Ультра-Браж

— Подожди, что? — В глазах Маринетт плескается удивление. Сейчас она поражённо молчит, пытаясь понять и принять всё, что ей только что поведали. — Мне повторить для наглядности? — Лицо ниндзя выражает вселенское спокойствие, а его глаза выжидающе пожирают собеседницу. Мужчина настолько ждёт чего-то неизвестного, удивительного, что даже не моргает. Не каждый день сидишь перед суперзлодеями и рассказываешь о таинственных вещах. — Не стоит, ты очень увле-е-е-е-екательный рассказчик, — девушка картинно зевает, стреляя взором прямо на ниндзя, пытаясь вызвать хоть какие-то эмоции у этого непрошибаемого барана. Руки произвольно превращаются в кулаки, а мысли становятся злыми. Ах, как же она не любит таких безэмоциональных людей. При одном воспоминании о представителе этих ублюдков челюсть стискивается, а уже не сдерживаемый гнев выходит на свободу, отражаясь в ясных светло-голубых глазах. — Можно ли поинтересоваться… — она говорит медленно, слово за словом, пытаясь раздразнить мужчину. — Какого чёрта вам нужно от меня, коли вы такие могущественные? — Сама узнаешь, — неопределённо качает головой тот, вновь раздражая бедную дочь пекарей. — Есть ещё вопросы или будешь стесняшкой и промолчишь? — язвительно говорит мужчина, махом снимая маску удивительно спокойного человека. — А кто тебя учил ядом плеваться? Мадмуазель может и обидеться, — девушка улыбается, полностью довольная реакция. Месть за то, что он прижал её к полу, совершена. Ну и плевать, что она первая начала. — Повторяю. Есть вопросы касательно рассказанного мною? — Ниндзя тяжело вздыхает, чувствуя, как всё раздражение уходит на другой план, сменяясь усталостью. Ему же ещё и отчитываться. — Нету. — Маринетт, увидев эмоции этого барана, успокаивается. Умеет он разозлить, конечно. — Может уже назовёшься? — Изао¹, — мужчина коротко ответил, не имея явного желания продолжать этот изрядно надоевший ему разговор. — Азиат? — удивилась дочь пекарей, вскинув левую бровь ввысь. Она и раньше заметила, что собеседник не местный, даже не из Франции, а тут он удивил и удивил её. — Японец, — уточнил Изао, как вдруг резко поднялся из-за стола, за которым ранее сидел, продолжая беседу. Коротко кивнув, выражая тем самым благодарность за чай, начал не спеша приближаться к окну. Резко азиат развернулся, кажись, что-то вспомнил, и оставил на подоконнике небольшой отрывок бумаги. — Если что-то серьёзное — набери. Коль что-то не слишком серьёзное, захочешь встретиться, например, — предупреждай заблаговременно. — Тут же он собрался выпрыгнуть, наконец-то, как Маринетт остановила его. — Что в твоём понимании «серьёзное»? — Герои нагрянут, Талисман попросят отдать, потому что ты невнимательная и нам приходится всё за тобой подчищать, — недобро улыбается Изао, тут же шустро юркнув на улицу. — Эх… — тяжело вздыхает девушка, непонимающим взглядом рассматривая стену. Вдруг что-то новое на этой стене появилось. Из ниоткуда. — Как же этих ниндзя трудно понять. Приходят не по-людски — через окно, а, уходя, так же не желают иметь хоть капельку совести и здравого рассудка, чтобы додуматься выйти, как нормальные люди — через дверь. — Она злится. Где-то внутри громко кричит демон, выражающий недовольство по поводу плохих манер. Да, что-что, а любовь к вежливости и ненависть к хаосу и беспорядку Маринетт одолжила у Габриэля.       