Слеза Океана

Ветер пел в снастях, наполнял пуза парусов, но волны были злы, они словно не хотели выпускать "Аудацию" из этой уединенной бухты, опоясанной скалами. Стив крутил штурвал, предупреждая опасные повороты своего корабля, тяжёлого, адмиральского флагмана. В проливе Сирен его швыряло, словно щепку, но Стив не зря был адмиралом, он был не только выдающийся стратег и тактик, он был прекрасным мореходом, умелым рулевым. "Аудация" слушалась штурвала, даже лёгкого касания, и преодолевала кабельтов за кабельтовым сложный, смертельный пролив. — Адмирал требует вас на мостик, — стукнул в дверь юнга. Быстро одевшись и спрятав медальон под рубашку, Брок вышел на палубу, едва удерживаясь на ногах. Волны грызли борт корабля, кидая его из стороны в сторону, словно стараясь как бабочку насадить на острые пики прибрежных скал. Но «Аудация» все равно шла вперёд, пусть и не очень ходко, находя в проливе безопасные места, уворачиваясь в последний момент. — И зачем звал? — спросил Брок, поднявшись на мостик. Он прекрасно слышал тихие молитвы вслед, стоило ему пройти мимо кого-то из команды, и прекрасно мог их понять. Покойник на корабле не к добру. — Где твоя "Икту"? — спросил Стив, они были уже у самого горлышка, практически дошли до выхода из пролива, и Стив был спокоен. Сирены спали, не смущая умы своим пением, и это сильно облегчало проход этим проливом. Тут и без сирен фарватер был настолько сложный, что пройти этим проливом мог далеко не каждый. — Или ты, как говорят выпивохи в тавернах, можешь её призвать силой какого-нибудь артефакта? — Ага, вот этого, — Брок выпростал средний палец и со смаком облизал его, глядя Роджерсу в глаза. — Не ерепенься, — спокойно сказал Стив, и крутанул штурвал, в последний раз насилуя перо руля: "Аудация" вышла в открытое море. — Я знаю, что ты ещё и похабник, но при этом я же знаю, что ты закончил королевскую морскую школу, а уже потом стал пиратом. Ты хороший моряк, Брок Рамлоу, зачем ты стал пиратом? Броку едва удалось захлопнуть рот, щёлкнув зубами, чтобы не начать откровенничать. Магия тянула из него фразу за фразой, но он молчал, скрипя зубами и вглядываясь в далекий горизонт. — Не еби себе мозг тем, что тебя не касается, Роджерс, — буркнул Брок, когда-таки сумел справиться с собой. Не нужно Роджерсу знать, что происходит с теми, кого продают в рабство свои же, решив обойтись малой кровью, и что с такими пленниками делают. От воспоминаний о прошлом рот словно снова наполнился кровью, шрам на шее заныл, напоминая о тяжести ошейника. Отмахнувшись от видений, Брок вытянул вперёд ладонь с зажатым в ней компасом. — «Икту», — протянул он, накрыв крышку другой ладонью, погладил ласково. — Моя ласточка, где ты? Ладони окутало серебристое сияние, компас ощутимо нагрелся, давая понять, что он узнал хозяина. Стив только слышал о подобной магии, да и то всякие россказни, что такие артефакты похищают душу, а хозяина такой штуки делают рабом морского царя. Но он только что воскресил человека, так что его мысли могли иметь смысл. Но на самом деле сам Стив считал, что подобная магия — чудо, ведь как хорошо всегда знать, где твой корабль. Особенно пирату. — Зря я не проверил твои вещи, пока была возможность, — сказал Стив, все ещё ведя корабль самостоятельно. — Давай дадим рулевому курс и поговорим в моей каюте? — Ну проверил бы, и что? — Брок скосил на него взгляд. — В чужих руках это самый обычный компас, ничем не лучше и не хуже остальных. Такими вещами уметь надо управлять. Назвав рулевому курс, Брок не сдвинулся с места, подставляя лицо соленым брызгам, жадно ловя губами ветер, открыто наслаждаясь выдавшейся возможности ещё немного пожить. — Пойдем, — Стив стиснул плечо Брока и выпустил. Нужно было много всего обсудить, попытаться выведать у Брока все, что можно, о Барнсе, который пленял мысли, стоило только вспомнить его лицо, его сияющую