Могила для твоего любимого

      Дверь с визгливым скрежетом ударилась о стену, заставляя человека на диване вздрогнуть и неуклюже подскочить. Недовольная чужими движениями чашка опасно покачнулась, опрокинув капли остывшего чая на журнальный столик. Лютер нахмурился и развернулся лицом ко входной двери. Его только проснувшийся мозг неумело сообразил, что приходить в академию сейчас собственно некому: Эллисон уехала к дочери, Пятый исчез сразу после скрытного побега Диего, а Клаус шлялся... просто где-то шлялся.       В коридоре снова послышался грохот и приближающееся полукрикливое ворчание. Маленькие шажки вывели из-за угла растрепанную девушку в черном пиджаке и узких женских брюках, в одной руке она держала скрипку, попеременно порываясь обнять ее и тут же отпихивая, как самый ужасный предмет во вселенной, в другой - бутылку, почти допитую и с этикеткой «Джин» на стеклянных стенках.       Первый удивленно округлил глаза. Ваня, все еще шатаясь, подошла к нему и с самой невинной улыбкой на лице заявила:       -Ты мудак, Первый. Самый лу-учший мудак в этом доме.       Лютер с недоумением, но с подступающим раздражением глянул на бутылку, буквально впечатанную в спинку дивана в паре сантиметров от его головы. Седьмая обвела физиономию брата ехидным взглядом, растягивая блестящие от спирта губы. Ее одежда была слегка помята, обычно стянутые в пучок или аккуратно уложенные волосы спутались в беспорядке, а единственное, что ее сейчас держало - это достаточно высокий предмет мебели. Тем не менее, Первый совсем не чувствовал запаха алкоголя, он ощущал таинственный странный запах, больше похожий на аромат цветов.       -А знаешь почему? - Ваня продолжала говорить, вяло обводя языком кромку белых зубов. - Потому что это ты не мог сдержать себя, и все покатилось под откос.       Она ткнула пальцем между чужих бровей, заставив Лютера цокнуть языком. Седьмая была пьяна вусмерть, как когда-то Пятый, и говорила совершенно непонятные вещи. Видимо, это у них семейное.       -Это т-ты посадил меня туда, ты запер меня,- ее голос дрожал, блестящие серые глаза наливались слезами, которые тут же куда-то исчезали. - А я поверила тебе... Вот.       Лютер поджал губы, вспомнив, как ужасно поступил в прошлом. Облажался, потому что думал о том, что нужен был отцу хотя бы для чего-то еще, если не для исследований луны. Он даже не понял, что стал последней точкой к возникновению апокалипсиса.       -Ваня, я знаю, что виноват...       Сестра мрачно хмыкнула и медленно поплелась к креслу, в которое с благоговением упала, словно в свою кровать и сделала еще один глоток спиртного. Футляр со скрипкой, слишком большой для ее нервного тела, перекочевал на стол, отправив чашку с чаем в полет. Звук разбитого стекла неприятной болью отпечатался в мозгу Первого. Аромат цветов стал сильнее.       Ваня перекинула ногу на ногу и запрокинула голову. Маленькие капли чертили линии у висков.       -Я убила его, - выброшенная невпопад реплика, заставила Лютера поднять с уничтоженной посуды взгляд, - я любила его.       Леонард Пибоди, то есть Харольд Дженкинс. Как ни странно, во второй раз с ним произошло почти то же самое, что и в первый. Ваня, ведомая своими самыми нежными чувствами, захотела дать ему еще один шанс, но люди не меняются. Ничего не меняется.       -Ты мудак, Лютер, потому что забыл забрать меня из крематория.       Брат пораженно дернулся, а затем схватился за лоб и застонал. Сегодня утром он пообещал ей, что придет, но был слишком беспечен, поглощенный мыслями о будущем с Эллисон, и заснул. Оставил Седьмую одну с возлюбленным на руках около забитого трупами здания. Отлично, Первый, так держать.       -Чёрт, Ваня, боже, прости меня...       Она осуждающе посмотрела на него мокрыми глазами и пренебрежительно взмахнула руками.       -Извинись перед ним.       -Что?       -Перед ним извинись, говорю, не передо мной.       Она подалась вперед, расстегнула замочки кейса и откинула крышку. Терпкий, горько-сладкий запах вырвался в пустую гостиную, заставив Лютера шокированно вздрогнуть. Вместо скрипки футляр был забит красными хризантемами. Множественные лепестки рябили в глазах, закрывая собой маленькую запечатанную урну с прахом.       Седьмая выжидающе глянула на брата, мягким кивком предложив ему начать.       -Ну, - Первый запнулся, не зная, что сказать человеку, разрушившему жизнь не только его сестре, но и целому миру, - прости.       Цветы возмущенно молчали, повторяя за Ваней.       -Прости, что наша семья.., что мы так повлияли на тебя, прости, что не спасли тебя, что не смогли помочь.       Сестра удовлетворенно кивнула, и поднялась с места. Кровавый сад снова оказался закрыт.       -Пойдем, мне нужна твоя помощь.       Лютер посмотрел в покрасневшие глаза и с уверенностью подошел к ней. Сестре наверняка хотелось похоронить возлюбленного, но не хотелось делать это в одиночку.       -У тебя сильные руки, мне будет слишком трудно закинуть эту тяжелую штуку достаточно далеко отсюда.       Пьяная улыбка на лице Вани, заставила лишиться Лютера дара речи.