Если ты идёшь через ад...

Саню словно резко выключили. Он засопел, тело расслабилось, а я замер, опираясь на локоть и охреневая от этой новости. Нет, от себя самого. Ёба-ный-пиз-дец, я же отлично знал, когда у Сани будет отпуск. Мы вместе собирались. Только я, естественно, на работе уже отказался, благо у нас с этим вопросом дела обстояли проще. А вот у Сани был график. Перенести не получилось бы уже, если бы Саня и захотел. Я лежал, вспоминая наши планы на поездку в Калининград. Получается, что ко всему прочему, я испортил Сане отпуск, который теперь пройдёт для него впустую. Хотя, возможно, он и собрался куда-то, просто не докладывался мне об этом. Потом я подумал про его большой заказ. Нет, он не взялся бы за такой объём, если бы планировал какую-то поездку. У меня аж пальцы дрогнули от предвкушения и надежды на то, что Саня останется в городе, и две недели ему не надо будет рано просыпаться и идти на работу. Я свой график запросто подстрою, чтобы начинать рабочие дни не раньше десяти, например, или… «Угу, – мысленно перебил я себя, – размечтался. Чаще двух раз в неделю он тебя визитами не баловал». «Ну, это пока», – ответил на это внутренний оптимист. Завтра вот только мне бы в идеале нужно было нарисоваться на оперативке. Я-то думал, что отвезу Саню утром на работу к восьми. Или сначала в его нынешнюю квартиру, чтоб он переоделся, а потом на работу. В любом случае к девяти я успевал бы доехать до своего офиса. Я завёл будильник «под себя», решив, что, в крайнем случае, разбужу Саню почти перед выходом и предложу выбор: или отвезти его к Петьке, или оставить ему ключи, чтоб он доспал и ушёл, когда ему будет удобно. С этими мыслями я уже без зазрения совести притянул Саню, коснулся носом его кожи, втянул его запах, перецеловал, едва прикасаясь губами, плечо, ухо, спину, погладил рукой везде, куда мог дотянуться. Увлёкся даже немного. Саня пошевелился, но лишь для того, чтобы привычно податься мне навстречу, прижимаясь сильнее. В конце концов я опять уснул со счастливой улыбкой. Утром всё получилось отлично. Саня проснулся всего через десять минут после меня. Не проявил особого расстройства. Сказал только сонно: – Я опять вырубился, да? – Ага, – как можно нейтральнее сказал я, сдержанно улыбнувшись. – Я сполоснусь? – поднимая взгляд на часы, спросил Саня. – Да, конечно, я ещё не завтракал. Омлет с бутербродами будешь? – Давай, спасибо. Я сварил нам с ним кофе. За завтраком Саня снова погрузился в разговоры о своём большом заказе, а я и рад был поддакивать и улыбаться. Само собой, я придумал уже очередную операцию по заманиванию Сани к себе. Подъезжая к дому Петьки, якобы вспомнил вот только что: – Сань, у нас в среду корпоратив в отделе. Мы ж опять первое место заняли. Выдали нам карту подарочную в ресторан. Олеговна сказала – надо прожрать. Санька покивал, смеясь. Моя начальница нравилась ему, так же как и мне. С одной лишь разницей – он её видел только на моих рабочих фотографиях, а она вообще не знала о его существовании. Просто он всегда радовался вместе со мной, что мне повезло с начальством. – Может, во вторник встретимся? – задал я главный вопрос, ради которого и затеял всю эту хитрость, намеренно заменив «завтра» на «вторник». – Да, можно, – отозвался Саня. – Только у меня встреча в пять последняя, могу там зависнуть, потом пробки… В общем, в районе восьми опять если? Я подъехал к Петькиному подъезду и остановился. – Ну, ты позвони, как домой приедешь, – сказал Саня, открывая дверь. – Замётано, – улыбнулся я. Очередной своей маленькой победе – в том числе. На следующий день всё начиналось как по маслу. Но закончилось лёгким разочарованием. Саня не остался ночевать. Я всё же не удержался и заметил ненавязчиво: – Время-то уж… мне завтра к десяти только. – Я порисовать хочу. У меня там одна девчонка не