Разбитое зеркало

As we die, both you and I With my head in my hands I sit and cry Don't speak I know just what you're saying So please stop explaining Don't tell me 'cause it hurts Don't speak I know what you're thinking I don't need your reasons Don't tell me 'cause it hurts It's all ending I gotta stop pretending who we are… You and me I can see us dying… are we? Don't speak 🎵No Doubt — Don't speak

Комната запертых душ — Зачем ты это сделал? — Потому что я люблю тебя… — одними губами произнес Лань Чжань, опустив голову так низко, как мог. Тень от волос закрыла лицо, и Вэй Ин не увидел движение губ. Вэй Ин, не услышав ответа, все решил по своему. Лань Чжань снова хочет его исправить, вернуть на правильный путь. Но зачем? Зачем это делать, когда Усянь уже умер. Он в другом мире, он не несёт больше разрушение и смерть в мире заклинателей. Зачем делать подобное, тем более такой ценой. Лань Чжань же может умереть! Откуда такая безрассудность? Лань Чжань, которого он знал, никогда бы так не поступил, не стал бы рисковать жизнью ради мертвого, особенно ради него. Ради того, кто погубил всех, кого любил и был рядом. Сколько адептов ордена Лань пало от руки Старейшины Илина? Может быть это месть? Нет. Слишком глупая месть, если в итоге вы погибните оба. Куча мыслей проносились бессмысленной вереницей в его голове. Судорожно соображая, он и не заметил, как Лань Чжань стискивал влажные от крови одеяния на коленях. А Лань Чжань не осмеливался поднять глаз. Вэй Ин молчал и ему было жутко страшно посмотреть на него и увидеть там… Что? Он же ничего не сказал, тогда почему так боязно? Паника одолевала все его существо и казалось, что он может прямо сейчас рассыпаться в прах от одной лишь мысли о том, что Вэй Ин его не примет. Или наоборот, что примет? Вот так? Когда он практически не оставил ему выбора? Насильно связал их души, привязал к себе отныне и до самой смерти… Даже умереть им придется вместе… Боль пронзила сердце, было так горько, что хотелось плакать. Какой же он эгоист и трус. Ведь вот же он — его любимый! Тот, кого он жаждет всем своим существом, каждая клеточка в теле кричит: «Вэй Ин!» А он снова молчит, опять не может выдавить эти слова признания. Вэй Ин вскрикнул, и резко сел, хватаясь за грудь. Он тяжело дышал и как-то странно смотрел на Лань Чжаня. — Лань Чжань, да что с тобой такое? Мне и так сложно блокировать весь этот поток эмоций. Кто бы знал, что ты такой холодный снаружи, а внутри настоящий, смывающий с ног шторм, — Вэй Ин все ещё сжимал руку в кулак на груди, он глубоко вздохнул, а затем на секунду прикрыл глаза, чтобы немного успокоить эту внутреннюю бурю. Разобраться в этой каши было чертовски сложно, да он не сильно и хотел. Да, любопытство съедало его и он безумно жаждал познать и эту сторону Лань Чжаня, но с другой стороны — разве он имел право так бесцеремонно рыться в чьей-то голове? Так нельзя, каким бы бесстыдным не был Вэй Ин, но даже он не может себе это позволить. — Лань Чжань, не мог бы ты сдерживаться? Ха-ха, кто бы мог подумать, что Я буду просить Тебя о подобном, — Вэй Ин тихонько посмеивался абсурдности ситуации. -…прости, — все также тихо проговорил Лань Чжань. — Да хватит уже просить прощения! Мне неловко! Да, это был крайне глупый поступок и я до сих пор не понимаю зачем ты это сделал, но в конце концов, если бы не ты — я был бы уже мертв. Снова. Это входит в привычку, Лань Чжань, — Вэй Ин грустно усмехнулся. А Лань Чжаня пробил холодный пот. Вэй Ин бы снова умер. Снова. Его Вэй Ин бы умер опять, и он готов к этому? Усянь совсем не переживал, что может умереть? Почему он не ценит свою жизнь? Неужели Лань Чжань мог опоздать снова? Этот ритуал, какими бы ни были последствия — спас их обоих. Лань Чжань не уверен, что пережил бы его потерю вновь. Лишь мысль об этом причиняла нестерпимую боль. Грудь