Ультра-Браж

      Свет зовёт к себе доброй силой, А тьма смертельно красива.

Слот - Ангел или демон

      Маринетт смотрела в зеркало. Безумная улыбка сама расплылась на её равнодушном лице, придавая её образу угрозу. Казалось бы, вот-вот из отражающего стекла выпрыгнет девушка, диким зверем раздирая всё на пути своём. Сейчас тот самый момент, когда герои отдыхают, кормят квами и просто развеивают нежеланное ощущение проигрыша.       Только недавно один из её подопечных захватил Камень Змеи, наделяя злодеев весомым преимуществом. Да, защитники города всё ещё сильны и опасны, но их боевой дух подорван, а желание бросить всё лишь сильнее укрепляется в их груди.       Хлопок двери привёл Ультра-Браж в чувства. Улыбка тотчас же исчезла с её лица, сменяясь печалью. — Мне так жаль. — Фальш, змеиным ядом разъедающая остатки былой доброты, героизма. Сейчас уже нет той альтруистичной дочери пекарей, одна лишь хитрая интриганка, которая всё ещё носит это имя. — Мы понимаем и ни в чём тебя не виним, принцесса. — Кот Нуар говорит и говорит успокаивающие слова, в неудачных попытках поддержать брюнетку. Когда он понял, что его даже не слушают, он развернулся, мрачно поглядел на Маринетт и ушёл.       Пустота, покрытая мраком безысходности, неприятно засела в груди. Холодные взгляды, равнодушные слова и ничего не выражающее лицо — вот, что несла пустота, что злодейка хранит в своём очерствевшем сердце.       Томно вздохнув, дочь пекарей открыла дверь и прошла в коридор. Спуск по лестнице казался бесконечно долгим — скука объединялась с пустотой.       Моральное истощение прибавилось ко всему коктейлю проблем злодейки, желая окончательно сломить её. Дикое сочетание чувств легко ошеломило Маринетт, заставило её впасть в некий транс, погрузиться внутрь самой себя.       Первое, что она увидела — лишь тьма. Настолько непроглядная, что мрак становился настолько густым, будто бы живым и осязаемым, касался нежной кожи. Каждое подобное прикосновение тьмы вызывало тяжесть, общую усталость, желание заснуть и не видеть ничего. С каждой секундой тяжесть увеличивалась, но потом резко начало спадать с огромной скоростью. Как только мрак стал неосязаемым, где-то вдалеке начали проглядываться два силуэта.       С каждым шагом в их сторону фигуры виднелись отчётливее и отчётливее. Первая фигура блистала ярким светом, став ориентиром дочери пекарей средь пустоты. Второй же силуэт выделялся особенно: он оказался настолько тёмным, что, сравнивая его с мраком, царившим здесь, можно было легко сделать вывод: темнее самой тьмы. Удивительный титул.       Эти умопомрачительные создания сражались между собой. Будучи ростом метра под три, они представляли из себя достаточно худых существ. Тот, что пользовался светом бил сильно и стойко принимал удары, а воин мрака, — прозвище данное ему Маринетт — легко уклонялся и контратаковал. При таких больших размерах тел они удивительно шустро бегали, атаковали и уклонялись. Казалось, что не были людьми, или не казалось?..       Да, определённо: они не были людьми. Нелепое предположение возникло в голове шокированной девушки: вдруг один ангел, а другой — демон? В мыслях рассмеявшись, злодейка начала переминаться с ноги на ноги, будучи неуверенной в том, что нужно делать. Одна часть вопила: «беги отсюда быстрее!» Вторая — любопытная — велела остаться и подойти ближе к ним, наблюдая за происходящем. И начался полный раскардаш внутри Маринетт: сражение первой и второй части.       В итоге, она пришла к немного более благоразумному решению, чем остаться и посмотреть, чем всё закончится: потратить крупицу времени, увидев, как кто-то начнёт лидировать, после чего развернуться и убежать.       Итак, сначала ничего значительного не происходило, но потом начался колоссальный кабардак: воин света ударил тёмного куда-то в район рёбер. Тот пару секунд провёл в замешательстве, правда, после, мотнул головой и нанёс удар в шею. Сие действо ввело девушку в ступор. Она уже хотела развернуться и убежать, лишь бы не наблюдать за этим сверхъестественным кошмаром, но тут сражающиеся повернули свои головы прямо к ней. — Выбери сторону! — унисонно выкрикнули они, наполненные злостью, едва ли сдерживающие себя, чтобы не разорвать стоящую вдалеке дочку пекарей. — Выбери сторону! — ещё злее приказали воины. — Маринетт! — раздался рядом голос, принадлежащий кому-то знакомому. Только кому?.. — Маринетт! — позвал такой же знакомый голос, только его владелец явно не был тем, кто крикнул в прошлый раз. — Маринетт! — на сей раз уже оба голоса позвали её, будучи одновременно заполненные злостью и беспокойством. Странное сочетание.       Вдруг картинка перед глазами начала меняться. Стало светлее, но, тем не менее, всё ещё темный интерьер помещения казался ей привычным. Будто бы она видела его сотню раз. Точно это же коридор, рядом с лестницей в её доме. Вот, тут стоит Кот Нуар, а рядом с ним Алья, только она, кажись, сейчас занималась защитой города, в качестве супергероини. — Что с тобой случилось? — В глазах подруги отчётливо видно беспокойство. — Ты застыла здесь, с места не сдвигалась, вот мы и заволновались. — Тут же Алья приняла слегка виноватый вид, будто бы провинившийся школьник, оправдывающийся за плохую отметку. — Ладно, забудем, — рассеянно махнула рукой брюнетка. Она, слегка пошатываясь, направилась к выходу. Ей стало невыносимо душно, будто бы воздуха в доме практически не осталось.       Огромное количество мыслей переполняли Маринетт, но основные мысли были такими: «Что это было?», «Кто эти фигуры?» и «Что означает "выбери сторону"?». — Эх, как обычно, много вопросов, мало ответов.

***

      Яркий свет ударил прямо в лицо. Слегка приоткрыв один глаз, Маринетт, ещё не полностью вышедшая из глубокого сна, осмотрелась. Она в своей комнате. Что ж, пора вставать. Кое-как, через одно известное каждому место, девушка нашла тапки. Так же «удачно» пройдя в ванну, дочь пекарей посмотрела в зеркало. Непонятное инопланетное сооружение «украшало» голову, глаза приобрели приоткрытое состояние и выглядели крайне злыми. Всё это дополняло отсутствие лёгкости тела, ощущение чугунной тяжести заполнило всё тело, пытаясь заставить её упасть на задницу и начать материть всех и вся. Но, еле-еле преодолев сие прекраснейшее чувство, Маринетт начала чистить зубы.       Ей предстоял ещё один ужасный день в качестве актрисы, которая может провалиться, а если провалиться, то… То лучше не думать. Эх, жизнь — боль.