Домой

      Следователь, опрятный мужчина слегка за сорок, внимательно смотрел на Вилл. Она, в свою очередь, остервенело ковыряла носком пол полицейского кабинета, стараясь не думать о том, что пережила за последнее время.       Получалось паршиво. — Расскажите, когда вы в последний раз видели Мэттью Олсена?       «Уточните свой вопрос, о каком Мэттью мы говорим? Настоящего я не видела уже пару месяцев, которые, кажется стали вечностью. А тот, который занял его место, и о пропаже которого вы так печетесь, едва не прикончил меня на прошлой неделе». — В школе, в день исчезновения, — неспешно произнесла Вилл. — После факультатива истории, который был у нас общим, мы перебросились парой слов в коридоре. Больше я Мэтта не видела.       Последняя фраза была ложью, но Вилл и глазом не моргнула, когда соврала следователю. — О чем вы разговаривали в тот день?       «Он навешал мне лапшу на уши про сотрудничество и помощь, и я поверила ему, как полная идиотка». — Обсуждали его выступление на школьном концерте. — Замечали ли вы за Мэттью что-то необычное до того, как он исчез?       «Ещё бы! Пожалуй, начну с того, что последние пару месяцев это был совсем не Мэтт!» — После того, как Мэтт сбежал в Голливуд, а затем вернулся, мы сильно отдалились. Кажется, его очень изменило это путешествие. — Расскажите подробнее о его побеге.       «Давайте я лучше расскажу вам про побег, который случился около недели назад, и из-за которого я сейчас сижу здесь». — Я мало что знаю, Мэтт почти не рассказывал о нем. Кажется, он хотел попытать удачи в Лос-Анджелесе, где каждые пять минут создаётся новая музыкальная группа, и в следующей он хотел быть солистом. — Как вы думаете, он мог бы вновь отправиться туда?       «Голливуд — не лучшее место для того, чтобы прятаться от Нериссы. Скорее, Шегон предпочел бы другое измерение, — с кольцом Мага он мог себе это позволить». — Не знаю. Может быть. — Он не рассказывал о том, что хотел бы вновь покинуть Хиттерфилд? «После того как увидел, что Нерисса уничтожает собственных приспешников? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о причине его побега». — Не припомню такого. Я уже говорила, что после его возвращения из Голливуда он стал будто сам не свой. — Если вы располагаете какой-нибудь, хотя бы даже самой незначительной информацией о местоположении Мэттью Олсена, сообщите нам.       «В том то и дело, что я ни черта не знаю о том, где сейчас Мэтт! Единственный, кто мог бы мне в этом помочь, исчез неделю назад!»       Вилл тяжело вздохнула, вспомнив гаденькую улыбку Нериссы, которой колдунья одарила ее, услышав вопрос про Мэтта. "Ох, дорогуша, боюсь, ничем не могу тебе помочь. Только Шегон знает, где находится твой дружок" — ехидно оскалилась уже-не-старуха, прежде чем в очередной раз метнуть в Вилл электрический шар. При всей вероломности Нериссы, похоже, она действительно не знала, где сейчас Мэтт, иначе не преминула бы шантажировать им хранительницу Сердца, попытавшись выманить заветный кристалл.       Вилл казалось, она сходит с ума: страх неизвестности липкой паутиной опутывал мысли, сковывал волю и разум. Больше всего на свете ей хотелось выбежать из пресловутого полицейского участка, отыскать Шегона и всеми правдами и неправдами выбить у него, где он держит Мэтта. Но это было невозможно — искать темного ангела среди бесконечной цепочки параллельных миров было все равно, что искать иголку в стоге сена, глупо и бессмысленно. Да и бросить команду сейчас, когда Нерисса была в шаге от того, чтобы поработить миры… Нет, Вилл не могла себе этого позволить. Она все еще была стражницей, хранителем Сердца Бесконечности и не могла просто переложить ответственность на чужие плечи. У нее был долг — перед друзьями, Кондракаром и всей вселенной. — Конечно, сообщу, — согласно кивнула головой Вилл. — Всего доброго.       Но она обязательно отыщет Мэтта. И обязательно его спасет. ***       Но Шегон отыскал Вилл раньше.       Он вернулся в город через пару месяцев после победы над Седриком — благодаря Наполеону, который стал временным хранителем силы Сердца Земли при Лиллиан и сумел наложить иллюзию на Хиттерфилд, стражницы смогли одолеть чудовищного змея. Теперь жизнь возвращалась в привычное русло, но без Мэтта Вилл чувствовала себя не в своей тарелке. Она помогала Мистеру Олсену в зоомагазине, пыталась поддерживать их семью — разумеется, полиция так и не вышла на след внезапно исчезнувшего подростка. Родители Мэтта, похоже, опускали руки: в департаменте им дали понять — дело безнадежное. Еще немного, и они смирятся с тем, что сын потерян для них навсегда.       