Скажи, что счастлива

Иногда решения, принятые сгоряча, оказываются самыми верными в этой жизни, чтобы следовать дальше без чьей-либо помощи. Бетти была рождена покорять. Купалась в золоте и деньгах, гордо вздёргивала носик и носила вещи из самых последних коллекций, отдавая за них всё состояние. Но она не была счастлива. В свои двадцать Купер могла похвастаться многим: мерседес, личные визажисты, гардероб размером с двухкомнатную квартиру. Богатые родители, которые всю жизнь твердили Бетти одно и то же, повторяли злосчастные слова, как мантру, не желая замечать слёзы в глазах дочери. Она должна быть наследницей. И всем искренне было плевать на желания самой девушки, которая несколько раз норовила сбежать через окно, чтобы вырваться из цепей опеки и вдохнуть полной грудью запах свободы. Бетти не желает носить роскошные платья и туфли, не желает завивать каждое утро кудри, не желает присутствовать на светских мероприятиях и натягивать улыбку, чтобы казаться счастливой. Ей завидовали многие, она же хотела быть как все остальные. Чтобы выбор, хотя бы маленький, но сделанный ей, был. Чтобы предки перестали контролировать всё, чтобы дали ей право на личную жизнь, без их приоритетов и советов, которые нахрен не сдались Элизабет. Двадцать лет на то, чтобы осознать, как сложно жить в этом мире, когда твоя жизнь расписана поминутно, когда, против твоей воли, заставляют делать что-либо, когда запреты начинаются с еды и не заканчиваются никогда. Бетти знала, что это настоящее кощунство, но не могла идти против родителей: они грозились забрать её долю в бизнесе, отобрать всё, что ей дали. Этот шантаж въедался глубоко под кожу и щекотал нервишки. С детства вдалбливали в голову, что на клеточном уровне в ДНК заложено, что Бетти должна быть такой, какой не является, и это заставляло проклинать остальных людей, которые распоряжались собой так, как хотели сами. Никогда не пила, не ела никакой жирной пищи. Каждодневные взвешивания, объёмы тела, диетические салаты и исключительно прямая осанка. Об отношениях речь никогда и не шла, Бетти помнила, как её посадили на арест на три недели за то, что она прогулялись с мальчиком, который ей нравился, но которого терпеть не могли её родители. Купер бы хотела целоваться, как все, наслаждаться жизнью, но каждый день слышала, что обязана оставаться чистой и невинной до первой брачной ночи. И даже тут Элизабет оказалась в пролёте. Родители две недели назад сообщили о свадьбе с каким-то женишком, которого подыскали ей, и который имел весьма состоятельных родственников, с которыми у Гарольда уже намечался контракт. А через три дня уже должна быть свадьба. И Бетти так надеется, что её переедет грузовик, и она скончается до того, как выйдет за ненавистного человека замуж, или, на крайний случай, попадёт в госпиталь. В её окружении немного холостяков, и ей достался, казалось, самый отвратный среди них, но мать и отец упорно не хотели замечать рвения дочери, которая каждый день кричала о том, как противен ей избранник. С его гадкой ухмылочкой, не сулящей ничего хорошего. Богатенький сыночек известного и многоуважаемого человека, который не добился, ровным счётом, ничего, умел только корчить физиономию и тешить своё эго. Он вызывал отвращение абсолютно всем: коротко остриженными каштановыми волосами, грубыми чертами лица, его телосложение было не как у принца, не такое, о каком мечтала Купер. Тощий и не слишком высокий, но даже с этим бы смирилась Элизабет, если бы у Генри был нормальный характер. Его самолюбие было невыносимо, как и желание доказать всему миру свою нескончаемую власть. Постоянные пошлые намёки, от которых в буквальном смысле выворачивало наизнанку. Рвотные рефлексы появлялись сразу же, как только Купер представляла первую ночь с этим ублюдком, которая, к слову, должна состояться через четыре дня. И сейчас они сидят в одном из самый дорогих ночных клубов с ближними родственниками, количество которых превышало двадцать человек. Отцы, обсуждающие будущий совместный бизнес, были изрядно пьяны, Генри тоже не отставал, выкидывая банальные шутки, на которые многие отвечали смехом, поддерживая беседу. Это должен быть праздник последних холостяцких дней, на котором невеста и жених познакомится поближе, где будет множество совместных фотографий, которые попадут в социальные сети и новостные паблики города. Но для Бетти это было равносильно трауру, потому что ей строго-настрого нельзя принимать фаст фуд, которым были завалены столы, и в её организме не побывало почти ни капли алкоголя, не считая половины бокала шампанского. Отец, одетый в дорогой чёрный костюм, властно оглядел их столик, холодно улыбаясь дочери, но у Бетти не было ни одного повода отвечать ему тем же. Она ковыряла вилкой салат, следя за льющимся вином, которое официантка услужливо приносила каждому за этим столом. Витая в своих беспорядочных мыслях, Купер уже научилась не обращать никакого внимания на ладонь Генри на своём колене, пускай сначала и было до умопомрачения отвратно. В его глазах не было хоть какой-то теплоты, всё перебивала похоть, которая так бесила. Матери щебетали друг другу на ушко какие-то детали свадьбы, посмеивались и строили из себя настоящих любящих родственниц, и эта картина, фальшивая и неправдивая, очень сильно раздражала Купер, потому что она знала, что на самом деле скрывается за этой напускной радостью. — Мама, нет! Её голос уже охрип от ежесекундных криков и пререканий с матерью, которая никаким образом не хотела понимать собственную дочь, её точку зрения и позицию. Бетти подавно потеряла надежду достучаться до суровой женщины, сталь в тоне которой было не переломить. Купер всеми силами старалась взять себя в руки, чтобы остудить свой пыл и попытаться поговорить по-нормальному, спокойно, без лишних пререканий, какие бывали всегда, когда речь заходила о личной жизни. Костяшки пальцев побелели, а щёки, наоборот, раскраснелись от агрессии, мгновенно заполняющей организм. — Заткнись! Реплика из одного слова, которую выдавала Элис, раздражала так, что появлялось желание утопиться в ванной с золотой обводкой по краям. Каждый раз Бетти выслушивала о том, какой неблагодарной стала, и как плохо они её воспитали. И девушка не раз заикалась о том, как сбежит из этого ада, нарицаемого домом, чтобы оказаться там, где её свобода будет равняться возможностям. На деле же железные кандалы держали на одном месте, чтобы Купер оставалась там, где полагалось с самого её рождения. — Как ты, чёрт возьми, не понимаешь, — принципы матери о сквернословии постоянно обходили стороной в ситуациях, где царили эмоции, сгребающие на своём пути каждую здравую мысль. — Что это так важно для нашей семьи! — Важно выдать меня замуж за ни пойми кого, чтобы отец смог заключить какой-то грёбанный контракт?! — обычно Бетти старалась подавлять в себе отрицательные чувства, чтобы не нарываться на неприятные последствия, которых