улыбку. Интересно, почему он спас тогда Стива? Навсегда покорив собой. Хотелось послать Роджерса в жопу или сразу кракену в глотку, но его словно за поводок дёрнуло, поволокло следом за адмиралом, сколько бы Брок не сопротивлялся. Прямого приказа он ослушаться всё-таки не мог, а потому шёл следом, с самым скучающим видом осматривался по сторонам. — Ты же понимаешь, что один я с тобой на "Икту" не пойду, — заговорил Стив, когда за ними закрылась дверь адмиральской каюты, а на столе стояли мясо, фрукты и вино. — Я возьму с собой своего боцмана. Стив лениво развалился в кресле, махнув рукой, предлагая Броку присоединиться к трапезе. — Куда мы пойдем потом, когда я ступлю на борт твоей бригантины? — Стив взял в руки веточку винограда и стал отщипывать по виноградинке, закидывая в рот. Раскушенная Броком виноградина осыпалась песком ему в рот. Сморщившись, он сплюнул себе в ладонь и вздохнул. Видимо даже радость съесть что-то вкусное теперь ему недоступна, а о хорошей выпивке и думать не стоило. Он же умер, а ходячему трупу не нужна еда. — Мы пойдём вдоль барьерного рифа до островов Киали, а там, — Брок расплылся в улыбке. — На север. — На север, значит… — Стив сразу представил себе карту морских путей и звёздного неба, представляя маршрут, которым они пойдут. В его мыслях уже горела Полярная звезда, указывая путь, а оба ковша Медведиц обрамляли ее, дополняя звездный пейзаж. — Далеко? — К холодному течению, — ответил Брок, развалившись в соседнем кресле. — Но тебе я не скажу, как туда идти, довезу и верну обратно, но координат не дам. — Но глаза ты мне закрыть не сможешь, — улыбнулся Стив. — И не запретишь смотреть на небо. Сейчас, когда встреча с Барнсом была не скорой, но реальной, Стива бил мандраж. Он никому не показывал, но все внутри стремилось куда-то не то ввысь, не то вперед, бежать, плыть и кричать о том, что он увидит свою мечту, которая уже год занимала все его помыслы. Стив налил себе бокал вина, отмечая, что Брок от угощения отказался, ну, так не его это дело, не помрет. — И все же, капитан Рамлоу, или можно просто Брок, раз мы стали столь близки, — Стив снова улыбнулся, немного грустно, — расскажи о Барнсе, пожалуйста. Рассказать о Барнсе? Что может быть проще? Брок о нем говорить мог, не переставая, расписывая красоту и силу своего возлюбленного, хвастаться его удалью, но не для Роджерса. С ним делиться сокровенным не было никакого желания. — Спрашивай, я отвечу. — Кто он? — Стив не знал, о чем спрашивать. Вот перед ним сидел человек, который мог рассказать хоть что-то о его наваждении, но Стив не знал, что спрашивать. Да и нужно ли спрашивать? Может, не стоило, может лучше было самому увидеть все? Стив не знал. Поэтому и второго вопроса не задал. Брок прикусил щеку. Крови ожидаемо не было, как и боли, но легче от этого не делалось. Роджерс, сука, умел задавать вопросы так, что не увильнёшь, но и ответить Брок не мог. Не его это тайна, чтобы разбрасываться ею перед первым встречным. — Он — чудо, Роджерс. — Можешь звать меня Стив, думаю мы для этого достаточно близки, — невесело усмехнулся Стив. — Чудо, значит. То, что он чудо, я знаю. Ладно, не буду тебя допрашивать, вижу, что сказать ты мне ничего не можешь. Брок, ты теперь гость на моём корабле, за свои грехи ты уже умер, а дважды за одно и то же не судят. Но выделить тебе отдельное место я не могу, будешь спать с матросами. Не знаю, как у тебя, а у меня команда приличная. Если у тебя нет ко мне вопросов, найди боцмана, он покажет тебе, где твоя койка. Только помни, теперь ты у нас прокладываешь курс. Брок с удовольствием сиганул бы за борт, но привязка к Роджерсу работала на все сто, не давая совершить что-то необдуманное. Потому Брок терпел и сыпавшиеся в спину проклятия, и принебрежительный тон боцмана, и грязную каморку для сна, потому что матросня отказалась делиться лишними футами с