получается… бесит прям, – Саня досадливо поджал губы и почесал нос. – Два раза уже пробовал. Не похоже выходит. А сейчас, кажись, понял, что не так делал. – Уверен, у тебя всё получится, – доброжелательно сказал я. – Ага, я позвоню. Я аж зубы сжал и растянул губы в улыбке. Гримаса получилась наверняка та ещё, но Саня не смотрел на меня, заказывая в телефоне такси. «Ладно, не всё коту – масленица», – мысленно успокоил я себя. И моё терпение принесло плоды. Саня позвонил в четверг. Я обрадовался, надеясь на то, что предложит встретиться в пятницу, но он спросил, свободен ли у меня уже этот вечер. От такого поворота я пришёл в полный восторг. Купил вечером четыре бутылки пива. По две – скромно, но я не хотел, чтоб Саня решил, что я хочу его напоить. Да и не было у меня такой цели. А вот приятной расслабленности и, как следствие, нежелание ехать домой, я вполне мог добиться от Сани. И не прогадал. Саня провалился в сон, а я в эту ночь не засыпал долго и насладился его близостью по полной программе. Зато утром получил прохладный душ. За завтраком Саня сказал, что вечером уедет в Москву и вернётся во вторник днём. Петька позвал его в гости и погулять, потусить, разумеется. Так почему бы и не съездить? Отпуск на то и отпуск, чтоб отдыхать и развлекаться. К тому же три дня – не неделя. И вообще, я порадовался уже тому, что Саня мне об этом сообщил, а не ушёл с дежурным «я позвоню». В субботу мы всё-таки договорились пересечься с Илюхой. Славка на два дня уехал в область на день рождения отца. Издёргался весь, зная, что там соберётся куча родственников и друзей родителей из их маленького города. Опасался, что опять будут расспрашивать, а то и, как в прошлый раз, невест сватать. Илюха за него переживал, ясное дело, но не знал чем помочь. В итоге все наши разговоры крутились вокруг этого. Очень многие из наших скрывали от родственников свою суть. Конечно, мы слышали про удачные каминг-ауты, но неудачных было значительно больше. Славка иногда думал о том, чтобы рассказать. Но каждый раз в итоге вздыхал, что это будет не каминг-аут, а своего рода прощание с родителями. Они не поняли бы его никогда, как ни преподноси. Родители Сани тоже были не в курсе, но, слава богу, не лезли к нему с расспросами о личной жизни. Он даже подозревал, что они могли догадываться. Почему – сам не знал. Но рисковать, признаваясь, не хотел. Я в этом смысле был в шоколаде. Сестра не только поняла, но и поддерживала меня всегда. И не только она – Костя тоже. В своё время даже помог отмазаться от армии. В общем, за всеми этими разговорами Илюха практически не упоминал обо мне и Сане. Вначале только перекинулись парой слов. Илья знал, что Саня в Москве, да и я уже официально тоже. Они с Петькой и Дэном накидали фоток в общий чат. Все парни похвалили, как водится. И я тоже поставил смайл «палец вверх». Про Санин большой заказ тоже уже знали все. Илюха сказал, что очень рад за него, и я с удовольствием с ним согласился. На вопрос о нас я, что становилось почти привычкой, отрицательно покачал головой. В воскресенье Санька выложил несколько интересных фото в чат с подписью: «У Дани золотые руки». Как стало понятно из обсуждения, Петька устроил что-то вроде фотосессии процесса стрижки Сани этим самым Даней. Я тут же его вспомнил по рассказам Пети. «Юная прелестница». Определение ему подходило, разве что без «юной». Если Даня этот и был младше нас, то года на два не больше. Вероятнее всё-таки ровесник, только очень… холёный. Длинные белые, как свежевыпавший снег, волосы были собраны в хвост на затылке. Кожа светлая, гладкая. Глядя на фото можно было подумать, что щетина у него вообще не росла. Голубые глаза показались мне слишком яркими. Линзы? Скорее всего. Длинные пальцы, ногти явно с маникюром. Ростом он был примерно, как Саня, но ещё стройнее. Эффектно