Слеза Океана

Брок поморщился от бившего в глаза солнца, дёрнул связанными руками. Игральные кости упали явно не той стороной, совсем не той. К деревянной вдове ему было ещё очень рано. Не нажился, не налюбился, не все моря избороздил, но сука-удача вильнула перед ним хвостом и отдалась в руки другому. Скверно, очень скверно. Брок хрустнул шеей. Зачитываемый приговор он не слушал. Все равно о половине совершенного не знают, а остальное безбожно переврали, да и смысл спорить. Хорошо хоть и корабль, и команда далеко от Ист-Марко и местному правительству не достанутся. Роллинз через неделю наденет капитанскую шляпу и уведёт “Икту” к другим берегам. — Брок Рамлоу… — Капитан Брок Рамлоу, — поправил судью Брок. Умирать-то было не страшно. Сколько лет он уже по лезвию меча ходит? Сколько кораблей потопил? Смерть уже в лицо узнавала удачливого капитана, предрекая скорую встречу. А вот врать Брок не любил, но получается — обманул. Не сможет он теперь вернуться. Мертвецы не возвращаются, насколько бы сильно ни любили. И всё Роджерс. Адмирал, мать его. Всё он. Угораздило же столкнуться на узкой дорожке и ведь, падла, узнал. Брок вздохнул и зло оскалился. Срубил, наверное, золотишка адмирал. Ещё бы, сам Рамлоу, на суше и без единого выстрела. И отмазаться не получилось. Неподкупный и непогрешимый Роджерс только скривился на предложение отвернуться и сильнее заломил руку. Доска под ногами скрипнула и подалась вниз. Хорошо бы умереть быстро. Хорошо бы вновь увидеть его. Хорошо бы… Хорошо… *** Адмирал Роджерс, а для небольшого круга людей просто Стив, наблюдал за казнью, чтобы быть уверенным, что пират Брок Рамлоу точно будет повешен, а не кто-то другой вместо него. Капитан Рамлоу, нельзя умалять его заслуг перед морем, стоял с петлей на шее. Стив не любил насилие и казни считал лишь необходимой, хоть и вынужденной мерой. Он посмотрел, как открылся люк, и тело Рамлоу, капитана Рамлоу тяжело рухнуло вниз, казалось, он даже услышал хруст шейных позвонков, но это было лишь иллюзией. Толпа заголосила, заулюлюкала, а Стив отвернулся, у него еще было одно дело. Даже умея ездить на лошади, Стив этого дела не любил. Он предпочитал качающуюся палубу под ногами, ветер в спину, который надувает паруса, и его фрегат летит под всеми парусами навстречу солнцу. Но сейчас ему нужно было быть на суше, чтобы узнать, как найти своего возлюбленного. И буланый конь нес его за город, все дальше и дальше, чтобы встретиться с ведьмой. Только она могла помочь ему найти того, кому Стив отдал сердце. И вот он стоял у землянки ведьмы, боясь сделать шаг вниз, войти, открыв скрипучую дверцу, чтобы посмотреть в слепые бельма старухи, которая, говорят, знала очень многое, а еще больше скрывала. Собравшись с силами, Стив вошел. — О, ты ступил на землю, сын моря? — проскрипела старая, вся в морщинах, бабка, протянув к нему по-птичьи сухую руку. — Возьми бабушку за руку. Я отвечу тебе на один вопрос. Стив смело протянул свою большую ладонь, беря маленькую сухую ручку ведьмы. Бабка вытянулась, закатила глаза, начиная что-то себе шептать, с силой выдернула из руки Стива свою и раскинула какие-то косточки на медное блюдо, стоящее перед ней. — О, я вижу твою любовь… — заскрипела она. — Но найти ее может только убитый тобой, такой же, как и ты, сын моря. Я вижу, как его душит пенька. Спаси его, и он приведет тебя к твоей любви. Но торопись, сирены спят всего неделю в году, и эта неделя скоро. Беги, сын морей, спасай своего побратима. Уходи! Ведьма рявкнула так, что Стив испугался и выскочил из землянки. Он вскочил в седло и рванул обратно в форт, там, где уже обмывали тело Рамлоу. Он должен был успеть, чтобы вывезти его из форта, доставить на корабль и отплыть не позднее рассвета. Он знал, о чем говорила ведьма. Ему нужно было пройти проливом, которым не отваживался