мертвецом. Да и не нуждался, как выяснилось, Брок даже во сне. С Роджерсом они почти не виделись. Брок утром и ближе к вечеру поднимался на мостик, выбирая время, когда капитан удалялся к себе или не успевал ещё встать, и выправлял немного сбитый курс, всем собой чувствуя «Икту». В остальное время находя места, где можно было, скрывшись от посторонних глаз, следить за волнами. Забавно, но несмотря на то, что Стив мог бы ничего не делать, он находил себе занятие. Он вставал на рассвете, сменяя рулевого за час до конца его вахты, и сам вел корабль. Потом сдавал вахту другому вахтенному, а сам занимался с первым помощником, Клинтом, фехтованием на абордажных палашах, и выходило у него очень хорошо. Дальше он сверялся с курсом по солнцу, отмечая у себя в карте, а в остальное время Стив рисовал и рисовал свою любовь, теперь зная имя. Или не имя, не важно, но теперь образ на листе уже не был незнакомцем. Как-то через пару дней, когда Брока он видел всего-то раза три за все это время, Стив спросил у своего боцмана, а чем Брок занимается, ест ли, спит. Сокол ответил, что команда в ужасе от живого мертвеца, а сам он ведёт себя соответственно: не спит, не ест, только тихо сидит на носу и смотрит вперёд. Стив, подумав ещё пару дней, видя, как команда все больше и больше негодовала, решил не доводить до бунта, и переселить Брока к себе в каюту. Раз спать ему не нужно, будет сидеть в кресле. Подумано — сделано. Стив спустился в каморку Брока, когда тот был там. — Собирайся, будешь жить у меня, — просто сказал он и вышел, уверенный, что Брок найдет дорогу в его каюту. И снова прямой приказ, Брока дёрнуло за невидимую цепь, поволокло следом, за Стивом, не давая даже толком перевести дух, собраться с мыслями и нахамить в ответ. Брока это бесило, страшно бесило. Полное бессилие что-то изменить, зависимость и снова рабское положение. Хорошо хоть задницу подставлять не заставят. Не извращенец же адмирал ебать хладный труп. — Ну, я здесь, — оскалился Брок, чувствуя накатывающую злость. — Хотел-то чего? К твоим я не лезу. — Команда тебя боится, — спокойно сказал Стив. — Поэтому теперь ты будешь жить рядом со мной. Есть пожелания? Это было странно, но Стив начинал испытывать к Броку… некое странное чувство приязни, что ли. Ему нравился этот пират, висельник и вообще аморальный тип. Было приятно, что под тебя не стелятся, а говорят то, что думают. Адмиралов редко баловали искренностью, и именно это подкупало. А ещё иррационально хотелось нравиться, и в этом Стив себя не понимал. Брок фыркнул, обвёл хозяйским взглядом каюту, выискивая для себя место поудобнее и словно споткнулся, наткнувшись взглядом на разбросанные по столу Стива рисунки. Он подошёл ближе, поднял один из них, разглядывая до боли знакомые черты. Нельзя было не признать — адмирал Стив Роджерс был талантлив не только в мореходстве и фехтовании, но и рисовал он так, словно запечатлевал душу на простом пергаменте. — Ничего мне не надо, — со вздохом произнёс Брок, небрежно отбросив рисунок в сторону. — Ещё два дня, Роджерс, и твоя команда вздохнёт спокойнее. Умертвие покинет твой корабль. — Значит, два дня… — задумчиво произнес Стив. От него не укрылось, как Брок смотрел на портреты Барнса, как на губах сама собой появилась и исчезла улыбка. Стив был уверен, что что-то между ними большее, чем просто дружба, но от этого Барнса хотелось найти только сильнее. Однако думать, что Брок и Барнс близки, было невыносимо, и Стив отогнал от себя эту мысль. Глядя на Брока, Стив сейчас тоже захотел нарисовать его. Надо отдать ему должное, Брок был красив, постоянные морские прогулки по нескольку месяцев не оставили на нем следа, а ведь пираты часто болели цингой и сифилисом. Брок же был здоров ещё до казни, а сейчас, сидя перед Стивом живым мертвецом, казался почти идеальным. Стив уселся в кресло, выудив новый лист бумаги, и принялся