Но только не Герберт Олсен: в отличие от них, он был уверен в том, что с внуком все в порядке. — Вот увидишь, Мэтт обязательно вернется домой! — не уставал повторять он.       И Вилл очень хотелось в это верить. Искренняя вера мистера Олсена поддерживала ее, не давала впадать в отчаяние, дарила надежду.       Надежду, которую Шегон жестоко растоптал.       Он поджидал Вилл недалеко от зоомагазина — знал, что она частенько появлялась там. Она разглядела его силуэт в темной подворотне: похоже, он не слишком прятался, сам стараясь привлечь ее внимание. — Где Мэтт? Где ты держишь его? — обернувшись в стражницу, Вилл пулей метнулась к Шегону. Заметив ее, темный ангел вспорхнул на крышу девятиэтажки, и Вилл последовала за ним. — Ну, Вилл, мы так давно не виделись, а ты даже не здороваешься, — легко усмехнулся он. — Неужели не скучала по мне? — Отвечай, живо! — его насмешливый тон выводил Вилл из себя. — Прошло столько времени, а ты все еще надеешься вернуть этого сопляка? — Где он?! — Я убил его, — будничным тоном произнес Шегон, будто сообщал ей о самой незначительной вещи в мире. — Ты же не думала, что после предательства Нериссы я оставлю в живых такого ценного заложника?       Вилл оторопела. — Ты врешь! — выкрикнула она, не в силах поверить в услышанное. Мысль о том, что Мэтта больше нет, казалась невозможной, но Шегон был неумолим. — Хочешь подробностей? — усмехнулся он. — От мальчишки и мокрого места не осталось после того, как я прожег ему дырку в черепе. Решил прикончить его быстро — видишь ли, мне некогда было пачкать руки, спасаясь от расправы Нериссы.       Шок сменился яростью — в безумном исступлении Вилл бросилась на Шегона. Хотелось вцепиться ему в глотку, точно дикий зверь, разорвать темного ангела на кусочки. Он не достоин жизни — подонок убил невинного человека! Черт возьми, Мэтту было всего пятнадцать, он не заслужил такой участи! Вилл почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы — это была и ее вина. Если бы она не втянула его в историю со стражницами, этого бы не произошло! Она не сумела защитить Мэтта — и теперь все, что ей оставалось, это мстить за него.       Но Шегону было все нипочем — он легко парировал атаки, и электрические разряды причиняли ему не больше вреда, чем обыкновенная щекотка. — Ты не представляешь, как я скучал по твоей ненависти! — одним ударом своего убийственного взгляда Шегон сбил Вилл с ног. — Я очень давно не испытывал такого удовольствия! Ну, разве только тогда, когда смотрел, как мозги твоего дружка разлетаются во все стороны!       Вилл попыталась подняться, но тело не слушалось — в голове глухим эхом отдавались слова Шегона. Обессиленная, она злобно процедила: — Ты чудовище! Тебе не сойдет это с рук! — Уверена? — Шегон легко рассмеялся. — Ты не способна защитить даже себя — нечего даже думать о том, что ты сумеешь расквитаться со мной! Ты никогда не сможешь отыскать меня — но зато я прекрасно знаю, где тебя найти. Мы обязательно увидимся снова, милая Вилл, и я с нетерпением жду нашей следующей встречи.       Он взмахнул рукой — темное небо прорезала ослепительная вспышка портала. Вилл должна была побежать за ним, не дать подонку ускользнуть — но лишь беспомощно наблюдала, как Шегон исчезает в холодной синеве, и как захлопнулась складка между мирами.       Распластавшись на бетонной крыше высотки, Вилл заплакала — протяжно, надрывно и тяжело. Внутри зияла огромная незаживающая рана. Мэтта больше не было — и ей некого было спасать. ***       Вилл с горечью наблюдала за тем, как гроб Герберта Олсена опускают в свежую могилу.       Старику было восемьдесят три — он умер во сне. Его бездыханное тело обнаружил сын, когда навещал отца: в последнее время Герберт был совсем плох, почти не вставал с кровати, твердил лишь о том, что хотел бы увидеть внука — он так и не расстался с надеждой о том, что Мэтт был жив.       Их похоронили рядом. Вилл криво усмехнулась — была какая-то ирония в том, что Герберт посетил кладбище, лишь когда умер сам. За все восемнадцать лет, что Мэтта не было, старик так и ни разу не пришел на его могилу — его оскорбляла сама мысль о том, что внука не было в живых, и родители Мэтта установили ему надгробие, хотя тела так и не нашли.       После кладбища Вилл отправилась к мистеру Олсену домой — отец Мэтта попросил ее помочь им упаковать вещи покойного. Теперь, после смерти Герберта, его сына и сноху ничего не держало в городе — они подыскивали покупателей, чтобы продать жилье и навсегда уехать из Хиттерфилда.       