Госпожа Энния

Учёба - работа. Работа - учёба... Много ли так может продолжаться? Ник надеялся, что в один прекрасный момент всё изменится, наладится, замкнутый круг разорвётся. Вот только разобраться в паутине дорог, именуемой "жизнь" не так-то просто. Один поворот не туда - и вместо долгожданного тихого оазиса перед глазами встаёт страшное вонючее болото. Того и гляди затянет намертво. А все говорят: "ты просто слишком честный. Такие не живут. Существуют только, но не живут." Да ничего подобного! Настолько честным Ник себя точно не считал. Просто не везёт по жизни. Девушки нет. В родном вузе бардак. В семье неурядицы. Приходится подрабатывать в своё как бы свободное время, и как результат - проблемы с учёбой. Возвращаясь домой поздно ночью, когда метро уже готовиться к закрытию, он неизменно думал лишь о том, чтобы не отрубиться. Ха! Просыпаясь от того, что всё тело невыносимо затекло, он понял, что кошмар свершился. Спать в вагоне подземки оказалось на редкость ужасно. До чего ж каменные сидения! Интересно, какой умник догадался положить Ника горизонтально? Теперь шея болит... - Эй, Кальдрес! Кальдрес! - чей-то невыносимо бодрый и взволнованный голос ввинчивался в сознание, он казался черезчур громким и назойливым. А что самое обидное - обращались, судя по всему, к кому-то другому. Однако вскоре к голосу прибавилось чьи-то цепкие сильные руки, начавшие тормозить Ника. Собираясь открыть глаза, он отметил, что дышалось необыкновенно легко и свет бил в глаза слишком сильно. - О горе мне! Госпожа убьёт меня! - взвыл от непонятного отчаяния голос. - Кальдрес!!! Очнитесь же вы, наконец! Ник досадливо поморщился и решительно сел, намереваясь закончить этот кошмар. Голос внезапно оборвался, а перед глазами заплясали... светящиеся в закатных лучах могучие сосны. И запах такой душистый, точно летом в деревне, в далёком детстве Ника. Когда голова перестала кружиться, в сознание постучал ась запоздалая паника: ГДЕ ГОРОД?! ГДЕ, ЧТОБ ЕГО, МЕТРО?!! - Кальдрес, негодяй, какого страху нагнал! - рядом плюхнулось чьё-то тощее костлявое тело и обхватило парня за плечи. Ник обернулся. Его внимательно осматривал чудной тип в жемчужно-сером балахоне до пят, подпоясанном широким цветастым кушаком. На запястьях браслеты, блёкло-золотистые длинные волосы торчат в разные стороны нечёсанными лохмами, огромный носище, веснушки расползлись до самой шеи. Глаза большие, блестящие, цепкие, прозрачно-голубые. Странный человек, на вид которому можно дать и двадцать, и пятьдесят лет. Ник на всякий случай отодвинулся и осторожно спросил: - А вы кто будете? И что мы здесь делаем? Тип ошарашенно глянул в глаза собеседнику, потрогал лоб, будто сомневаюсь в умственных способностях Ника и, наконец, соизволил ответить: - Эльмин. Я жрец истоков. Госпожа Энния послала тебя ко мне, чтобы провели обряд совершеннолетия. Ник закрыл глаза. Университет, потом метро, потом ненавистная работа ради учёбы, потом снова метро, потом... Потом он заснул и проснулся неизвестно где в компании какого-то сектанта. Что делать в подобных случаях, он понимал весьма смутно. Тут, главное, быть спокойным и ждать подмоги. Или самому улизнуть по тихому и попытаться найти дорогу домой. - Хорошо, - Ник улыбнулся, как он надеялся, дружелюбно. - Ты не мог бы мне сказать, Эльмин, в какой стороне находится... Очевидно, с выражением дружелюбия парень переусердствовал, потому что жрец чего-то непонятного вдруг вскочил и в ужасе схватился за голову. - О горе мне! - вскричал он, напомнив Нику героя смешных восточных сказок в переложении для детей. Ничего серьёзно опасного молодой человек больше не ждал от странного типа, назвавшегося жрецом. - Простите, вы не могли бы... - сделал он ещё одну попытку добиться вменяемости от Эльмина. - Бедный мальчик, госпожа точно убьёт меня, - пробормотал про себя жрец, хватая парня за руку и волоча в сторону какой-то приземистой неказистой постройки, укрытой шапкой соломы вместо нормальной крыши. Домишко таился в зарослях малинника и был смутно похож на своего хозяина-жреца: такой же нелепый и