было не избежать, но в этом случае нервы оказались гораздо слабее. — Да?! Да я устала оттого, что вам всегда было плевать на моё мнение, на то, что хочу я! Всю жизнь я делаю только так, как вам угодно, почему нет никаких границ?! Бетти ни за что в жизни не позволила бы себе плакать перед лицом этой до безумия суровой женщины, но последние предохранители её терпения дали сбой, пропуская злость и желание отомстить за испорченные годы. Элис перевела взгляд обратно на дочь, дивясь её сегодняшней смелости, которая выбила из колеи, принуждая дать понять, кого стоит слушаться в этом доме. — Повторяю ещё раз: закрой свой рот! — девушка задыхается от возмущения и понимания того, как беззащитна на данный момент, судорожно улавливая каждое сказанное слово, чтобы потом припомнить им это, заставить страдать так же сильно, как и она. — Генри отличный парень, не выдумывай себе ничего! — Отличный он, потому что у его семьи много денег, верно?! Чёрт, мама! Я не хочу идти за него замуж, он отвратителен, и ты сама это прекрасно понимаешь! Неужели нельзя хотя бы один раз послушать меня?! — Элизабет, сколько раз я сказала тебе, чтобы ты не смела отзываться о Генри в таком тоне, а, тем более, контексте?! — ярость бурлит в крови у обеих, но ни одна, ни другая, ни в какую не хотят прислушаться к мнению друг друга, чтобы решить, что делать дальше. — Мы дали тебе всё то, о чём мечтает каждый! Обучение в самом элитном ВУЗе, с детства засыпали тебя всем тем, что ты только захочешь! Машина, перспективы на будущее! Почему взамен мы получаем столько дерьма, что хочется забрать всё данное обратно?! — Да забирайте! — Бетти не выдерживает, срывает подвеску с шеи, когда та порванная падает на пол и рассыпается по нему золотистым водопадом. Элис округляет глаза, грозясь взорваться от злости, но держит себя в руках, чтобы избежать гнева Гарольда. — Слышите?! Забирайте всё, что хотите, мне это не нужно! Я прошу лишь об одном: дайте мне право выбора! Кровь с бешеной скоростью гоняется по венам, Бетти всхлипывает чаще, чем нужно, размазывая дорогую косметику по лицу, вытирая чёрные дорожки от туши рукавом своей пижамы. Потакать родителям всегда и во всём, делать так, как надо, быть примерной девчонкой, готовой на всё ради счастья предков. Этот устав жизни наскучил, ни в коем случае Бетти не была рада такому раскладу событий. И эта свадьба, которая пошатнула её нервишки, заставив вновь отправиться к матери, чтобы хоть немного вызвать сожаления, на которое Элис была не способна, въедалась в мозг устрашающей новостью на будущее. Грудную клетку сдавливает прутьями обиды, которые втыкают в неё свои острые шипы, словно красная роза, с виду до умопомрачения роскошная, но стоит надавить посильнее, то на нежной коже проступят капли крови от неаккуратного обращения. Бетти не хочет быть девочкой на побегушках, которая готова на многое, лишь бы угодить всем тем, кто стоял за дверьми их особняка и жаждал подписи на важных документах. Её мысли каждую ночь сводят с ума своим содержанием. Бетти надеялась, что будет той, которая радуется тому, что просыпается утром, наслаждается жизнью и просто улыбается, не делая из этого настоящий праздник. На деле всё оказалось по-другому, то, что до этого казалось прекрасным, приобрело совсем другой вид, более реальный и настоящий. Знакомство с женихом не радовало, как и его отвратительное поведение, не говоря уж о соблюдениях правил морали. Только вот «золотой мальчик», как его называли родители, не хотел показывать при них своё истинное лицо, чтобы понравиться абсолютно всем. Если Бетти и раздумывала над тем, чтобы отказаться от доли в бизнесе и от всего наследства, то для Генри это было подобно мировой трагедии. Он готов ползать в ногах отца, чтобы добиться его внимания и хорошей перспективы. Тишина в комнате, где отчётливо был слышен стук настенных часов, пугала Элизабет, призывая готовиться к самому худшему, уже ища пути к отступлению. Наверняка она не сможет переубедить мать, а уж отца и подавно. Он спит с мыслями об этом контракте, задолго до знакомства детей благословляя их. Только Купер это благословение не сдалось, и оставалось терпеть, вынося горечь этого мира на себе, пытаться закрыться от хитрых пар глаз и долбанных коротких платьев, сшитых на заказ. Элис всё с таким же непримиримым видом пялилась в стену, засучив рукава своей рубашки, потому что у них с мужем назначена встреча в ресторане в центре города со старыми знакомыми, и её важный наряд был подтверждением того, что это вновь очередная выгодная сделка. Только одной Элизабет было плевать на это. Она бы хотела спросить, чем так не угодила родителям, но затыкалась тогда, когда мать поднимала свой грозный взгляд на неё, морщила нос и грозилась тем, что Купер вылетит из учебного заведения по щелчку пальцев, если не научится ценить то, что имеет. — Свадьба состоится через десять дней, если ты ещё хоть раз заговоришь со мной на подобные темы, то знай: дорогу сюда можешь позабыть раз и навсегда. А сейчас, извини, я спешу. Дверь за спиной Элизабет хлопнула, и девушка, осознавая все масштабы своего фееричного провала, грохнулась на коленки, закрывая лицо ладонями. Трясущиеся плечики были прикрыты тканью шёлкового халата, прохлада, исходящая от открытого балкона, щекотала бархатистую кожу, вызывая на ней табун мурашек. Омерзительное чувство, возникшее в глубине души, возросло до таких размеров, что самой становилось страшнее, чем Бетти представляла. Ей осталось совсем немного до того, пока она окончательно не погрязнет в этом дерьме, и пока её тело окончательно не обвяжут путы. И сейчас этот мнимый праздник перед свадьбой не казался мероприятием, где должна царить атмосфера счастья. Только изрядно пьяные люди веселились и говорили какие-то тосты про скорое замужество Элизабет, давали какие-то советы, без которых Купер прекрасно обходилась, в упор не замечали разбитого настроения Бетти. Девушка желала как можно поскорее попасть домой, чтобы смыть с себя всю эту праздничную херню и завалиться в кровать с огромным балдахином, который её жутко бесил. Рука Генри сильнее сжала оголённое бедро, Бетти надеялась, что он не заставит её краснеть от злости прямо посреди стола, чтобы не вызывать лишних подозрений. Иначе шанс выйти отсюда опозоренной по полной возрастёт, как только отец заметит, как недовольна его дочь, ведь, по его словам, Купер должна находиться на седьмом небе от счастья. Бетти отбрасывает кудри за спину, выпрямляя спину, чтобы улучшить себе обзор на клуб, где мелодично лилась современная музыка, создавая настоящее время для веселья. У входа стояло два охранника, на сегодняшний день это место забронировано двумя семьями, и никто другой не мог проникнуть в помещение, чтобы снять с себя напряжение. Два увесистых амбала сложили руки, натянув солнцезащитные очки и стоя на одном месте, не шелохнувшись. Вздох Элизабет был замечен Генри, и он приблизился к