Слеза Океана

Закупка провианта и пресной воды заняла без малого половину дня. На этом острове у Брока не было проверенных торговцев, а потому приходилось надеяться только на свои опыт, наблюдательность и харизму. Но и то потратить пришлось на четверть больше, чем рассчитывал. Зато удалось найти для Баки апельсиновый мармелад и несколько леденцов в форме рыбок. Стив не решился сойти на берег. Он, конечно, не был известен повсеместно, но зачем испытывать судьбу. Он помогал с погрузкой провианта, носился по палубе туда сюда и поглядывал на горизонт, надеясь увидеть вдали вздымающий брызги большой переливающийся хвостовой плавник. Но Баки нагнал их только в нескольких лигах от острова, молча забрался в наполненную специально для него ванну и обиженно уставился на людей. — Ну же, рыбка, кончай дуться, — примирительно сказал Брок. — Мы уже ушли из этого гадюшника. — Люди — зло для моря, — выдал Баки, что-то проревел китом, а потом попытался свернуться в ванне, обхватив руками хвост. Он пытался уложить новое знание о людях в свою систему ценностей, но пока не получалось. Ему нужна была помощь, объяснение, почему так, но Баки не знал, как попросить — Люди разные бывают, рыбка, — тихо сказал Брок, сел на край ванны, погладил тритона по плечу. — Кто-то помогает, спасает, сажает новые деревья, старается жить в гармонии с природой, кто-то может только уничтожать, подчиняя все вокруг себе. Это ведь легче, чем созидать, чем разбираться. Люди по сути своей слабы и беспомощны. У нас нет клыков и когтей. Кости хрупкие, кожа тонкая. Вот человечество и ощетинивается чем может, потому что мир вокруг намного сильнее и страшнее. — Не убедил, — вздохнул Баки. — У нас говорят, что люди злы и невоздержанны, мне говорили, что люди плохо для моря, но я не понимал как. А теперь понимаю. Но я всё равно хочу быть с вами. Я люблю вас. А есть чистые места? Там, где живут люди, но не портят море, не убивают его? К Броку тем временем подошёл Стив, хлопнул его по плечу и присел на корточки, глядя на Баки. Тот хлопал глазами и создавалось ощущение, что он сейчас заплачет. — Есть, — уверенно сказал Стив. — И мы обязательно отвезем тебя туда. Чтобы было и море, и люди. — Хорошо, — согласился Баки. — Но… Рыб жалко, они глупые, плавают, где грязно… После такой воды рыбу есть нельзя. Никому, людям тоже. Брок не знал, как все объяснить Баки, ведь с точки зрения тритона люди и правда были злом. Но и сам Брок был человеком, как собственно и Стив. И что-то поделать с чужим поведением они никак не могли. — Отдохнул бы ты, рыбка, — со вздохом сказал Брок. — Нам плыть ещё прилично. — А от чего мне отдыхать? — удивился Баки, взмахнув плавником. — Я тут лежу, ничего не делаю. А вы носитесь как косяк дурных рыб. — Баки, нам надо управлять кораблем… — У вас вон сколько людей, что они делают? Разве не управляют? — удивился Баки. — Но как будет темно, я переберусь в сеть. Хмыкнув, Брок поднялся с бортика ванной, разлохматил Баки волосы и велел матросам вынести сюда из его каюты стол с креслами, накрыть им со Стивом обед прямо здесь. Заодно он хотел обсудить его будущий корабль. Поняв, что Стив и Брок собираются обедать, Баки тут же, прямо из ванны прыгнул в море, а спустя минут десять, когда стол и стулья водрузили на палубу, он вернулся, двержа в зубах немаленькую рыбину. — Ужин, — пояснил он, беря трепыхающуюся рыбину яркой расцветки в руки. — Вкусно. Стив только улыбнулся. Похоже, даже получи Баки ноги, он будет трескать сырую рыбу, с этим поделать было ничего нельзя. А с другой стороны, может быть, его организм просто не примет обработанную пищу. Но рыбу можно хотя бы нарезать кусками, однако Баки плотоядно оторвал кусок от спинки. — Наша хищная рыбка, — восхитился Брок, разложил им со Стивом салат по тарелкам. Свежие овощи в море были дорогим