Непонятная скука холодом растекается по груди, навевая самое плохие чувства — одиночество, тоску и усталость. Несмотря на это, дизайнерка подходит к оконному проёму. Дома всё так же стремятся вширь, под сопровождением последних, с грустью провожающих уже остывающую землю, лучей солнца. Не греют, почти не освещают — тогда зачем вообще нужны? Зачем вообще что-то нужно?       Разъедающая тоска, похоже, усиливается. Что же, можно и прилечь на диван, взять телефон и заняться любимым делом — просмотром фотографий. Неважно чего — котиков, пёсиков, рисунков одежды, выложенных талантливыми (или не очень) людьми в интернет, главное — отвлечься. Прежде всего — от проблем. Да, может, она та ещё глупая дурёха, убегающая от строгой реальности, но ведь счастливая! Или нет…       Тоска резко сменяется чем-то новым, доселе невиданным, совершенно непонятным и никак необъяснимым. Чем-то страшным, пугающим, вселяющим ужас в сердца боязливых и не очень людей.       Маринетт вдруг понимает, что улыбается. Жутко, непривычно. Вероятно, любой, кто увидел бы её с таким выражением лица — сразу начал бы убегать, пытаясь спрятаться и, в идеале, не наложить «кирпичей» прямо в штаны.       Дикий жар разливается прямо от сердца по всему телу. Девушка каждой фиброй души чувствовала, как… Радуется!       Радуется тому, что усталости больше нет, тоска отошла в сторону, грусть исчезла. И всё это в один день! Потрясающе!       Вдруг новая волна прокатывается по телу. Руки сжимаются в кулаки, да так, что длинные ногти едва ли не впиваются в нежную, ухоженную кожу, а из глаз начали вылетать молнии. В переносном смысле. Пока что. Или всё же временно? Непонятно. Впрочем, — ничего не понятно.       Вместе со сменой настроения, логично, сменяются и эмоции — дичайшее раздражение затуманивает рассудок, затмевает здравый смысл. — Как же они все… — дочь пекарей цедит сквозь зубы. Ядовито, ненавистно, желчно, — надоели! — Голос чуть не срывается на басовитый рёв — в последний момент сдерживает себя. — Эти тупые герои вечно портят все планы. Они… Они твари! — Маринетт злится так, как не злилась давно — с момента потери Камня Леди Баг. Тяжёлое, громкое, даже с задышкой, дыхание разносится по всей комнате. Наверняка случайные прохожие ничего не слышат, ну и ладно — к лучшему. Меньше тупых идиотов попытаются уведомить супергероев о том, что произойдёт.       Таинственная и крайне могущественная сила неожиданно толкает Маринетт прямо к зеркалу. Только подойдя поближе, девушка замечает, как сверхъяркий свет вырывается из Талисмана. Он поразительно ярок. Настолько, что ослепляет злодейку. Не в силах терпеть это свечение, дочь пекарей жмурится и прикрывает руками глаза, лишь бы не испытывать ту боль, что нахлынула на неё, только лишь она взглянула на брошь, что буквально пылала фиолетовым оттенком, а все лучи, исходящие от неё — языки этого пламени. — Нурру, трансформация! — Маринетт едва ли не кричит эти слова, вовремя останавливаясь, посему вышло просто громковато, а не громогласно.