её уху, убрав прядь волос, вызывая тошнотворные приступы. — Милая, ты плохо себя чувствуешь? Может, стоит выйти на воздух? Бетти попыталась отодвинуться, чтобы он не опалял её кожу своим дыханием, от которого кровь стыла в жилах, но попытка не увенчалась успехом. Его ладонь сжала бедро, и Купер вспыхнула, ощущая себя безвольной куклой среди этих мерзавцев. Она кинула обречённый взгляд на барную стойку, за которой стоял парень лет двадцати пяти, глазами умоляя что-нибудь сделать, но в душе понимала, что даже он не способен ей помочь. Его имя было странным, как считала Бетти, она успела переброситься с ним парой слов при входе, потом пожаловаться на судьбу, когда заказывала безалкогольный коктейль, и этот Джагхед даже посочувствовал ей. Плевать, сделал он это искренне или нет, Бетти никто никогда не оказывал поддержку, даже словами. Она покачала головой от негодования, сдерживая слёзы в малахитовых глазах, надеялась провалиться под землю от пристального внимания. Она свела брови к переносице, упираясь ладошкой в грудь Генри, чтобы остудить его пыл, но ничего не произошло, как и ожидала Бетти. За то время, пока она скучала, девушка успела пересчитать, сколько пуговиц рубашки бармена было расстёгнуто, сколько раз он засмотрелся на её декольте (его взгляд не вызвал отвращения, в отличие от Генри) и сколько раз перебросился парой фразочек с официанткой. Купер не хотела признаваться, что завидовала ей, потому что та могла общаться, с кем захочет и делать то, что считает нужным. Потом Купер вновь перевела взгляд на Генри, который лез к ней, чтобы поцеловаться, и захныкала от отчаяния, атаковавшего разум. Почему ей достался этот идиот с тупыми приколами, а не тот сексуальный брюнет за стойкой, протирающий бокалы? Бетти знала, что полностью находилась в этой яме неудач, которые свершались день за днём. Из раздумий и увлекательных рассматриваний Джагхеда, который в свою очередь наблюдал за Бетти, её вывел голос матери Генри, которая раздражала её ничуть не меньше остальных. Бетти бы и дальше телепатически хотела общаться с Джонсом, чтобы тот выдернул её из этого стола, но была прервана этой женщиной. — Как же я рада за вас, — Бетти презрительно фыркнула, но Генри смерил её недовольным взглядом, протискивая ладонь выше, и Купер от испуга сжалась, пытаясь скинуть его запястье. Чёрт, неужели этот ебанутый станет её первым? Почему, когда она думала, что первый секс у неё будет с сильным, властным мужчиной, который будет её благоговеть, ей достался похотливый придурок с феррари и без единой капли мозгов? — Вы восхитительны, — за столом поддержали её реплику, Бетти кинула уничтожающий взгляд на отца, который хлопал в ладоши, потом вновь мельком взглянула на Джагхеда, заставляя и его напрячься. Одними губами молила его о спасении, пусть разобьёт что-нибудь, отключит электричество, придумает что-то действенное и поможет им разойтись. А ещё лучше пусть уведёт её из-за стола и заставит понять, что значит настоящая свобода. Пусть заставит узнать, что эта излишняя сексуальность и красота не просто аура его харизматичности. Бетти помотала головой, пугаясь своих же мыслей, на секунду забывая о сидящих гостях. — Думаю, нам нужно сделать фото на память. Бетти, Генри, — она обратилась к молодым, и Купер через силу улыбнулась, стараясь не выдернуть красную скатерть и не опрокинуть всё содержимое на столе на эту тётку. Ей не то, что не хотелось делать фотографии «на память», ей хотелось стереть её к чёрту и забыть произошедшее с ней, как страшный сон. — Поцелуйтесь, покажите, что счастливы друг с другом, а то какие-то сухие весь вечер, — она подмигнула, и Бетти почувствовала, как взрывается от напряжения, вонзая ногти в кожу. Чёрт, не хватало того, чтобы она запачкала тут всё кровью. Генри плотоядно облизнулся, зачёсывая свои три волосинки назад, Купер отклонилась от него, но, поймав грозный взгляд матери, которая прожигала в ней дыру, грозясь убить на месте, Бетти подалась вперёд, соприкасаясь с ним губами. И она могла поклясться, что открылось внутреннее кровотечение. Элизабет хотела отстраниться, вытереть губы салфеткой и сдохнуть раньше, чем осознает случившееся, но Генри обхватил её затылок рукой, прижимая к себе, и все дружно ахнули, а вспышка сверкнула среди диодов, запечатляя этот момент. Бетти бы хотела, чтобы в эту самую секунду на них упал метеорит и прекратил страдания девушки, но губы Генри на своих устах она ощущала по-прежнему, стараясь не сморщиться от нежелательного поцелуя. Может, она просто попала в кому несколько лет назад, и теперь это ей снится? Купер через силу отстранилась, приказывая себе дышать ровно и спокойно и не делать излишних движений, но внутри всё бурлило от злости на каждого, кто находился рядом. На будущую свекровь с ужасной ухмылкой, на собственную мать с физиономией умиления, на хладнокровного отца с паранойей власти, на тупоголового муженька с его рапущенными фантазиями. Бетти никогда не чувствовала себя более паршиво, чем сейчас, и этот стыд, накрывший с головой, был чем-то новым. Возможно, Элизабет бы вытерпела все эти намеренные издевательства над ней, если бы хоть немного провинилась в этой жизни и считала всё происходящее обыкновенной кармой. Купер мельком взглянула на окровавленную ладошку, которая вновь горела огнём от неосторожности движений, струйка алой крови сочилась по нежной коже, окрашивая её в насыщенно красный цвет, каплями стекая на скатерть. Бетти запаниковала, кашлянув в кулак, чтобы привлечь к себе внимание, понимая, что их веселье затянется ещё часа на два, пока все окончательно не опустошат бутылки виски и не нагуляются, забываясь в алкоголе. Элис и Хэл обернулись к дочери, заметно напрягаясь. — Я плохо себя чувствую, здесь очень душно, — Бетти знала, что она была не в лучшем состоянии и виде, поэтому не составило особого труда сыграть роль страдающей персоны. — Могу я выйти? Переглянувшись, родители кивнули, кто-то даже успел проявить сочувствие, интересуясь, не нужно ли вызвать врача, но Бетти помотала головой, откладывай салфетку с колен и намереваясь подняться, но была схвачена тёплой рукой. — Не думай, что тебе удастся сбежать в нашу ночь, — сглотнув, Купер попятилась назад, ощущая неприятные касания к своему телу. — Обещаю: свой первый раз ты запомнишь надолго. И, наградив невесту взглядом, полным огненных чёртиков, Генри выпустил её ладонь из своей хватки, возвращаясь к обсуждению деталей свадьбы. Бетти чуть не запуталась в платье, на дрожащих от обиды и возмущения ногах направляясь в санузел, чтобы умыться и привести себя в порядок. Она кинула жалобный взгляд на бармена, и тот нахмурил брови, сжимая стакан в руке. На протяжении вечера он наблюдал за этими грёбанными богатыми идиотами, не осознавая, как Элизабет смогла выдержать столько часов банальных подкатов этого мажора, потом ещё и коронных фразочек предков, которые только и умели, что обсуждать других, не слушая собеседника в целом. Джонс видел, как некомфортно Бетти, и как ей надоело скучное общество своего жениха, поэтому знал, что ничего печальнее ещё не видел. Он подозвал друга, убирая чёлку назад. — Свит, замени меня.