излишеством, которым большинство капитанов пренебрегало, но Брок сам любил питаться разнообразно и не скупился на свою команду. Даже амулеты охлаждающие закупил на материке, чтобы в трюмах еда дольше не портилась. — Я слышал, есть народы, кто так же сырую рыбу ест. Но доплывать до них пока не приходилось. — Русалки судачили, — Баки оторвался от рыбы, улыбнувшись, — что такие народы неприятно выглядят. Хотя, по мнению русалок, все бесхвостые неприятно выглядят. А вы хоть и без хвоста, но красивые. Только на вас длинной чешуи много, как это у вас называется… — Баки накрутил прядку своих волос на палец, а потом выпустил. — А, волосы. Вот их много на теле. Вам бы чешуйки, как у мелких рыбок, веселеньких таких. Не знаю, как по вашему называется, а по нашему, — Баки издал коротких резкий глубокий звук, похожий на органную ноту. — Вот так. У них чешуя розовая такая, что ваша кожа. — А зачем нам чешуя? — не сдержав смешка, спросил Брок, оглядел чуть смутившегося Стива. — По мне и так неплохо выглядим. Как ты там говорил? Мягонькие? — Вам незачем, — рассмеялся Баки и снова впился в рыбину, которая все еще трепыхалась. — Вы мне без чешуи нравитесь. А дайте мне попробовать эти ваши водоросли. У нас они очень вкусные. Баки привстал на хвосте, чтобы дотянуться до тарелки Брока и сцапать у него лист салата. Получилось. Собственно, ему никто и не препятствовал, и он стал обладателем зеленого салатного листа. Баки положил его в рот, прожевал и не выплюнул только из вежливости. — Ну и гадость… — Баки даже растерялся, он надеялся, что человеческая еда другая, но вкусная, а тут получилось совсем иначе. — Вам сырая рыба тоже не очень, да? — Да, — вздохнул Стив. — Так бывает, не расстраивайся. Мы обязательно найдем в нашей еде то, что тебе понравится. Я обещаю. А люди, кстати, едят некоторые водоросли. Специально их вылавливают и едят вот так же, как мы едим листья салата. — Рыбка. Жри, что душе угодно, мы ж не станем в тебя пихать то, что по вкусу не придётся. Захочешь одной рыбой сырой кормиться — никто и слова не скажет. Джонос вон у нас одними овощами, крупами да водрослями, кстати, питается, — поддержал его Брок. — Еда — это всего лишь выбор вкуса. Ты ж не человечину ешь. Человечину Баки пробовал, когда еще был несмышленым маленьким тритоном, это было в гостях у одной из русалок, такой же маленькой и глупенькой, как креветка. Да и сам он тогда был как глупая креветка. И человечина ему не понравилась. Но говорить о таком опыте Баки не стал, не нужно им было знать, что русалки едят людей, потому что ели их очень немногие. Быстро расправившись с рыбой, Баки улегся поудобнее и наблюдал, как Брок и Стив аккуратно ели, не то, что он, рвущий рыбью плоть зубами, но ему никто не сказал, что он не может так делать, поэтому Баки решил, что все нормально. Он вообще не представлял себе человеческие нравы и правила приличия, но чувствовал, что ему делают поблажку. Стив же смотрел на Баки как на ожившую сказку и готов был простить ему все: и рыбу зубами, и расплесканную по половине палубы воду. Он любил Баки, как не любил никогда и никого в жизни. И Брока любил, но эта любовь была другая, она была более плотская, более земная. Такой любят живых людей, а Баки, Баки до сих пор оставался сказкой. Невероятной, ожившей, любимой сказкой. Дальше плаванье проходило спокойнее. “Икту” шла знакомым маршрутом, больше не нарываясь на драки с дозорными военными судами, не гналась впереди ветра. Брок чувствовал приближение дома, как и остальная, заметно повеселевшая команда. Хотелось уже причалить к заповедному берегу. Ступить на него, подняться в гору к дому, привести в этот дом тех, кого он так сильно любит, и хоть на какое-то время забыть обо всём. Ванна Баки наскучила довольно быстро, или он хотел наплаваться перед тем, как, возможно, навсегда, покинет