Monkey fight snake

В тот день, когда она вернулась в Кират, была такая же страшная гроза, как и сегодня. Тёмные, тяжёлые тучи медленно ползли по скалам, погружая это маленькое богом забытое государство в самый настоящий погодный ад. Яркие молнии летали словно стрелы охотников, время от времени поражая серый горный камень своими ударами. Раздался гром. Джун в очередной раз поморщилась. Отвыкла уже от того, что местные грозы слишком громкие. В горах Кирата гром разливается прямо под ногами, сотрясая всё вокруг. Девушка вальяжно развалилась на непонятном диване в маленькой безоконной пристройке, некогда служившей непонятно для чего: то ли это была комната отдыха, то ли помещение для медитаций, внимательно рассматривала выцветшую мандалу с изображением Вишны, привезённую кем-то из Индии, а всеобъемлющий синий бог в ответ пристально следил за Джун с потрескавшихся стен старой каморки. Сквозь щели в стенах неприятно тянул сквозняк. Девушка поднялась с тахты и направилась к выходу, напоследок обернувшись и бросив украдкой взгляд на нарисованного Вишну, в спешке вышла на улицу. Грозный хранитель Мироздания не сводил с неё глаз.

***

Она даже и не думала о том, чтобы когда-нибудь вернуться сюда, если бы однажды тишину маленькой квартиры Джун не разрезал телефонный звонок. Это был Боджин, китайский иммигрант тайского происхождения, подчинённый её отца, служивший ему ещё с тех времён, когда появление Джун на свет даже не планировалось. Девушка смутно помнила его, он иногда присматривал за ней, когда это было необходимо. Боджин был краток. Сказал, что её отец почти при смерти, хочет в срочном порядке увидеть свою дочь и в конце добавил, что по поводу денег можно не беспокоиться, ибо вся поездка будет оплачена стариком. Джун согласилась и вечером вылетела из Чикаго в Индию. Спустя четырнадцать часов и одну пересадку в Стамбуле, она стояла в международном аэропорту имени Индиры Ганди, где встречалась с Боджином, вместе с которым летела в Горакхпур, чтобы оттуда на вертолёте добраться до Кирата. Но планам не суждено было сбыться, погода была далеко не лётная, поэтому до гималайской глубинки пришлось держать путь на внедорожнике. Пережив тряску на ухабистых дорогах с сумасшедшими горными серпантинами и дождавшись разрешения Боджина выйти из машины, Джун облегчённо выдохнула. Всё же гонки по киратским извилистым дорогам, унёсших наверняка не одну жизнь, ей были не очень по душе. Оставив позади остатки обычной жизни и дом, вернулась к отцу, чтобы ухаживать за ним. Она любила его в детстве, ей нравилось когда они катались вместе на слонах, когда он показывал ей бенгальских тигров в клетках, отловленных для перепродажи и добычи мягкой экзотической шерсти. В памяти всплыл тот случай, когда Джун захотела потрогать эту большую кошку, как она, отпустив шершавую отцовскую ладонь, медленно, но уверенно подошла к клетке, просунула в неё ручку и опустила крохотную детскую ладошку в шерсть усатого хищника. Тигр с рыком отпрянул и забился в самый дальний угол, оставив маленькую девочку в замешательстве. Наверное, их били. Да, в детстве Джун любила отца, создававшего иллюзию рая для своей маленькой девочки в крохотной азиатской стране, а потом она начала взрослеть и постепенно осознавать всё, что происходило вокруг. Оружие, наркотики, всё это медленно, но верно рассеивало дымку благополучия и раскрывало хаос, творящийся в этой миниатюрной Индии. Но Джун-подростка это не пугало, она почему-то думала, что пока она под присмотром отца и его наёмных солдат, она в безопасности, думала, что ничего страшного не случится. А потом в один из безмятежных и солнечных дней её похитили местные террористы, выкрали прямо из-под носа с требованиями освободить земли, некогда принадлежащие киратскому народу. Тогда всё обошлось. Восставшие были повержены, Джун возвращена. Не совсем целой, но живой. Тогда она познакомилась со смертью, увидела сколько крови пролилось всего лишь из-за её одной и неумения жить в мире. Тогда слишком восприимчивый мозг подростка навсегда запечатлел ужасающие картины маленькой, но жестокой войны, которые впоследствии взрастили в ней обострённое чувство справедливости из-за того, что в вооружённых конфликтах всегда страдают ни в чём неповинные люди. Вечером того же дня, девочка подошла к отцу и попросилась к бабушке в штаты. Отец её выслушал и выполнил просьбу. Джун утром следующего дня уже летела в Америку.