рисовать, поглядывая на своего вынужденного гостя. — И все же, как ты стал пиратом? — Стив не мог успокоиться, словно эта история была действительно важна. Он хотел хоть на одном примере узнать, почему устраивают бунты, режут руководящую команду и поднимают черный флаг. Обычно на таких пиратских суденышках в капитанах ходил какой-нибудь старый боцман, повидавший моря и океаны, реже — кто-то из штурманов и помощников капитана. Ещё реже — простой матрос. Эти обычно садились на мель или разбивались о рифы. Брок скосил на капитана. Может рассказать? Чтобы знал ещё хоть кто-то, кроме него и самого Баки, вытащившего его из самой бездны. Все равно с Роджерсом ещё куковать и куковать на «Икту» не одну неделю, пока они доберутся до холодных течений. — После окончания королевской морской академии...— начал Брок, хоть воспоминания и до сих пор горчили на языке, сдавливая горло железным обручем рабского ошейника. Он не стал вдаваться в детали, описывая свой восторг от первого выхода в море под руководством одного из прославленных капитанов. Лишь передал общую мысль. Рассказал, как они столкнулись с «Гидрой», легендарным пиратским кораблем, огромным монстром с красными парусами и капитаном, чьего лица никто никогда не видел. Вся команда думала, что пойдет ко дну вместе с кораблём и готовилась биться до последнего, чтобы на том свете ни у кого не возникло желания обвинить их в бесчестии и трусости, но капитан был иного мнения. Он встретил противника как дорогого гостя, пригласил в свою каюту и предложил выбрать себе подарок взамен своей никчемной жизни. Этим подарком стал Брок. Действительно, что стоит жизнь одного человека, пусть и третьего помощника, по сравнению с жизнями команды? А дальше был рабский ошейник, каленое железо и стылый грязный трюм. Было ещё то, о чем Брок не говорил никому, даже Баки, и не собирался и сейчас выворачивать душу перед Роджерсом. Его боль и страх навсегда останутся с ним. — Мне потребовалось пять лет, чтобы сбежать и вернуться, чтобы узнать о том, что мой род опозорен. Брок Рамлоу — дезертир и предатель короны. Брок замолчал, сжал в ладони оловянный медальон. Он ведь тогда почти умер, почти пустил свою жизнь под откос, но Баки спас его во всех смыслах, дал надежду, желание идти вперёд, цель, согрел его своим теплом. — И так ты стал пиратом, — Стив задумался, переваривая информацию. Теперь открылось многое, то, чего раньше он не понимал. Только Барнс дал вторую жизнь и Стиву, и теперь он точно не откажется от того, чтобы хоть раз ещё взглянуть на свое наваждение. Но Стив не умел сдаваться, и в глубине души был уверен, что завоюет Барнса. Хотя бы попытается. — Почему ты не попробовал очистить свое честное имя? — спросил Стив, продолжая рисовать Брока. Ему было интересно как художнику, каково будет настроение портрета. Брок громко фыркнул. — Что стоит слово беглого раба, — он потёр шею, — перед словом адмирала Александра Пирса? Да, Брок его нашёл, уже много позже, но нашёл, взял на абордаж его «Щитоносца» и лично повесил адмирала на рее, но об этом Роджерсу знать было тоже не обязательно. — Я знал его, — кивнул сам себе Стив, — и да, он жестокий и беспринципный. Жаль, что так вышло, ты хороший моряк. Теперь я не знаю, как тебя оправдать. Но, думаю, тебе это и не нужно. Слушай, давно хотел узнать, а куда вы деваете награбленное? Ты же постоянно в море. — А с чего ты решил, что мы не бываем на суше? — усмехнулся Брок, вытянул ноги, скинув перед этим сапоги, пошевелил пальцами. — Есть у нас и дома, и семьи. — И у тебя есть? — вскинул бровь Стив, снова глянув поверх рисунка. — Есть, — тепло улыбнулся Брок, вновь коснувшись кончиками пальцев медальона. Не станет он говорить Роджерсу, что и семья, и дом для него — это Баки, что только он имеет значение во всём мире. Такие не понимают. Роджерс живёт морем, дышит им, полнится до краёв. Если бы не Баки и не та