родную стихию и осядет на суше. Он много плавал, нырял с дельфинами, которые вместе с ним сопровождали корабль, возвращаясь на корабль только поесть и поспать. Ему было задорно и страшно одновременно. Он хотел получить ноги, чтобы быть с Броком и Стивом в их стихии, но боялся, что это будет навсегда, что он больше не сможет рассекать под водой, гоняя косяки мелких рыбешек, или вот так, как сейчас, нырять с дельфинами, танцевать с ними их вечный танец — дань морю. Стив любовался морем, которое здесь, в местах, где он никогда не бывал, было лазурным, сколько хватало глаз. Чистая, невероятного цвета вода завораживала, и он даже отважился искупаться вместе с Баки и дельфинами. Они даже убрали паруса и один из парусов спустили в воду, чтобы все, кто даже не умеет плавать, могли окунуться в эту невероятную манящую воду. Баки спелся с дельфинами, и они даже покатали желающих, весело клекоча на своем подводном, языке. Баки переводить не стал, сказав только, что этим дельфинам понравилось плавать со смешными двуногими. Купались до самого вечера, отдыхая, чувствуя, что вот он, еще несколько дней пути, и они ступят на берег своего дома, выдохнут, разойдутся по домам, чтобы через пару-тройку недель снова собраться на корабле и отправится в дальние страны. Может быть, грабить торговцев, а может и нет, никто сейчас ничего не знал, что будет дальше, но все чувствовали, что грядут изменения, и не только потому, что у них на борту был адмирал Роджерс и тритон, просто все они чуточку изменились, глядя на новых спутников своего капитана. Если бы кто сейчас Брока спросили, как он видит свою дальнейшую жизнь, где и с кем, он бы без раздумий назвал имена своих любовников, возлюбленных, любимых, перечислил бы команду, а место? Чем океан не место? Но даже самому отъявленному пирату иногда требовалась собственная тихая гавань, где его не достанут никакие шторма. Именно таким местом и был Безымянный остров, не обозначенный на картах, тщательно скрытый непроходимым для незнающего человека барьерным рифом и толикой магии. Брок редко здесь бывал. Ветра часто уносили "Икту" слишком далеко от его берегов, но на острове жили люди, семьи пиратов, тех, кто доверился Броку, пошёл за ним и не прогадал ни разу. — Вижу землю! — закричал впередсмотрящий. — Добро пожаловать домой, господа, — тепло улыбнулся Брок. Стив забрался на марса-рей и, держась за ванты, смотрел, как неумолимо приближается земля. Зеленая шапка тропического леса покрывала все, вплоть до неширокого пляжа с невозможно-белым песком. Баки то и дело выпрыгивал из воды, сопровождая бригантину, ему было интересно новое место, о котором он не знал, хотя Баки знал множество островов, особенно в теплых морях. Сменив рулевого, Брок занял его место и закрыл глаза, сердцем чувствуя, как и куда надо вести бригантину. Он знал в этих водах каждый камушек, каждую скалу, все отмели и подводные гроты, знал, что их уже заметили и встречают на небольшой пристани. Команда высыпала на палубу, с замиранием сердца глядя, как дом становится ближе, ближе и ближе. — Я сразу пойду к водопаду, как причалим, — сказал Брок Стиву. — Я останусь с Баки в море, — ответил Стив, лодка для этого ему была не нужна, Баки держал на воде и вдвое больший вес, чем стивов. — Поплаваем, полежим на берегу. Или с тобой сходить? Брок, Баки переживет, наверное, а ты… вдруг тебе нужна будет помощь? — Плавайте, я Роллинза на всякий случай возьму, — не отрывая взгляда от приближающейся пристани, ответил Брок. Встречали бригантину всем поселком. На небольшой пристани было не протолкнуться. Едва "Икту" причалила и были спущен сходни, матросы высыпали вниз, к родным, близким, к тем, кого они оставляли здесь, уходя в море. — Джек, — остановил первого помощника Брок, хотя видел, как тот стремится к своим двум жёнам. — Мне нужна твоя