The Making of Adrinette / Создавая Адринетт

// Вечер без Чудес И всё же они поступят? Чего Адриан хочет на самом деле? Многого, на самом деле. Он хотел бы вернуться к этому счастливому (почти счастливому) неведению о состоянии здоровья отца. Хотел помешать Габриэлю стать главным злодеем всего Парижа. Хотел вернуть мать, спасти свою семью от превращения в бледное и унылое подобие былых дней. Хотел, чтобы Маринетт перестала быть Ледибаг и позволила ему быть с той, кого он любил больше всего на свете. Хотел вернуться в то время, когда ещё мог доверять Маринетт. Однако, он не мог позволить себе думать о том, что ему не изменить. Ему нужно было сконцентрироваться на настоящем и подумать о том, что ему под силу изменить, и принять решение. Адриан повернулся к квами бабочки. — Ты веришь, что он способен на это? — Спросил он, нахмурившись. — И готов остаться с ним до конца? Нууру взглянул на него с улыбкой. — Ты и Ледибаг и правда две части одного целого. Она спрашивала то же самое. И мой ответ не изменился. Да, это опасно и безрассудно, но твой отец уверен в успехе. И я готов остаться с ним и дать ему этот последний шанс. А ты, Кот Нуар? Ты считаешь, что он заслуживает шанса искупить свою вину? И мгновенно желание отказаться, сказать «нет» переполнило его. Адриан не хотел принимать это решение. Какое бы решение он бы не принял, это будет плохое решение. Плагг выскочил из его кармана и подлетел прямо к Нууру, удивив Адриана. — Как ты смеешь говорить об этом так? Этот Кот делал всё, что мог. Для всех, кто ему близок. И у тебя нет никакого права говорить это, когда он всю свою жизнь был послушным сыном и идеальным напарником. Он не обязан принимать это решение один. И он имеет право быть эгоистом сейчас, если он этого хочет. Он с удивлением смотрел на то, как Плагг отчитывал Нууру, видя виноватое выражение лица квами бабочки. Всё происходящее буквально сводило с ума, но Адриан всё-таки краем глаза заметил небольшое движение. Повернув голову, он увидел, как Маринетт немного наклонилась к нему, показывая, что готова оказать ему поддержку, если он позволит. В её взгляде он видел отблеск печали. Внезапное осознание вновь едва не сбило его с ног. — И ты бы сказала «да», так? Ты веришь, что люди могут измениться? — Маринетт кивнула. — Но ведь ты не только поэтому согласилась помочь, правильно? Ты сделала это из-за меня, ты хотела помочь мне справиться с болью? Маринетт подняла руку, осторожно дотронувшись до его щёк и вспомнила, что всё ещё находится в костюме. Сняв трансформацию, Маринетт подошла к нему ближе, погладив блондина по щеке. — Я люблю тебя, Адриан. Очень люблю. И ради того, чтобы избавить тебя от этой боли, чтобы вернуть тебе всё, что ты потерял, я бы пошла почти на всё. И если есть шанс, что он может исправить Камень, я готова воспользоваться этим шансом. Для меня нет никого важнее тебя. Я лишь хотела, чтобы ты был счастлив. Он задумался над её словами. Вероятно, надежда, что у них и правда получится всё исправить, и вера в то, что Хищная Моль может измениться, были сильнее, чем он мог признать. Вместе с этими мыслями, однако, в голове всплывали образы одноклассников и друзей, которые попадали под влияние акум. Мог ли он так просто забыть про ту боль, что испытали они, и помочь виновному в этой боли? Смог ли бы кто-то из них понять всю невозможность его выбора? Мог ли он позволить себе быть эгоистом к ним? Или к отцу? Эти вопросы бесконечным ураганом крутились в голове, мешая соображать. Возможные варианты развития событий переполняли его сознание. К вискам подступила тупая, ноющая боль. Адриан тихо простонал, понимая, что это не в его силах. Не в его силах сделать этот выбор. Он не Ледибаг. Он не Маринетт. Несмотря на последние события, от него никто и никогда не ждал подобных, потенциально жизненно-важных решений. И уж точно он не был способен выбрать между его одноклассниками и отцом. Не мог позволить себе проигнорировать ни одну из сторон, даже зная, что так сделать выбор было бы проще. Можно было бы облегчить эту боль. Но после произошедшего Адриан едва верил, что когда-либо сможет избавиться от этой боли. Казалось, все в комнате задержали дыхание, ожидая, какое решение примет Адриан. Он долгое время смотрел на Маринетт. Он чувствовал, как все заинтересованно смотрят на него и ждут. Посмотрев в глаза Плаггу, он почувствовал вину во взгляде крошечного кошачьего бога. — Прости, пацан. Я не хотел, чтобы всё пришло к этому, но Пятнистая права. Тебе решать. И мне не следовало пытаться оградить тебя от этого, — сказал Плагг, взволновано глядя на него, также ожидая, что скажет подопечный. — И, если я откажусь, стану злодеем, так? С какой стороны не посмотри, я в незавидном положении, — сказал он, повернувшись в сторону отца и угрожающе указывая на него пальцем. — Ты не заслуживаешь второго шанса. С тех пор, как исчезла мама, ты был просто невыносим. Ты был жестоким эгоистом. И по отношению к кому? К тем, кто любит тебя. Ты не заслуживаешь ни жалости, ни сострадания. Напряжение повисло в воздухе, каждый в комнате обернулся на Габриэля, ожидая его реакции. Печальная улыбка озарила лицо Габриэля. — Тогда, — кивнул он, — поступим так: забирай Нууру и мой Камень и отнеси его хранителю. Всё пройдёт, Париж забудет обо мне и о всех бедах, что я им принёс. Хищная Моль станет лишь пугающим, но далёким воспоминанием. — Так просто? Даже не попытаешься остановить меня? — Адриан не мог поверить в слова отца, он был уверен, что отец что-то задумал. — Что насчёт тебя? Что насчёт твоей жизни? — Даже если этот план не провалится, шансы на моё