ситуация, в которой они оказались как пират и адмирал королевского флота, Брок приударил бы за ним. Научил любить и наслаждаться теми моментами, когда море спокойно и ветер не надувает паруса, когда можно полностью кому-то принадлежать, не ожидая удара в спину. Стив вздохнул. Ответить было нечего. У него никого, кроме его "Аудации", не было. Только корабль и команда имели смысл. Стив не представлял себя на берегу, но отчего-то не верил, что Брок может долго просидеть на одном месте, ведь они были похожи где-то глубоко внутри. Так похожи, что иногда Стиву казалось, что они были бы отличной парой: адмирал и пират. Нда… — Это хорошо, когда тебя кто-то ждёт, — Стив посмотрел на Брока ещё раз, ловя выражение лица с улыбкой, и добавил несколько штрихов на портрет, поставил свою подпись с датой и положил его на стол, достав следующий лист. На стол лег не законченный портрет, а набросок, очень подробный, но все равно набросок. На этом наброске улыбающийся Брок был в офицерской форме и с треуголкой на голове. А Стив уже снова что-то рисовал. Брок скосил взгляд на рисунок и решил не подавать виду. Стивен Роджерс занимал умы слишком многих, чтобы иметь право на связь с таким как Брок, да и Баки. — Значит, я живу теперь здесь? — Брок снова окинул внимательным взглядом капитанскую каюту, широкую постель в углу, аскетичное убранство, не подходящее для целого адмирала. — А ничего так, просторно. Все не гроб. — Да, теперь ты живёшь здесь, — кивнул Стив, снова посмотрев на Брока и сделав пару штрихов. С самого детства Стив грезил морем, мечтал, как выйдет под парусом, оставляя позади пристань, как взовьются над реями полные ветра паруса, унося корабль далеко-далеко. В его жизни всегда было место магии, хотя другие и отрицали ее, но иногда Стив задумывался, а не стоит ли остановиться, не слишком ли много чудес он повидал, может, уже пора на покой? И вот сейчас Стив почему-то жалел, что не встретил Брока раньше, ведь они бы подошли друг другу. Но нет, Брок стал сначала рабом, а потом пиратом, а Стив по уши влюбился в неведомого Барнса, и только благодаря Броку верил, что этот мужчина ему не привиделся. А не пора ли заканчивать свои поиски? Реабилитировать Брока он может, тем более, что тот официально был мертв, а судьи никогда в жизни не поверят, что человека можно воскресить. Но Стив понимал, что ничего не выйдет. Ему было необходимо найти своего спасителя. Оставшиеся два дня Брок просидел в кресле, почти не двигаясь, он следил за каждым движением Стива, за тем как тот, склонившись над картами, что-то сосредоточенно вычерчивал, как ел, аккуратно орудуя ножом и вилкой, как отходил ко сну. Брок мог побиться об заклад, что знает, что именно снится бравому адмиралу, точнее, кто. Сам же Брок снов больше не видел. Когда чёрный корабль показался на горизонте, Брок приказал остановиться, лечь в дрейф и не подходить близко к кораблю, сам забрался на нос корабля и, выставив впереди себя волшебный компас, громко засвистел. Ветер неожиданно сильно рванул паруса, подхватил свист и понёс его над водной гладью, оглушая, играя переливами, и когда так же громко свистнули в ответ, Брок заулыбался, обернулся к замершему Стиву. — Ну что ж, адмирал, бери кого ты там хотел с собой взять и опускайте лодку на воду. Дальше мы пойдём на «Икту». Стив скривился, потому что в устах Брока его звание было оскорблением. Но ничего не попишешь, теперь он будет лишь гостем на быстроходной бригантине, и неизвестно, как долго это продлится. Нужно было давно это сделать, они с Клинтом обсуждали этот момент, но не знали, когда он настанет. — Ну что же, — Стив хлопнул своего первого помощника по плечу, тот аж присел, — Теперь ты полноправный капитан. Мой последний приказ: возвращаться в порт Артур и ждать моего возвращения. Если я не вернусь через полгода… — Вы вернётесь, адмирал, — уверенно сказал Клинт. И рявкнул