пройти ни один моряк в здравом уме, потому что сирены сводили всю команду с ума своими песнями, и только неделю в году можно было попытаться пройти этим проливом, но нужно было дождаться большой воды. А там, за проливом в одном из гротов жила ведьма, которая, говорят, умела творить чудеса. И Стив надеялся на то, что чудо воскрешения ей тоже подвластно. Только ему было нечем заплатить, но он понадеялся, что что-нибудь придумает. Попав в форт, Стив сразу же отдал приказ своему заместителю готовить “Аудацию” к отплытию. У них была всего дюжина дней, чтобы успеть пройти проливом Сирен, хотя Стив не был уверен, не сказки ли это, что сирены спят. А сам он под ложным предлогом приказал погрузить на борт труп капитана Брока Рамлоу. Стив отдавал ему должное, тот был отличным моряком, а его бригантина “Икту” была прекрасным кораблем. Да и команда была под стать капитану — опытные моряки, преданные своему капитану не только на словах, но и на деле. Капитану Рамлоу было чем гордиться, и почему команда не стала вызволять его, Стив не знал. Но почему-то был уверен, что “Икту” стояла где-то у берега, ждала, что будет дальше с их капитаном. — Поднять паруса! — отдал команду Стив. — Выбрать якорь. Отходим! — Поднять паруса! — рявкнул боцман. — Выбрать якорь! Отходим! Качающаяся под ногами палуба была привычна, словно он стоял на паркете в бальной зале, и Стив только смотрел в подзорную трубу, не появится ли бригантина Брока, чтобы напасть, отомстить за своего капитана. — Курс на пролив Сирен, — отдал приказ рулевому Стив. — Курс зюйд-зюйд-вест! Все паруса поднять! — Курс зюйд-зюйд-вест, — отчеканил рулевой. — Поднять все паруса! — рявкнул боцман. Ветер рванул с головы боцмана платок и тот, выругавшись, поймал его в последний момент, нацепил обратно. — Капитан, ты умом тронулся? Пролив Сирен? Это гиблый край, там кораблей потонуло — не счесть. За каким дьяволом тебя туда несет? — Сокол глянул искоса на рулевого, но продолжил. — Сколько лет вместе плаваем и такое впервые. — Я знаю, что делаю, — уверенно сказал Стив, чуть скривившись. Они были дружны с Соколом, не так, как закадычные друзья, но дружили, хотя тот и был простолюдином. Но такого откровенного неподчинения и обсуждение приказов он не ожидал. — Хочешь оспорить мой приказ? — холодно спросил Стив. Сокол отрицательно качнул головой, но по его глазам было видно, что он все равно недоволен, не понимает, что взбрело в голову их капитану. Самоубиться можно было бы как-то попроще. Зачем целый корабль пускать на дно и людей губить. Слишком уж страшные байки ходили о проклятом богами проливе, да и сирены… как они пройдут мимо сладкоголосых дев? — Ладно, твоя правда. Ты капитан, — явно нехотя согласился Сокол. — Но что за падаль ты на борт приволок? Мертвецам не место на корабле. Он нас на дно с собой утянет, помяни моё слово. Стив не стал ничего отвечать, он просто отвернулся, невидяще глядя в кильватерный след. Он слышал, как Сокол ушел дальше понукать команду, а сам думал о том, как будет расплачиваться с ведьмой, которая, как говорила та, другая ведьма, воскресит Рамлоу. Чем расплатиться за жизнь? Что будет достойной платой? Его ли собственная жизнь, или ведьма придумает что поинтереснее? Ответов не было. Только ветер, наполняющий паруса, нес корабль вперед и вперед, ближе и ближе к неизведанному. До пролива Сирен было не меньше двух недель пути, и хорошо, если погода будет благоволить им, и они не застрянут в штиле или их не откинет от нужного курса штормом. Две недели, и он будет еще на шаг ближе к тому, кого полюбил, ничего о нем не зная. Только видел прекрасный образ мужчины с длинными растрепанными волосами, широкими плечами и глаза, серые, с поволокой перламутра, невероятные, которые смотрели на него завороженно. А потом Стив провалился в забытье, и очнулся, только