***

      Маринетт открыла глаза. Сильнейшая головная боль резко наносит удар, да такой силы, что она руками касается головы, а именно той области, что поражена редкостной тварью — мигренью.       Только спустя пару минут дизайнерка сумела найти у себе силы и приспособиться к этому треклятому гаду (работа у старшего Агреста, спасибо за способность привыкать ко всему), из-за только сейчас ей предоставилась возможность узреть место, в котором она находится.       Полная удивления, Маринетт протёрла глаза. Не помогло. Ещё раз трёт. Да что это за иллюзия такая, что так просто не развеивается! В последний раз трёт и вновь — ни-че-го.       Негодования вмиг поглощает девушку. Да не может такого быть! Это странно, это глупо, это невозможно, в конце-то-концов.       Маринетт закрывает глаза и тяжело вздыхает. Что с закрытыми глазами, что с открытыми — всё одинаково. Одна лишь тьма мучает её, погружает в удушающие объятия. Это из-за неё у дочери пекарей болит голова!       Дизайнерка щурится, уставившись куда-то вдаль. Это реально или то, что там происходит — ей кажется? Может быть, она сейчас находится в психиатрической больнице и прямо сейчас её накачали какими-то сильнейшими успокоительными, чтобы прекратить её истерику и… <Превратить в овощ…       Вновь тяжело вздыхая, Маринетт вдруг задумывается. Помимо миллиардов дурных, крайне «оптимистичных» мыслей проскакивает и одна умная догадка.       Навряд ли прошлые её же мысли верны, ведь так говорит предчувствие, а оно никогда не врало… Пока что…       Суперзлодейка нервно проглатывает ком, волком в дымоходе застрявшим в горле.       Маринетт судорожно твердит себе, пытаясь унять тревогу, нависшую над ней, как чёрная дождевая туча посреди ясного неба над людьми: «Успокойся, Маринетт, это просто сон. Да, да, это обычное глупое видение, выдуманное твоим уставшим мозгом во сне! Да ведь?..»       И опять лихорадочные мысли измываются над бедной девушкой, замученной волнениями, бессмысленной тревогой, неуверенностью в себе и всех вокруг.       Маринетт нервно закусывает губы. Это помогало ей успокоиться, основное — не переборщить, отталкивающий металлический привкус крови потом долго будет пытать её нервы.       Перед глазами неожиданно появляется лучистое свечение. Не в силах сдержать любопытство, она приоткрывает левый глаз и тут же закрывает.       Невдалеке от неё стоят два знакомых силуэта, один из которых источает это самое свечение (единственный источник света в этой вечной ночи, между прочим!), а второй — выделяется на фоне тьмы своей чернотой и тем, что поглощает данное свечение, увеличиваясь в размерах.       Внезапно они заговорили: — Выбери сторону, наконец! — Голос одного, светлого, являющийся тончайшим из фальцетов, ранее слышанных Маринетт, едва ли не взрывал её ушные перепонки. Второй же, похожий скорее на темнейший силуэт, когда-либо существовавший за всю историю, мог похвастаться (скорее попытать) громогласным рёвом, настолько басовитый, что, пожалуй, неизвестно как нужно обрабатывать самый низкий голос, который только существует, чтобы получить этот рёв. — Не томи… — начинает тёмный уже хрипловатым баритоном, а не тем ужасом. — А выбери сторону… — продолжил светлый крайне приятным голосом, слушать который было бы величайшей из наград.       Внезапно всё перед взором Маринетт начало плыть, а два в край размытых силуэта о чём-то заговорили.

***

— Хорошо сработано, — Нуар улыбается почти радостно, стукаясь кулачками со своей напарницей. Практически как с его Леди. Практически. — А? Что произошло? — Маринетт лихарадочно вздыхает, всё ещё не в силах унять предательскую дрожь в коленях после того видения. Вроде бы ничего необычного, а жуть нагоняло такую, будто бы она встретилась лицом к лицу с самим дьяволом.       Супер Кот оборачивается прямо к девушке, неожиданно улыбаясь. — Всё уже хорошо, — он выдыхает устало, хоть и всячески пытается скрыть это. — Ты была одержима акумой.       Дизайнерка, услышав это утверждение, глубоко вонзает лопату в землю своих воспоминаний.       Хм… Странно…       Она ничего такого не помнит. Вот она подошла к зеркалу, увидела пылающую брошь и…       Волна удовольствия тогда пронеслась по её телу, огромным ручьём попадая в самые далёкие закутки тела.       А дальше?.. А что было дальше?.. — Прости, что напрягла вас, — она с виноватым видом говорит, обращаясь к супергероям. Те с сочувствием и усталой физиономией глядят на неё с понимающей улыбкой. Ничего они не понимают, ведь ни разу не были жертвой акумы. Маринетт надеется, что рано или поздно станут и принесут ей долгожданную победу. — На меня столько взвалилось: работа, тоска, ещё и этот… Впрочем, неважно, — девушка вовремя останавливается, дабы не выложить кое-каких интересных для них деталей. — Не волнуйся, всё в порядке, — супергерой слегка смущённо почесал затылок, будто бы вернулся в подростковые года, вновь став вечно смущённой фотомоделью. — Может, в качестве извинений я приготовлю примирительный ужин? — Сама Маринетт тоже будто бы вернулась в далёкое, едва не забытое прошлое, вернув всё своё великодушие назад. — Нам как-то неудобно… — Леди Баг тут же отталкивает напарника в сторону, взяв разговор в свои руки. — Don't worry, be happy², — дизайнерка прерывает героиню совершенно бесцеремонно, хотя всё ещё добродушная улыбка украшает лицо Маринетт. Очередная фальшь. — Я буду рада видеть вас завтра. — Будем в восемь, не опоздаем, — Кот Нуар поворачивается к своей напарнице и кивком головы указывает, что им следует поспешить. Уже через пару секунд силуэты известных супергероев Парижа скрылись где-то вдалеке, среди безграничного множества крыш. — Чёртовы герои, даже домой не отвели. — Маринетт ощупывает рукой бёдра, в надежде найти сумочку, но, увы — чуда не случилось, поэтому добираться придётся пешком. Через половину города. — Да вы издеваетесь! — Если судить по оранжево-красно-розовом небосводе, то скоро уже стемнеет, а идти по тёмным переулкам города при одном лишь свете уличных фонарей — не главное удовольствие в жизни. — Раздосадовано вздохнув, девушка безнадёжно поплелась по улице, пытаясь найти знакомого человека среди всей этой толпы. Ввиду малоизвестности девушки вряд ли кто-то узнает её, одну из главных дизайнеров бренда Агреста старшего, и попросит автограф. Эх, тяжело жить безызвестной.