***

Смыв алую кровь со своих саднящих ладоней, ранки на которых жутко щипали и доставляли дискомфорт, Бетти подняла голову, глядя в зеркало напротив. Она стёрла размазавшуюся помаду, прополоскав рот водой из-под крана, чтобы избавиться от ощущения чужих губ на своих собственных. Поправив золотистые локоны, Купер присела на подоконник, вытирая руки и хватаясь за голову, чтобы избавиться от неприятных мыслей. Чёрт, почему ей так не повезло? Она бы сейчас с огромной радостью променяла это платье с кружевом на груди на обычную серую толстовку, а чёрные лакированные туфли на кроссовки, которые были запрещены на ногах Купер. Ведь они не делали из неё леди, а Бетти должна быть идеальна во всём. Приложив руки к полыхающим щёчкам, Бетти настроилась на разговор с родителями по поводу её безобразного поведения и отвратительного характера. Купер запрокинула голову назад, сдерживая горячие слёзы, которые так и норовили стать блестящими дорожками на щеках, чтобы не размыть макияж и не стереть улыбку с лица. Шрамы никак не успокаивались, отзываясь болью, но эта боль была ничем по сравнению с той, которая терзала душу, миллионами осколков врезаясь в сердце. Серая дверь слегка приоткрылась, и Бетти спокойно выдохнула, когда поняла, что это не Генри, иначе беды было бы не избежать, потому что он слишком хорошо следил за ней в этот вечер. Купер вообще никого не хотела бы видеть, и поэтому решила игнорировать гостя первое время, мало ли, зачем ему понадобилось зайти в туалет, который был женским. Но желание побыть в одиночестве почему-то провалилось, и Бетти поняла, что на неё направлен пристальный взгляд. Замок щёлкнул, но это было слишком мелкой вещью, чтобы обращать на неё внимание. — Это действительно отвратительно, — бархатный голос с долей низкой хрипотцы, наверное, из-за сигарет, которые покоились в переднем кармане чёрных джинс, заставил Бетти обратить внимание на вошедшего и выпрямиться чисто на рефлексе. — Ты про что? — Ваш поцелуй и весь этот вечер, — ухмыльнулся собеседник, но Купер лишь покачала головой, зная, что ей не привыкать к такому отношению. Если бы он знал всей картины, то он бы понял, как тяжко бывает жить на этом свете. — Неужели ты вообще ничего не можешь сделать? — Если бы я могла что-то сделать, то я бы это сделала, — огрызнулась Бетти, но тут же дала себе мысленную пощёчину, чтобы не нарываться на новые ссоры. — Ладно, извини. Я ненавижу Генри, и это прекрасно видно, но его отец, владелец нефтяной компании, поездил по ушам моего. И теперь моя холостяцкая жизнь заканчивается. Считай, я меняю её на огромные бабки для вклада в бизнес. Круто, верно? Джагхед, до этого спокойно стоящий у стены, подошёл ближе, заметив те кровавые полосы в первые же минуты её нервного срыва, открывая какой-то ящичек над раковинами и доставая оттуда белую коробочку, медленно подходя к Купер, даже не смотря на неё. Он раскрыл взятый предмет, доставая перекись, бинт и вату, укоризненно качая головой. — Ты ведь Бетти, да? — Элизабет кивнула, чувствуя себя гораздо лучше рядом с ним, потому что Джонс решил обойти формальности стороной и обращение «Элизабет», присаживаясь на корточки, чтобы устроиться напротив её колен. Бетти выдернула запястье, когда его пальцы коснулись тёплой кожи. — Успокойся, я просто обработаю их. Иначе они так и будут кровоточить. Бетти замешкалась, но раскрыла ручку, демонстрируя четыре ярких уродливых шрама, жмурясь от своей печальной участи. — Почему ты решил помочь мне? Этот простой вопрос не давал Купер покоя. — Мне жаль тебя, Бетти. Не думаю, что ты достойна всего этого, — смочив ватку, Джагхед аккуратно дотронулся до раны, слыша шипение. Бетти напряглась, кусая нижнюю губу, чтобы хоть как-то перебить неприятные ощущения. — Мне кажется, что твой муж далеко не примерный семьянин. — Во-первых, он не мой муж. А во-вторых, повторю ещё раз: я его ненавижу. Это выбор моих родителей, поэтому я не думаю, что обязана полюбить его. Джагхед кивнул, и Бетти смягчилась, стряхивая пылинки с его плеча. Она наблюдала за его сосредоточенным взглядом и густыми ресницами, ощущая острую необходимость в том, чтобы провести пальцами по родинкам, соединив их. Потом погрузить ладошки в мягкую шевелюру и почувствовать его хриплый шёпот на своей коже. — Он насильно поцеловал тебя. — По приказу своей матери, — поправила Купер, внимательно следя за его аккуратностью и за тем, как бережно он обрабатывал её раны. Генри бы фыркнул и закричал, что на дух не переносит чужой крови, словно это биологическое оружие, а не простые порезы ногтями. — Ты ведь не хотела этого, — гнул своё, и Купер сдалась, шмыгая носом. — Я вообще не хотела ничего, что сейчас происходит. Я бы полюбила нищего, если бы он сделал хоть что-то для меня, если бы он послушал меня, понимаешь? Раньше я думала, что деньги — это главное, и что заработок определяет твой тип личности, но на самом деле это не так, — всхлипнув, Бетти сжала зубы от отчаяния, чувствуя, как слеза выкатывается из правого глаза, стекая вниз. — И этот поцелуй.... Его прикосновения... — Купер съёжилась, показывая своё отвращение ко всему происходящему. — О, да, он до тебя будто домогался, — Джагхед вспомнил попытки этого Генри залезть Купер под юбку, но его планы не стали реальностью. С одной стороны, это было забавно, с другой же, ужасно. — Почему бы тебе не отказаться от брака? — Чтобы оказаться на улице? Отец сделает так, что никто не примет меня ни в один ВУЗ в этом городе, не говоря уж о подработке или полноценной работе. Это шантаж, Джаг, они ведь ясно дали понять, что не стоит мне совать нос куда не просят, — горько выдала, и Джагхед, последний раз проведя по ладони, отложил перекись в сторону, отрывая нужную длину бинта, мягко обматывая запястье. — Неужели для них деньги дороже собственной дочери? — Джонс упорно не верил в то, что ещё остались такие люди, но, взглянув на плачущую Бетти, вздохнул, понимая, как тяжело ей живётся среди этих уродов. — Ох, поверь. И я совершенно не удивлена этому факту. Джагхед ничего не ответил, продолжая обматывать её ладошку, соприкасаясь своими коленями с её ногами. Бетти выдохнула от царившего между ними напряжения, всей душой благодаря этого парня за то, что он не прошёл мимо и оказал помощь. Такое никогда ещё не случалось, и всё это теперь было похоже на выдуманную сказку, нежели реальность. Джонс видел её скучающий вид, видел, как она просила его глазами об одном одолжении. И он не мог объяснить внезапные порывы украсть эту девушку, чтобы заставить понять, что её близкие — суки, от которых срочно нужно бежать, куда глаза глядят. И этот Генри не внушал абсолютно никакого доверия. Обычно такие люди горазды на словах, но на деле