выздоровление слишком малы. Всё это было ради тебя, на тот случай, если кто-то узнал бы мою личность. Всё это ради твоего будущего, я даже не думал о себе. Адриан резко рванулся вперёд, видя, как жизнь отца стремительно угасает. Блондин видел, как отец уже был готов сдаться, опустить руки, и страх окутал Адриана. Он всё ещё не мог поверить в происходящее. Адриан отказывался принимать тот факт, что отец стоял на буквальной грани смерти. Естественно, их отношения были далеки от идеала, но ведь у них был шанс всё исправить. И будь у них время, у них бы получилось. Ещё немного времени. В голове крутились пугающие вопросы, напоминая ему о его нерешительности. Адриан взглянул на Маринетт и поймал на себе сочувствующий и грустный взгляд Тикки. И когда она заговорила вновь, Адриан почувствовал, как слезы стекают по щекам, но он не обращал на них внимание и внимательно слушал квами. — Адриан, тебе не обязательно принимать решение сегодня. Всем кажется, что это срочное решение, но твой отец всё ещё слишком слаб. И если нужно, подумай пару дней. Решать тебе, но это не то решение, что нужно принимать в спешке. — Она права, Адриан, — тихо произнесла Маринетт, соглашаясь с Тикки. — Уверен, что Габриэль или Натали будут держать нас в курсе. Если ты согласишься, конечно. Но так или иначе, Хищной Моли скоро придёт конец. Адриан просто кивнул, не будучи увереным, что слова не подведут его сейчас. И мысленно он был готов поблагодарить судьбу или какие-то высшие силы, когда до его ушей донёсся тихий звон, оповещая о гостях. — Я дам вам знать, что решил, через пару дней, — сказал Адриан, выходя из комнаты, стремясь закончить этот разговор и уйти к друзьям. Он резко провёл рукой по щекам, смахивая слёзы. Он задержал дыхание, приходя в себя. Выдохнув, он побежал вниз по лестнице и, открыв дверь, обнаружил за ней только Нино. — Алья вот буквально только что написала, что у неё не получится прийти. Она попросила, чтобы мы всё записали и передали ей завтра в школе, — объяснил Нино, проходя внутрь, уставившись в телефон и не поднимая взгляд на лучшего друга. — Где Нетт? Она уже пришла? Адриан обернулся и увидел её, стоящую на лестнице. Несколько секунд он просто смотрел на неё, не зная, что сказать, пока Нино был рядом. Их разговор не подошёл к концу; что будет дальше с их дружбой? Останутся ли они напарниками? Адриан больше и не знал, чего он хочет на самом деле. Адриан заметил, как она шагнула вперёд, словно намереваясь сказать что-то важное, но тут же остановилась, уставившись взглядом на Нино. Она с трудом улыбнулась ему и только тогда Адриан понял, что и Нино смотрит на неё. Значит их разговор подошёл к концу. И теперь это большой вопрос, удастся ли им ещё вернуться к нему или он теперь навсегда застрял в этом бесконечном лабиринте эмоций, построенном вокруг Маринетт. — А, вот она! Привет, Нетт! Готова обсудить наш проект? — Нино смотрел то на Адриана, то на неё. В его взгляде читалось замешательство, он, очевидно, не понимал, откуда взялось это напряжение между друзьями. Она мельком взглянула на Адриана и спустилась по лестнице, улыбаясь друзьям. Адриан прекрасно понимал, что она пытается скрыть свои чувства от Нино, но его настолько раздражала та фальшивая улыбка, что он почти хотел, чтобы Маринетт не притворялась, будто всё хорошо. Ведь это она всегда утверждала, что Адриану нельзя скрывать свои эмоции под маской фальши. — Ребят, простите, но Алья написала мне и попросила помочь ей кое с чем. Может перенесём эту встречу? Может позже на этой неделе? — Она быстро поцеловала Нино в щёку. Её взгляд ненадолго задержался на Адриане. Она кивнула блондину и, попрощавшись, покинула их. Когда Адриан закрыл за ней дверь, Нино повернулся к нему и спросил: — Чувак, что происходит? Вы двое поссорились или типа того? — Или типа того, — пробормотал Адриан, жестом указывая, чтобы Нино следовал за ним. — Пошли в мою комнату, я всё расскажу тебе там.

***

Видя, как Адриан вышел из комнаты, Габриэль инстинктивно протянул руки к нему и едва не упал с кровати. Он хотел остановить сына, хотел объяснить ему всё, но он прекрасно понимал, что у него нет ни причин, ни возможности остановить Адриана. Он и поверить не мог, что вновь облажался, чувствуя, что в этот раз всё будет несколько иначе, чем это было раньше. Адриан уже не торопился делать всё, что просит отец, что было даже к лучшему для их отношений. И хотя он был рад тем изменениям, которые происходили с его сыном, в этот раз ему хотелось вернуть тот авторитет, что он потерял. Хотя бы для того, чтобы Адриан выслушал и понял его. И когда эта мысль посетила его, он отогнал ее, чувствуя себя худшим отцом в мире. Нет, такой подход бы не помог. Для этого уже поздно. — Он имеет право злиться, — тихо произнесла Натали, также протягивая руки вперёд на случай, если бы Габриэлю понадобилась помощь. — Ему нужно время, чтобы переварить это всё. Не торопи его. С тяжёлым вздохом он ещё раз взглянул на дверь, до последнего надеясь, что Адриан вернётся. Габриэль просто хотел рассказать сыну всё, пока ещё не слишком поздно. Он облажался так крупно, что если Адриан не даст ему шанс, то он может просто не успеть даже попытаться рассказать ему всё. — Вероятно, у меня нет столько времени, сколько ему может потребоваться, Нат, — хрипло произнёс он, борясь с потоком эмоций, захлестнувшим его. Габриэль терпеть не мог показывать эмоции, считая их бесполезными, но и он отрицать не мог, как был зол, как сильно отчаялся, когда Адриан просто вышел из комнаты. — Что, если он и не вернётся вовсе? Габриэль удивился, почувствовав, как Натали села на край