помощь, это максимум на полдня. Оглядев своего капитана, Роллинз согласно кивнул и пошёл за ним следом. Было ли Броку обидно, что Стив остался с Баки? Немного. Но стремление наконец достать амулет для Баки пересиливало любые неприятные моменты. — А куда мы? — только когда они отдалились от поселения, спросил Роллинз. — К "Волосам Мариники". — Ты с ума сошёл? — Джек дёрнул его за руку, останавливаясь. — Там вода ледяная и глубоко очень. Я понимаю, любовь, но этот тритон разве стоит твоей жизни? — А теперь задай такой же вопрос себе, — усмехнулся Брок. — Твои девочки стоят того, что ты ради них прошёл? Брок с Роллинзом ушли, а Стив, оставшись в одних штанах, прыгнул в воду прямо с пирса и поплыл к Баки, который резвился в воде, высоко выпрыгивая, в туче брызг, и солнце играло на каплях воды на его теле, словно на бриллиантах-капельках. Баки подхватил Стива почти сразу и повлек за собой на глубину, где было интереснее плавать. Он понимал, что человеку по скорости не сравниться с тритоном, проведшим в воде всю свою жизнь, поэтому, прокатив Стива под водой, он выплыл с ним к берегу, где было по колено воды. Местные женщины и мужчины посматривали издалека на полурыбу-получеловека, но не решались подойти поближе, хотя Баки им даже улыбался. Но Стив сам знал, что по первости улыбка Баки, даже самая дружелюбная, походила на хищный оскал чудовища. Баки и Стив сидели в линии прибоя и ждали Брока, который ушел непонятно куда. Стив сел, оказавшись в воде почти по плечи, притянул к себе Баки и откинул на грудь спиной, обнял руками, поглаживая по груди и животу, выцеловывал по шее губами прихотливые узоры, а Баки тихо что-то посвистывал и, казалось, даже урчал. *** Чем дальше Брок углублялся в лес, тем тревожнее становилось. Вроде он знал свой остров вдоль и поперёк, знал, куда стоит соваться, а какие места лучше всего обходить десятой дорогой, но все равно неприятное чувство зароненное в сердце ещё на берегу, грызло, напоминая о том, что за его спиной идёт не Стив. Шум водопада слышен был издалека. Тяжёлый влажный воздух, привычные запахи и звуки — все это напоминало, что они наконец-то дома. — Ты уверен? — в десятый раз спросил Роллинз, когда Брок, уже раздетый до исподнего, остановился у самой кромки воды. — Если что случится — корабль твой! — крикнул Брок и сиганул в воду. Ответил ли что Роллинз, Брок не слышал. Вода ударила по перепонкам, оглушая. Тело сковало холодом, мышцы одеревенели. Ноги налились страшной тяжестью, словно кто-то огромный схватил и потянул в темноту, на самое дно, туда, куда никогда не проникал свет. Воздуха отчаянно не хватало, лёгкие горели. Брок все грёб, грёб и грёб ниже, ничего не видя, заплутав в темноте, не зная, где поверхность, а где искомое дно. Можно было уже сдаться, позволить телу самому выбирать дорогу, начать подниматься наверх, но Брок упрямо не сдавался. Слишком важен для него был этот амулет, чтобы так просто отступиться. Одно грело — Баки был не один. Брок не знал, сколько прошло времени, когда он ощутил лёгкую пульсацию впереди, едва слышимый зов, словно кто-то едва различимо плакал, манил к себе, прося о помощи. И этот зов был настолько реальным, что Брок поддался, потянулся в ту сторону ладонью в тщетной попытке достать, как наткнулся на большой камень, больно ударившись костяшками пальцев, скорее всего, рассадив их в кровь. — Спасибо, — раздалось около уха, и Брока с силой ударило в грудь, вышибая остатки воздуха вместе с сознанием. *** — Слишком долго, — пропел Баки, завозившись в объятиях Стива. Они действительно слишком долго уже сидели в воде, целовались, но это не скрашивало ожидания, а с каждой минутой оно становилось все томительней, даже начинало потряхивать. — Стив, где Брок? — Баки заглянул в глаза к Стиву, но у того не было ответа. Все, что он мог, это поддержать