В прозе собственной души

Мир так часто кажется выдумкой. Я и днём будто вижу сны, но отчаянно хочу выспаться. Тебя не показывают ни тут, ни там — тебя ни в одной из моих реальностей больше нет. Если отбросить всю мишуру, то в нашей истории для меня останется лишь две главные ночи: как прошлым февралём я не могла заснуть в страхе уже никогда с тобой не проснуться и как в этом январе проснулась в ужасе засыпать с тобой до последнего вдоха. Мне в обоих случаях стало плохо, точнее, дурно. Чтобы узнать человека, как оказалось, не нужно прожить с ним целую жизнь. Чтобы узнать человека, как оказалось, нужно с ним навсегда расстаться. Мы наблюдали друг за другом со стороны, чтобы внезапно разочароваться. Честно, хотелось запомнить тебя другой, но уже не получится, поэтому тебя одну я делю на две. Да, наверное, от тебя не просто ушла почти год назад, а бежала, сломя голову. Ты сначала молчала, плакала тихонько в углу, стоя на коленях перед моим же, сочинённым тобою образом, но после поднялась, и вдруг твой заглушённый годами голосок, наконец, прорезался. Ты метала слова на ветер, чтобы разнёс он их обо мне всем в округе. Меня будто всё происходящее не заботило, но, снимая футболку, видела в зеркале на спине глубокие, но мелкие, ранки от стрел и свежие синяки от брошенных камней. Да, я была не права. Да, вела себя я по-хамски. Да, с тобой поступала, как сука и все нецензурные по списку к мразям обращения. Да, ты от меня натерпелась. Да, прости за всё. Да. Прости. Но. А кто просил терпеть? Я устала твой трёп позади слушать и повернулась, чтобы ты, разбрасываясь слюной, высказала накопившееся мне в лицо. Не засекала, но мы, наверное, поругались за пару минут. Впрочем, ничего нового, ведь чаще всего — на ножах. Я тогда смотрела на тебя и не верила, что когда-то так сильно любила, что когда-то так сильно любили. Но, если теперь попадём на телик, то испортим все эти "хорошие", романтично-слащавые фильмы. Мы с тобой их когда-то смотрели: по отдельности, вместе, не суть. У нас когда-то были совместные планы, на сегодняшний день окончательно забытые. Мы казались друг другу сначала другими. Отчаянными, неподдельными, немного сумасшедшими. Не знаю точно про себя, но ты-то явно поехавшая. Я сбилась с мысли, ты — с правильного пути. Немного заплутала, такое бывает. Тебя просто однажды занесло в мои плутливые руки, но на нынешний новый год я подарю тебе компас, что в мою сторону никогда не укажет; но я подарю тебе в последний раз цветы, что вскоре завянут, как наши чувства, поэтому выброси их живыми сразу. Мне когда-то было слишком в твоём сердце тесно, поэтому в свои тексты помещаю я тебя столь складно. Да, я была не права. Да, вела себя я по-хамски. Да, с тобой поступала, как сука и все нецензурные по списку к мразям обращения. Да, ты от меня натерпелась. Да, прости за всё. Да. Прости. Но. А кто просил терпеть? Наверное, после первых слёз не от счастья тебе стоило всё честно рассказать своей маме, и она бы ответила сразу: это не любовь, это зараза, и твой отключился разум. Вот только без меня ему легче не станет — тебе ещё больше сносит башню, чем нам вдвоём на тех съёмных однушках. Да, я не помню своих реплик и не роюсь в архивах, но ты сделаешь мне услугу, выделив якобы важное из тысячи своих одержимых и моих холодных сообщений. Не знаю, что ты в этом всём видишь, но я, перечитывая, опять убеждаюсь: ты меня вообще не слышишь и тогда не слышала. Ты думала, что знаешь меня лучше всех, но я ведь тебе много чего не рассказала, да и вообще любила молчать, выводя тебя этим и даже манипулируя. Да, я была не права. Да, вела себя я по-хамски... Помнишь нашу первую встречу? Как думаешь, если б можно было, мы бы не пришли? Ты не любишь зиму, я тоже в ней постоянно мёрзну, но она вновь за окном. А ещё за ним уже столь привычно и правильно разные города, разные судьбы. Честно, хотелось запомнить тебя другой, но уже не получится, поэтому тебя одну я делю на две. И той первой на градусы между нами плевать, она выбежит в мороз, чтобы меня напоследок, провожая в дорогу без неё дальше, обнять.