простыни, обнимая его. Она положила голову ему на плечо и взглянула ему прямо в глаза с хитрой ухмылкой, её очки немного сдвинулись с глаз. Эта её ухмылка всегда заставляла его сердце биться быстрее, особенно с тех пор, как он наконец признал свои чувства к ней. Чувства, которые Габриэль слишком долго игнорировал. — Он образумится, — сказала Натали, прижимаясь к нему, оказывая поддержку, она всё не переставала удивлять его. В её голубых глазах виделась уверенность. Тише, почти шёпотом, создавая вокруг них максимально интимную обстановку, она добавила: — Я уверена в этом. Просто дай ему немного времени, чтобы всё обдумать. Момент колебаний и он приобнял её, прижимая к себе. Габриэль отчаянно нуждался в её поддержке, её тепле, чтобы забыть тот холод, который видел во взгляде Адриана. Думая над этим, он понял, что реакция Натали на его слова была противоположной, что немного смущало.  — Почему ты не разозлилась на меня за то, что я не рассказал тебе обо всём раньше? Я и от тебя скрывал многое, в том числе то, что я — Хищная Моль. Почему ты простила меня? Некоторое время она молчала, даже казалось, что она не рассчитывала, что Габриэль захочет поговорить. Всего каких-то полгода назад ему бы и дела не было ни до того, почему она простила его, ни до того, что она всё знала. И его болезнь стала переломным моментом в его жизни, реальность, которую он успешно игнорировал, свалилась ему на голову. И в этой реальности он признал свои чувства к Натали. К его счастью и, откровенно говоря, удивлению, она не отвергла его. И осознание всё сильнее охватывало его с каждой секундой, пока он лежал в обнимку с Натали. Его вина перед близкими была непомерна, а времени было катастрофически мало. Оставалось только надеяться, что она не ошибается и Адриан правда вернётся и сможет дать Габриэлю шанс. Когда Натали наконец ответила на его вопрос, он едва не подпрыгнул на месте, погрузившись в болезненные воспоминания. Поняв, что говорить она начала гораздо раньше, чем он начал слушать, Габриэль поднял руку и с виноватым выражением лица попросил её повторить. Она мягко улыбнулась, закатывая глаза. — Вы, Агресты, так иногда раздражаете, ты в курсе? За все эти годы мне кучу раз приходилось повторять всё по два раза, потому что Адриан едва ли слушал меня. Теперь вижу, что у вас это семейное. — Виноват, mon Couer. Впредь буду внимательнее, — честно пообещал он, поднимая ладонь вверх. — Итак, как я и говорила, — начала она, улыбнувшись немного шире, — я не могу сказать, что я совсем не злюсь на тебя, но я смогла отодвинуть всё это на задний план. У нас не так много времени, верно? Поэтому я решила не тратить его на бессмысленную злость на тебя. Подняв голову, Натали поцеловала его в щёку. Она, очевидно, не торопилась отрываться от него, поцеловав его подбородок, но и он не собирался останавливать её. Наоборот, в его разбитом состоянии её близость была нужна ему как никогда. Она помогала ему разобраться в том ужасном мире, что он создал. Помогала ему принять то, что он натворил. — Кроме того, я понимаю Адриана. Он подросток, которому никогда не разрешали показывать свои эмоции. И теперь он зол. Всем нам будет лучше, если мы не будем пытаться заставлять его вновь прятать всё, что у него накопилось на душе. Надо позволить ему выпустить пар и успокоить душу. Боюсь, иначе никак. — Как скажешь, — пробормотал он. Натали с усмешкой взглянула на него, постукивая указательным пальцем ему по щеке. — Ты права, я понимаю, но это не значит, что мне это нравится. — Это я знаю, — прошептала она. — Но, как я и сказала, иначе никак. Позволь ему разобраться с этим самому. И он вернётся. Ты же его отец и ему на тебя не наплевать, и ты ему нужен. Ему нужна твоя любовь. Её последние слова заставили его задуматься. Согласно тому, что он видел за последний час, эти слова следует говорить Маринетт, а не ему. И если выбирать, то он бы поставил всё своё состояние на то, что Адриану не плевать именно на Маринетт. И именно она и её любовь нужна ему. И он знал, что обида и злость сына вылились в его недоверие всем вокруг, и оставалось только надеяться, что его злость к Маринетт не продлится вечно. Он мысленно проклинал себя за то, что взвалил такую ношу на плечи девушки и ему следовало послушать её, когда она требовала рассказать всё Адриану сразу. Габриэль вновь подставил её под удар, когда так мало времени прошло после того, как она пришла к нему несколько месяцев назад и, словно разъярённая тигрица, защищала Адриана. Её подход спокойных требований оказался гораздо более эффективным, чем метод громких криков и споров. Та печаль, которую он видел в глазах девушки, прежде чем она вышла из комнаты и пошла за Адрианом, съедала его изнутри. Габриэль не мог не признать, что эта девушка была ему небезразлична, она уже была ему как дочь; его восхищали её доброта и способность защищать других. Маринетт была добра, умна и всегда была готова помогать другим. Она бы стала отличной женой для Адриана. Она ни в чём не уступала сыну и во многом превосходила даже Габриэля. Она первая увидела всё, в чём облажался Габриэль. — Если будешь волноваться о том, что изменить не способен, легче не станет. Тебе нужно отдохнуть, Габриэль, — сказала она, укладывая его на подушку и укрывая его одеялом, которое он так ценил. — Мне всегда нравилось это одеяло. Знаешь, иногда я скучаю по работе. — Мне не следовало позволять тебе бросить дизайн. У тебя был такой огромный талант. — Габриэль глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — И он никуда не делся. Эти несколько лет ты была моей музой, моим источником