Солнце, Луна и спелая ежевика

Ответного письма в ближайшие день или два Роуз от Скорпиуса не ждала, в конце концов даже использующие магический эфир совы летают не так быстро. Но не получив от него ни строчки даже в канун Нового года – забеспокоилась. И будь она хоть чуточку внимательнее не только к своим проблемам, поняла бы — в эти семейные каникулы непривычно тихая не она одна. Альбус был как всегда почтителен с бабушкой и дедушкой, любезен со всеми многочисленными тетями и дядями Уизли, чуть менее любезен с кузенами и кузинами. Он проводил дни и вечера в компании отца или Хьюго, за столом неизменно сидел рядом с Роуз, а в канун Нового года буквально забился в самый дальний уголок дома. — Ал, ты тут? Ну и холодина! Мама спрашивает, чего тебе — рыбу или мясо? Протиснувшаяся на неотапливаемый чердак Лили зябко поморщилась. Она вытянула шею, тщась лучше разглядеть силуэт брата, расположившегося на старой шубе, раскинутой на низком подоконнике. — Ты мне собираешься отвечать? Я помогаю на кухне, а ты знаешь, какой становится мама, если не получает ответа на свой вопрос. — А? Лилс, прости, что ты сказала? Средний из Поттеров встрепенулся и попытался натянуть на лицо одну из тех самых вежливых улыбок, что способны были успокоить собеседника. — Рыбу или мясо? — раздраженно повторила Лили, а после секундного раздумья хлопнула дверью, проходя в помещение и устремляясь к брату. — Да что с тобой вообще такое? На вас с отцом аж смотреть не хочется! Альбус дернул губой и поднялся на ноги, приобнял сестру на плечи. — Идем, тут холодно. Не хочу, чтобы ты простыла. — Рыбу, мать твою, или мясо?! Альбус рассмеялся — искренне и чисто — должно быть, впервые за последнюю неделю. Каким-то невероятным образом непосредственность младшей сестры всегда действовала на него — веселила. Он любил Лили так, как положено любить среднему брату предмет всеобщего семейного обожания. Ревновал когда-то в глубоком детстве, неспособный понять, почему перед этой девочкой так благоговеет отец. Относился снисходительно в юности, потому что в сравнении с Роуз способности и жизненные цели Лили в глазах Альбуса не выдерживали ровно никакой конкуренции. С Лили Луной было просто, всегда просто и предсказуемо. Ну хоть с кем-то — подчас думал Альбус Северус и облегченно расслаблял сведенные от вечных тревог плечи. — Мясо, маленький ты рыжий монстр, — ухмыльнулся средний Поттер и в шутку щелкнул сестру по носу. — И я помогу вам с готовкой. Идем. Лили закатила глаза, взяла брата за руку и устремилась к выходу. — Мерлиновы бородавки, вот сразу бы так! Ты кстати почему не используешь мой подарок? Я тебе парфюм из Нью-Йорка привезла не для того, чтобы ты его закинул нарл знает куда. А, я ж тебе не рассказала про свою новую соседку. Она из Канады, и знаешь, я думала, что знаю французский, но ты бы с ума сошел, как она говорит. Так коверкать слова! У нас был интенсив по Анимационным заклинаниям, так эта Кларисс-Аннет… Слушая сестру, тараторившую какие-то глупости про обучение и соседку, Альбус в сотый, наверное, раз прокручивал в голове день накануне отъезда. С отцом до сих пор поговорить толком ему не удалось, и он все меньше надеялся получить он него или матери хоть какие-то объяснения. Злость смешивалась с досадой, досада оседала на душе липкой обидой, а обида заставляла поднимать из прилежно захороненных в глубинах памяти проблемы. Альбус Северус искренне надеялся, что сможет отвлечься за готовкой ужина, но все испортил Джеймс