***

Джун не понимала, почему он не нанял кучу прислуги, которая возилась бы с ним и подтирала бы ему задницу, почему вообще не уехал доживать остатки дней в какой-нибудь солнечной Калифорнии, но чувство долга и благодарности за счастливое детство постоянно взывали к тому, чтобы помочь этому старикану прожить последние дни жизни комфорте, несмотря на то, что он был одним из тех, кто развязывал войны в Кирате. В конце концов он был хорошим отцом. Он был её отцом. Похоронили его по-европейски. Закрыв в узкой узорчатой коробке, погрузив под тонной смеси песка, земли и камня. Джун смотрела на это и думала только о том, что когда она умрёт, то ей точно не захочется лежать вот так в одиночестве. Старик ушёл довольно легко и быстро, перед смертью передав завещание, которое Джун сейчас держала в руках. Она, наконец, прочитала его. Он просил её остаться здесь, продолжить его дело, сделать что-то хорошее для страны, которая дала ему лучшую жизнь и подарила благосостояние. Девушка посчитала, что отец был не в себе, когда составлял это послание. А потом Боджин принёс приглашение на обед от самого короля Кирата.

***

Пэйган Мин принял её радушно. Из благодарности к человеку, который однажды помог ему организовать военный переворот и захватить власть. Рассказал про террористов. Джун слушала его вполуха, казалось, пропуская самое важное, лениво ковыряла вилкой пасанду и лишь изредка поднимала голову, чтобы столкнуться с пронзительным взглядом Мина. Он твердил что-то про благополучие, про то, что сейчас он начинает "поднимать Кират с колен", старается вывести эту страну на мировой уровень, пытается покончить с нищетой, но вот в данном деле ему нужна помощь и немного новых опиумных полей с продавцами оружия впридачу. «Кирату нужны хорошие люди.» Джун откинулась на резную спинку стула, закинула голову, устремив взгляд на роскошную люстру. «Идиотизм.»

ស៊ិន ស៊ីសាមុត – ស្ទឹងសង្កែ (album "Sayonara 18")