когда его нашла его же команда. Две недели ветер пел в снастях, надувал паруса и нес корабль к заветной точке — проливу Сирен. И вот они оказались у горла пролива, такого узкого, что Стив сам взялся за штурвал, не доверяя это рулевому. Он не знал, что будет дальше, правду ли сказала ведьма, и сирены спят в эту неделю, или сейчас запоют сладкоголосые красавицы, только и мечтающие, чтобы утащить одурманенного моряка в морскую пучину, вырвать ему горло и сожрать. Но пока все было тихо, слишком тихо, несмотря на бьющие в острые пики скал волны. Пролив был узким, и корабль Стива едва проходил. Но проходил, и он вел свой корабль уверенной рукой, лавируя между острых рифов. Минуты осыпались песчинками в склянках, а они все шли и шли, казалось, бесконечным проливом, когда на горизонте показалось второе горлышко — выход. Когда фрегат вышел из гиблого места на открытую воду залива, отрезанного от большой воды пиками скал, команда возликовала, даже не задумываясь, что нужно будет идти обратно, и Стив выдохнул. Он весь взмок от пота и жары, потому что не был уверен ни в чем, но нельзя же давать об этом знать команде? Нельзя. И он героически вынес эту тяжелую ношу знания один. Кинув якорь, Стив, гроб и шестеро матросов в шлюпке отплыли к берегу. Нужно было найти жилище ведьмы, и успеть пройти обратно, пока сирены не проснулись. Значит, у Стива было чуть меньше недели. — Подождите меня здесь, — попросил Стив, решив прогуляться по берегу. Нужна была хоть какая-то отправная точка, где искать Островную ведьму. Но ведьма нашла его сама, она вышла на берег, светлая, тоненькая словно тростиночка, бесконечно юная, прекрасная, выплыла, чуть покачиваясь от любого дуновения ветерка, она глянула на Стива и лукаво улыбнулась то ли ему, то ли собственным мыслям. — Редко меня посещают дети моря, редко приносят вести с большой земли. Только чайки рассказывают мне о мире. Но ты явился не поговорить, ты ищешь сердце, которое отдал тому, кто об этом не знает. Она обошла его по кругу. Массивные кольца серёг в ее ушах тихо позвякивали, каменья в браслетах и странном плетёном ожерелье вспыхивали разноцветными огнями на солнце. — Но ты сам убил того, кто знает путь. Так чего же ты от меня хочешь, сын моря? — Я… — Стив растерялся. Он думал увидеть старуху, думал, что все будет просто, но перед ним была почти девочка, невозможно юная, просто невозможная здесь, на острове, к которому нельзя пристать, только пройти проливом Сирен. — Оживи его. Пожалуйста. Не представляя, что попросит ведьма за воскрешение, Стив стоял и ждал, как приговора, ее ответа. Почему-то он даже не думал, что она откажется, вернее, он боялся думать об отказе, потому что тогда навсегда потеряет того, кого видел лишь единожды, и даже имени его не знает. Повисла тревожная тишина. Рядом шелестели волны, накатывая на песчаный берег, ветер резвился в ветвях деревьев, где-то недалеко перекрикивались многоголосо попугаи, а ведьма молчала, вглядывалась своими огромными зелёными, как морская пучина глазами, словно что-то стараясь отыскать в Стиве, и вдруг подалась вперёд, дернула с невероятной для такого хрупкого юного создания силой за поясной ремень на себя и зашептала: — Погибший однажды не сможет ожить второй раз за просто так, адмирал Роджерс. Чем ты готов пожертвовать? Что отдать ради любимого? Самого себя? Свою жизнь? Свободу? Сколько стоит, по-твоему, чужая жизнь? Голос ее был глухим, трескучим, режущим слух, а ладонь, стискивающая ремень, — сухой и жилистой, с тонкой, как пергамент, обветренной кожей старухи. Стив отпрянул, но рука держала крепко, он готов был убежать, словно испуганный мальчишка, но нет, он давно не был ни слабым, ни испуганным. Моря закалили и характер, и тело, он — адмирал, он не боится. Он сделает все, чтобы найти свою любовь. Ему говорили, что он сошел