Баки, как-то помочь ему дождаться. Но Брока все не было и не было. — Все будет хорошо, Баки, — пообещал Стив, хотя сам не особо верил. Он даже не знал, куда идти и спасать, если еще осталось, кого спасать. — Брок обязательно придет. Он вернется. — Да не нужен мне этот амулет, не нужны ноги, — Баки рыкнул каким-то морским зверем. — Только бы вернулся. Только бы… Баки взревел китом, выпутался из объятий Стива и ушел под воду, нырнул куда-то, и Стив уже не знал, что делать, боялся, что Баки уплыл на совсем, но тот вынырнул через несколько минут. — Я знаю, где Брок. Поплыли, — и схватил Стива за руку, дергая на себя. Стив не успел оглянуться, как Баки уже потащил его под водой, дыша за него, дыша вместе с ним, и они поплыли куда-то ведомым только Баки маршрутом. *** Брок не помнил, как плыл, что вообще было, он вообще не мог шевелить ни руками, ни ногами, только едва различимый в самом начале тусклый огонёк все приближался, разрастаясь, и приближался, пока ярким светом не заполнил все вокруг, выпихивая на поверхность. Баки плыл, тащил Стива куда-то по, кажется, речке, потому что вода стала другой, ощутимо другой, пресной, Баки даже скривился от этого, продолжал плыть и плыть, быстрее, как можно быстрее, чтобы успеть, если что, вытащить Брока, если тому еще можно помочь. Но он уже умер один раз, значит, его можно будет воскресить. Можно, ведь у Баки получилось. Они доплыли куда-то. Даже под водой было очень шумно, что говорить о том, как оглушило Стива, когда Баки вытащил его на самый берег, усадил, оглядываясь, позвал Брока своим переливным голосом, а потом увидел на берегу. Брока и Роллинза. Бросился, клекоча что-то, они так и не научились его понимать, хотя сам Баки понимал их прекрасно. — Брок, — позвал Баки. — Брок, очнись. Стив встал, немного тяжело переставляя ноги, пошел тоже к Броку, лежащему на земле. — Его из воды выкинуло, — не своим голосом прохрипел Роллинз. — Я только подхватить успел, чтоб головой о камни не ударился. Там глубоко очень, холодно, подземные ключи бьют. Баки пропел что-то возмущенное, а потом нырнул вниз, уходя все глубже и глубже, чтобы понять, где был Брок. Но там была только темнота и глубина и не очень приятная пресная вода, так что Баки довольно быстро вынырнул, выбрался на берег, на руках споро добрался до Брока и поцеловал-выдохнул, словно так, простым дыханием, можно было вернуть в него жизнь. — Очнись, — попросил Баки жалобно-жалобно, Стив и не знал, что он способен на такие интонации. — Пожалуйста. Стив тоже быстро оказался рядом, принялся растирать Броку ноги и руки. — Помогай, — рявкнул он Роллинзу, сам стараясь сделать как можно больше, применить все знания, что когда-то получил, плавая в холодных широтах. ...Кто-то тормошил его, дёргал, не давая побыть немного в тишине забытья, холодном оцепенении, согревая, изгоняя стылость. Из него не хотелось выбираться, слишком спокойно было, безразлично ко всему внешнему, только правую ладонь кололо, дёргало противной болью. Брок выдохнул, рванулся из хватки чьих-то сильных рук, вдохнул полной грудью упоительно сладкий воздух и закашлялся. — Брок, — пропел-пророкотал Баки, — ты глупая креветка. Очень глупая креветка. Баки был возмущен выходкой Брока, очень возмущен. Он клекотал, свистел, даже рычал, высказывая Броку все, что он о нем думает, лупил хвостом по земле в возмущении, и Стив ничего не делал, просто сидел рядом, выдыхая, радуясь, что Брок жив и с ним все в порядке. Баки нужно было выпустить пар, и Стив даже Роллинза остановил, чтобы не мешал тритону возмущаться. — Но ты же меня любишь, — прохрипел Брок и наконец смог разжать руку. На залитой кровью ладони всеми оттенками аквамарина сияла “Слеза океана”, маленькая капелька, до краёв наполненная мощью и магией, способная исполнять желания детей моря. Откуда всё это