***

      Ранее утро сменило ночь крайне быстро, ознаменовав своё появление прелестными лучами чудесного солнца, дарующего радость новому дню.       Маринетт уже почти добралась до дома, чья крыша уже виднелась вдалеке. Раз уж она — дизайнер, значит, должна быть креативной, а, следовательно, и крыша дома должна быть необычной.       Сейчас бы девушка остановилась и добрых пару минут разглядывала неблизкий силуэт, но, учитывая всё её болезненное положение, важна была каждая минута, которую она тратила на передвижение или отдых.       Вся злая, дрожащая от холода, молнии в чьих глазах ни на секунду не переставали искрить, дизайнерка желала лишь добраться домой и завалиться в тёплую постель.       От усталости девушка едва ли не падала с ног, но, вселенским усилием воли, она старалась не упасть, а дойти домой. Естественно, что у неё потом долго будут болеть ноги, ну, а что же делать надо было в её случае? Попросить у случайного прохожего телефон, чтобы позвонить? Да её гордость ей не позволит. Иметь её капитал и просить у кого-то телефон позвонить? А если кто-то узнает её и снимет на видео, а потом выставит в социальную сеть, то что? Правильно, несмываемый позор!       Вот, она буквально в одном километре, осталось лишь дошагать до дома…       От внезапного ощущения чугунной тяжести по всему телу Маринетт едва не упала, чуть покачнувшись, но, собрав всю волю в кулак, ей удалось восстановить равновесие, всю дорогу сопровождающее её.       Вот, секунда, и дочь пекарей сумела добраться до спасительной двери. Постойте… — Ключ, твою же мать, жрущуюю говно! — Это было самое цензурное и безобидное из всех сквернословных предложений, пришедших на её славный, милый ум.       Руки судорожно тряслись, а ноги подкашивались, — именно в таком состоянии Маринетт пришлось искать ключ. Нашла запасной, слава Богу, что она предусмотрительная, иначе бы пришлось реально просить у кого-то телефон и звонить Алье. Уж ей-то она точно доверила ключ, поэтому объяснив ситуацию можно было бы вернуться домой, только для начала надо было б отдохнуть, да и выдержать весь напор неумолимой бестии в ругательствах — Алья терпеть не могла подобные ситуации.       Несмотря ни на что, Маринетт, только успев закрыть двери, помчалась наверх. Перед её взором тут же оказалась мягкая кровать с мирно спящим на ней Нурру. — Вот и телефон. — Взяв гаджет в руки, девушка зажгла дисплей. Яркое свечение экрана ударило по глазам, но она, терпя боль, посмотрела на время. 6:36. — Проклятье. — К ней в восемь часов вечера придут супергерои, а она не сможет даже нормально выспаться перед началом приготовлений.       Основной целью, с которой Маринетт взяла телефон было не желание посмотреть на время, а желание поставить будильник. Ну, чтобы не проспать. — Так, на 13:03 пойдёт.       Тёплая кровать оказалась вообще не тёплой. Холодной и неприятной, но никак не тёплой. Впрочем, это не проблема. Сейчас Маринетт нагреет кровать, а потом и сама насладиться спасительным теплом. Как бы не простудиться, после такой ночи, конечно.       Несмотря на всё желание, заснуть у девушки не получалось. Сон ну никаким боком не хотел настигать её и так всегда. Начинает работать — захочет спать и, если не выпьет кофе или хотя бы чай, то непременно уснёт крепким сном, а когда ночью устанет, ляжет в кровать — так никогда. Закон подлости, не иначе.       Всё же, когда дизайнерка уже собиралась вставать, не в силах заснуть, как тут же она начала ощущать, что засыпает. Звуки извне стали тише, а перед глазами уже замаячила темнота.       Погружение оказалось быстрым, но вот результат оказался отнюдь не удовлетворительным — сон пришёл лишённый покоя: перед глазами всё время мельтешили обрывки не радужных воспоминаний, моментов из детства и Камни Чудес. Во время сна постоянно, что бы она не видела, звучали те самые голоса: «Выбери сторону!»

