Могила для твоего любимого

      Это был памятник. Большой такой памятник с изображенными на нем храбро сражающимися солдатами, стоявший на каменной площади в маленьком полузабытом парке. Деревья вокруг откидывали тени, покрывали тьмой высеченные лица.       Клаус, сидевший в позе лотоса, прямо перед этой конструкцией, посвященной погибшим героям, мог вызывать только возмущение, хотя бы потому, что был одет в розовую футболку с надписью «дорогу котикам» и тигровые легинсы. Бэн смотрел на все это с присущей только ему саркастичной серьезностью.       -Прав был Пятый, когда говорил, что тебе нужна хотя бы одна приличная вещь.       -Заткнись.       Он сидел на холодных камнях уже полтора часа в тщетных попытках призвать Дэйва и доказать брату, что именно этого он не делает. Что он уже свыкся с мыслью, что, видимо, это невозможно из-за слишком далекого временного разрыва или почему-то там еще. Что он просто пришел навестить могилу.       Воспоминания об их теплых объятьях, о мягких прикосновениях его огрубевших пальцев, о длительных мучительно-сладких поцелуях призраками крутились в голове, вызывая бегущие по коже мурашки и ком в горле. Сигарета, припрятанная за оттяжкой штанов, явно не была лишней.       Горький дым скользнул вниз, яростно ища пока еще живые легкие, альвеолы в которых уже даже не просили пощады, а просто смирились. Белым потоком он очертил холодные руки памятника и исчез в безоблачном синем небе. Пепел падал вниз, прожигая лепестки лежащих на коленях Четвертого цветов.       Бэн нахмурился, наблюдая за этой по богохульски драматичной картиной, и сел рядом с братом на корточки.       -Впервые вижу такие, как они называются?       -Иссоп.       Букет из множества фиолетовых цветков, собравшихся на одной зеленой веточке, был похож на огромное яркое пятно. Пряный, больше похожий на смесь полыни и меда аромат смешался с горькой вонью табака. Шестой задумался о том, не был ли это запах Дэйва.       Клаус докурил до фильтра и принялся нервно пожевывать его зубами, сминая и разминая пальцами многочисленные стебельки. Во второй раз он сам попросил Пятого забросить его во Вьетнам, получив понимающий взгляд и еще одну встречу с возлюбленным. Который все равно умер.       Возможно, он не хотел признаваться себе в этом, но он смирился. Став ближе к семье, к каждому из тех, от кого он был так далек, Дэйв стал счастливо-болезненным воспоминанием, которым не надо жить, но которое стоит помнить. Клаус не был пьян или под кайфом, не был храбр или отважен, но достаточно честен, чтобы признаться в этом самому себе. Пожеванный фильтр был выкинут мимо ближайшей урны.       Четвертый медленно поднялся, разминая затекшие ноги, и подошел к монументу. Обвел пальцами выцарапанную надпись и положил под ней цветы.       Иссоп лежал, опутывая пространство клубами тишины и спокойствия.       Клаус повернулся к брату и как-то подозрительно шмыгнул носом, заставив того напрячься.       -Эй, ты что...       Не успел он договорить, как перед ним мелькнула чужая спина, бегущая к выходу из парка. Бэн положил руки в карманы и выпустил вздох полный усталости, когда где-то за деревьями послышалось возмущенное «дорогу котикам!».