разрывало на части, клеймо горело, словно его только что прижгли, а раны на рассеченной спине вновь кровоточили. Казалось он весь обливается кровью…так нельзя…нельзя больше ждать. Что если следующего раза не будет? Кому он будет говорить слова любви? Кому он изольет все что на душе и на сердце? Так много вопросов, а ответ лишь один: сейчас или никогда. — Вэй Ин. Я…мне надо…мне надо кое-что тебе сказать. Причину…причину моего поступка, — Лань Чжань медлил, он не знал, как и что говорить. Но он должен это сделать, даже если его отвергнут, даже если будет больно, даже если это последний разговор. Теперь он знает, что может защитить любимого, а если нет, то они умрут вместе. Не это ли счастье для влюбленного? — Я тебя слушаю, Лань Чжань, — резко посерьёзнел Вэй Ин. — Я… — с чего начать? Лань Чжань ненадолго затих, Вэй Ин же сидел смирно и ждал, он молчал, показывая свой настрой и то, что не будет перебивать. Так непривычно. — Когда ты… умер, я был заточен под стражу, поэтому не сразу узнал об этом, — говорить было сложно, неимоверно. Вэй Ин лишь слегка охнул, ведь не представлял за что великого Ханьгуан-Цзюня могли так строго наказать. Лань Чжань же решил не говорить о причине и о том, что вся его спина покрыта шрамами. — А когда узнал, то… сбежал. Я отправился на гору Луаньцзань, чтобы убедиться в этом самому, но ничего не нашел. «Конечно не нашел, от меня и мокрого места не осталось» — Я играл «расспрос», но тебя никто не мог найти, и ты сам не отвечал. Но я продолжал играть, в надежде, что ты откликнешься. Прошло три года…но ты так и не ответил, — в голосе Лань Чжаня сквозило горечью, не нужно было даже связывание души, чтобы это почувствовать. У Вэй Ина в горле стоял ком, вот только чей он не знал, возможно, это чувства обоих. — Тогда я понял, что ты ещё жив — живые не могут откликнуться на призыв. И я стал искать тебя. Способ найти тебя. И нашел тот кубок, что связал нас, а потом увидел тебя… «Глупый, глупый Лань Чжань. Зачем все это? Я умер, так оставил бы все так. Просто посчитал бы, что моя душа рассеялась, это же был самый очевидный ответ. С чего ты решил, что я жив?» Вэй Ин молча слушал, хотя сдерживать порыв влезть в эту речь было уже невыносимо. Ему хотелось узнать столько всего. Почему Лань Чжаня заточили? Почему он не верил в его смерть? Зачем связал себя? Зачем вообще все это? Но он молчал. Не часто услышишь от Лань Чжаня столько слов, поэтому он будет слушать. — Я пытался с тобой заговорить или показать, что я там, но все было бесполезно. Я мог только смотреть и ничего больше… Поэтому я стал искать дальше. Теперь, когда я знал наверняка, что ты жив… я хотел встретиться с тобой, чтобы сказать…сказать… — Лань Чжань снова затих. Ему хотелось прокричать, как сильно и давно он любит Вэй Ина, а ещё ему хотелось просто сбежать и забыть это все, как страшный сон. — Сказать что? — Лань Чжань так долго молчал, что Вэй Ин не выдержал этой гнетущей тишины. — Сказать, что я… что… — Лань Чжань! Ну не томи уже! Я уже всю голову сломал! — Ты самое дорогое, что у меня есть. Ты все, что мне нужно в этом мире. Я готов идти за тобой даже за грань, потому что…потому что я люблю тебя, — наконец, уверенно проговорил Лань Чжань. — Есть только ты. Я готов умереть за тебя и сделаю, все что ты попросишь. Если ты оттолкнешь меня — я пойму и приму. Вэй Ин молчал. Его так сильно оглушило, что он уже не был уверен во всей этой ситуации. Он снова умер? Его накачали? Это галлюцинации? Верно! Это точно галлюцинации! Лань Чжань не мог такого сказать, он вообще так много не говорит. — Ха-ха-ха! Я брежу! Я так и знал! Это снова происходит! Это все ты виноват! Снова мучаешь меня, да? Что на этот раз? Новые наркотики? Или все те же? — Вэй Ин срывался на крик, он ходил по комнате, описывая ее по кругу. Резкие дерганые движения, он совсем не