всклокоченный, он скрывал за покосившейся дверью с амбарным замком залежи книг, странных приборов, драгоценностей и прочей мелочи разной степени полезности. Ник шокированно оглядывался, пока не оказался перед массивные зеркалом в грубой тёмной раме... - Э... Это как же я поседел до белизны?! - шокированно пробормотал он про себя, трогая абсолютно белые пряди совсем недавно русых волос. Эльмин за спиной неожиданно усмехнулся, закатив глаза к потолку: - Ты хочешь сказать, что тебя волнует только цвет твоих волос, потерянный ещё на пятый день твоей жизни мой мальчик? Поверь мне, проблемы намного серьёзнее, если не считать, что ты маленько повредился рассудком. Лучше взгляни на собственные зубки. Ник обернулся к жрецу, всем своим видом показывая возмущение. Тут ещё неизвестно, кто больше повредил я рассудком! Эльмин глядел на него как умудрённый годами дед на несмышлёного внука. - Хорошо, - вздохнул он. - Ты помнишь, как тебя зовут? - Ник. Никита, то есть, - чуть расслабился парень. Наконец ему задают правильные вопросы! Может, даже есть шанс вернуться домой! - Да, - приподнял брови жрец в выражении крайнего скептицизма. - Откуда же ты родом? - Город Москва. Сейчас в Петербурге живу. - Да что вы говорите! Вы хоть помните, кто такая госпожа Энния? Вашу родную мать вспомните?! - Какая родная мать?! Я до пяти лет в детдоме рос! - вскричал Ник. Вопросов о семье он терпеть не мог, а Эльмин выглядел всё более озадаченный и растерянным, словно рушился весь его мир. Кажется, надо успокоиться, а то так и хочется ему врезать. Ник выскочил из избушки жреца, оказавшись на просторной поляне, вымощенной огромными каменными плитами. В центре возвышался гигантский валун, на котором он, очевидно, и проснулся. Никаких языческих изображений или опознавательных знаков, какие надеялся обнаружить парень, нигде не было заметно. Сзади медленно подошёл Эльмин и осторожно положил руку на плечо. Ругаться и возмущаться больше не хотелось. Сейчас бы лечь и спать, спать, спать... Спать до тех пор, пока все не прояснится. - Знаешь... Ник, нас с тобой ждут крупные неприятности. Я разбужу тебя на рассвете и всё расскажу. * * * Никита проснулся в чужой кровати в доме Эльмина, потянулся, разминая затёкшее тело. Откуда-то доносится умопрмрачительный запах жареного мяса, который причудливо смешивался с ароматом незнакомых трав, висящих под потолком. Обходя открытый сундук с грудной старинных книг и пергаментов, парень подумал, что готов простить жрецу любые выходки ради доброй порции шашлыков (или чего там Эльмин сочиняет на улице). Заметив в углу вчерашнее зеркало, Ник остановился, разглядывая себя. Да, выцветшие волосы жалко, но хотя бы всё остальное при себе, даже памятный шрам на плече остался. Ещё бы не помешало избавиться от огромных синяков под глазами, но тут уж придётся самому отсыпаться за все бессонные года. Хорошо, что жрец не стал будить. Эльмин, кстати, нашёлся недалеко от дома, рядом с маленьким костерком и двумя большими блюдами: одно с сырым мясом, другое с подобием любимых шашлыков, даже с незнакомой подливкой и овощами. - Долго ты спал, Кальдрес, - укоризненно кивнул жрец. - Отсыпался, - кивнул ему Ник, облизываясь на еду. - Можно? - Нужно. Парень промычал что-то благодарственное, умная за обе щёки вкуснятину. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Ник был намного терпеливее в отношении чего бы съесть, и мясо не казалось ему настолько божественной пищей. - Кхм, - прервал его трапезу Эльмин. - Не следует так быстро менять свой рацион питания. - А? - не понял его Ник. - Ты ошибся маленько, говорю! Тут только молодой человек осознал, что с аппетитом уничтожает сырое мясо. Есть больше не хотелось. Он медленно отошёл и присел в сторонке прямо на землю, почти под самыми соснами. - Ничего страшного. Переживём как-нибудь... - раздался рядом голос Эльмина. Жрец присел рядом и обнял парня за плечи. - Когда-то оно должно было случиться. Люди с трудом принимают любые перемены в жизни. Мы привыкли закосневать в прошлом, слепо отмахиваясь от настоящего, и оно в конце концов