Флэшбэк: разговор Маринетт с Изао

— Итак, о чём ты хотел мне поведать? — Маринетт тяжело вздыхает (и в какой раз за этот тяжёлый день?), ожидание утомляет её, а под давлением любопытства — чтоб его черти драли — и вовсе становится крайне нетерпеливой. — Прежде всего о том, что существует много различных вещей, гораздо загадочнее Камней Чудес. Наш Орден относится к таким вещам, — мужчина внезапно останавливается, ожидая какой-либо реакции, вопросов, утверждений, касательно его адекватности. — Орден? — лицо девушки вмиг занимает озадаченность. Да, конечно, если услышать подобное, то как не удивиться и едва ли не впасть в шок? — Да, Орден. Мы называем себя Волками Тени. Мы — давным-давно созданный клан ниндзя. Мы всю жизнь обучаемся и присматриваем за миром, — увидев любопытство и непонимание в глазах собеседницы, мужчина понимающе кивает, почти незаметно закатывая глаза. — Мы собираем магические артефакты, храним их, используем, изолируем — всё, что потребуется. Камни Чудес тоже относятся к магическим артефактам. — Ниндзя прикрывает глаза, пару секунд не открывая их, а потом вновь распахивает. Рассказывать, когда ты не рассказчик — весьма трудно, а ему, человеку, что нынче от любой литературы далече, так вообще — мучительно. — А зачем ты вообще объявился? Вы ведь секретная организация, я права? — Да, ты верно рассуждаешь — мы крайне секретны и так же скрытны, поэтому и не стали бы объявляться без веских, очень веских причин, — отвечает он, пристально глядя прямо в очи Маринетт. Пару секунд они оба играли в гляделки, но первым не выдержал ниндзя и продолжил. — У нас сотни тысяч различных могущественных магических артефактов, мы можем мгновенно уничтожит эту планету или создать новую, можем перемещаться в космосе куда угодно, можем вообще устроить настоящий ад для наших врагов, но тем не менее нам потребовалась твоя помощь. — Подожди, что?..

