которую он нашел в развалине гастронома. Голод, нет, животное, всепоглощающее чувство, сводившее желудок в тугой, болезненный узел. Этот голод был его первым, самым жестоким учителем. Тени двигались в дыму. Толи люди, толи силуэты бронитехники и оставов домов, они были словно вырезанные копотью и страхом на фоне пылающих развалин. Голоса доносились издалека искаженными, словно из-под воды. Слышались приказы на ломаном русском, английском, хриплый мат, чьи-то рыдания, заглушаемые очередью из «Утеса». Он прятался, везде где мог, в подвале, в оставе сожженого БТРа, место в целом не имело значения, главное не попасться на глаза боевикам или федералам. Проползая где-то на окраине города, он ощутил запах костра, и самое невероятное, это дразнящий, божественный запах… Это… печеная картошка? Откуда? Кто этот смертник, что развел костер в этом аду? Тело повело его само, как звереныша на приманку. Артем полз, закинув оружие за скину, что продолжало болтаться на хлипком ремне, ударяя его по спине, а ножны мачете не давали нормально ползти. Увидев что на возвышенности горит костер, артем выдохнул горячий воздух, подходя к стене и цепляясь обмороженными пальцами за битый кирпич, сливаясь с тенями, поднимаясь на небольщую возвышенность. Там он увидел, у еле горящего костра сидел солдат. Было решительно не понять, чей он, федерал, боевик? Однако, на вид был молодой, лицо усталое, землистое под слоем сажи и грязи. В руке он держал стандартный штык-нож, которым он ковырял в золе и перебирая ветки и, кажется, мебельные обломки. Затем, вытаскивает черную, обугленную картофелину. Рядом валялся автомат, дуло, что было уткнуто в грязь. Солдат был один, и он был добычей. Голод шептал это на древнем, зверином языке. Тот человек в натовской форме, что дал ему надежду, сказал, после грехопадения: «Закали себя, ты должен стать воином.», и этот приказ, и голод, были теми рычагами, что ковали монстра. Сон прыгал, как плохая кинопленка. Вот первый кадр, где солдат, подносящий горячий, дымящийся кусок ко рту, его глаза были пустые, устало смотрящие в горящее пламя. Следующий кадр, как его собственные руки, маленькие, грязные, с ободранными костяшками сжимают автомат, но через секунду голос в голове шипит, что это будет громко, после этого в его руках оказался тот самый мачете. Орудие, которое можно было бы назвать оружием грехопадения. Но в тот момент, в голове не было мыслей, не было выбора, тот самый «выбор» был сделан тогда в подвале. В тонких руках Артема, клинок был словно меч, и подчиняясь своему звериному порыву, который был выжжен голодом и инстинктом выживания. Мальчик подкрался сзади, смотря на спину солдата, который будто не слышал шагов своей смерти. Однако, он все же начал поворачиваться, и Альтер рваным движением махнул мачете. Удар Негромкий, хлюпающий стук, хрип солдата. Из его шеи торчал мачете, который вошел наполовину, задев еремную вену и скорее всего трахе. Солдат обмяк моментально, закатывая глаза и падая на спину, прямо под ноги мальчика. Кровь сочилась из его шеи как ручей, что уносит остатки жизни. Картошка выкатилась из ослабевших пальцев. Мальчик смотрел в лицо парня, мертвое, голубые глаза навсегда закатились. Артем глянул на спавшую с головыв каску внутри которой была маленькая церковная свечка и черно-белое фото какой-то женщины. Тишина, что наступила после того, как булькающие звуки утихли, была давящей. Даже гул войны отступил, уступая место лишь стуку его собственного сердца, что бешано пыталось пробить его грудную клетку. Его собственное хриплое и тяжелое дыхание, что было по вискам, и разрывало пелену тишины. Однако, ужаса от садеяного в серых глазах не было, лишь пустота и… голод. И тут сон, вдруг, как будто сдвинулся. Тело солдата на глазах начало разлагаться, превращаясь в гору мусора на разбитой улице Грозного. Однако, запах крови остался, теплой, словно только что он вскрыл горло ягненку и умылся в его свежей крови, его окутало ощущение липкой теплоты на руках. Он смотрел на свои ладони, вроде маленькие, детские, но они уже были по локоть в густой, черной, как нефть, крови. Она пульсировала, как живая, пытаясь затянуть его, а вокруг, из развалин, из дыма, поднимались скрюченные тени. Тысячи теней, это были солдаты, старики, женщины, даже дети. Все, кого он когда-либо убил, или кто умер из-за него. Они не шли на него, словно плыли в его сторону, безликие, но излучающие леденящий холод и немой укор. Их рты беззвучно кричали одно слово, складывавшееся