вдохновения, ты смогла затмить даже мои воспоминания об Эмили. — Если бы я тебя не знала, подумала бы, что ты пытаешься мне льстить, — сказала Натали, легонько постукивая ему по груди ладонью. — Даже не думал об этом, mon Couer. Ты слишком умна для этого, — ответил Габриэль, усмехнувшись. — И из тебя бы вышел великолепный модельер, если бы я не затянул тебя в административную часть индустрии. — Никуда ты меня не затягивал, Габриэль Агрест. Я сама на это пошла. — сказала она, внимательно рассматривая одеяло, потускневшее от времени. — Я довольна и тем небольшим вкладом в компанию, что мне удалось сделать. Всё-таки, мне кажется, что заказчик остался доволен моими работами. Он протянул руку, медленно проводя по одеялу, и крепко сжал ладонь Натали, подтягивая её руку к своей груди. — Без тебя эта компания долго бы не протянула, надеюсь, ты это понимаешь, — сказал Габриэль, посмотрев ей в глаза. — Ты была той мотивацией, которая мне была нужна, подталкивала меня в нужном направлении. Иногда, даже чересчур сильно подталкивала. Он крепче сжал её руку, почувствовав, как Натали собралась вновь треснуть его за эту шутку. Хитрая ухмылка тронула его губы. Посмотрись Габриэль сейчас в зеркало и точно бы увидел некоторую схожесть между ним и супергеройским Альтер-эго сына. Наверняка, Кот Нуар мог бы им гордится, но мысли об этом он отложил до лучших времён. Натали придвинулась немного ближе и осторожно поцеловала его, а в её взгляде Габриэль видел намёк на гораздо большее, и ему лишь нужно было подождать и набраться сил. Но ждать он не мог. Габриэль отбросил все сомнения и переживания, окутанный такой нужной, но такой незаслуженной любовью и заботой Натали. — Я просто хочу сказать, mon Couer… Ты стала мне так близка. Я люблю тебя. — Начал он, опускаясь практически до шёпота. — Хотел бы я, чтобы у нас было больше времени. Я правда хотел бы быть с тобой до конца. Увидеть, как растут внуки… В том случае, если Адриан хотя бы захочет со мной разговаривать. — Захочет, Габриэль. Я не сомневаюсь в этом, — ответила она, крепче сжав его руку и придвинувшись ещё немного ближе. Усталость вскоре взяла своё, и он, благодарный Натали за всё, провалился в мир снов.

***

Прогулка на свежем воздухе лишь немного помогла смягчить боль на сердце. Она отдалялась от Адриана, и расстояние между ними имело мало общего с отдалением физическим: с тех пор, как Адриан всё узнал, он всё меньше и меньше открывался ей. Маринетт вновь подвела его, в этот раз будет совсем непросто всё исправить. Если вообще возможно. Маринетт с трудом сдержала слёзы, когда в голове всплыло его выражение лица, когда он узнал, что она предала его доверие. Адриан точно не даст ей шанса вернуть их дружбу. Никогда она больше не увидит, как его глаза светятся от счастья. Никогда не услышит его смех, когда она рассказывает эти дурацкие кошачьи шутки. Никогда больше не почувствует его губы на своих. Холодное отчаяние охватывало её всё сильнее на пути к дому Альи. Лёгкие горели, а мышцы, казалось, сейчас откажут, но она проигнорировала эти чувства, не сбавляя скорость. Ей просто хотелось побыстрее добраться до подруги. Она надеялась, что Алья будет не против её компании, даже зная, что компания из Маринетт получается не слишком удачная. Вероятно, конечно, эгоистично было так заявляться к ней, но Маринетт отчаянно нужна была целеустремлённость и поддержка Альи. И погрузившись в эти мысли, она едва не прошла мимо её дома. — Мари? Постой, Мари, — окликнула её Алья, выглядывая на улицу. С костылями, она медленно доковыляла до подруги, напряжённо поморщившись. Подойдя ближе, Алья внимательно посмотрела в глаза Маринетт и нахмурилась. — Что происходит? Нино написал, что Адриан ведёт себя как-то странно. Вы поссорились что ли? Я знаю, такое бывает, но вы двое созданы друг для друга. Маринетт усмехнулась, смахивая выступившие слезы. Она, вероятно, выглядела сейчас ужасно, но она думала об этом в последнюю очередь. — В этом я сомневаюсь. Вряд ли Адриан даже видеть меня теперь захочет. И мне некого винить в этом, кроме себя. Маринетт не нашла в себе сил сопротивляться, когда Алья взяла её под руку и отвела в квартиру, где она настойчиво усадила её на диван. Девушка медленно опустилась на мягкие подушки. — Так, подруга, рассказывай. Потом будем решать, как всё это можно исправить, — сказала Алья, садясь рядом и аккуратно устраивая ногу на подушку, лежащую на кофейном столике. Маринетт вовсе не собиралась рассказывать Алье все детали произошедшего, но очень быстро её буквально переполняли эмоции, и она не смогла остановиться, пока не рассказала всё. Маринетт говорила без остановки практически целый час, и, закончив, она глубоко вздохнула и, повернувшись к Алье, добавила: — Итак, как мне всё это исправить? Как сделать лучше для всех? И если я дам Хищной Моли ещё один шанс, то едва ли смогу смотреть в глаза всем тем, кто пострадал от его действий. Но это шанс помочь Адриану. И я люблю мой город. Я люблю и тебя, Аль, но я не могу позволить себе упустить этот шанс, так? — Да уж, подруга, ситуация такая себя, правда, — Алья посмотрела на Маринетт, которая отчаянно пыталась не заплакать. — Я прекрасно знаю, что ты любишь и меня, и наш город, меня в этом убеждать не нужно. Но… Мари, если ты согласишься на это, поможет ли это ситуации или всё будет только хуже? Ты же сама сказала, что последствия могут быть катастрофическими, если он попытается создать героя ещё раз. Готовы ли мы пойти на это? Что, если его следующий герой нанесёт ещё больший ущерб, чем предыдущий? Как быть, если этот ущерб снова будет непоправим? Маринетт