оказываются провальным одноразовым экземпляром. — У тебя так с детства? — решил нарушить тишину хоть каким-то адекватным вопросом, стараясь не смотреть на оголённые ключицы и вздымающуюся грудь, которую так выгодно подчёркивал разрез. — Да. Мне кажется, моя жизнь была спланирована задолго до моего рождения. — И они ни в какую не хотят слушать тебя? — Не-а. У них один выход: запереть меня в мои двадцать под замок, чтобы больше не смела раскрыть рот и перечить этим удивительным людям, — саркастично выплюнула, обиженно дуя губы. — Благодаря тебе, я начинаю ценить свободу, — засмеялся Джонс, и Бетти также грустно усмехнулась. Молчание вновь повисло над ними, и судорожный вздох Купер не остался без внимания. Неосознанно сжав её ладошку сильнее, Джагхед схватил два белых конца бинта, туго завязывая их в узел, фиксируя. — Откуда тут аптечка? — Бетти прикусила губу, на самом-то деле её мало интересовал этот вопрос, но атмосфера чего-то необычного усложняла их несуществующие отношения, надавливая на нервы, грозясь порвать и так натянутую до невозможности струну. — М? — Она появилась недавно. На самом деле, это необходимая вещь в клубе, — Джагхед усмехнулся, постепенно заканчивая и со второй рукой, проверяя проделанную работу. — Просто несколько недель назад один придурок перебрал и ёбнулся башкой об барную стойку, расхерачив затылок. Потом приехал специально пожаловаться на то, что мы не оказали ему первую помощь, пока ждали скорую. — И много таких случаев на твоей памяти? — осторожно спросила, осматривая свои ладони, чувствуя приятное покалывание в области сердца, подавляя в себе широкую улыбку. — Давно работаешь здесь? — Нет, не очень. Я родился в Ривердэйле, вряд ли ты что-то слышала об этом городе. Потом приехал в Нью-Йорк, полгода назад, в надежде покорить мегаполис, но не срослось. Послезавтра уезжаю обратно, соскучился по семье и друзьям, они там по большей части. А сюда не знаю, когда вернусь. Не готов пока к этому скоплению людей и спешке. Бетти поникла, опуская взгляд в пол, и Джонс вновь присел на корточки, пытаясь заглянуть в зелёные глаза, нежно убирая прядь золотистых волос за спину. Этот жест отозвался медленной тягой внизу живота и вспорхнувшими неожиданно бабочками. А она так надеялась, что обрела нового знакомого, не очередного папашиного сыночка из своего привычного окружения. Навязываться на общение не хотелось, но Джагхед, видимо, решил не строить огромных планов на Нью-Йорк, покидая его и оставляя зародившуюся надежду в сердце Бетти без ответа. — Ясно, — Элизабет сложила руки в замок, когда заметила взгляд Джонса на своей шее, шумно выдыхая от искрящихся эмоций, которые были похожи на провода с высоковольтным напряжением. — Эм... Ты сказал, что соскучился по семье. У тебя жена или... — Брось, — Джагхед рассмеялся, и Бетти так же расслабленно прикрыла глаза, благодаря судьбу за то, что человек, ставший её новым предметом воздыхания за эти минуты, оказался свободным. — Не думаю, что готов к свадьбе. В Ривердэйле у меня мать, отец и сестра. Бетти закивала. Она пыталась смотреть куда угодно, только не в его тёмные глаза, которые впивались в оголённые участки её тела, вызывая мурашки и непонятные ощущения в груди, расползающиеся по всей поверхности организма. Бетти знала, что ненавидела себя за идеальность и за то, что казалась до безумия правильной, хотя на самом деле уже давно мечтала сбросить маску и очутиться в греховном мире. — Вернёшься к ним? — Джагхед махнул в сторону двери, и Купер шумно втянула воздух, когда его ладонь как бы невзначай легла на её колено, пока шёлковая ткань платья мешала соприкасаться кожа к коже. Либо он считал это обыденным, либо же специально провоцировал Бетти, но она старалась удержать незнакомые порывы в себе. — Бетти? Элизабет не чувствовала отвращения от его горячей руки, как от Генри, и это было так правильно. Купер медленно покачала головой, не зная, что предпринять в этот момент. — Наверное, я не... Знаю. Бетти задержала дыхание, когда он облизнул пересохшие губы и двинул рукой вперёд, пальцем касаясь голой кожи бедра, задевая её самообладание и выдержку. Она вцепилась пальцами в подоконник, теряя дар речи от появившегося узла внизу живота, который тянул её совесть на самое дно, утаскивая следом и рациональное мышление. — Я всю свою жизнь делаю так, как хотят мои родители, — внезапно начала, стараясь не придавать значения тому, как громко колотилось в груди сердце и как, казалось, сотрясались рёбра от каждого удара. — Потакала им, выполняла любой приказ, как эта грёбанная свадьба. Всегда, — словно осенило, Бетти распахнула тяжёлые веки, хватая ртом кислород, из последних сил держась на плаву. — Они запрещали всё, что считали безобразным и ненужным, не обращая внимание на моё собственное мнение. Чёрт, я была просто игрушкой в их умелых руках. И... Я никогда не говорила о том, чего хочу. Я разучилась это делать, Джагхед. Сегодня последний день моей мнимой свободы. — Они ублюдки, Бетти, и ты это прекрасно знаешь. — Знаю, но ещё я знаю, что задолбалась вечно думать о том, что скажут мать с отцом. Я хочу... Хочу вырваться хотя бы на несколько мгновений. Бетти зажмурилась, проводя в голове обратный отсчёт до точки взлёта и до того, пока смелость не покинет её окончательно, иначе она будет жалеть так, как не делала этого никогда. Джагхед привстал, сжимая пальцы на оголённой коже, всматриваясь в до умопомрачения красивые глаза, улыбаясь. — Если я скажу, что... Что хочу тебя, ты посчитаешь меня сумасшедшей? Бетти бы вновь хотелось раствориться в ночном воздухе, пропитанном её внезапным признанием, но, увидев, как сверкает его взгляд под тусклым бежевым светом, все сомнения отпали. И ей даже не будет обидно, если Джагхед рассмеётся в голос и оттолкнёт, обозвав, как это делала мать. Потому что нужно рисковать, чего никогда не делала Элизабет, сожаление чего настигло вмиг, появляясь вместе с горечью осознания. Но она правда хотела его. Сегодня. Только сегодня, потому что и так понятно, что больше они никогда не встретятся, а эта нежелательная свадьба забёрет молодое тело к себе в плен, не отпуская из цепких лап. И Джагхед в сто тысяч раз лучше, чем Генри, который не умел проявлять настоящие эмоции, помогая ненавидеть его больше, чем полагалось невесте. Джонс казался ей идеалом среди пустых манекенов на сегодняшний день. Она признала, насколько он привлекателен ещё при входе, осознавая всю его сексуальность, которая выплёскивалась из сдерживающих её краёв. Бетти прикрыла глаза, и перед ними вновь вспыхнул этот образ со смолянистыми кудрями, с загорелой кожей, соблазнительно выглядывающей из-под рубашки, с сильными руками и властным баритоном, с особенным запахом, хранящим какие-то мятные оттенки. Сладкие. Манящие. Бетти раскрыла ротик в безмолвном крике, когда его ладонь зарылась в её волосы, мягко сжимая у корней, а мутный взгляд тёмно-синих глаз с существенно