выглядел даже в парикмахерском фартуке. В ушах блестели какие-то сложносочинённые серьги. Завитушки шли от мочки вверх до края уха и даже «росли» выше. Зрительно это забавно удлиняло уши. Глядя на весь образ, я мысленно тут же изменил «прелестницу» на эльфа. Потому что прямо похож был на Леголаса. Отвлёкся я, правда, от него довольно быстро. Меня больше интересовал Саня мой. Ему явно нравилось всё происходящее. На каждой фотографии он улыбался, показывал палец вверх, знак «виктори». Петя тоже попадал в кадр, отражаясь в зеркале. И Дэн мелькнул на последней фотке. Работа уже была закончена, и Саня смотрел в камеру с очень довольным видом. Ему, действительно, очень шла причёска, сделанная Даней. Хотя, по мне, Сане хорошо было абсолютно с любой. Даже вздыбленные или примятые после сна волосы ничуть не умаляли его привлекательности. Парни дружно похвалили мастера, а Лёха насмешил меня, написав: «Даня красивый парень и похож на эльфа». Друзья улыбнулись смайлами и согласились. А на следующий день ближе к вечеру Саня скинул в чат уже с десяток фоток из клуба. Судя по его, Петьки и Дэна комментариям, ходили они туда вчетвером вместе всё с тем же «эльфом». «Прилипло», – подумал я, усмехнувшись, когда в мыслях машинально так назвал Даню. Петя чуть позже тоже выложил фотографии с их ночной гулянки, где он был всё время рядом с Дэном. На Саниных же было много кадров с ним и Даней. В клубе тот уже блистал во всех смыслах. Даже в распущенных волосах мелькали какие-то блестяшки. Одет был в обтягивающий комбинезон – чёрный с глубоким вырезом и россыпью страз. На поясе их было настолько много, что они, видимо, имитировали ремень. В общем, выглядел из оперы «валить и трахать». Я признавал его безусловную сексуальность, но меня всё равно разобрал смех, и в голову пришло очередное сравнение: «Фигурист, бля». Впрочем, я опять лишь скользил по нему взглядом. Куда больше моё внимание привлекал Саня. На нём были узкие светло-голубые джинсы и белая рваная футболка с абстрактным принтом. Раньше Саня такие не носил. Она была настолько в обтяжку, настолько «не его», что я даже подумал, не позаимствовал ли он эту гламурную тряпку у «эльфа». С другой стороны, я вроде и понимал, что такое сейчас в тренде. По мне, Саня выглядел куда сексуальнее Дани. Понятно, что я предвзято смотрел в данном случае. Но меня в принципе никогда особо не впечатляли парни с такой кукольной внешностью, как у Дани. Однако я не сомневался, что он без труда находил себе мужчин. Тем более, как понял по рассказам Петьки, он предпочитал свободные отношения и был весьма раскрепощён в сексе. В том, что Саня тоже привлёк к себе немало внимания в клубе, я не сомневался ни секунды. Он не был фанатом таких мероприятий, но и противником – тоже. При случае мог зажечь на танцполе так, что мне хотелось нагнуть его прямо у ближайшей поверхности. Прижиматься к разгорячённому телу, трахать сильно, быстро, упиваясь его ответной страстью. Я тряхнул головой, будто смахивая наваждение, и вздохнул. К сожалению, сейчас Саня развлекался без меня. И я не мог и не хотел знать, чем закончилась их вечеринка. К тому же Саня написал в чате, что отдыхает шикарно, поэтому решил задержаться ещё на день. Мне он не звонил и не писал. Я задумался, что бы чувствовал, если бы что-то подобное было при наших с Саней нормальных отношениях. Да, встретившись с друзьями по тем или иным причинам без меня, он бы, возможно, не пошёл в клуб. С другой стороны, почему нет? Почему бы не потусить всем вместе? Я вдруг понял, что не ревновал бы его. Я бы ему – доверял. Никакие случайные связи Сане не сдались бы. Вообще ни на кого не посмотрел с точки зрения возможного партнёра. Просто повеселился бы с парнями. Меня заклинило исключительно на Петьке. «Сама придумала – сама обиделась». Блядь! В общем, в сотый раз я