Ультра-Браж

      На данный момент Маринетт сидела, закинув ногу на ногу. Взгляд был устремлён в одну точку. Её плечи и спина сгорбились, будто бы её заставили нести мешок картофеля, закинув тот на спину.       Пару секунд раздумий лишь доказали, что девушка рассредоточена, поэтому придумать что-нибудь в этом состоянии казалось затруднительной, практически невозможной задачей.       Причина сего неприятного действа была ясна, как небо в день, когда солнце ярко сияет прямо посреди небосвода: через пару недель состоится показ мод, поэтому компания Габриэля Агреста, так же участвовавшая в этом, моментально перешла в усиленный режим, нанеся этим сильнейший удар по нервам своих преданных работников.       Резко выпрямившись, Маринетт предприняла попытку встать с надоевшего кресла, пойти подышать свежим воздухом — авось что-нибудь умное придёт в голову. Естественно, учитывая гадство текущего дня, подняться без проблем у неё не получилось. Резкая боль в спине пронзила все планы довольно юной особы. С таким-то моральным и физическим состоянием ей явно не выйти из дому, не говоря уже про восстановление давно утерянной концентрации и возвращением в коня, известно как «Вдохновение».       Вздохнув, Маринетт приняла лежачее положение, пытаясь перевести мысли со столь мрачной темы, как потеря вдохновения. Взглядом девушка пробегала по всей комнате, как вдруг остановилась на обоях. Она купила их давненько, но не настолько, чтобы обои потеряла какой-либо привлекательный вид. В самом центре обоев располагалась спираль, полностью окружённая различными цветами: розами, тюльпанами, хризантемами. Всякий цветок знал своё место: цветущие летом нашли себе место в левом верхнем углу, образовав большой круг среди своих родственников. За ними, в правом верхнем углу, находилось прелестные осенние цветы, такие как астры, георгины и уже упомянутые хризантемы. Под летними и столь чудесными растениями находились зимние, образуя немногочисленную компанию среди «своих». За зимними же следовали весенние: те самые прекрасные цветы, расцветающие после суровой, совершенно не мягкосердечной зимы.       Сейчас, когда боль в голове, вызванная неожиданно возникшим стрессом, слегка поутихла, она смогла вспомнить, что ещё недавно на неё снизошло внезапное вдохновение, из-за чего она может некоторое время передохнуть, после чего приступать к своей работе счастливой. К радости, Маринетт пользовалась большим почётом в компании Габриэля Агреста, поэтому условия работы соответствовали уважению, не нагоняя на бедную девушку отчаяние. Впрочем, при всех форс-мажорах, Маринетт, работающая дизайнером, всё равно проводила бо́льшую часть времени в волнении и страхе. Правда, это было до того, как она перестала спасать город, будучи героиней. На данный момент в списке её целей было лишь получение Камней Чудес, ну, и сохранение текущей должности, не слетая с работы. Да, оказаться в канаве было бы «неплохо».       Выдохнув, дизайнерка поднялась с кресла, полностью игнорируя изрядно надоевшую боль. Перед её взором сразу же появилась картина — прелестный морской пейзаж, не так давно нарисованный ею же. Учитывая количество проблем, вдруг упавших на неё, Маринетт выглядела хорошо, даже жизнерадостно. Её аккуратный нос не имел при себе раздувшихся от гнева ноздрей, словно у породистой лошади, глаза не блестели от слёз и грусти, а брови не были нахмуренными из-за мрачности, излишне раздражающей и саму девушку, и окружающих.       К удивлению, спина не издала крайне характерный для подобной ситуации хруст, наоборот, беззвучно выпрямилась, практически не вызывая боли.       Маринетт вдруг заметила, как что-то дёрнулось, какое-то резкое движение за окном не дало ей покоя. Вроде бы ничего такого странного не происходило. Тёплое солнце уже заходило за горизонт, потихоньку переставая отправлять нужное количество своих лучей прямо на землю. Возле солнца поселились тучи: густые, тёмные, словно глаза неимоверно злых людей, они никуда не спешили, мало-помалу застилая прекрасное, полное чудесного огня, пламенное светило. Из окна, уже ближе к самой дочери пекарей, виднелись и крыши домов. Они не стремились ввысь, как и сами дома, зато хвастались заметной шириной и длиной. Где-то около них не тяжело спрятаться даже от столь внимательного, как у, например, Маринетт, взгляда.       Вдруг рядом приземлилась фигура человека крайне спортивного, одетого в маску. Ну, а что, девушка всегда подмечала и запоминала детали происходящего вокруг бреда — мало ли что. — Здравствуй, Ультра-Браж, — раздался мужской голос. Приятный, с лёгкой хрипотцой баритон ласкал ухо дизайнерки. — Ч-что? — Поскольку происходящее совершенно не напоминало реальность, Маринетт позволила себе слабость в лице испуга и заикания. Раз уж это сон — проснётся, коль вокруг иллюзия — развеет её, поэтому на данный момент дочь пекарей посчитала, что опасность не чересчур больша: бояться — нечего.       