команде. — Шлюпку на воду! — Шлюпку на воду, морские крысы! — повторил приказ Сокол. — Пойдем, Сэм, — махнул рукой Стив и пошел к шлюпке. — Ну что же, Брок, теперь мы твои гости. Броку так не терпелось вернуться обратно на «Икту», что он напрочь пропустил слова Роджерса мимо ушей, его душа, если она, конечно, есть у умертвия, рвалась к бригантине: взойти на борт, окунуться в знакомый запах, сжать ладонями штурвал.. Он первым оказался в шлюпке, сам же сел на весла, не доверяя грести недовольно бурчащему боцману. Брок готов был вплавь добраться, расцеловаться с морским чертом, лишь бы поскорее поднять паруса и лечь на курс. Оказавшись на борту, он не сразу понял, что произошло. Подлетевший Роллинз сграбастал его в объятия и сжал так, что Броку на мгновение показалось, что он услышит треск собственных костей. Остальная команда не осталась в долгу. Они вопили, не сдерживая радости, каждый подошёл, коснулся плеча Брока, чтобы удостовериться, что он точно здесь, что его личину не принял дьявол. — Наконец-то, брат, — выдохнул Роллинз, выпустив Брока, сорвал со своей головы шляпу и водрузил ее на его голову и заорал. — Капитан вновь на корабле! — Весело тут у вас, — скептически сказал Стив, а Сокол просто скривился, ему претила подобная шатия-братия. Стив оглядывал бригантину с когда-то черными, а сейчас грязно-серыми парусами, оглядывал команду, как ни странно, совершенно не выглядящую как сборище оборванцев и будущих висельников. Вот только он хорошо знал подобный сброд. Пусть они и благоволили своему капитану, но чуть что пойдет не по ним, и Брок снова окажется в петле или за бортом. Как и Броку у них, Стиву хотелось куда-нибудь если не спрятаться, то хотя бы отойти и прикинуться ветошью. Такое с ним было в первый раз. — Живой, — снова повторил Роллинз, не особо обращая внимания на пришлых. Их и так уже остальная команда взяла в кольцо, аккуратно оттеснив от капитана и первого помощника и, если что, прирежут быстрее, чем то поймут, где вода, где небо. — Нет, брат, — горько улыбнулся Брок, стянул капитанскую шляпу. — Подох я, в петле своё оттанцевал. Так что ты капитан, и не спорь. Мертвецу корабль только на дно вести, а я к Баки хочу, сил больше моих нет. На палубе повисла гробовая тишина. Команда Брока замерла на месте, не решаясь схватиться за висящие на поясе ножи. Все как один они смотрели на когда-то первого помощника Роллинза, теперь капитана прекрасной «Икту», и не знали, что делать. Хотя морской закон гласил чётко — мертвецам нет места на корабле. — Как так? Ты… — начал Роллинз, коснулся ладонью шеи и отдернул руку. — Холодный. Господи, Брок. Он снова обнял его. Это было странно — быть на пиратском корабле, да ещё и в окружении пиратов и безоружным, но Стив пытался смягчиться, он был уверен, что его никто не тронет без приказа, а приказа, судя по всему, не будет. Хотелось на это надеяться. Но окружившие пираты нервировали. Сокол задёргался, но Стив сжал его плечо, успокаивая, предупреждая не сорваться. Нужно было дождаться, чтобы их представили, хотя кто из пиратов не знал адмирала Роджерса? Брок с кривой ухмылкой хлопнул Роллинза по плечу. — Исполнишь последнюю просьбу старого друга? — О чем речь, — спохватился Роллинз, страшно оскалившись, глянул на Роджерса, но был остановлен Броком. — Не такая просьба. Благодаря этому, — он кивнул на Стива, — у меня есть возможность проститься и вернуться к Барнсу хотя бы на мгновение. Отвези меня к безымянному мысу, и этих тоже. Попрощаюсь по-человечески, Роджерс выяснит там что-то своё, и верни его обратно. — Есть вернуть адмирала обратно, — вытянувшись по стойке смирно рявкнул Роллинз. Не стал Брок рассказывать, кому обязан был своей смертью, обесценилась бы его жизнь тут же, а так команда даже благодарна ему будет, не тронет, лишнего не скажет и не сделает. Пусть лучше так. Зачем за собой кого-то ещё на дно тащить?