обозвал себя больным дебилом и пожалел о том, что натворил. Я не ждал, но очень надеялся, что Саня позвонит в среду, когда приедет. Зря. А вот в четверг уже ждал, но тоже напрасно. Я безумно соскучился по нему. Эти наши специфические отношения будто давали мне глоток воздуха. Я отлично понимал, что этот воздух, скорее всего, отравлен, что я могу обманываться и когда-нибудь получить то самое «честно скажу, если появится что-то серьёзное». Но гнал от себя мысли о будущем. Здесь и сейчас я не мог без Сани жить. Не мог дышать. Решил, что рискну нарушить негласный закон – «я позвоню». Хоть голос его услышал бы. Подумал только набрать в пятницу после обеда. В конце концов Саня мог увлечься рисованием или поехать к родителям. Хотя если он сказал мне о поездке к Петьке, то и об этом тоже, наверное, сообщил бы. Я почему-то плохо спал и, проснувшись рано, решил выйти на пробежку. Из-за оттепелей снег в этом году ещё толком не лёг, но выпавший за эту ночь пока лежал пушистым ковром на земле и красиво обрамлял деревья. От этого на улице стало светлее и чище. Я даже решил сначала просто пройтись, подышав морозным воздухом. И почему-то сменил свой привычный маршрут, пойдя в сторону Илюхиного дома. Пройдя треть пути, я встал как вкопанный. Около мусорных ящиков увидел Саню. Точнее, эта мысль мелькнула лишь на долю секунды. Конечно же, это был не он, а какой-то бомж. Тощий, как жердь, в длиннющем безразмерном и рваном свитере, в жутких штанах и в… Саниной куртке. Я бы узнал её, даже если бы увидел только рукав. У нас тогда целая история получилась с её покупкой. Увидев и померив её в магазине, Саня в прямом смысле слова потерял голову, но цена настолько кусалась, что его стала душить жаба. В интернет-магазине этого бренда стоила она так же. Глядя, как у Сани горят глаза, я даже предложил подарить ему, но он отказался, сославшись на то, что можно немного подождать до распродажи. Однако потом всё же опоздал. Скидки действительно вскоре появились, но куртки Саниного размера уже не было. Ни во всех трех магазинах этой сети в нашем городе, ни в интернет-магазине. Саня расстроился, как пацан, вынес мозг продавщице. Она прониклась, позвонила куда-то, но в итоге всё оказалось зря. Нужный размер оставался только в одном магазине в Москве. Саня готов был ломиться туда, я подколол, что скупой платит дважды. Со стоимостью поездки куртка обошлась бы дороже, чем была без скидки. Саня вздохнул, согласился и принял неизбежное. Но тут оказалось, что через неделю Лёха должен был ехать в столицу по работе. Мы позвонили московскому приятелю, попросили его купить желанную Саниному сердцу вещь, а Лёшка потом её забрал и привёз Сане. Радости его, помню, не было предела. Теперь же я видел её на жалком бомже. Нет, понятно, что она не была каким-то эксклюзивным товаром. Но в такие совпадения – в двух шагах от дома – я не верил. Мгновенно вспомнил, когда видел Саню в ней последний раз. Это была та самая жуткая ночь, разделившая нашу жизнь на «до» и «после». И потом больше ни разу. Хотя он влюбился в эту кожанку так, что таскал чуть ли не до холодов. В памяти всплыл Санин приход за вещами. Он был в лёгкой ветровке и, сняв, сразу сложил и убрал в сумку. Но тогда я списал это на то, что он мог захватить ветровку вместе с некоторыми вещами, уходя в ту злосчастную ночь к Илюхе. Когда же пришёл забирать вещи, надел специально, потому что она была легче и занимала меньше места, чем кожаная куртка. Да, он мог в ней прийти и не переодеваться. Но тогда пришлось бы паковать и нести ту, в которой он в итоге ушёл – ещё более тёплую и объёмную. Не могли же Саню, ко всем прочим бедам той ночи, ещё и ограбить по дороге. И кто? Бомжи? И забрать только куртку? У Сани с собой были куда более ценные вещи, например, ноутбук, телефон. Он точно у него был прежний, я видел это