Мужчина вздохнул, будто бы являлся мучеником, и направил свой взгляд прямо на обомлевшую, едва ли не умершую от испуга, Маринетт.       Пронзительный прищур голубых глаз моментально вернул девушке адекватное, рациональное мышление. Ясность рассудка, иными словами. — Кто ты такой и зачем здесь? — Несмотря на возвращение трезвости ума, дизайнерка не могла скрыть свою нервозность. Её рука методично дёргалась возле кармана — набрать полицию было бы легче. Хотя, как эти бесполезные свиньи могут помочь ей, раз не могут спасти даже обычных жителей от обычных преступников. Да, в том, что перед ней непростой человек, Маринетт была уверена если не на все сто, то на девяносто девять и девять десятых уж точно. — Давай не здесь, ладно? — Края его губ, неприкрытых чёрной маской, вероятно, ниндзя, расплылись в неком подобии улыбки, и предпринял попытку успокоить, что, впрочем, вышло не очень удачно. — Не переживай: если бы я хотел причинить тебе вред, то ты бы давно лежала мёртвой, в луже собственной крови. — «Не простой человек» поднял руки вверх, всем своим показывая, что он беззащитен перед ней. Помимо всей грозности своего вида (ещё бы, прямо на вас выпрыгнула из окна почти двухметровая махина!), он всё равно казался ей забавным, слегка милым. Казался.       От столь великой наглости дочь пекарей едва не вернулась в состояние шока. Перед ней появился странный человек, с помощью прыжка попав к ней через окно, та ещё и указывает ей! Невиданное хамство. Поток гневных мыслей захлестнул Маринетт, погрузил в свои воспламеняющие объятье, как вдруг всего один вывод остановил это: «Уж что, а любовь к хорошим манерам и большущее эго я одолжила у старшего Агреста». Лёгкая усмешка тут же возникла на лице суперзлодейки, пусть и в своём гражданском обличии, но тут же начала исчезать, под усилием воли девушки. Она махнула рукой, тем самым приказывая следовать за ней. Размеренным шагом они последовали куда-то вглубь дома, где появлялась возможность поговорить без страха быть подслушанным. То, что говорить они будут именно здесь, поняла по глазам этого мужчины.       Несмотря на то, что этот человек внушал доверие (и угрозу) всем своим видом, Маринетт не спешила расслабляться — они даже не знакомы, что уж говорить о доверии к этому ниндзя, или как его ещё назвать.       Пока оба быстро шагали по дому, перед глазами задумчивой дочери пекарей всё возникал образ этой голубоглазой махины. Огромный рост, светлые и чистые голубые глаза, полностью покрывающая голову маска и крайне необычный доспех, вероятно, азиатский, не давали ни мгновенья покоя для дизайнерки, вызывая у неё, в основном, раздражение.       Вот, прямо перед взором уже появились ступеньки, деревянные, изредка поскрипывающие, чем, собственно, и не полюбились хозяйке дома. Вместе с их появлением возникла и, как показалось девушке, гениальная идея.       Едва они достигли этих самых ступенек, Маринетт тут же развернулась и резко прыгнула, всем телом налетев на незваного гостя.       Тот, явно не ждавший подобного, не смог удержаться на своих крепких ногах, тем самым болезненно упав прямо на спину. Поскольку нападавшая не растерялась, как он, она схватила его за запястья и придавила к полу, вложив в это все свои силы.       Теперь, к удивлению ниндзя, добавилось и раздражение. За несчитанную долю секунды он вырвался из цепкой хватки крепких рук девушки, уже сам находясь сверху, пока та, глотая воздух, как самая настоящая рыба, лежала на спине.       На данный момент мужчина сжимал запястье тонких рук, потихоньку наклоняясь к самому уху Маринетт: — Я, — он шептал медленно, по одному слову, раскалённым дыханием нагревая кожу той, что не посчастливилось оказаться в удивительно огромной близости от его рта. — Тебе. — На сей раз незваный гость прошептал словно значительно громче, отчётливее. — Не. — И опять мучительно долгая задержка перед следующим словом. — Враг. — Едва ли он закончил, как тут же отпустил руки ничего не понимающей дочери пекарей, тем самым выпуская её из своей поражающей хватки. После этого мужчина глянул на неё таким взглядом, что у самой девушки мурашки по коже прошли, и поднялся. Быстро отряхнувшись, будто бы делал это не один миллион раз, он развернулся и начал подниматься по лестнице.       Поражению суперзлодейки не было предела, как и её мыслям. Начав приходить в себя, девушка отстранённо заметила, что он козёл, да и не забыла вспомнить, что на руках останутся синяки. — Я тебе это припомню, гад. — Уж в чём, а в том, что сама судьба предоставит ей возможность она была уверена.