с ума, что это была сирена, которая напела ему свою песню, но Стив знал, что это была не сирена, это был прекрасный мужчина, и пусть он видел его лишь мгновение, любовь вспыхнула пожаром в сердце, и отказаться от своей любви Стив был не готов. — Говори, что надо, ведьма, — сурово сказал он. — Я готов. — Готов он, — вздохнула ведьма, отцепила скрюченные пальцы от ремня, вновь становясь юной и прекрасной. Волны зашумели громче, небо посерело, затягиваясь грозовой чернотой, хотя до этого ничего не предвещало бури. — А поделиться своей жизнью с тем, в чьей смерти виновен, ты готов? — Готов, — не задумываясь, ответил Стив. Потому что, если бы задумался, то никогда бы на такое не согласился, но его ослепляла любовь, и он, как слепец без палки, ухнул в пропасть, не зная, вода ли внизу подхватит его, или он разобьется о голые скалы. Но так было проще, так было легче, так было правильно. Стив верил, что любовь побеждает все. Что бы с ним ни случилось дальше, это будет правильным, потому что приведет к любимому, хоть Стив и не знал его. — Смотри не пожалей, дитя моря, — вновь благодушно улыбнулась ведьма, потянула со своей шеи ожерелье, сняла с него две крупные чёрные жемчужины. — Они свяжут вас теснее любимых, роднее братьев. Его жизнь в твоих руках, а твоя в его сердце. Умрет он, умрешь и ты, и никакая магия не сможет вернуть тебе жизни. А это… — она протянула во второй ладони круглую подвеску с черепом на одной стороне. — Позволит ему ожить. Ведьма вновь подалась навстречу, гибким плющом обвилась вокруг Стива и зашепталась прижавшись влажными горячими губами к его уху: — Надень подвеску ему на шею, вложи в рот жемчужину, вторую проглоти сам и вдохни в него жизнь своим дыханием. Яростно загудев, ветер рванул лёгкое одеяние ведьмы и она пропала, растворилась в воздухе, оставив в руках Стива невесомую полупрозрачную вуаль и зажатые в ладони дары. Раскрыв ладонь, Стив посмотрел на лежащие в ней подвеску и жемчужины. Слова ведьмы об одной жизни на двоих застряли где-то в голове, не желая там прижиться, словно Стив их не понял. Он выпустил из второй руки вуаль и, развернувшись, медленно пошел к лодке, где его ждали матросы и гроб с капитаном Рамлоу. — Сходите погуляйте, — потребовал Стив. Ему нужно было уединение, хотя бы его иллюзия. Нужно было еще раз обдумать слова ведьмы. Сейчас у него был выбор, он мог не воскрешать Рамлоу, мог всю оставшуюся жизнь искать того красавца из моря, мог просто мечтать, томиться желанием и навсегда остаться один. Это ли не наваждение: любить того, о ком ничего не знаешь? Стив готов был разбудить Рамлоу от вечного сна только ради того, чтобы еще раз увидеть свое наваждение. Матросы отошли, даже Сокол не стал ничего говорить своему адмиралу, хотя и глянул неодобрительно, но кто он, и кто адмирал Роджерс? Стив положил жемчужину себе в рот и проглотил, а вторую вложил в рот Рамлоу, и только потом надел медальон. Вдохнуть жизнь… Тело Рамлоу еще не разложилось до непотребного состояния, но уже начало портиться, но Стив вспомнил его живым, ярким, горячим мужчиной, если бы не тот образ из моря, Стив бы не отказался от ночи, и не одной, с Рамлоу. Но судьба решила иначе. Нагнувшись, Стив прижался губами к раскрытому рту, стараясь не вдыхать, и резко, долго выдохнул. Ему показалось, что он надул легкие Рамлоу, и грудь вздыбилась, но решил, что это всего лишь иллюзия. Он сел у гроба и стал ждать, что будет дальше, моля всех известных ему богов, чтобы ведьма не обманула его. Солнце резануло по глазам. Брок застонал, чувствуя тело донельзя странно. Последним, что он помнил была петля, сдавливающая шею, и резкий рывок, даже боли не было. И сейчас тоже ничего не болело, только странно тянуло кожу и эта страшная вонь… Брок сморщился и сел, в недоумении оглядываясь. Песчаный пляж, зелёная полоса тропического