собственными глазами, как и его ноут у Петьки дома. Да и сказал бы мне Илюха про такое происшествие. Оставался только один вариант. Саня выбросил её сам. Но почему? И тут в голову буквально ворвалось ещё одно воспоминание. Саня пытается меня раздеть и уложить спать. Я ору на него. Он злится, снимает куртку, швыряет её на кровать. А потом… Потом я держу его за волосы и вжимаю лицом в его кожанку с заклёпками. Я судорожно и шумно вдохнул. Бомж дёрнулся и обернулся. Перехватив мой взгляд, припустил от меня, бросив мешок, в который складывал что-то выуженное из мусора. Я сорвался за ним и догнал меньше чем за минуту. Рванул за рукав, одновременно бросив: – Где взял? Бомж развернулся, потерял равновесие и едва не завалился на меня. Я схватил его за плечо, удерживая. Воняло от него мерзостно. – Не крал я, бля – просипел он, выдыхая жесточайший перегар. – Где взял? – повторил я раздельно. – Дык чего? – он даже не понял, про что я спрашивал, ответив, видать, про всё, сразу и на всякий случай. – Куртку, – сквозь зубы процедил я. Хотя уже и сам понимал, что бомж виноват только в том, что нашёл её, возможно, в этих самых ящиках, но всё равно во мне кипела злость. – Дык тут, хуй ли, – он махнул рукой в сторону ящиков. Меня снова обдало волной его кисло-гнилостного запаха. Я опустил руки и даже сделал шаг назад. Смотрел только на куртку, окончательно убеждаясь в том, что она – Санина. Ясное дело, сейчас она была в ужасающем состоянии, но я всё равно её узнал. – Когда? – хрипло спросил я. – Ебать, осенью ж ещё. Ну да, ну да. «Временами года живёшь, бродяга», – подумал я про себя и пошёл домой. Время словно замерло и откатилось назад. Я опять лежал на кровати, чувствуя невыносимый стыд, вину. Царапины у Сани на лице. Куртка с заклёпками. Кресты, треугольники, многогранники. Почти шипы. Моя рука… Он так мечтал об этой кожанке. Ждал. Радовался. А я… Он выбросил её, понимая, что больше никогда не сможет её носить. Потому что я… Голова раскалывалась, как с бодуна и казалось, что надо мной вновь сгущается чёрный туман. Я буквально выдернул себя из этого кошмара. Не проваливаться, не раскисать. Встать. Собираться на работу. Днём худо-бедно удалось отвлечься, но к вечеру неумолимо накрыло с новой силой. Саня так и не позвонил, а я не стал, потому что боялся, что не смогу больше… играть роль. Промаявшись полночи без сна, я понял, что у меня действительно уже не получится поддерживать обещанный Сане формат отношений. Я не мог больше лгать ни себе, ни ему. Не мог надеяться, не мог тешить себя иллюзиями. Всё больше понимал Саню. Если уж я подыхал, вспоминая о том, как разрушил нашу любовь, что же чувствовал он? Так я ещё и не помнил половину той ночи. Да, не смертельно, как говорится, он мне вон тоже по морде съездил в запале. Куда худшим было моё недоверие. Как люди жили после крупных ссор? Как склеивали разбитые сердца? Мы с Саней оба не знали, как воплощать подобное в жизнь. Просто я свято верил, что в нашем «мы» всё получится. А Саня, как мог, отметал эмоции, пытаясь рассуждать прагматично. Я вспомнил где-то прочитанные слова: «Ошибка? Ты не знаешь, какова её цена. Ты не знаешь, что для меня воскрешение невозможно, и я не умею строить на крови». Нужно было отпустить Саню и как-то пытаться жить своими уже параллельными жизнями. И он, и я сейчас поступали эгоистично. И мы оба сами себе врали. Не получится у него искать и выстраивать новые отношения, пока он обнимает, прижимается ко мне во сне, как прежде. Я даже был почти уверен, что он знал об этой своей слабости. Не мог он всегда спать, как убитый. Всяко, хоть раз да просыпался ночью в моих объятиях. И что? Получалось, как и я, делал вид, что ничего не происходило? А я, сжимая зубы и играя по согласованным правилам, не смогу убедить его попробовать создать новый мир для нас двоих.