расширившимися зрачками встретился с её, завлекая в эту бездну. Он приблизился, словно ждал, что придёт озарение, и Купер его толкнёт, чтобы остаться верной, чего от неё и требовали родители, но этого не произошло. Джагхед мельком пробежался по виду девушки, прислоняясь к уху и щекоча кожу прерывистым дыханием. — Нет. Конечно, нет. Бетти расслабилась, неуверенно обхватывая мужские плечи ладошками, чувствуя всю силу и мощь, которые источал этот парень, мгновенно забывая про сидящих гостей в зале. — Ты пожалеешь. Последнее словосочетание, чтобы окончательно убедиться в её уверенности, чтобы знать, что всё это не зря. Бетти ощущает, как его рука ползёт по спине, обхватывая талию и поднимая с места, и её губы почти встречаются с его, а красное бельё предательски намокает от близости тела Джонса. — Никогда в жизни. Я хочу сделать так, как нужно именно мне. Элизабет ахает, когда он туловищем впечатывает её в ближайшую стену, дразняще прикусывая мочку уха, и предохранители сгорают ко всем чертям окончательно, заставляя впиться ногтями в плечи и подтянуть его ближе к себе. Она жаждет, когда их губы встретятся, что совершенно ново. Поцелуи с Генри были подобны пытке. Бетти набирается смелостью, откидывает все сомнения в сторону и отдаёт свой разум в ловушку страсти, которая моментально захлопывается, пораждая греховные, порочные желания. Джагхед прислоняется к ней лбом, выпутывая руку из шелковистых волос, обнимая за талию и срывая новый вздох с искусанных от волнения губок. Он нежно прочерчивает дорогу до края платья на груди, слышит грохочущий пульс. Бетти знает, что если бы он не создавал ей опору, то она бы упала от переизбытка эмоций прямо на холодный кафель. Внутри бабахают атомные взрывы, когда его сухие губы находят её в требовательном поцелуе, сминая и заставляя утонуть в эмоциях, захлестнувших с головой, подобно настоящему цунами. Она проскальзывает пальчиками в его шевелюру, наконец-то имея возможность насладиться этой мягкостью. Джонс требовательно прикусывает губу, и Бетти боязливо приоткрывает уста, пропуская его внутрь и вдавливаясь затылком в чёрную стенку. Генри всегда пытался углубить поцелуи с ней, но Бетти сжимала губы и не позволяла этого сделать, потому что знала, что не выдержит такого напора. Но, когда сладкие уста Джонса накрыли её, а язык мягко соприкоснулся с её, то барьеры рухнули, открывая потрясающий вид на мир за пределами её возможностей. — Детка... — тихо шипит, сжимая бедро в сильной хватке, лаская нёбо и прислушиваясь к её дыханию. Бетти знает, что готова к тому, что должно произойти этой ночью. И она знает, что ни капельки не жалеет об этом. Ни тогда, когда его язык очерчивает границы её губ и слизывает остатки красной помады, ни тогда, когда его ладони уверенно обхватывают её за талию и припечатывают к разгорячённому телу. Ни тогда, когда в бедро упирается эрекция, а фейерверк рассыпается миллионами конфетти. Бетти ещё никогда не чувствовала себя столь хорошо. Отлично. Потому что девушка знала, что принимает это решение сама, осознанно. Потому что знала, в какой ярости будет мать, и это, беззоговорочно, льстило. Пускай они думают всё, что захотят и назовут шлюхой, потому что она отдалась первому встречному, с которым от силы была знакома полчаса. Всё это уходило на задний план, и оставалась одна потребность: потребность в обществе Джагхеда. Элизабет хватается за его плечи, как за спасательный круг, когда его зубы вонзаются в её нижнюю губу и зажимают, оттягивая на себя. Он отстраняется и удовлетворённо облизывается, вновь возвращаясь к сладкой пытке, зализывая мелкие укусы и ловя её стоны ртом. Он упивается вкусом спелой малины, терзает припухшие губы в собственнических поцелуях, заставляя чувствовать головокружение и страсть, окончательно взявшую обоих в свою власть. Бетти знала, что у него таких, как она, было много, но даже это не помогало заглушить желание близости. — Только... Не оставляй следов... М-м-м, — девушка выгибается в пояснице, когда руки путешествуют по её телу, а губы цепляют кожу на шее и дорожкой жгучих влажных поцелуев спускаются к выпирающим ключицам. Он ищет её слабые места и эрогенные зоны, проводя языком по косточке и спускаясь к полной груди. Затем вновь возвращает затуманенный взгляд на девушку, которая мелко дрожит от прошибающих до самых костей ощущений, сжимая попку в призывном жесте. Радуется, что нашёл этот алмаз среди кучи грязных, разбросанных подделок. Молочная кожа полыхает огнём, который становится последствием его умелых действий. Кислород покидает лёгкие, сгорает в них без шанса на восстановление, как и её шансы на спокойную жизнь. Бетти закусывает губу, шепчет что-то нечленораздельное, умоляя не оставлять её. — По... Целуй... Пожалуйста, — захлёбываясь, просит, пытаясь удержаться на тонкой ниточке, которая обрывается ровно тогда, когда его шёпот вызывает звёздочки перед глазами. И он вновь вгрызается в её губы ожесточённым поцелуем, с нажимом проводя по ним влажным языком, заставляя вены плавиться от удовольствия. Слизывает проступившую капельку крови, посасывая нижнюю губку, поочерёдно лаская их, принуждая постанывать и отвечать с не менее пылким энтузиазмом. Бетти вновь вплелась пальчиками в мягкие кудряшки, наслаждаясь его действиями. Она не была уверена, что они встретятся, но знала, что готова отдать всё за повторение. Потому что Бетти впервые в своей жизни делает то, что хочет сама. — Сладкая... — она откидывает голову на кафель и левой рукой крепко сжимает край раковины, находившейся совсем рядом, хныча от сильного возбуждения. — Скажи ещё раз, что хочешь меня, покажи себя настоящую... Соблазняет, видит, как действует на её тело и проскальзывает ладонью к кружевной лямке платья, медленно стягивая её вниз. Купер задерживает дыхание и чувствует пульсацию внутри себя, когда понимает, насколько возбуждена, находясь на грани, балансируя между землёй и пропастью. — Джагхед, я... Я хочу тебя, — резко выдыхает, когда его губы снова прокладывают дорожку поцелуев до плеча, обнажая верх белья, влажно целуя и задирая разрез платья, упираясь эрекцией в нужную точку. Бетти стонет от такого действия, чувствуя, как на эпицентр возбуждения давит его желание, не менее сильное. Он окончательно избавляется от верха платья, спуская его до талии, вожделённо смотря на покрывшуюся мурашками грудь, прикусывая острый сосок сквозь ткань, и Бетти охает, пронзаемая мелкими иглами удовольствия. — Чёрт, какая ты чувствительная, детка, — словно восхищается, проверяя свои догадки: вновь покусывает затвердевшую бусину, зажимая между зубами, и девушка чувствует, как подкашиваются колени, выдавая стон, утонувший в их влажном поцелуе. — Иди ко мне. Бетти млеет от его слов и прикосновений, окольцовывает шею руками, заставляя Джонса рыкнуть и прохрипеть что-то несвязное, избавившись от тёмной рубашки. Ткань легла на раковину, а их почти оголённые тела соприкоснулись, посылая