врывается в нашу жизнь, сметая на своём пути все лишнее. - Ты о чём? - почти равнодушно спросил Ник, с трудом реагируя на любые внешние раздражители. Хотелось на что-то отвлечься, чтобы забыть слишком притягательный вкус сырого мяса, да только в голове было слишком пусто. - А ты даже этого не знаешь? - Да я вообще не местный! - вскричал Ник; хотел яростно, а получился отчаянный стон. - Мне всё здесь ново, понимаешь? Всё до последней мелочи. - Да? - Эльмин глубоко задумался. - Тогда слушай... Изначально наш образ жизни был спасительный. Ты только представь! Каждый новорождённый имел шанс выжить, в то время как в остальном мире большинство умирал от дисбаланса сил. Чтобы тебе было понятнее: каждый человек разный, в нём помещаться разное количество разных сил. И если запихнуть в человека слишком много сил другого характера, может выйти очень плохо. Потому мы часто умирали, что все силы давались людям усреднённо, всем одинаковые в равной мере, и многие не выдерживали. Тогда наш народ придумал особый ритуал, в результате которого вся наша магия сливалась во внешние хранители и там навеки запечатывалась. Для того отбирались специальные люди, как можно лучше гармонирующие с тем, что им дано. Они - единственные, кому позволялось сохранить себя полностью, ибо они не получали никакого вреда от собственной магии. Прошло много лет, и из одного единственного ритуала родился целый культ, что, впрочем, ничуть не мешало нашему народу жить и процветать. Но однажды, когда наставник моего наставника ещё сам был учеником жреца, что-то в мире поменялось. Люди стали рождаться изначально каждый с соответствующими ему силами, и надобность в ритуал отпала. Нашлись те, кому стало интересно, отчего мы начали становиться такими разными, они оставляли записи, которые прятали среди своих хранилищ магии и перед смертью передавали знания о них потомкам. Но культ захватил умы людей, большинство всё устраивало, меняться никому не хотелось, особенно нашим вождям, владевшим умами. В конце концов противников бесполезного культа стали гнать и жестоко расправляться с ними, особенно с теми, чьи силы оказывались не такими, как у простых людей. У одних уши становились острыми, у других кожа или волосы приобретали другой цвет - всё это внешние признаки другой магии. С тех пор проблемы начинались у тех, кто проходил ритуал, многие от него погибли, кто-то сходил с ума. Наши вожди, например, становились альбиносами, и белые волосы стали признаком аристократичности. Мне повезло избежать ритуала, будучи избранным тогдашним жрецов в качестве ученика. Я помогал ему во всём, изучал науки, а в редкие свободные часы сбегал в Дивнозвучный лес. Он здесь, вокруг нас, в его сердце стоит жреческий дом и ритуальная поляна. В лесу я частенько натыкался на странные хранилища сил, чья песня звучала иначе. Они будто рассказывали какие-то диковинные сказки, а не просто красиво шумели, как прочие. (На самом деле это жреческая тайна - умение слушать, как печально звечат силы, вытянутые из человека.) Однажды я осмелел настолько, что дерзко расковырял тайник, приготовив специальную "клетку" для высвободившейся из хранилища магии, и посмотрел, отчего он такой необычный. Так я впервые обнаружил дневники тех, кто догадывался о ненужности культа. С тех пор я беспрестанно рыскал по лесу, открывая всё новые и новые тайны давно ушедших и ныне живущих людей. Я понял, что надо что-то менять, и как можно скорее. Но мне необходимо было возглавить впоследствии то, что стало противно моему сердцу. Незадолго перед смертью моего наставника я открыл способ не сливать силы из людей, калеча судьбы, а запечатывать. Так получается намного безопаснее, хотя значительно ослабляет несчастных. Я ввёл ещё несколько ритуалов, которые приняли с радостью. Очевидно, люди склонны совершать бездумные действия по указке начальства более, нежели решать самим свалившиеся проблемы... - Эльмин надолго замолчал, глядя вдаль. - Ник, знаешь, о чём я мечтаю? Мне бы хотелось, чтобы люди, наконец, приняли свою суть и нашли себе наставников. Ведь недостаточно