леса, белые буруны волн накатывающие, бьющиеся в борт лодки. Стоп… лодка, гроб, Роджерс… — Какого дьявола? — рыкнул Брок и схватился за горло. Во рту было сухо, язык, какой-то бесформенный, неживой, отказывался повиноваться. И снова запах, сладковатая вонь разложения, знакомый и страшный. Брок дернулся и, не совладав с ногами, повалился прямо в воду, рядом с бортом лодки в которой был, хоть она и была наполовину вытащена на песок. — Капитан Рамлоу? — позвал Стив, сам ошалевший от того, что происходит. Было страшно, потому что ведьма не соврала — воскресила мертвого. Призвала его душу с того света, впихнула обратно в тело, только вот тело было уже с душком. Интересно, сколько у них времени, пока Рамлоу полностью не разложится, или он навсегда останется таким? Отчего-то это было важно, но Стив не взялся бы сказать, почему. Сейчас важным казалось все на свете, и Рамлоу тоже был важен, потому что он знал, где искать любовь Стива. Стив помнил, как случайно услышал в кабаке, куда пришел инкогнито, как какие-то выпивохи рассказывали, что капитан Рамлоу может найти все, что угодно, если это спрятано в море. А еще он знает того, кто спас их адмирала после страшного кораблекрушения, о котором тогда говорили все от последних нищих до покоев короля. Кракен сожрал каравеллу, делающую свой первый выход в море, а Стива позвали, чтобы оценить навыки капитана и сам корабль. Вот тогда-то все и началось, чуть больше года назад. Стив искал Рамлоу отчаянно, находил, но не мог догнать, его фрегат был тяжелее бригантины Рамлоу, а тому везло, словно морскому дьяволу. Он попался случайно, сойдя на берег для какой-то сделки. Один, без прикрытия команды, которая была готова отдать за него душу. Вот тогда Рамлоу и сцапали. А дальше все пошло кувырком. Кое-как выбравшись на берег, Брок развалился на песке в тщетной попытке отдышаться. Лёгкие его не слушались, кожу продолжало тянуть, даже пальцы на руках ломило, выкручивало незнакомыми судорогами. Он помнил, как умирал, а вот такое вот… Брок поднёс ладонь к глазам и выматерился, трупные пятна, разрывы истончившейся кожи, сраставшиеся прямо на глазах, он ни с чем не перепутает. — Ебаный ж ты в рот! Что за херня происходит? — он поднял взгляд на единственного человека, которого не желал бы видеть никогда в жизни. — Роджерс, сукин сын, что ты со мной сделал? Во что ты меня превратил? Он хотел было броситься вперёд, вцепиться гниющими пальцами в его холёную рожу, глаза выдавить, но тело скрутило судорогой, выломило все кости разом, возвращая суставы на место. — Охолони, Рамлоу, — Стив легко увернулся от выпада, поднялся во весь рост. — Что, не нравится снова быть живым? Стиву было страшно, что весь его план пойдет в тартарары, что Рамлоу откажется показывать ему, где можно найти того красавца, в которого Стив был безнадежно влюблен. Он хотел его увидеть, чтобы хотя бы отпустило сердце, которое с того момента словно в тисках держали. Брок зарычал, страшно оскалился. — Снова живым? Так я по твоей милости в петлю попал! Правдолюб ебаный! А теперь, что, ещё и спасибо сказать должен, что ты меня в… — он на мгновение сбился, — в умертвие превратил? Уёбок. Рванув просторную рубаху на горле, Брок стащил ее в себя, не без отвращения отбросил в сторону и глянул, как на животе тоже трупные пятна сходят на нет, возвращая коже пусть и не очень здоровый, но относительно живой вид. Роджерса хотелось пристрелить, вцепиться зубами ему в глотку за такие выкрутасы, за то, что он все разрушил, не дал узнать ничего у ведьмы про амулет, убил, хоть и не своими руками, и теперь как Броку вот таким вот возвращаться, а ведь он обещал. — Что тебе надо от меня, Роджерс, что ты даже упокоиться мне не позволил? — Я не знал, что будет так, — признался Стив и через силу выдавил: — Прости. Но ты нужен мне, чтобы найти