своими бесконечными перепалками с Джинни по поводу квиддича. Лили порхала бабочкой вокруг Гарри, бабушка Молли о чем-то громко отчитывала детей дяди Джорджа. И все было по-уизлевски привычно. Так привычно, что Альбусу хотелось орать по все горло, разрывая связки, царапая язык морозным воздухом вечно умиротворенных Альп. *** Рон и Гермиона облегченно выдохнули, только лишь переступив порог собственного дома. — Я слишком стар для этого дерьма, — Рон скинул куртку и рухнул в кресло, — в следующем году делай, что хочешь, но придумывай оправдания перед моей матерью — мы не поедем ни-ку-да. Гермиона на это лишь фыркнула, отлевитировав чемоданы в кладовку, и судя по звукам, те принялись саморазбираться. Хьюго и Роуз прошлепали на кухню и в скорбном молчании заваривали всем чай. Никто так и не понял, как они умудрились поругаться с тетей Джинни прямо в международном портал-порте. — Думаешь, журналюги уже строчат в «Пророк»? — тихо спросил Хьюго у сестры. — На следующей неделе маме как кандидату на пост Министра нужно устраивать прием, — буркнула в ответ Роуз, — конечно пишут, что в раю у Поттеров и Уизли не все гладко. Хью задумчиво пожевал губу, отхлебнул чая, и пока грыз печеньку, тихо произнес: — Почему не вмешался Альбус? Он всегда гасил их перепалки. По крайней мере — прилюдные. Роуз чуть не выронила из рук чашку. И правда — почему? Она начала снова прокручивать всю сцену ссоры в своей памяти и понеслась мыслями дальше — к тому, как вообще кузен вел себя весь отпуск. Что-то, отдаленно напоминающее чувство вины, укололо ее сердце, и она даже решила аппарировать прямо сейчас к Поттерам, но постучавшийся в окно филин отвлек ее внимание. Альбус, Джинни и все остальное тут же вылетело из ее головы, потому что не узнать семейного филина Малфоев было невозможно. — О, Мерлин, белобрысого только не хватало, — закатил глаза Хьюго и тут же принялся подзуживать. — Передает поздравления с праздниками всей семье или только тебе? — Всем. — Хитрая сволочь. Бьюсь об заклад, в первый же рабочий день потащится к матери со скромным подарком. Лучший помощник века! — Согласна. Роуз так сосредоточилась на чтении, что Хьюго понял — ловить тут ему нечего. В гостиной родители тихо обсуждали Гарри и Джинни, а участвовать в этом младший Уизли тоже не собирался. Он поплелся в свою старую комнату, растянулся на узкой кровати и уставился в потолок. — Улыбаемся и не отсвечиваем, — пробурчал он себе под нос, — не маленькие же дети, в конце концов. *** После заснеженных гор сырой и мрачный Лондон не вызывал у Роуз Уизли никаких особенно приятных чувств. Радости не добавляла и внушительная куча картонных коробок посреди крохотной спальни Скорпиуса. — Знаешь, когда ты попросила помочь собрать вещи, я подумал, что ты шутишь, — донесся его голос откуда-то из глубин шкафа. — Помнится, изначально у тебя была лишь одна коробка. Роуз, сосредоточенная на впихивании в пакет скрученных в жгуты шарфов, ответила не сразу. — А не надо было соглашаться на шоппинг, — в итоге пробурчала она. — Я больше не мог выносить нытья коллег про скидки. — И кто же это тебе ныл? Джейк? С тех пор, как Роуз стала «временно ночевать» у Малфоя, имя бывшего ухажера Уизли произносилось крайне редко. Но в этот раз Скорпирус поймал себя на мысли, что больше не чувствует ни уколов ревности — и да, он наконец-то признался сам себе, что то была чертова ревность, — ни чувства неловкости из желания не задевать чувства Роуз. Почему-то Малфой перестал опасаться