он знал, Брок даже представить не мог. — Это оно? — спросил Стив, когда увидел переливающийся амулет. А Баки посмотрел на каплю с сомнением. Он чувствовал силу амулета, ощущал, как тот зовет, пульсирует, но отпрянул, словно это был булыжник от черной колдуньи, что живет в северных морях и одаряет всех, кого надо и не надо болезнями и неудачей. — Это для меня? — неуверенно пропел он, не отрывая взгляда от амулета. — Да, — тепло улыбнулся Брок, потянулся вперёд, обнял левой рукой, прижался лбом к его лбу. — Для тебя, рыбка. То, что я искал половину жизни. То, за что готов был пожертвовать оставшейся, чтобы ты увидел припорошенные снегом горные вершины, деревья, закрывающие небо. Я так люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — пропел Баки и, больше ни о чем не думая, не сожалея, схватил амулет, чтобы никто не отговорил его. По телу пробежала дрожь, Баки выгнуло, хвост свело судорогой боли, он закричал пронзительно, даже не зная, что подобная боль существует, и не заметил, как его хвост начал меняться. Чешуя бледнела, превращаясь в кожу, посередине залегла ложбинка, а красивый хвостовой плавник стремительно уменьшался. Не прошло и пары минут, как на берегу озера лежал красивый мужчина с вполне себе сформированными ногами. Баки открыл глаза, пошевелился, чувствуя непривычное там, где должен был быть хвост. — Уже? — певуче спросил он. На зубы и голос амулет не повлиял никак. Стив помог ему сесть, чтобы Баки мог видеть свои ноги, тот пошевелил пальцами, и у него получилось. Баки издал победный китовый клич и попытался встать, но не тут-то было. Ноги поддавались плохо, и встать не получилось. Только вожделенные ноги сложились крестиком, уронив всего Баки обратно на землю. — Я не смогу ходить? — Погоди, — Брок удержал его от повторной попытки подняться. — Люди ведь тоже не сразу бегают. — Он коснулся губами виска Баки, согревая прохладную кожу. — Сначала научиться стоять надо. Всему своё время, но ты попробуй снять амулет, попробуй. Брок и представить себе не мог, что будет, если ноги не пропадут, если Баки больше не сможет плавать, как и раньше, если не появится хвост. Баки подумал, но решил, что ради того, чтобы точно знать, будет ли у него хвост, можно и потерпеть, и отдал амулет Броку. Практически безболезненно все вернулось на круги своя, и теперь на берегу сидел очень счастливый тритон, помахивающий хвостом. — Возьми пока. И Стива возьми с собой, — сказал Баки. — А я доплыву. Отсюда я не дойду. А там, на берегу, буду учиться ходить. Хорошо? — Плыви, рыбка, — привычно сказал Брок, жадно, требовательно поцеловал, с обещанием продолжить, научить всему: и ходить на своих двоих, и бегать, и управлять кораблём, и заниматься любовью. В сердце разлилось правильное тепло. Брок смотрел, как перламутровый хвост исчез под водой и, плеснув, появился в десятке футов от них. — Ну я того, пойду, — чесанул затылок Роллинз. — Меня жёны ждут. — Уверен, Баки доплывет быстрее, чем мы с тобой дойдем, — улыбнулся Стив, поцеловав Брока. — Пойдем, охотник за сокровищами. Не потеряй штуковину, дарующую Баки ноги, а то он расстроится. Стив поднял Брока на ноги и подтолкнул в ту сторону, куда ушел Роллинз. Было радостно на душе. Радостно и счастливо, что все получилось. У Баки теперь была возможность обретать ноги, они могли жить вместе на этом острове, а корабль… А что корабль? Не так уж и нужен был Стиву корабль, когда у него были два любящих его сердца. До поселения, оказавшегося скорее небольшим городком с домами из белого ракушечника, добрались достаточно быстро, Брок повёл Стива своими тропами, неизвестными даже местным, но задерживаться в нём не стал, сразу вышел к белоснежному пляжу, осмотрелся. И неспешно пошёл к сидящему в воде по грудь, почти у самого берега, Баки. Вновь протянул “Слезу океана”. — Пресная вода