одного… я не знаю, человек ли он. Одного мужчину. Стиву стало страшно, что Брок ему не поможет, просто из принципа не захочет помогать, и ведь будет в своем праве, ведь Стив действительно допустил его казнь. Повесил, потому что так было правильно. Пират должен болтаться в петле. — Я пират, Роджерс, а не рекрутер, ты хоть мне имя назови. Интересно даже, ради кого меня надо было с того света дёргать, — фыркнул Брок. Не то чтобы он действительно хотел помочь, уж точно не адмиралу Роджерсу, не после того, что тот сделал. Сам бы попробовал потанцевать в петле. Небось не понравилось бы. Стив вздохнул и достал из-за пазухи свёрнутый вчетверо лист бумаги. — Все, что я о нем знаю, это образ, — Стиву пришлось смирять свои чувства к Броку, потому что он хотел снова повесить поганца, но теперь их жизни были связаны, и ничего не попишешь. С пергамента на Брока глядел, светло улыбаясь Баки, его Баки, тот, ради кого он последние пару лет бороздил моря, кому обещал вернуться с амулетом и кого подвёл, встретившись с Стивом Роджерсом, прославленным адмиралом Его Величества, самым молодым, самым отважным и ещё в чем-то самым-самым-самым. Брок уже открыл было рот, чтобы послать Роджерса по известному адресу, но горло словно вновь сдавило петля. Он не мог отказаться, хоть всё его существо и требовало именного этого. Но что-то, то ли магия, то ли ещё что-то неведомое, не давало сказать нет. — Значит, он тебе нужен. И ты ничего не знаешь, ни имени, ни… ничего, короче. И зачем тебе этот человек? — Я должен его найти, — с жаром сказал Стив. — Хотя бы увидеть, может быть поговорить с ним. Стив отчаянно не хотел говорить Рамлоу, что просто влюбился и теперь спать не может, и рисует каждую свободную минуту. Улыбающийся, грустный, серьезный, разный-разный, но один единственный. Иногда Стиву казалось, что он все придумал, и если бы не Рамлоу, он бы дальше сходил с ума, бороздя моря в поисках неведомого. Брок неловко поднялся, покачиваясь из стороны в сторону, добрел до воды и содрал с себя все шмотки до единой, подставляя солнцу обновлявшееся на глазах тело. Больше не было ни страшных пятен, даже запах куда-то исчез, лишь слегка осев на коже. Потрогав пальцами ног воду и толком не поняв ее температуры, Брок зашёл по пояс и принялся отмываться, оттирая песком от кожи вонь разложения. — Я помогу тебе его увидеть, поговорить или что ты там хочешь, но при трёх условиях. — Он глянул на Роджерса из-за плеча. — Что за условия? — мрачно спросил Стив. Он даже не представлял, что Рамлоу может от него захотеть, но заранее был согласен на все. Брок развернулся, нисколько не смущаясь своей наготы и неприятно оскалился. — Поплывем мы на моём корабле — это первое. Второе — ты будешь меня слушать как маму родную и выполнять все приказы наравне с остальной командой, и третье — после всего ты отъебешься от меня раз и навсегда. Задрал, честное слово. Про то, что отказать Роджерсу он не может, Брок говорить не стал. Много чести, да и зачем давать в руки врага такие карты против себя. Фортуна и так прокатила, в очередной раз повернувшись соблазнительным круглым задом, но и Броку было не впервой выплывать из пучины. Тогда он познакомился с Баки, глядишь и в этот раз что-то сумеет для себя выгадать. — Хорошо, — Стив понимал, что теперь Рамлоу может вить из него веревки, но ещё нужно было держать его при себе, ведь их жизни связаны. — Но как ты собираешься искать свой корабль? — За этим дело не станет, — фыркнул Брок и нырнул, смывая с себя песок, проплыл под водой с десяток ярдов и вынырнул недалеко от лодки. — Ведь ты же не только меня, но и вещи мои забрал? Так? — Забрал, — согласился Стив, вздохнув. — Что ты знаешь о том, кого я ищу? — Баки я знаю очень давно, — усмехнулся Брок, вышел на берег, попрыгал на одной ноге, потом на другой и с хрустом потянулся. — Он