чувствовал, что у него вывихнута лодыжка. — А может я все ещё в той комнате? Да! Определенно! Я наверняка ещё там, а ты смотришь, как я вижу весь этот бред! Весело? ТЕБЕ ВЕСЕЛО?! — срывающимся голосом кричал Вэй Ин, слезы струились по щекам, а гримаса боли и отчаянья исказила красивое лицо. Ему было горько, так горько и больно, что хотелось биться головой об стену, вот только это врядли спасет. Все этот «доктор». Это все он виноват. Не было всех этих лет. Он просто сидит привязанный к стулу в комнате с инструментами и его мучителем, что с таким упоением терзает его тело все это время. — Просто дай мне умереть! Я что, так много прошу? Я не могу больше! Только не Лань Чжань! Он не может любить меня! Не меня! Хватит этих сладких иллюзий…это слишком хорошо, чтобы быть правдой… — Вэй Ин упал на колени и зарыдал, прикрывая лицо ладонями. Лань Чжань, что с ужасом наблюдал за всем этим, сидя в оцепенение, наконец очнулся. Он ждал любого исхода, но он и не знал, что все будет так. Он быстро подполз к Вэй Ину и обхватил за плечи, прижимая его к груди, тот даже не сопротивлялся, лишь мелко дрожал и всхлипывал. Лань Чжань стал поглаживать его по спине, пытаясь успокоить. — Вэй Ин, это я. Это правда я. Слышишь? Посмотри на меня. Вэй Ин не смотрел, он сжал ладонями некогда белые одеяния и вжался лицом в теплую грудь. Громкий и быстрый стук сердца бил прямо в висок. — Лань Чжань…это ведь ты? Это правда ты? Я не вынесу, если это снова лишь моя иллюзия, — голос надламывался и звучал глухо, Вэй Ин с трудом подавил в себе желание расплакаться снова. Лань Чжань продолжал его гладить и крепче прижимать, пользуясь возможностью ощутить эту близость, даже если ситуация не самая удачная, но ему плевать. Просто сидеть вот так и крепко прижимать к себе тело любимого, давать ему успокоение — это уже верх всех желаний Лань Чжаня. Постепенно Вэй Ин успокоился и дрожь перестала пробирать его до костей, но отстраняться совсем не хотелось. Было так хорошо сидеть в этих крепких руках, слушать размеренный, пусть и слегка учащенный стук сердца. Так приятно. Рука, что непрестанно гладила его спину была такой теплой. Вэй Ин напоследок покрепче вжался в Лань Чжаня, вдохнул его запах, пахло сандалом, такой родной запах. Почему он раньше его не ощущал? Он постарался запомнить этот момент, запечатлеть его в памяти, отпечатать в мозгу, чтобы прокручивать, когда эта иллюзия спадет… Вэй Ин отстранился. — Вэй Ин, это я, я настоящий, — Лань Чжань обхватил его лицо ладонями, вглядываясь в любимые серые глаза. Он говорил четко и ясно, чтобы Усянь понял наверняка: это он, это не иллюзия, не сон, все это правда. — Это ты. Ты настоящий, — словно под гипнозом повторил Вэй Ин. — Мгм. Вэй Ин прыснул. — Вот теперь я тебе больше верю, — истерично хихикнул он. — Вздор, — строго сказал Лань Чжань, но в его глазах не было и капли укора, лишь теплота. Вэй Ин рассмеялся. Уже по-настоящему. — Убедил, убедил, — Усянь поднял обе руки вверх, — я сдаюсь, это точно ты. Смех также быстро исчез и он снова уткнулся в плечо Лань Чжаня. — Это и правда ты… — Это я. — И ты…любишь меня?.. — Мгм. — Как такое возможно…я ужасный человек… — Ты лучший человек, которого я знаю, — Лань Чжань поглаживал Усяня по голове, пропуская сквозь пальцы шелк черных прядей. Сегодня он получил так много, просто признавшись. — Ты мне льстишь, Лань Чжань. Я убил столько людей. — Была война, а потом ты защищался. — Не оправдывай мои злодеяния, ведь и адепты твоего ордена пострадали. — Вэй Ин. Это все уже неважно. Ты заплатил за свои грехи, ты сам так сказал. — Лань Чжань! Зачем ты слушаешь весь тот бред, что я несу? — он продолжал говорить Лань Чжаню в плечо. — Это правда. Ты сполна заплатил. Кровь за кровь. Они умерли, ты тоже умер. Ты умер ужасной смертью… — голос Лань Чжаня похолодел, наполнился стальными нотками. — Умер