не очень, — пропел Баки. — Я мало плавал в пресной воде… Ноги… Я так хотел ноги, с тех пор, как Брок догнал меня, как мы познакомились, я хотел, мечтал ступить на его лодку, а сейчас… Я так боюсь, что не научусь… пользоваться ногами… Брок, Стив… — Все будет хорошо, — Стив сел в воде, обнял Баки, прижимая к себе. — Мы научим тебя ходить. Я тебе обещаю. Начнем в воде. Ты же хорошо плаваешь? — Баки кивнул. — Вот, значит и ногами проще будет перебирать в воде. Как глупая креветка. — У креветки есть хвост, — тихо усмехнулся Баки. — Но я попробую. И взял у Брока амулет. В груди Брока громко бухало сердце, он сжал кулаки, так, что короткие ногти впились в ладонь, немного отрезвляя, но счастье всё рвано захлёстывало с головой. Он столько лет бороздил моря, сам не зная что, искал, а амулет оказался вот он, под самым носом, где и искать-то никогда бы не подумал. Но зато эти поиски подарили ему… им Стива. Брок присел рядом с Баки, потянул его дальше от берега, сначала по пояс, а потом и по грудь. — Давай начнём отсюда. — Давай, — согласился Баки, чувствуя как к животу прижалось что-то… у него было так с Броком, он ласкал себя, но что у людей оно такое большое… — Брок, я… Баки неловко поднялся на ноги, чувствуя песок стопами и сильнейшее возбуждение, которое мешало ходить. Смекнув, что произошло, Брок обнял Баки, прижал к себе одной рукой, другой стаскивая с себя одежду, давая почувствовать себя, кожей к коже, поделиться своим желанием. — Стив, давай к нам, — крикнул он, не отрывая взгляда от алых губ Баки. Стив тут же скинул штаны, прижавшись к Баки со спины, чувствуя его тепло даже в воде, давая почувствовать себя, свое возбуждение, свое восхищение им. Баки, зажатый между двух любимых мужиков, выдохнул неуверенно-сладко, чувствуя, как это, то, что есть у Брока и Стива, а теперь и у него, дрогнуло, зажатое между двумя телами, отдаваясь в теле сладкой негой. Он заглянул Броку в глаза, спрашивая, что это, это так и должно быть? Брок кивнул, подтверждая. Да, оно самое! Та сладость, возможная только между действительно любящими друг друга людьми. Они ласкали Баки в четыре руки, трогали его, прикасались так, как раньше было невозможно. Брок целовал, вылизывал мягкие вкусные губы, полнился дыханием Баки, открывая для самого себя какие-то новые грани чувственности, нежности к любимым. Стив с ума сходил от близости, о которой мог только мечтать темными ночами у себя в каюте. И вот он обнимает Баки, трогает его так, как мечталось, слышит его сбивчивое дыхание. А Баки… Баки плавился в сильных руках, не понимая до конца, что с ним происходит. Он тихо постанывал почти по-человечески, клекотал от удовольствия, не представляя даже, что такое возможно. Это было не так, когда он ласкал себя, не так, как с русалкой, этому не было названия, не было описания, потому что это была близость людей, доступная только им, и познавая ее, Баки весь полнился этими ощущениями, такими невероятными, что хотелось опуститься в воду с головой и забулькать от наслаждения. — Сладкий, — выдохнул Брок и потянул Баки, чуть ближе к берегу, чтобы можно было устроить его в набегающих на песок волнах, вылизать его всего, коснуться губами члена, тяжелых яиц, чувствительного местечка под коленом, тонких щиколоток. Стив помогал Броку в полной мере, он посадил Баки к себе на колени, позволяя Броку первому ласкать их тритона, только что обретшего ноги, он гладил Баки, целовал в шею, убирая буйные волосы, которые сегодня полностью высохнут впервые. Баки позволял его мужчинам делать с ним все, что они хотели, он верил им, верил, что они будут нежны с ним, научат быть человеком, хотя он не сильно-то и старался им подражать. Он просто хотел быть с ними, быть вместе, рядом, спать, обнимая друг друга, но теперь уже не в набегающих волнах, а в их постели. Одной на троих.