возобновления этих отношений. Он отошел от шкафа с кучей платьев в руках и ухмыльнулся: — Жаклин Малкин изводила его магазинами три уикэнда подряд. Ныл он скорее для порядка. Видела бы ты это довольство. Роуз удивленно вздернула бровь. — Значит, у них все серьезно? Боги! Хоть бы так. — А ты и правда этому рада. Сказано было с утвердительной интонацией, а обернувшись для едкой ремарки, Роуз обнаружила лицо Скорпиуса непозволительно близко, их носы едва ли не соприкасались. Они оба замерли на несколько томительных секунд. Уизли ругала на чем свет стоял стучавшее у самого горла сердце, но взгляд отвести не могла — впервые не пытаясь играть со Скорпиусом в игры «лучших друзей». Когда он не ответил на ее письмо, а потом позвал к себе и предложил помощь со сборами, она расстроилась. И разгневалась. Бросив сухое «до вечера» родителям, прямиком отправилась в Лондон в твердой решимости сжечь между ней и Малфоем все мосты, даром, что их существование ей не хватало смелости признавать долгие годы. Роуз ожидала от него либо надменной холодности, какая была неизменным его спутником со времен старшей школы, либо угрюмой обиды, но уж точно не раздражающего до одури спокойствия в глубине глаз. Что-то в нем неуловимо поменялось. В манере речи, вроде бы привычной, чувствовалось то, чего в нем Роуз не ощущала очень и очень давно — уверенности. И весь ее пыл разбился о последовавшую за приветствием фразу: — Я хочу сделать все правильно. Не нужно было уточнять и переспрашивать дважды, о чем он, а потому она неожиданно для себя самой улыбнулась и с вызовом ответила: — А силенок-то хватит? И судя по тому, какой эффект оказало его вторжение в ее личное пространство, силенок ему хватало. Скорпиус чуть вытянул шею и нежно коснулся губами щеки Роуз. Невинный поцелуй, аккуратное касание — тепло, разливающееся у самого сердца. Боковым зрением Роуз заметила изумрудный отблик. Она моргнула, и в следующую секунду Малфоя рядом уже не было. Он подпирал плечом дверной проем и удивленно взирал на нетвердо шагнувшего из камина Поттера. — Заняты переездом? — с неприкрытым сарказмом спросил Альбус, скидывая с плеч пальто. Скорпиус обернулся к Роуз и она утвердительно кивнула на его немой вопрос. — Да, да, — с раздражением и едва ворочая языком проговорил Альбус, ковыляя к шкафчикам в кухонной зоне за своей любимой чашкой и пакетом апельсиновых долек, — она мне все рассказала. Твоя очередь, дружище. Что-то в голосе кузена Роуз насторожило, и она вышла в гостиную следом за Малфоем. — Он — пьян? — прошептала Роуз, касаясь локтя Скорпиуса. — Завари чай, пожалуйста, — Скорпиус безотчетно коснулся ее ладони и погладил в успокаивающем жесте. Роуз отставила в сторону пакеты, а приблизившись к усевшемуся за стол кузену, ахнула: он был пьян в стельку, впервые на ее памяти. — Ал, что… — Не смей! — Поттер вскинул руку и практически уткнул палец ей в лицо. — Не смей. У тебя была неделя, чтобы спросить. А ты, — он перевел взгляд на Скорпиуса, и тот впервые заметил, какого холодно-изумрудного оттенка могут быть глаза Поттера, — как долго думал меня дурить, а? Малфой скрестил на груди руки в явно защитном жесте, но лицо его не дрогнуло. — Никто тебя не дурил. — Хах, а то как же! Альбус икнул, чуть не подавившись апельсиновой долькой. Он бы сказал что-то еще, но Скорпиус не дал другу такого шанса. Роуз долгие годы училась на аврора, наблюдала за дядей Гарри и матерью, но даже она редко когда видела такую быструю магию. Заклинание