в жуткий хор в его голове: «У-БИ-ЙЦА…» Он попятился, споткнулся о камень и упал назад, в холодную липкую лужу крови. Она словно живая, начала поглащать его ноги, руки, и затем утаскивая вглубь смыкалась над ним, как черная смола, заливая рот, нос, глаза. *** Альтер вздрогнул, уронив со стола пустой стакан. Горло перехватило спазмом, а ладони сжались в кулаки так, что послышался хруст костяшек. Мотнув головой, парень попытался скинуть с себя наваждение сна. Во рту стоял мнимый привкус алкоголя, сигарет и… крови. Зарычав и ударив по столу, парень отогнал от себя все остатки дремы, чувствуя боль в руке. Он поднял руку и увидел в столе вмятину. — Ебучие кошмары, как же они мне надоели. — Сквозь зубы процедил наемник, рухнув обратно в свое кресло, осмотрев помещение, глянул на наручные часы, была середина ночи. Самое время, чтобы поработать, не так ли? Прийдя окончательно в себя, омега достал из подсумка бронежилета телефон, свой основной, который он использовал в повседневной жизни, и глянул на экран. На заставке была фотография перед поступлением, это было около ворот в университет, на нем были сам Феликс, Сет, Джордж и папа Эмиль. Они выглядели счастливо. Цыкнув языком, юноша сменил фотографию на простой черный фон. Количество пропущенных от Эмиля — 451. Тяжело вздохнув и набрав в легкие побольше воздуха, Альтер попытался ответить сообщением так, чтобы не вызывать ни малейших подозрений: «Я поехал с Сетом и Джорджем за город на неделю, тут связи нет, если что я попытаюсь позвонить, как будет время. Прости, что не отвечал» — Как же сложно быть… сыном. *** Кабинет полковника Тайлера Дюбуа походил на поле боя. Карты, испещренные красными линиями ведущие к разным личностям в креминальном мире, и по совместительству бывшие цели контрактов «Red Fox», даже стены были залеплены. Все они были устранены группой убийц, и пока поймать их не представлялось возможным из-за проволочек в системе безопасности страны. Потому что разные ведомства соперничали друг с другом, отбирая часть улик, оставляя места убийств без улик, многие отделения полиция так вообще работали с преступниками. Стол полковника утопал под ворохами рапортов, фотографий жертв и распечаток переговоров полиции, которые в основном первые находили места преступлений. Пустая кружка с остатками холодного кофе стояла у постье подполковника Флери. Дюбуа старался на смотреть на фото, что было приклеено к личному делу, чтобы вновь не начать вспоминать свой лучик света в этой прогнившей насквозь, корумпированной системе. Улыбающийся Жан смотрел на Тайлера будто с грустью. Тайлер зарычал, прижимая пальцы к вискам, снова и снова прокручивая детали скудных рапортов. Как небольшой группе удалось в кратчайшие сроки вырасти до того, чтобы взрывать самолеты? Откуда у них вооружение и деньги на него. Эта организация в делом появилась из неоткуда, наносила свои удары и растворялась. Нет, у Дюбуа были предположения, что эта группа спонсировалась частью радикалов, которые покупили себе группировки наемников, однако, связать это было трудно, ведь пара радикалов тоже была убита этими отморозками. Свидетелей вроде не было. Лишь пару фото видел Тайлер, где на месте преступления находили оригами-лисички. Злая насмешка или их намеренный бренд, чтобы показать, насколько они неуловимы? «Они точно растут. Профессионализм ублюков точно становится выше, как и количество средств в их кровавых руках.» — Размышлял с болью в висках Тайлер. Он был уверен, что организация уже как минимум управляется не одним человеком, а группой лиц. Связи между убийствами не было, да даже через своих немногочисленных агентов в сфере наемников Дюбуа не знал о заказах на наркобарона, и на Жана! Возможно, тут замешаны внешние силы? Испустив рычащий стон, он глянул на фотоснимки разбившегося самолета Жана. Нужно дальше копать, но чертовы полицейские и служба по конролю за оборотом оружия и центральный комитет по расследованию коррупции вставляют палки в колеса. Фрустрация клокотала в Тайлере, как кислота. Он надавил пальцами на виски, пытаясь выдавить боль. В ушах стоял гул, навязчивый, словно жужжащая муха. Это был шум его собственной беспомощности. Тайлер сгреб несколько фотографий пропавших недавно срочников, что словно растворились в воздухе. Может, это было связано? Страницы разных досье мелькали перед глазами, цифры и биографии сливались в одну серую муть. — Черт! — Рык сорвался с его губ, низкий и звериный. Кулак со всей силы грохнул по