разряды тока по позвоночнику. Элизабет подавилась кислородом, опустив взгляд вниз и заметив его подкаченное тело с перекатывающимися мышцами под кожей, поборов смущение, она провела ноготками по прессу, наслаждаясь ответным жаром, доходя до дорожки жёстких волос. Бетти сглотнула, обеспокоенно возвращая руки в исходную позицию: на плечи парня, вторгаясь в его рот языком. Джонс приподнял её за талию, вновь громко опуская на подоконник, вставая между разведённых ног, вдыхая сладкий запах. Бетти помогла полностью избавить её от платья, и Джагхед бережно положил его поодаль, чтобы Купер надела его в целости и сохранности. Девушка попыталась свести ноги и закрыться от такого пристального взгляда, пронизывающего до самой души, но настойчивое касание Джагхеда не дало это сделать, принуждая двинуться навстречу. — Ты очень красивая, — шумно выдохнув, выдал на одном дыхании, сопровождая комплимент бурей в тёмно-синих глазах, заставляя прикусить губу и притянуть его ногами за талию, обнимая. — Чёрт, знала бы ты, как я хочу тебя... — А-а-ах, да, — Бетти бессознательно помотала головой, когда он поддел зубами нижнее бельё, спуская с одного полушария груди, любуясь открывшейся картиной. Его рука плотно обхватила мягкую плоть, и Купер вздрогнула, теряя последние крупицы самообладания и разума. — Джаг... Джагги... Джонс удовлетворённо улыбнулся на сорвавшийся звук его имени, обводя ореолу языком, втягивая бутон во влажный рот. Бетти вцепилась в его плечо, царапая кожу до красных отметин, когда он, не наигравшись, продолжал кружить вокруг соска, подключая пальцы и зажимая его, с силой оттягивая и вызывая тонкий всхлип, который было почти не слышно за гремевшей снаружи музыкой. Видимо, гости решили начать развлекаться, и именно поэтому попросили включить современные песни, забывшись в алкоголе. — Чё-ёрт! — Бетти выгнулась дугой, хрипя и ударяясь головой о стекло, когда рука соскользнула, и тело обмякло в сильных руках. — Ах! Он отстранился, лицезрея лучший в его жизни вид, стягивая лифчик до конца и кладя его рядом с платьем, возвращаясь к полной груди с новой порцией поцелуев, пощипывая кожу подушечками пальцев. — Хочу, чтобы ты запомнила это навсегда, сладкая, — мурлычет на ушко, пальцем надавливая на скрытый за тканью комок нервов, заставляя вскрикнуть от неожиданности и сжаться, испуганно зажимая рот ладонью. — Нет, нет, ты должна сегодня показать, как хорошо я тебе делаю. Блядь, какая ты влажная... Бетти клянётся, что чувствует, как внутри разгорается реальный огонь, и как языки пламени щекотят сердце, которое с глухими ударами бьётся о рёбра. Она задыхается в своих новых ощущениях, когда его рука отодвигает ткань и погружается в липкую влагу. Купер непроизвольно сжимает ноги, но он недовольно мычит, расставляя их шире и до боли сжимая грудь в ладонях, взвешивая, вновь принуждая вспыхнуть. Бетти не знает, как у этого парня получается так умело управлять её телом, но понимает, насколько она счастлива в данный момент. В голове одна нецензурная брань, которую так часто использует Джагхед, но она не может сказать, что это ему не идёт. Джонс массирует набухший клитор, размазывая её возбуждение и кружа вокруг лона, нарочно не проскальзывая в её тело. — Прошу, Джаг! — Бетти выгибается, дёргаясь от приятных ощущений, чувствуя острую необходимость в его обществе на ближайшие полчаса. — Ещё... Ещё... Шепчет, не различая реальность и параллельные миры, сплетаясь с ним своим языком, без стыда двигая бёдрами навстречу. Он сжимает ягодицы пальцами, оставляя красные отпечатки, как клеймо, которое навсегда останется на коже, показывая, кто был первым. — Пожалуйста, не останавливайся... — Бетти снова откидывает голову на окно, продолжая счёт до десяти, чтобы прийти в себя, но всё идёт исключительно против этого. Её ноги сильнее сжимают туловище парня, когда руки сами собой тянутся к бляхе ремня, потянув за пояс. — Так хочу тебя. Джагхед сцепляет зубы и впивается в кожу её ягодиц крепче, подтягивая к каменному стояку, норовя как можно скорее оказаться в горячем женском теле, забывая о том, что нужно ещё и дышать. В горле резко пересыхает, когда её тонкие пальчики справляются с замком на его джинсах и приспускают их вниз. Бетти на секунду замирает, не зная, что делать дальше, но Джонс успокаивающе целует её. Он оттягивает красную ткань последнего элемента её нижнего белья, стягивая со стройных ножек. Купер чувствует, как от его взгляда алеют щёки, прося поскорее заполнить пустоту внутри себя. — М-м, ох, да, — её дыхание становится всё чаще, когда два пальца не спеша проникают в разгорячённое тело, растягивая узкие стенки, плотным кольцом сжимающие их, принуждая заглушать стоны болезненными покусываниями губ. — Фак, ты слишком тугая, малышка, — жалобно стонет, прижимая большой палец к клитору, и Бетти уверена, что испарится отсюда в ближайшие мгновения. — О, чёрт, какая же ты охуенная... Бетти знает, что это самый искренний комплимент, который она когда-либо слышала. Она закатывает глаза от подступающей волны удовольствия, чувствуя истому по всему телу. Он ввинчивает три пальца, следя за её незамедлительной реакцией, наслаждаясь громким выкриком своего имени. Бетти сжимается вокруг него, дергано двигаясь навстречу руке, пытаясь ухватиться за что-то, чтобы не рухнуть раньше времени. Всплески эмоций выносят за границу сознания, когда Джонс ускоряет движения рукой, лаская клитор и усиливая давление. — Кончи сейчас, для меня, — искушающая мольба, и Купер впивается в его губы, чувствуя, как вот-вот настигнет волна удовольствия, отключающая каждую здравую мысль. — Хочу смотреть на то, как тебе приятно. Ну же, давай, сладкая, я знаю, что ты близко, я это чувствую... — Джагги! Джагги, чёрт! — Бетти мечется, ударяя кулачком по стене, выругнувшись от пронзающего насквозь тепла, забравшего все силы. — Да, детка, вот так, умница. Бетти вскрикнула. Тихо проскулила в его руках, грузно опуская тяжёлую голову на плечо парня, вздрагивая всем телом от незабываемых ощущений, а стук сердца был слышен даже рядом стоящему человеку. Она попыталась отдышаться, но в мыслях всё запуталось настолько, что было желание избавиться от них навечно. Бетти старалась восстановиться, но, плюнув на эту затею, потеряла равновесие, заставляя Джонса подхватить себя за талию и прижать ближе. Он нежно погладил девушку по рассыпанным за спиной волосам, оставляя поцелуй на лбу. Его похвала эхом отразилась от стен помещения и застряла в голове. Бетти тряхнула ей, шмыгнув носом. — Я... Ты... — она изо всех сил силилась собрать всё то, что хотела сказать, в одно предложение, но ничего не выходило, расплываясь вязкой массой. — Ты... Первый, и я... — Я понял, Беттс, — успокоил, обрывая её дальнейшую речь, чтобы облегчить состояние девушки, на что та благодарно улыбнулась. — Всё хорошо. Просто это неожиданно, не думал, что у тебя никогда не было... Бетти заткнула его