просвистело совсем рядом, отрикашетившее от выставленного Поттером щита. Альбус вскочил на ноги, покачнулся и обмяк, грохнувшись на пол. Малфой утер закровившие губы и молча направился к другу. Кое-как приподнял его и перетащил на диван. — Расскажи-ка мне еще раз, что у вас там произошло в портал-порте? Скорпиус буравил Роуз взглядом, а та лишь хмурила брови, недовольная, как сердечные переживания затуманили ее наблюдательность. — Роуз, — с нажимом произнес Малфой, — когда было такое, чтобы Ал вот так терял над собой контроль, а? — Все серьезнее, чем я могла бы думать. Роуз, наконец-то, сдвинулась с места. Призвала манящими чарами несколько стеклянных колбочек из малфоевской аптечки и принялась искать чистое полотенце в комоде. — Компресс хочешь сделать? — догадался Скорпиус. — Ага. Когда четверть часа спустя оба сидели на полу у распластанного на диване Поттера, грудь которого покрывала пропитанное снадобьями тряпица, Роуз тихо начала: — Дядя Гарри заболел прямо перед самым нашим отъездом в шале. Тетя Джинни сказала, что это драконий грипп, но симптомов маловато, как тут же мне шепнул Хью. — Что-то на работе? Может быть, проклятье? Малфой в задумчивости запустил пятерню в волосы, взлохмачивая свою почти всегда идеальную прическу. — Разумеется, проклятье! Разумеется, на работе. Дядя глава Аврората, как никак. Но я просто плюнула на это. Не в первый раз, да и моя голова была совершенно забита другими вещами. Я даже не поняла, что и с Алом что-то явно не так. — Но вы всегда… — В том то и дело! — вспылила Роуз. — Не нужно заставлять меня чувствовать себя еще более виноватой. Какое-то время они оба молчали, пока Скорпиус вдруг не спросил: — Альбус ввалился с фразой «да, да, она мне все рассказала». Что — «все»? Уизли хотелось провалиться сквозь землю, но она удержалась даже от того, чтобы закрыть лицо ладонями. Вместо этого заставила себя всем корпусом развернуться к Малфою и прямо заглянуть ему в глаза. — Про нас. Скорпиус не мог не отметить, как эти слова отозвались в нем. Будто тысячи иголок укусили кожу, заставили покрыться мурашками, а низ живота опалить намеком на желание. — Что именно — про нас? — Что я провела у брата куда меньше времени, чем говорила. Что я ночевала у тебя несколько недель, что я забила твой шкаф своими вещами, а у тебя болит спина от этого дивана. Что я, — она осеклась на секунду, но сглотнув, продолжила: — что я ни капли не жалею о расставании с Джейком, что мне давно пора было перестать мучить себя и его. И тебя. Я надеюсь — и тебя. Малфою казалось, что он забыл, как дышать. Весь его мир содрогнулся и заиграл новыми красками. Боги, неужели самые смелые его мечты и предположения не плод его влюбленной фантазии? — А что скажешь ты? — прошептала Роуз. Она выглядела непривычно ранимой, и больше всего на свете Скорпиусу хотелось прямо сейчас покрыть ее лицо поцелуями. Но он сделал глубокий вдох, беря эмоции под контроль. — Скажу, — прошептал он в ответ, — что я помогу тебе сегодня дособирать вещи. Помогу переехать в ту квартиру, что снял для тебя отец. Помогу с чем угодно, в какое угодно время. И не рассчитывай, что оставлю тебя в покое, Роуз Уизли. Я буду ждать, когда ты будешь готова вернуться сюда, ко мне. Попросишь меня об этом. — Уверен, что попрошу? И пусть сейчас Малфой говорил все, о чем она и не мечтала услышать, дурацкая гордость заставляла ее ерничать. — Уверен. Уизли улыбнулась. Ни она, ни Скорпиус не заметили, как дернулись губы у якобы спящего Альбуса.