Назад в реальность

      Громогласная трель будильника вмиг начала разноситься по компактной комнате. — Что? Уже? — Удивлению девушки не было предела. Её сон был прерван гораздо раньше, нежели она успела бы поспать вдоволь. Но Маринетт вспомнила, что ей стоит поспешить, если она собирается приготовить хотя бы что-то перед ужином с супергероями. Но для начала… — Нурру, мелкий гад, просыпайся! — Командный, слишком громкий голос раздался прямо возле головы «мелкого гада» разбудив того буквально за считанные секунды. — А? Что? Где? Когда? — Малый по размеру квами спросонья ничего не понимал, будто бы был первоклассником, которого спросили, сколько будет три миллиона умножить на две целых трёхсот десятитысячных. — Что было со мной? Почему моими эмоции такие неконтролируемые в последнее время? — Маринетт не медлила, а действовала, применяя все свои навыки актёрской игры для создания правдоподобного гнева. — Я спрашиваю, что происходит или ты оглох, тварь вшивая! — Раньше бы дизайнерка бы не позволила себе общаться так со своим небольшим помощником (ей ещё мать к жизни возвращать!), но сейчас подобного непотребства требовали обстоятельства. — Я всё объясню! — Нурру быстро отошёл от сна, став полностью адекватным (и испуганным) за считанные секунды. — Если вкратце, то так: во всём виноват Камень Чудес. — Это и ежу понятно! Можно нормальную, длинную версию? — Маринетт крайне недовольно поглядела на маленького квами, тем самым настолько сильно испугав его, что тот быстро начал выполнять её просьбу, хотя, скорее, та была похожа на приказ. — Издревле люди пользовались Камня Чудес, совершая добрые и не очень поступки, но, как говорится: у всего есть своя цена. — Мотылёк-дух хоть и сильно напуган, но начинает рассказ издалека, будто бы нарочно издеваясь над бедной девушкой. — Каждый Талисман начинает делать что-либо не очень хорошее со своим хозяином после определённого периода времени. У любого из существующих Камней Чудес своя индивидуальная способность, которая начинает работать, повторюсь, после кое-какого периода времени. Как рано всё случится — зависит только от удачи хозяина. — Нурру так пристально глядел в глаза любопытной и задумчивой дочери пекарей, внимательно следя за её реакцией. — Чем бо́льшей силой пользуется носитель, чем выше ступень трансформации — тем выше и плата. — Тот выждал пару секунд, а после продолжил, — стоимость силы броши Мотылька одна из самых высоких — неконтролируемые эмоции. Таким образом, если владелец Камня будет полит грязью кем-нибудь, Талисман может вызвать такую злость и ярость, что та с лёгкостью подчинит волю человека себе, полностью завладевая им. Радует лишь одно — в трансформации эффект очень слабый, а иногда и вовсе отсутствует. — Это… Я… Не могу подобрать слов… — удивлению девушки не было предела. Её зрачки расширились до своего предела, став круглыми и большими, словно настоящие блюдца. Глаза же светились от поражения, в них можно легко было легко различить изумление и легко ошарашиться от того удивления, что захлёстывало Маринетт. До́бро, безвозмездно, прекрасно — вот три кита, на которых зиждилось всё мнение девушки о Камнях Чудес. Зиждилось.       От такого знания хотелось тотчас же избавиться, забыть его, как страшный сон. Ха-ха-ха, ведь не может же это быть правдой, верно?.. Или может?..       Мысли суперзлодейки вмиг же исчезли, заменившись на столь «чудесную» вещь, как истерический хохот. Если бы она рассмеялась так вслух, то её уж точно посчитали бы сумасшедшей. Впрочем, вдруг она таковой и является, а весь мир вокруг, все эти «Талисманы» — всё лишь бред разыгравшегося больного воображения психически нездорового человека?       Новая порция мысленного истерического хохота не заставляет себя ждать. Как же умеет она держать себя в руках. — И не стоит подбирать слова, мало ли, какое «чудо» вытворит Камень Чудес, пока ты будешь думать, полная эмоций. — Ты прав. Что же, пора приступать к приготовлениям, а то ещё супергерои голодными уйдут домой. Кстати, ты не заметил, что они как-то подозрительно быстро согласились? — Дочь пекарей не уверена в собственной теории. Ей кажется, будто бы она себя накручивает, словно вернувшись в те самые злосчастные подростковые года. — Только собирался об этом сказать. Вероятно, они что-либо заподозрили на твой счёт. — Нурру поспешил «успокоить» хозяйку. Теперь его мысли полностью пропитались сомнениями, страхом и, удивительно, любопытством — что же случится дальше, что произойдёт? Проиграют ли супергерои, станут ли мечты Маринетт явью? — Ладно, — девушка махнула рукой, больше не желая продолжать разговор, — разберёмся позже, а пока — нужно варить еду.