просто принять себя, нужно научиться с этим жить. Вот только образ мыслей сменить не так просто... А ещё неплохо было бы узнать, какие народы живут за пределами наших земель. Наши вожди запрещают общаться с иноземцами или уходить к ним. Никита помолчал, обдумывая ситуацию. История, поведанная жрецом, впечатляла своей инаковостью. Сказка, просто диковинная сказка человека, от одиночества путающего явь и сон. Не так уж страшно, как показалось в начале, и, судя по всему, убивать здесь никто никого не собирается, а всё остальное - так, мелкие проблемы. Русские студенты ко всему привычны! Вот только странная тяга к сырому мясу... - Слушай, мне бы к людям, дорогу домой узнать... - начал было Ник, надеясь на удачу. - Ну, если ты знаешь какие тайные тропки из вашей страны. Жрец тяжко вздохнул, тихо сетуя на непонятливость парня: - А кто ж их не знает! Только во-первых, они опасны, а во-вторых, иди, конечно! Если тебе не хочется, чтобы на следующий день нас шумно и весело казнили как изменников родине. Или ты плохо слушал мой рассказ? Ник попытался улыбнуться как можно дружелюбнее: - Мне домой надо. Учёба там, семья... - Конечно, надо! - радостно согласился Эльмин. - Госпожа Энния ещё со вчерашнего вечера ждёт тебя! - Какая госпожа Энния?! - оторопело воскликнул юноша. - А я тебе о чём толкую! - рассердился жрец. - Помнишь, как я тебя назвал, когда ты только очнулся? Кальдрес. Это наследник госпожи нашей, старший сын вдовы Эннии. Ты - это он. Про Ника забудь. Счастье, что простые люди не различают пение сил, иначе они бы обязательно услышали разницу между тобой прежним и новым. Так что, что бы ни случилось, что бы ни спросили - молчи и говори, что ты приглянулся жрецу Эльмину, что он тебя ждёт. И всё. Понял? - Ага, - а домой-то как хочется! Там всё понятно и знакомо. Интересно, зачем кому-то понадобилось шутить с ним такие дурацкие шутки? Хуже глупых розыгрышей однокурсников! Эльмин внезапно встал, схватил Ника за плечи и развернул его к себе. Глаза его сверкали почти явственно, впивались в самую душу парня, выворачивали наизнанку. Словно нет для этого странного человека никаких преград, и люди ему - что раскоытая книга. Нику на миг стало плохо до темноты перед взором, противный комок подобрался к горлу. В самый последний момент жрец моргнул, и тяжёлое наваждение пропало. Молодой человек обнаружил себя обессиленно лежащим на спине, в голую шею впивались колючие хвоинки, свежий лесной воздух постепенно вытеснял тошноту. - Что это было? - ошарашенно прохрипел Ник, приподнимаясь на локте; обычные люди так не могут. - Ты вообще кто? - Жрец Эльмин, - хмыкнул собеседник. - Да не, я не про то... Я... А! Точно... Эльмин присел возле него на корточки: - Прости, но мне нужно было понять, отчего ты не хочешь верить. Оказывается, ты не здешний. Совсем не здешний, - Ник насторожился при последних словах, и Эльмин окончательно добил несчастного: - И настоящего твоего дома здесь нет. И там нет. И нигде нет. - То есть как? - То есть так. Пойдём. Парня опять привели к зеркалу любоваться собственным белёсым отражением. В голове всплывали слова о беловолосой знати, Кальдрес и его матушке, вредно культе, магии... Магии?! Ник озадаченно моргнул, уставившись на своё отражение. Очевидное с трудом укладывалось в голове. - Подожди, то есть я - копия сына местной шишки?! - Ну, типа того, если я правильно тебя понял. Ты в рот себе загляни, пришелец, - вдруг ехидно добавил Эльмин. Пожав плечами, Ник послушно открыл рот. Если это очередная причуда чокнутого отшельника, то... Изящные белые клыки. Вампирские, чтоб их, клыки! Только этого не хватало! - За что?! - взвыл отчаявшийся юноша. Он сразу поверил во все россказни, не такие уж они и фантастические на самом деле по сравнению с суровой клыкастой действительностью. Его новый знакомый на столь бурную реакцию лишь выразительно закатил глаза, опять потащив парня на улицу. Там ему сунули в рот кусок жареного мяса и заставили прожевать и проглотить. Еда привела Ника в чувство, и, с аппетитом поглощая стряпню жреца, он смог выслушать его дальше.