виновато посмотрела на загипсованную ногу Альи, вспоминая, как храбро вела себя её подруга, стараясь помочь одноклассникам. И то, как повлиял на неё тот факт, что она не смогла исправить урон, нанесённый акумой. Маринетт пыталась не думать об этом, но воспоминания о её провале никак не покидали её. Да, и у неё были свои сомнения насчёт плана Габриэля, но она не могла не думать и о том, что произойдёт, если его план бы сработал. Ноющая боль подступила к голове, пока Маринетт обдумывала всё, что знала. Вскоре Маринетт сдалась и бросила эти раздумья. Решение ещё не было принято, и к этому моменту все её мысли — лишь спекуляция, а значит ещё больше нервов, больше стресса. «А к этому я должна стремиться в последнюю очередь», — думала она, устало улыбнувшись. Маринетт повернулась к подруге, чтобы озвучить мысли, которые беспокоили её: — Думаю, ты права. Но, Аль, я правда не уверена. Я не могу позволить Габриэлю сделать это за спиной Адриана. И мне кажется, что Адриан склоняется к тому, чтобы отказаться от этой затеи. У него, кажется, те же самые сомнения что и у меня. Мы не хотим, чтобы кто-то пострадал, если этот план не сработает. Может быть мне и правда стоит поставить крест на этой идее. — Может всё-таки стоит дать Адриану шанс самому решить, как он хочет поступить? — спросила Алья. Маринетт внимательно посмотрела на неё. — Не пойми неправильно, мне этот план тоже не нравится: я знаю, о чём говорю, когда речь идёт о жертвах акум, Мари. Тем, кто подвергается нападению, никогда не просто узнавать о том, что они натворили, будучи под влиянием Хищной Моли, но, с другой стороны, я считаю, что Габриэль заслужил шанс на исправление. Ты ведь дала мне шанс, когда посчитала, что я заслуживаю Камня чудес. И ты прекрасно знаешь: что бы ты не решила, я всегда буду рядом. Я только надеюсь, что ты готова к последствиям. Маринетт глубоко вздохнула, откидываясь на спинку дивана и подтягивая ноги к груди. — Спасибо, Алья, — кивнула она. — Я так рада, что пришла к тебе. Ты всегда так сильно поддерживаешь меня. — Всегда рада, подруга, — Алья протянула ей покрывало, чувствуя, что Маринетт бы вовсе не помешало спокойно отдохнуть и расслабиться после такого трудного дня. Маринетт улыбнулась ей в ответ, мысленно благодаря судьбу за такую подругу, как Алья. Когда Маринетт удобно устроилась, укрывшись покрывалом, Алья спросила её: — Хочешь остаться на ночь? Маринетт покачала головой, но и вставать она не решалась, а уж тем более не решалась уйти домой. Не сейчас. — Родители ждут дома, — пробормотала Маринетт, уткнувшись носом в свои колени, — Но… Можно я ещё не долго побуду у тебя? Не думаю, что пока готова возвращаться домой. В ответ Алья кивнула и включила телевизор в гостиной. Попереключав каналы, она остановила свой выбор на каком-то реалити-шоу. И они даже не пошевелились, когда услышали звуки уведомлений о новых сообщениях; ни Алья, ни Маринетт не хотели нарушать то хрупкое спокойствие, которого они добились с таким трудом. Шестое чувство подсказывало Маринетт, что ей не следует отвлекаться на эти сообщения, и она просто уставилась в телевизор, не особо следя за происходящим на экране. В голове она продолжала прокручивать события последних нескольких часов. В ней теплилась надежда на лучшее, даже учитывая, что перед глазами стояло лицо Адриана до того, как он узнал всё это. Она хотела навсегда запомнить его счастливое выражение лица, которое она уничтожила, сказав те ужасные слова. От размышлений об этом в горле начинало першить, появлялось ужасное чувство горечи, от которого она никак не могла избавиться. И не важно, сколько времени прошло, чувство тошноты и горечи никак не покидало её. Вечер опустился на город и лишь уличное освещение, струящееся через окна квартиры, да подсветка экрана были единственными источниками света. Маринетт, наконец, собралась с силами, чтобы пойти домой. Родители наверняка думали, что она уже дома, а на улице был уже не самый ранний час, поэтому ей пришлось применить трансформацию, и уже через несколько минут она приземлилась на балкон своей комнаты, на сердце всё также было тяжело и больно, один вид Эйфелевой башни, казалось, давил на неё, издеваясь над девушкой одним своим существованием. В очередной раз воспоминания прошедшего дня нахлынули на неё. Ещё несколько минут она простояла на балконе, пытаясь отдышаться. Глубоко вздохнув, Маринетт отвернулась от парижской достопримечательности. Девушка пробралась в комнату через окно и, сняв трансформацию, упала на кровать. Маринетт даже и не думала о том, чтобы выйти из комнаты и пообщаться с родителями, да и голод её не беспокоил: аппетит попрощался с ней в тот момент, когда Адриан узнал всё то, что она скрывала. Следующие несколько часов Маринетт провела, успешно игнорируя Тикки и уведомления о сообщениях; её не заботило то, что это могло быть важно. Всё это может подождать. С этими мыслями она поджала ноги к груди и с головой укуталась в одеяло. — Маринетт, это, похоже, срочно, — тихо произнесла Тикки, когда телефон прозвенел в очередной раз. Квами поднесла телефон к подопечной. — Нино пишет, что Адриан куда-то пропал. — Чего? — Едва не вскрикнула Маринетт, подскочив и выхватив телефон из рук квами. Она быстро пролистала список пропущенных звонков и сообщений. — Нет! Девушка торопливо поднялась к потолочному окну и, открыв его, замерла в удивлении: на балконе она увидела знакомую фигуру. Кот Нуар сидел в углу, поджав ноги под себя. — Котик? Ты в порядке? — спросила она, выбравшись на балкон и опустившись на колени рядом с ним. — Нино беспокоится о тебя. И я беспокоюсь.