поцелуем, прижимаясь влажной промежностью к члену за боксерами, заставляя прорычать прямо ей в губы и с громким чмоком отстраниться. — Посмотри на меня, детка, — он обхватил раскрасневшееся личико девушки ладонями, заставляя взглянуть в свои глаза. Обеспокоенно выдохнул, принуждая поднапрячься. — Если ты не готова или хочешь остановиться, то... То мы можем это сделать. Если ты не хочешь таким образом... Лишиться девственности, то я не настаиваю, слышишь? — Я никогда не хотела чего-то сильнее, чем сейчас, — оборвала Элизабет, покачивая головой и наматывая кудри на пальцы, играясь с ними. — И это точно моё желание, пожалуйста, не уходи, — на секунду представила, что будет, если они сейчас разойдутся, и его место займёт Генри, и в сердце предательски ёкнуло от разочарования. — Я хочу, чтобы ты стал моим первым, прошу... Джагхед прикрыл глаза, сосредотачиваясь и возвращаясь с пьянящими поцелуями к её телу, очерчивая языком каждую косточку, посасывая её язычок и мягко разводя бёдра в стороны. Он извлёк презерватив из кармана джинс, демонстрируя маленький квадратик фольги, и Бетти потянулась к нему, а глаза вспыхнули недетским интересом. — Хочешь меня внутри? — с долей усмешки протянул, возвращаясь пальцами к истекающему лону, лаская горячую плоть. Стать первым у этой девушки было равно достижению по жизни, и Джонс был так рад, что сегодня именно его смена. — Верно? — Д... Да... Да! — Бетти наградила его укусом в шею, втягивая смуглую кожу и оставляя красноватый след, слыша его шипение. Любопытство распирало изнутри, и девушка, оставив смущение на заднем плане, поддела резинку боксеров, замедляясь от волнения и негнущихся из-за него пальцев. Джагхед помог ей, обхватывая запястье своей ладошкой, стягивая чёрную ткань и заставляя Бетти закусить губу от предвкушения и страха перед неизведанным. — Тебе не нужно бояться, — заверил, прижимаясь губами к плечу, направляя движение её руки, и Купер, осмелев, провела подушечками по основанию, чувствуя себя неопытной искусительницей. Джонс помогал, заставляя обхватить плоть ладошкой и двинуть вверх-вниз, улавливая его низкий стон, от которого кровь погналась по венам с новой дикой скоростью. — Маленькая моя... — Бетти застыла, смелее двигая рукой, сжимая пальцы и наслаждаясь его тихим шипением и стонами. — Чувствуешь, насколько он твёрдый, и как сильно я хочу тебя трахнуть? — проговорил, порочно облизываясь и сливаясь с девушкой в новом поцелуе. — Расслабься, сладкая. Я не сделаю тебе больно, доверься мне. Бетти устроила руки на его спине, когда он собрал сочившуюся влагу головкой, делая резкий рывок вперёд, мгновенно проникая в её горячее тело. Купер взвизгнула, теряясь в пространстве, чувствуя укус в шею, из-за чего хлопнула парня ладонью по плечу, ругая. — Прости, нечаянно, — прохрипел в изгиб плеча, зализывая собственный укус, посылая волны дрожи. — Бля-ядь, дохуя хорошо... Бетти сжала его изнутри, чувствуя боль, пронзившую её, но она проходила сразу же, когда взгляд девушки натыкался на довольного парня. И она была так счастлива, что отдалась ему. Что это был её выбор, а не указ родителей! — Джаг, — Купер упёрлась ручкой в стену, сцепляя зубы крепче, чтобы не стонать громко от раскатившегося удовольствия, когда его бёдра вновь вжались в её, а тела тесно соприкоснулись. Джонс вышел наполовину, и характерный звук наполнил уборную, заставляя застыть и принять его глубже. — Чёрт возьми, Джонс! Джагхед приподнял её голову за подбородок, сминая податливые уста своими, ловя затуманенный взгляд. Бетти была перевозбуждена от его вида, новых ощущений и интимного момента. — Сука, как узко, — грязно выругнулся, ускоряясь и покидая её тело, входя до упора снова. Купер двинулась, пытаясь поймать его ритм и темп, ощущая себя куда лучше, чем рядом со своим обществом. — Бетти! Купер чётко чувствовала пульсацию в себе, царапая его спину, оставляя кровяные полосы и хватая за волосы, грубо притягивая для поцелуев. Он вжал в себя девушку, оставаясь внутри и возобновляя движение. Бетти застонала, вытягивая шею и внимательно следя за парнем, который грубо вдалбливался в неё, зажимая между собой и подоконником. Она покорно выполняла его указы и чувствовала себя самой счастливой в тот момент, когда его глаза смотрели в её, а губы соприкасались, вышибая кислород к чертям. — Джаг...хед... Джагги! — Элизабет знала, что никогда не почувствует чего-то похожего, когда он жёстче проникал на всю длину, трахая грубо и грязно. Не так, как положено любить принцесс наподобие Бетти, потому что если бы об этом узнала мать, то она бы устроила третью мировую, кастрировала Джонса и заперла Купер до конца жизни в её комнате. — Да, малышка, да... Его голос срывался на хрипы, а руки блуждали между их разгорячёнными телами, сжимая округлости и насаживая на подрагивающий член. Он замер внутри девушки, с гортанным стоном кончая внутри и заставляя Элизабет подавиться собственным криком, удерживая её, не давая вновь стукнуться затылком об стену. Бетти дрожала, так же, как и он, когда покидал её тело, оставляя пустоту и неприятное ощущение на душе. — Детка, хэй, приходи в себя, — смазано чмокнул в скулу, натягивая боксеры, висящие на коленках. — Давай, сладкая, они уже обыскались тебя. И Бетти снова вернулась в пугающую реальность, которая вызывала слёзы и панику, понимая, что наваждение прошло. То, что началось сорок минут назад, уже не вернуть, и это потраченное время было лучшим за всю её жизнь. Купер вздохнула, чувствуя пощипывание в глазах, находя нижнее бельё и дрожащими руками натягивая его на своё тело, стараясь после не помять платье. Джагхед наблюдал за ней, зачёсывая волосы назад и упираясь взглядом в свой след на шее, чувствуя груз на сердце, тянущий вниз. — Как я выгляжу? — поинтересовалась, прикрывая кожу волосами, поправляя складки на платье, разглаживая их руками. Джагхед обнял её со спины, целуя в плечо. — Потрясающе. — Когда ты уезжаешь? — уточнила, понимая, что это не даст ей абсолютно никакой пользы, но гложущее чувство, сидящее внутри, норовило покинуть её. — Послезавтра после обеда. Дашь номер? Бетти продиктовала, кусая губу и наблюдая за отражением в зеркале. На лицо был весь спектр эмоций. Восторг, грусть, печаль, радость. Она была по-настоящему, впервые за двадцать лет, счастлива. Потому что сделала так, как считала нужным. И не ошиблась в своём выборе. — Немного подождёшь, ладно? Выйдешь минут через пять, когда оправишься, чтобы не вызывать лишних подозрений, — напоследок подарил прощальный поцелуй, и Бетти кивнула, чувствуя горечь от осознания своей беспомощности. — Пока, — крикнула, когда дверь закрылась, а холодные стены уборной остались один на один с ней. Бетти заморгала, убирая лишнюю влагу из глаз водой, постепенно приходя в себя. И она чуть позже узнает, что сообщение от неизвестного номера «В шесть вечера на городском мосту, детка. Это так, к слову». перевернёт её жизнь с ног на голову.