спас меня в шторм, очень много лет назад. Теперь мы… можно сказать, дружим. Брок чуть язык себе не прикусил. Врать Роджерсу оказалось невозможно, только полуправда не давала выдать всю подноготную их отношений. — Не буду спрашивать откуда тебе известно, что мы знакомы, но за каким хреном ты позволил меня повесить тогда? Или думал, что после деревянной вдовы я стану сговорчивее? — Оправдываться и просить прощения я не буду, — тихо, но веско сказал Стив. — Ты пират, а пиратов нужно вешать за их разбой. Стив не стал говорить, что знал о возможности воскрешения, только не знал, где искать ту ведьму, что возвращает к жизни. И так было достаточно, что их жизни теперь были завязаны друг на друга. Забравшись в лодку, Брок уселся голой задницей на деревянную лавку. — И чего тупим? Поплыли отсюда, найдём мой корабль и команду, и к Барнсу на всех парусах. — Брок криво усмехнулся, поскрёб живот, понимая, что толком ничего не чувствует, словно тело и не его вовсе, чьё-то чужое. Стив обернулся и махнул рукой матросам. Те подошли быстро и забрались в лодку, разбирая весла. Стив устроился рядом с Рамлоу, а Сокол толкнул лодку, чтобы она отошла от берега, запрыгнул в лодку, по колено вымокнув в воде. Под слитные движения гребцов до корабля добрались быстро, поднялись по штормтрапу. — Снимаемся с якоря! — сразу же отдал команду Стив. — Курс на пролив Сирен. — Снимаемся с якоря, — рявкнул команду Сокол. — Живее, морские крысы. — Твои вещи в моей каюте, — сухо сказал Стив. — Пошли, мне ещё корабль отсюда выводить, а ветер переменчивый. — Пролив Сирен? — удивился Брок, показал средний палец во все глаза пялившемуся на него боцману. — Ты серьезно? Так рисковал ради меня? — он театрально смахнул слезу и снова оскалился. — Право, не стоило так заморачиваться. Моя задница не стоит таких ухищрений. Мог просто попросить. Брок хлопнул себя по голой ягодице. — Ты позер, развратник и хам, — спокойно сказал Стив, глядя, как Сокол призывает команду к порядку, и пошел к своей каюте. — Но я буду тебя терпеть, потому что согласился отплыть с тобой на твоём корабле хрен знает куда. Моя каюта. Стив галантно, словно для леди, открыл дверь, пропуская Рамлоу, хотя, наверное, теперь уже просто Брока, вперёд. — Можешь переодеваться, Брок, — сказал Стив, устраиваясь в кресле, — и расскажи мне про… Барнса. Пожалуйста. — А подрочить тебе не выкатить? — огрызнулся Брок, влезая в верхний ящик накрепко прикрученного к полу комода. Злила чужая заинтересованность в Барнсе, раздражала сверх меры. Тем более теперь, когда он превратился в Голема, послушную игрушку адмирала, который просто пока не в курсе своей власти. Но как только разберётся… Брок криво усмехнулся, он снова станет заложником судьбы и человека, от которого так просто сбежать не выйдет. Брок потёр старый шрам, опоясывающий шею, очень старый, жаль только, воспоминания так просто не заживают, остаются навсегда, калеча не только разум, но и тело. В корзине рядом с комодом обнаружились его вещи, Брок присел, вытряхнул весь свой нехитрый скарб прямо на пушистый, устилавший пол ковёр. Все было на месте, и часы, и костяной гребень, и волшебный компас, всегда показывавший в сторону «Икту», и медальон, простенький оловянный медальончик с крошечной гравюрой внутри и прядью темных волос. Брок на мгновение прижал его к губам, зажмурился, и нацепил на шею. — Барнс — хороший малый. Но слишком много думает о других, в ущерб самому себе. — Он живет на каком-то далёком острове? — спросил Стив. Ему хотелось узнать о Барнсе побольше. Даже если он никогда не сможет завоевать его любовь, то, может быть, получится дружить? Стив сидел в своем кресле, когда юнга доложил, что они достигли пролива Сирен. — Прости, я тебя покину, — учтиво сказал он Броку. — Нужно провести корабль через пролив. И, не дожидаясь ответа, ушел.