Мистер Олсен перестал заниматься зоомагазином пять лет назад – здоровье не позволяло, и доживал остаток жизни в одиночестве. Вилл по возможности старалась навещать его, поддерживать, но это было непросто — все его разговоры сводились к Мэтту. Он настойчиво продолжал верить, что внук не погиб, и что обязательно вернется, но никто не верил ему. Больно было смотреть, как мистер Олсен живет слепой несбыточной надеждой, но Вилл не могла сообщить ему правду.       Вещей у старика оказалась немного, и Вилл рассчитала, что справится с уборкой довольно быстро.       На глаза попалась небольшая квадратная коробка – внутри оказались фотографии Мэтта. Вилл рассеянно перебирала фотокарточки, вглядываясь в знакомое лицо. Сердце болезненно сжалось при мысли о том, что она не смогла его спасти.       И отомстить за него ей тоже не удалось.       Шегон появлялся в Хиттерфилде раз в несколько лет — зловещее напоминание о том, что Вилл не сумела уберечь любимого ей человека. Она ненавидела его до боли, и темный ангел наслаждался ее страданиями.       «Он обязательно вернется, Вилл, вот увидишь», — вспомнились ей слова Герберта Олсена о Мэтте. Вилл невесело хмыкнула, вспоминая Шегона: видимо, он слишком хорошо вжился в роль убитого, поэтому действительно возвращался.       Эта жестокая шутка вдруг пронзила голову электрической вспышкой. Вилл вновь обратилась к фотографиям.       Она ведь так и не узнала, как именно погиб Мэтт: Шегон каждый раз подкидывал ей новую версию того, как убивал пленника. За все восемнадцать лет, что Вилл сталкивалась с темным ангелом, она слышала много небылиц, и не знала, чему верить — Шегон с упоением рассказывал о том, как прожег дыру во лбу Мэтта, свернул ему шею, размозжил череп, сломал позвоночник, избил до смерти, убив ударом в висок...       Но что, если Шегон путался в показаниях, не потому что хотел позлить, а потому что никого не убивал?..       А тела ведь так и не нашли…       Страшная мысль родилась в голове сама собой.       Мэтт ведь исчез ровно в тот день, когда Вилл познакомилась с Шегоном – темный ангел сразу упомянул знакомое имя, провоцируя Вилл на ненависть. Для чудовищного приспешника Нериссы он подозрительно легко адаптировался к жизни земного школьника, прекрасно знал, не только о маме Вилл, но и семьях других стражниц… И те письма, написанные таким знакомым почерком… Что если подделать почерк Мэтта было так просто, потому что Шегону не нужно было ничего подделывать?!...       Вилл судорожно отбросила фотографии. Господи, кажется, она окончательно сходила с ума. Ее дикая догадка казалась бредом — как можно было поверить, что добрый, отзывчивый и заботливый Мэтт все это время был вероломным и жестоким Шегоном?..       Но чем больше Вилл думала об этом, тем правдоподобнее казалась ей эта невероятная теория. Получается, Нерисса действительно не врала, и ее мерзкая ухмылочка обретала новые смыслы — о, колдунья наверняка упивалась тем фактом, что так удачно натравила на Вилл ее собственного возлюбленного! Да и Шегон, который все это время возвращался к ней — ему ведь не нужно было ни Сердце Кондракара, ни власть и могущество, только лишь ненависть. Он провоцировал Вилл, наслаждался ее беспомощностью — и каждый раз оставлял в живых. Но почему именно она? Разве во вселенной нет иной ненависти, кроме ее собственной?...       Вот только чужая ненависть была не нужна Шегону. Если ее безумная догадка была верна, то получалось, его нездоровая привязанность была продиктована не только жаждой эмоций, но и чем-то более болезненным и глубоким… Тем, что коварно извратила Нерисса, превратив Мэтта в чудовищного темного ангела.       Вилл почувствовала, как щеки стали влажными от непрошеных слез. Она судорожно вздохнула, пытаясь подавить застрявший в горле ком. Она столько лет жила в кошмарной выдумке Шегона, и лишь сейчас сумела докопаться до истины! Она подумала о том, какой теперь стала его жизнь, и ужаснулась. Став Шегоном, Мэтт разрушил все, что когда-то любил: родители уверены, что сын погиб, дедушка, до последнего веривший в возвращение внука, умер в одиночестве, а Вилл… Вилл искренне ненавидела его, считая, что он жестоко убил самого себя. Но теперь, узнав правду, она больше не испытывала злости и гнева — ей было жаль его. Он погубил все, что ему было дорого, сам не поняв, что совершил.       Вилл горько усмехнулась: он ведь рано или поздно вернется к ней. И она будет ждать — ведь она была единственным, что осталось у Шегона от его прошлого.