***

Адриан сухо усмехнулся, размышляя над тем, в каком состоянии он был. Едва ли «в порядке». Лишь за эти несколько часов его жизнь разрушилась. Всё, что он знал, оказалось ложью. Его отец врал ему. Маринетт врала. Плагг врал. Все они обманывали его. Они скрывали всё от него, они предали его доверие, словно оно ничего не значило для них. Словно он ничего не значил для них. И он сам едва ли упрощал себе жизнь. Он сам пришёл к одной из тех, кто предал его. Чёрт возьми, буквально пришёл, свалился к ней на балкон. Можно было даже подумать, что Адриан сделал это осознанно. Он вновь усмехнулся. Нет зрелища более жалкого, чем брошенный котёнок, так? Может быть они не просто так скрывали всё от него, видя в нём эту слабость, жалея его. Да и к кому ещё он мог обратиться за помощью? Один близкий человек был тесно связан деловыми отношениями с его отцом, а другой сейчас спал в его комнате. И его комната была последним местом, где он бы сейчас хотел находиться. И несмотря на эти грустные мысли, Адриан прекрасно понимал, что сейчас он именно там, где он должен быть. Если кто и мог ответить на его вопросы, так это Маринетт. Вот если бы… Он глубоко вздохнул. У него более не было времени на эти размышления. Сюда он пришёл за ответами. Ему предстояло принять тяжёлое решение. Такое, перед принятием которого нужно было подумать несколько раз. Нино неосознанно помог ему. Друг-Диджей был по-настоящему в шоке, когда услышал всё то, что рассказал ему Адриан. — Чувак, это конкретный звиздец, — только и смог сказать Нино тогда. Адриан и сам едва мог бы подобрать более подходящие слова для происходящего. Он взглянул в обеспокоенные глаза Маринетт. Её голубые глаза казались ещё глубже, ещё печальнее в сумерках, окутавших город. Глядя в её глаза, он был готов забыть обо всём. Притвориться, что он забыл всё, что она сделала. И как же ему хотелось забыть. И, если быть честным хотя бы по отношению к себе, желание забыть и привело его сюда. Забыть. Хотя бы на одну ночь. Но сперва им нужно было кое-что прояснить, а значит ему нужно было понять её мотивацию. Ему нужно было понять, почему она поступила именно так, зачем уже во второй раз пошла к Габриэлю. Хуже того, скрыла от Адриана ту правду. И это он ещё был не готов принять. Однако, дело сделано. И спорить из-за этого было бесполезно. — Я в порядке. Эти слова, как и многие другие реплики, что ему приходилось выдавливать из себя за эти годы, безжизненно свалились с его губ. И лучше от этого не стало. — Тебе не обязательно притворяться, Адриан. Это нормально не быть в порядке. Многое свалилось на тебя за сегодня. Мне так жаль, что ты узнал всё это от меня. Я знаю, ты ненавидишь меня… — Маринетт затихла, с трудом выдавив из себя последние слова. Адриан вновь усмехнулся. Он глубоко задумался над её словами. — В том то и дело. Я не ненавижу тебя, Маринетт. Даже наоборот. Я люблю тебя. Люблю так сильно, что дыхание перехватывает. Он видел, как у неё на глазах наворачиваются слёзы. Он хотел бы простить её, успокоить. Выражение отчаяния на её лице буквально сводило Адриана с ума, но он не мог. Не мог простить. Не поведя и бровью, она скрыла все это от него. Да, она и правда не подпускала его к себе, не отвечала на его чувства взаимностью. До сегодняшнего дня. И он даже понимал, зачем она делала это всё, но, тем не менее, это не оправдывало её действий. — Адриан… Он поднял руку, останавливая её. — Я люблю тебя. Боюсь, что всегда буду любить, Мари. Но я не уверен, смогу ли доверять тебе. Ты должна была рассказать мне обо всём сразу после того, когда отец написал тебе. И я должен был быть с тобой там. У тебя не было права не сказать мне. Маринетт кивнула, опустив голову. Она не смела поднять взгляд и лишь рассматривала свои дрожащие руки. — Ты прав, должна была. Мне следовало рассказать тебе. Мне следовало сильнее надавить на твоего отца. И я знаю, что я никогда не смогу заслужить твоё прощение за это. Я знаю, но… Мне всё ещё трудно это принять. На секунду она замолчала, вытирая слёзы. — И тебе не обязательно решать ничего сегодня, если ты этого не хочешь, но… Я знаю, что я виновата перед тобой, и ты можешь поступить со мной так, как считаешь нужным. И пусть это станет моим наказанием. Я приму. Даже если ты скажешь, что больше не хочешь видеть меня. Её слова застали Адриана врасплох. Он не ожидал, что она так легко признает свою вину. Она не спорила с ним, не доказывала, что была права в том, что скрывала от него правду. Габриэль и Плагг же были твёрдо уверены, что делают всё это, чтобы оградить Адриана. И они признали, что и продолжили бы делать это до тех пор, пока бы не стало слишком поздно и Адриан останется сиротой. В отличии от них, казалось, Маринетт искренне ненавидела себя за это. И её честное раскаяние практически заставило Адриана простить её. Практически. Обида и злость всё ещё кипели в нём, но в голове крутился один вопрос. Он думал об этом ещё с тех пор, как Нино уснул и Адриан отнёс его в свою кровать. Адриан сидел рядом с другом и, глядя в потолок, видел лишь её лицо. И его решение зависело от её ответа на этот вопрос. Ещё несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями. — То, что ты сказала раньше… Это было всерьёз? — тихо спросил он, посмотрев Маринетт в глаза. Ему не слишком хотелось полагаться на надежду, что у неё ещё есть шанс всё исправить. Он ещё не был готов к этому, но ему нужны были ответы. Без этого он не мог двигаться дальше. — Насчёт моего наказания? — в недоумении спросила она, ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Могло даже показаться, что она пытается прочитать его мысли. — Да, всерьёз. Лёгкая улыбка коснулась его губ. На короткую секунду на душе даже немного полегчало. Быстро взяв себя в руки, он посмотрел ей в глаза и продолжил: — Нет, я не о том, но спасибо за подтверждение. Я всё думал о том… Ты