Длительное ожидание короткого ответа

— Мам, привет, — гнусавил Майк. Он неудобно вытянулся на софе, согнув шею у подушки. — Да, я вот в Городе, наконец-то выбрался. Ага, духота. Эрвин быстро его вычислил. Разумеется, этот вредитель уволок его рожок — пломбир с какой-то сладкой голубой пакостью и вкраплениями изюма — и ловко слизывал медленные волны тающего мороженого. Как же жарко у них в квартире, кто бы знал. — Что? Да, гощу у Эрвина, мы собрались на кон... церт, — сдавленно произнес Майк, отпихивая Эрвина ногами. Тот все тянулся к заветному освежающему десерту. Майк отполз к углу софы, и когда на него нацелилась подушка, вытянул перед собой рожок. Подушка была отброшена назад в крайне недовольной манере — война войной, а трофей нужно беречь. — Да, вечером. Да, на тот оркестр, просто билеты через знакомых. Ага, мам, слушай, я тут тебе давно хотел сказать. Насчет Эрвина, — и он бросил на него лукавый взгляд. Эрвин вытаращился — других слов было не найти — и сел рядом. Мороженое было позабыто, вредность Майка — прощена. Мир сузился до трубки у его лица, блестящего черного пластика. Неужели наконец-то скажет?.. — Да, ты же его видела, он — да, такой, — засмеялся Майк, немного краснея и закусывая губу. Там явно были комплименты — Эрвин прикрыл рот рукой, пытаясь понять, о чем говорит госпожа Закариас. — В общем, я долго не решался об этом сказать и меня сильно гнетет, что вы с папой не знаете кое о чем важном в моей жизни, — он сделал небольшую паузу, давая себе сглотнуть. Мороженое потекло у него по пальцам. — Мы с Эрвином не просто друзья. Мы — пара. В смысле, он мой парень. Он замер в ожидании ответа и смотрел на Эрвина шальными глазами. Решающий момент, бросок и... — Да, все серьезно. Ну нет, далеко мы не загадывали, но все серьезно, — легко засмеялся Майк, чуть прикрывая глаза. Легкая, светлая улыбка. Эрвин все их помнил, и эту видел чаще всего. На сердце отлегло. Раз Майк смеялся — значит, все хорошо, никто никого не отлучил от семьи. — Ну не совсем, он скорее би... Подожди, что значит «тоже»? Эрвин быстро понял весь комизм ситуации и немо засмеялся — так бы гоготал, что есть сил. Майк возмущенно посмотрел на него, неверяще уставился перед собой и начал мотать головой: — Что значит «мы подозре»?.. Лицо у него было обиженное-обиженное — тщательно хранимый годами секрет оказался секретом Полишинеля. Эрвин все же не выдержал и засипел, держась за живот. Майк одними губами сказал свое любимое «не смешно», пихнул в его широко раскрытый рот ледяное мороженое — холодно! — и выскочил на кухню. — Вы бы могли и раньше сказать, — донесся оттуда дрожащий голос. Эрвин все-таки ухватился за рожок и еле успокоился, слушая дальнейший разговор. В любом случае, когда Майк закончил говорить и с растерянным лицом вошел обратно, он всхлипнул от смеха — уже вслух. Майк тоже рассмеялся от облегчения и бросился на него, заваливая на софу. Недоеденное мороженое полетело на пол — видимо, быть съеденным ему не судьба.