***

Джун сидит в подвале своего дома, аккуратно раскладывает препараты по коробкам. Где-то рядом маячит Боджин, перенося ящики из подвала в машину, параллельно ведёт учёт. – Пятнадцать, – констатирует таец, доставая из кармана полупустую пачку сигарет. Берёт одну, затягивается. – Отлично, – Джун счастливо улыбается, – думаю за день точно успеем! Боджин соглашается. Они оба садятся в автомобиль. До Банапура добираются практически к концу дня. Вдалеке, у двери в раздолбанную лачужку, маячила сине-зелёная фигура. Аджай Гейл собственной персоной. Боджин и Джун переглянулись. Девушка выдохнула, выползла из машины, взяла одну коробку и бодро зашагала в сторону Гейла. Боджин остался у внедорожника. – Снова спорят друг с другом? – поинтересовалась Джун, услышав, как за дверью Амита и Сабал в очередной раз поливали друг друга грязью. Гейл кивнул, потирая шею. Девушка устало улыбнулась, облокотилась плечом на стену, посмотрела на парня, случайно встретившись с ним взглядом. Аджай мимолётно скользнул глазами по её белому лицу, обрамлённому светлыми прядями, перевёл взгляд на мужчину возле машины. Девушка, заметив каплю заинтересованности в его глазах и то, куда он смотрит поспешила представить себя и своего напарника: – Я Джун Митчелл, а это Боджин Чи Ханг. – Аджай Гейл, – парень представился в ответ. «Я знаю.» – Приятно познакомиться, Аджай, – Джун прикинулась, будто слышит его имя в первый раз. Выглядело глупо, особенно если брать во внимание тот факт, что имя Гейла сейчас гремит на весь Кират. Решив, что предводители «Золотого пути» ещё не скоро прекратят свою грызню, Митчелл поставила коробку на землю, облокотилась спиной на пожелтевшую стену и скрестила руки на груди, устремляя взгляд на размеренную жизнь маленькой киратской деревушки. Где-то там слышны весёлые крики ребятишек, кого-то пилит жена за пьянство, кто-то только вернулся с охоты и сейчас освежевывает тушки убитых животных прямо на солнце. У них жизнь идёт своим чередом. Спокойно и размеренно. А что делает она? Играет в добродетеля? – Часто они так? – Гейл первым решает прервать молчание. – Постоянно, – Митчелл косится на парня. – Два упрямых барана, неумеющих идти на уступки и договариваться. Такие губят всех. Крики стихли. Из домика пулей вылетела Амита, хлопнув дверью. Джун сделала глубокий вдох и как можно более дружелюбно защебетала: – Амита! Какая встреча! Мы с Боджином привезли продукты первой необходимости для гражданских. Думаю, они вам точно, особенно в свете последних событий и... – У нас всё есть, – отрезает женщина, скрестив смуглые руки, украшенные цветными браслетами, на груди. – Да неужели? А мне кажется, что... – Нам не нужны подачки Пэйгана! – киратка в очередной раз перебивает Митчелл и раздражённо всплескивает руками. – Его люди недавно напали на нас, а теперь он шлёт свою прислугу! – Амита, тебя разве не учили, что перебивать это плохо? – только что подошедший Боджин раздражённо передёргивает плечами. Джун кладёт руку на крепкое предплечье тайца, таким аккуратным жестом приказывая замолчать. – Все прошедшие пять лет вас с Сабалом это не смущало, – губы белой растягиваются в презрительной ухмылке. – Но ты не права, Амита. Я помогаю чисто из своих собственных побуждений. Пэйган тут не причём. Уже не причём. – Джун! – из-за двери неожиданно появляется Сабал, чуть не сметая с пути и Амиту, и сына Мохана. – Какого чёрта ты здесь? – Мимо проезжала. Решила в гости заскочить, – светловолосая переводит на него взгляд, недовольно щурится, морщится, будто проглотила целый лимон. – Привезли подарки. – Проваливай отсюда, – Сабал шипит, чуть ли не скалится. Джун ловит себя на мысли, что он похож на дикую киратскую псину, пытающуюся отстоять свою территорию. Митчелл хмыкает, это сравнение её веселит. – Джун, прекрати. Ты ничего не добьёшься, – Боджин хватает свою молодую начальницу за запястье, тянет в сторону машины. – Боишься со своей подружкой, что ваш авторитет упадёт? – неожиданно выпаливает девушка, вырываясь из крепкой хватки своего протеже. Всё вокруг затихает. Джун победно улыбается, наблюдая за тем, как меняются лица у двух предводителей "Золотого пути". Она снова возвращается в свою любимую позу, скрещивая руки на груди, насмешливо смотрит на традиционалиста. Сабал медленно тянется к пистолету. Хочет разнести эту светлую голову. Амита успевает остановить его. – Довольно, – Боджин мёртвой хваткой вцепляется в худое плечо Джун, в очередной раз предпринимает попытку отвести девушку к машине. Митчелл всё же слушается его, недовольно плетётся за ним, морщится от неприятных ощущений в районе плеча. Гейл напоследок встречается с ней взглядом. Пронзительные глаза цвета стали смотрят на него с толикой презрения.