столу. От этого полупустая кружка с кофе подпрыгнула, упала и покатилась, оставляя за собой коричневую дорожку холодного кофе прямо по досье Жана, по его фотографии. Дюбуа замер, глядя на растекающееся пятно, закрывающее улыбку. Это было его последней каплей. Ощущение полного опустошение. Недостаток информации, полное молчание от других департаментов, плохая работа сотрудников, все это навалилось невыносимо тяжелым грузом на хрупкие плечи беты. Аккуратно протерев фотографию своего погибшего возлюбленного, он отложил папку себе в стол. Его профессионализм, его методичность, все это рассыпалось в прах перед неспособностью департаментов и других служб работать в связке. — Мне нужен воздух. — Ему нужно было вырваться из этой пропитанной пылью клетки бумаг и некомпетентности, где даже память о его Жане была теперь осквернена кофейной грязью. Он резко встал, стул с грохотом откатился назад. Не обращая никакого внимания на хаос, который оставался позади, Тайлер вырвался из кабинета. Он шел по коридору Департамента Внутренней Безопасности, не отвечая на вопросительные взгляды подчиненных. Даже лейтенант Зайц, который всегда готов был сморозить что-то несуразное, сейчас с ужасом смотрел на подкосившуюся фигура начальника, с огромными синиками под глазами, растрепанными волосами и расстегнутым кителем. Его шаги были тяжелыми, резкими. Он чувствовал, как гнев и отчаяние пульсируют в висках, сжимая горло. Холодный воздух улицы перед Департаментом ударил в лицо, словно пощечина. Он жадно втянул его, ощущая смог, который сейчас казался спасительным ядом, но легче не стало. Острее стала ощущаться пустота и бессилие. Дрожащими от нервов и недосыпа руками он достал пачку сигарет, выбил одну, зажимая фильтр губами. Зажигалка чикнула раз, другой, а пламя никак не хотело ловится на ветру. — Ну давай же ты, сука! — Тихо шипя от ярости, приговаривал он. Именно в этот момент, когда он наклонился, пытаясь прикрыть пламя ладонью от порыва ветра, он услышал шаги. Быстрые, нервные. Тайлер поднял взгляд. Это был сыночек одного из генералов, что сегодня сидел у начальника Департамента. Как же его звали? Имя никак не хотело всплывать в голове. Это был высокий, атлетичный альфа. — Добрый день, господин Дюбуа. — С тяжелым вздохом произнес этот юноша. — А вы? Молодой человек? — Джон. — Ах, да, ваш отец Абель Лабранш? Видел его сегодня, когда он шел к моему начальнику. Вы какими судьбами в этом богом забытом месте? — Протянул Тайлер, наконец прикурив и с наслаждением выдыхая сизый дым. Стоило отвлечься от этого бреда вокруг, а это парень выглядел не очень хорошо. — Я приехал с отцом, у меня были дела… Так сказать личного характера. — После этих слов, Джон склонил голову, как нашкодивший щенок, а бета на это лишь вопросительно подняв бровь. — Ну да, личные дела в вашем возрасте на первом месте и все такое, а почему именно в нашем Департаменте? У тебя что, омега преступник? — Ухмыльнулся Дюбуа, просто с воздуха взяв это. Джон же почему-то замолча, отводя взгляд, а полковник заинтересовано поднял уже вторую бровь. «Ого, у сыночка генерала что, омега бандит? Или бета? Интересно». — Нет, что вы… просто он очень странный и его давно уже не было в университете. Да и вы… не поймете… — Куда уж мне, обычному полковнику внутренней безопасности. — Бета оскалился с сигаретой в зубах, не смотря, на то, что этот парнишка-альфа был подавлен, он спокойно хамил взрослому человеку, да еще и полковнику. Этот засранец его по половому признаку решил поддеть, засранец. — Простите за грубость, но, мне лучше уйти, отец, как всегда, будет долго разговаривать с вашим начальником. — Тихо почти проскулил Джон, смотря на недовольное лицо беты. — Уж мне ли не знать. — Хохотнул Тайлер, чувствуя, как напряжение немного спало. Ему определенно стоит передохнуть, и желательно сегодня. — Ладно, герой-любовник, будь здоров, а мне пора ужраться в ближайшем баре. — Мужчина хлопнул альфу по плечу, и побрел в сторону парковки, Джон ошеломленно глянул ему в след и быстро пошел в противоположную сторону, где его уже ждало такси. Бета вошел на парковку, подходя к своей серой машине. Он бросил недокуренную сигарету на мерзлый асфальт и раздавил ее каблуком с такой же беспощадностью, с какой давил свои надежды докопаться до этих сук, наемников сегодня. Сплевывая едкую от табака слюну, мужчина сел в машину и заведя ее, с визгом шин, выехал на дорогу, направляясь в бар. — Мне определенно стоит нажраться. — Протянул бета, включая музыку.