сказала, что любишь меня. Это было всерьёз? — Ага, всерьёз, — сказала она, крепко взяв его за руку. Адриан чувствовал, как когти его костюма сильно врезаются в её кожу. Боясь, что она может навредить себе, Адриан попытался высвободить руку или, хотя бы, заставить её ослабить хватку, но она совершенно не собиралась позволить ему ни того, ни другого. Адриан бросил эту затею, позволяя ей закончить свою мысль. Её глаза горели решимостью. — Я люблю тебя с того дня, когда ты отдал мне твой зонт. Ты был так искренен и добр со мной, даже несмотря на то, что я взъелась на тебя за тот дурацкий розыгрыш с жвачкой. Я решила, что это был ты. Я не могла не влюбиться в тебя в тот день. И я люблю тебя все эти годы. Боюсь, что я буду любить тебя всегда. Лёгкая улыбка вновь тронула уголки его губ, но исчезла также быстро и незаметно, как и появилась. Он хотел верить ей. Хотел верить, что она приняла его искреннее извинение, поняла его нужду в нём. Хотел верить, что этот момент значил также много для неё, как и для него, даже если сейчас в ней он видел исключительно друга. Он не мог. Он посмотрел на Маринетт и увидел, как тускнеют ей глаза. Она вся сжалась, сидя рядом с ним; было видно, что она боится, что Адриан может покинуть её навсегда. И он не мог сказать с уверенностью, что такая мысль не посещала его. Иногда ему хотелось просто уметь отпускать людей, но не в этом случае. Когда исчезла Эмили, а Габриэль отстранился от него, что-то в нём надломилось. Адриан стал ценить людей, которые были рядом с ним, возможно даже слишком ценить, он не мог позволить себе терять близких ему людей. И никогда он не мог подумать, что он мог ошибиться в выборе близких друзей. Об этом думать ему тоже не хотелось. Она ответила на его вопрос, позволив наконец решиться на те шаги, которые он спланировал ещё до того, как выскочил в окно своей комнаты. Оставалось только пережить эту ночь, тогда у него будет шанс помочь. Помочь всем им. Адриан прервал тишину, повисшую в воздухе, чем удивил и её, и самого себя. — Можно я останусь у тебя? На ночь. Хочу хотя бы этот вечер провести, не думая о том, что всё вокруг катится в пропасть. Пожалуйста, Мари. И он знал, что говорит искренне. Ему правда хотелось этого, даже если чувство спокойствия будет притворным. Адриан просто хотел обнять её и тихо шептать на ухо, что всё будет хорошо, чтобы всё было как раньше. Он хотел запомнить её такой, страх, что после того, что он собирается сделать, у него вряд ли будет возможность увидеть её спокойной и умиротворённой вновь. Да и в поместье возвращаться не было совершенно никакого желания, а ночёвка у Нино исключалась, он-то был не дома. Адриан умоляюще посмотрел на неё, прикусив нижнюю губу. Он прекрасно знал, какое влияние такой жест оказывает на Ледибаг. Чёрт, ему всё ещё было сложно поверить, что всё это время именно Маринетт была его Леди, даже учитывая, что буквально несколько часов назад он видел её трансформацию. И если бы он знал раньше, тогда, может быть, их отношения не выглядели так же жалко, как они выглядят сейчас. И они могли бы достаточно доверять друг другу, чтобы никогда не скрывать ничего друг от друга, а он бы не чувствовал себя маленьким ребёнком, отправленным в комнату, пока взрослые решали его судьбу. Она ответила ему не сразу, изучая его с ног до головы. Адриан не мог избавиться от мысли, что она не поверила его словам, раздумывая над тем, что она правда верила, что доверие между ними было уничтожено окончательно, даже после всего, через что они прошли, будучи напарниками. И от этой мысли было больно, больнее, чем Адриан готов был признать, но он не позволил своим чувствам отразиться у него на лице. Более он не собирался показывать свою слабость другим. Судя по всему, от этого всем было только хуже. Может и был какой-то символизм и параллели в сложившейся ситуации, но Адриан не видел их, не хотел видеть, погружаясь в свою боль и игнорируя всё, что чувствовала Маринетт. И как бы это ни было эгоистично и мелочно с его стороны, он считал, что Маринетт сама виновата в случившемся. Адриан не мог позволить себе отвлекаться на её чувства, не мог позволить себе колебаний. Пока не мог. Может со временем, но не сейчас. Перед ним лежал не самый короткий путь, состоящий из сложных решений и не менее сложных действий. В конце концов она молча кивнула и осторожно дотронулась до его руки. Адриан последовал за ней через потолочное окно, ведущее в комнату. Тихо приземлившись на её кровать, Адриан посмотрел вверх, рассматривая окно и даже удивляясь, что даже после его гормонального взрыва, он легко смог протиснуться в него. Видимо, долгая работа Котом помогла перенять и некоторые кошачьи повадки. Эти мысли быстро вернули его в сознание и Адриан перевёл взгляд на Маринетт, стоящую рядом с её рабочим столом: она разговаривала по телефону, из трубки доносился напряжённый голос Нино. Он слышал, как она уверяла его, что Адриан в порядке и что она нашла его буквально возле дверей своего дома. Блондин тихо усмехнулся: да, нашла у дверей, но не совсем тех, о которых бы мог подумать Нино. Даже сейчас она была готова скрывать от лучшего друга Адриана, что он — Кот Нуар. И он ценил её за это, но это никак не умаляло её вины. Она помахала Адриану, привлекая его внимание, и протянула парню телефон. Парень просто покачал головой. Он не мог говорить с Нино. Пока нет. Ему нужно ещё немного времени, чтобы собраться с мыслями, прежде чем он снова сможет разговаривать с ними. Слишком многое нужно было обдумать. Но Адриан попросил Маринетт передать ему, что сегодня он останется у неё, а Нино может остаться ночевать в поместье. Через пару минут она повесила трубку и повернулась к Адриану. В её глазах читалось небольшое недоумение, она смотрела на него удивлённо, подняв бровь и пытаясь скрыть хитрую ухмылку. — И ты всю ночь будешь в костюме или я всё же хоть смогу взглянуть на Адриана перед сном? — Не думаю, что готов к этому, — пожал плечами он. И Адриан прекрасно понимал, что не соврал ей. Так он был бы уязвим перед ней, а это было последнее состояние, в каком он бы хотел находится сейчас. Приходилось признавать, что в костюме он видел успокоение; скрывшись под маской Кота Нура, он приобретал свободу, которой так недоставало Адриану. — Хорошо, Адриан, я не тороплю тебя, — прошептала она, устраиваясь на кровати рядом с ним. Из уважения к нему Маринетт постаралась оставить между ними достаточно свободного пространства, но её попытки были довольно тщетны: её кровать была далеко не настолько большой, как его. И Адриан всё никак не мог решить — лучше так или хуже. Она затихла и практически не шевелилась, внимательно рассматривая его с ног до головы. Она не проронила ни слова. И это было, в общем-то, не обязательно. К его молчанию она уже привыкла, даже учитывая, что Кот Нуар редко вёл себя так, и Адриан ценил её поведение. Он осторожно взял её за руку. Поднеся её кисть к своим губам, он мягко поцеловал костяшки её пальцев. Адриан погрузился в воспоминания о том, как часто он делал это раньше. И память последних дней, даже часов, нахлынула на него: счастливое спокойствие, затем эта правда, боль предательства. Всё снова и снова, в страшном водовороте памяти. — Нино знает, что я — Кот Нуар, — прервал тишину Адриан. — Я всё рассказал ему. Маринетт удивлённо взглянула на него. — Ну, почти всё. Я не рассказал ему, что ты — Ледибаг. — Мог бы. — Нет, это не моя тайна, — покачал головой он. И он прекрасно улавливал иронию в своих словах, и в её глазах он видел, что и она слышала эту иронию, но промолчала, не решившись поднимать эту тему, чем вновь удивила Адриана, ведь он был уверен, что на её месте любой бы начал спорить с ним, пытаясь доказать, что он был неправ в своей злости и обиде. А она промолчала, ожидая, что ещё Адриан хочет сказать, и он ценил это в ней. Но ему больше и нечего было сказать. Адриан позволил тишине окутать их и уже вскоре Маринетт уснула. Он посмотрел на неё, такую спокойную и красивую и, не удержавшись, он притянул её к себе, крепко обнимая. Ночь постепенно подходила к концу, скоро всё закончится, значит и ему можно перестать игнорировать свои чувства. Он не собирался дожидаться, пока проснутся родители Маринетт, которых он хоть и считал второй семьёй, но всё же они, узнав, что Адриан провёл в комнате их дочери целую ночь, явно бы завели разговор, который ему сейчас был совсем не нужен. Ещё несколько минут он пролежал, обнимая девушку, после чего осторожно отстранился и с грацией и тишиной кошки, дарованными ему Камнем чудес, Адриан выбрался из кровати и аккуратно спрыгнул на пол. Крадучись, он подошёл к её столу и вытащил из кармана письмо для Маринетт. Написать его было очень непросто. Адриан осмотрел конверт, в душе теплилась надежда, что она примет его объяснение, пусть и письменное. Он не был уверен, что после всего он едва ли мог заговорить об этом с ней, но и решиться на это, не сказав ей, он тоже не мог. Он хотел, чтобы она знала его мотивы. Адриан положил письмо на компьютерный стол и вытащил из кармана небольшую деревянную шкатулку. Удивительным образом Маринетт не увидела её, пока они вместе лежали на кровати. Не теряя времени, Адриан снял трансформацию и открыл шкатулку. Несколько секунд он внимательно смотрел на Плагга, храня надежду, что квами не будет слишком сильно ненавидеть его за то, что он собрался сделать. — Прости меня, — сказал он, снимая кольцо. Плагг мгновенно исчез внутри Камня Чудес. Адриан даже надеялся, что однажды сможет вернуть себе кольцо и увидеть Плагга, но его одолевали сомнения, что Хранитель будет относится к нему также, как раньше, после того, как он просто так поступился своими обязанностями. От этих размышлений его оторвал тихий голос: — Адриан? Блондин поднял взгляд и наткнулся на печальные, голубые глаза квами Маринетт. — Я не могу, Тикки. Прости, но не могу. — Я знаю, Адриан. Но, пожалуйста, будь осторожен. Она всю жизнь будет винить себя, если с тобой что-то случится. Тикки подлетела к нему ближе и осторожно уткнулась ему в щёку. — Я буду, обещаю. Он развернулся и тихо вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Чем скорее бы он ушёл, тем меньше шанс, что нервы сдадут и заставят его передумать. Ему нужны были ответы, и он был готов пойти на многое, даже если бы это значило, что после этого ему было не суждено вернуться к прежней жизни. Учитывая обстоятельства, Адриан вовсе не был уверен, что он бы хотел возвращать ту жизнь. Адриан взял в руки телефон и отправил заранее написанное сообщение Нино, надеясь, что друг поймёт его. Покончив с этим, он зашёл в приложение для звонков, набирая номер отца. Услышав в трубке обеспокоенный голос отца, Адриан неосознанно напрягся, с трудом произнося: — Нам надо поговорить. // Бонус: М: [Я не смогу завтра пойти в школу. Передай пожалуйста учителям. Послезавтра я вернусь. Спасибо заранее, Нино.] А: [Слушай, дружище, прости, что ушёл, не сказав ни слова. Я не мог остаться.] А: [Я не смогу пойти в школу. У меня есть очень срочные дела. Меня не будет пару дней. Расскажу всё, как только смогу.] И через секунду в уведомлениях высветилось ещё одно сообщение, в этот раз от Альи: она писала о своих переживаниях о всём происходящем. И он разделял её сомнения, внимательно рассматривая сообщения от Маринетт и Адриана, раздумывая над тем, что происходит между ними. В любом случае, ему тоже нужно было принять определённое решение. И последние события значительно повлияли на его уверенность в принятии этого решения. Он взял в руки телефон, находя в контактах последний записанный номер. Нино дотронулся до кнопки набора номера и уже через несколько секунд из трубки донёсся мужской голос: — Да? — Я в деле. Когда начнём?