и умер, зачем вспоминать? Сейчас-то я жив. Вроде бы, — Вэй Ин пытался отшутиться, потому как почувствовал весь гнев, что бушевал внутри Лань Чжаня. — Ты жив. — Ты правда меня любишь? Я же не ослышался? — Вэй Ин заглянул в золото глаз. Когда-то оно казалось жутко холодным, а теперь словно плавилось и обжигало. — Мгм, — Лань Чжань смотрел в ответ, он боялся даже моргнуть, чтобы не терять не единого мгновения. — И я… — Вэй Ин опустил глаза, он рассматривал свои руки так, словно видел их впервые и пытался запомнить каждую деталь. — Вэй Ин? — сердце Лань Чжаня бешено заколотилось, такого он не мог увидеть даже в самых ярких снах. Неужели…это и правда…взаимно. Вэй Ин снова остро ощущал все эмоции Лань Чжаня, потому что снял блок, он хотел их узнать. Это было так страшно, он и не думал, что признаваться это так волнительно. Даже для него, самого расспустного и бесстыдного человека на свете. Тогда, как это смог сказать Лань Чжань? Волна нескочаемой нежности накрыла его с головой. Он схватил расстерянное лицо Лань Чжаня, прижался своим лбом к его и заглянул в омут любимых глаз. — Лань Чжань! Лаааааань Чжаааааань! Слышишь? Я люблю тебя! Это так глупо, что я понял это только после смерти! Это правда! Готов поклясться, — он подавил желание рассмеяться, как делал всегда, когда нервничал и продолжил уверенным тоном. — Я люблю тебя, я хочу тебя, я готов неустанно следовать за тобой всю жизнь, быть твоим спутником на пути самосовершенствования, делить с тобой постель каждый день. Я готов на все что угодно, лишь бы с тобой! — Люблю тебя… — Да! — Хочу тебя… — Да! — Буду всю жизнь рядом с тобой… — Да! — Все что угодно, лишь бы с тобой… — Да! С глаз полились слезы. Лань Чжань уже и не помнит, когда он плакал последний раз, наверное, когда умер Вэй Ин, а теперь ничего не мог с собой поделать. Этот человек прямо перед ним, его Вэй Ин, любит его. Вэй Ин стирал слезы с щек, а потом стал быстро их сцеловывать, приговаривая: — Ну Лань Чжань, ты чего? Прекрати, а то я опять зарыдаю. Я не вынесу твоих слез. Лань Чжань порывисто обхватил любимое лицо и впился голодным поцелуем в желанные губы, это был лучший способ успокоиться и заткнуть Вэй Ина. Они долго не могли оторваться друг от друга. Вэй Ин обвил плечи Лань Чжаня, он с охотой отвечал на эту жажду и отдавал всего себя. Лань Чжань терзал губы, словно изголодавшийся зверь, пил живительную влагу и тихие стоны, скользил языком по губам, языку и небу Вэй Ина, срываясь на бешеный темп. Они стукнулись зубами и Вэй Ин хихикнул в губы. — Лань-гэгэ такой жадный. И словно током прошибло Лань Чжаня от этих высказанных со стоном слов. Самоконтроль был на грани, а руки уже давно блуждали по телу Вэй Ина. И в забытье он повалил его на пол. Они долго целовались, перекатываясь туда сюда по холодному полу, но даже холодность камня не слишком сбивала их пыл. Наконец, осознав, что происходит, они оторвались друг от друга. Золотые глаза давно были полны тьмы и с трудом приходили в норму, алые от поцелуев губы припухли, а на щеках горел румянец. Вэй Ин тяжело дышал, он отодвинулся от Лань Чжаня, потому как был не уверен, что не наброситься на него вновь. Лань Чжань немного испугался, но тут же успокоился, когда Вэй Ин сказал: — Нет-нет, это не из-за тебя! Вернее это именно из-за тебя! Я с трудом держу себя в руках, знаешь ли. А мы тут как бы застряли. И кто знает, что может случится. Не время для безрассудства, — Вэй Ин размахивал руками, создавая ветер вокруг них, он периодически посмеивался, и вообще был ужасно смущён, а обычно он не может заткнуться в такие моменты. И хоть способ затыкания поцелуем был очень действенным, Лань Чжань не рискнул сделать это снова, потому как правда была в том, что с трудом сдерживал себя здесь только он. И не уверен, что сможет продержаться во второй раз. — Ты прав, нам пора выбираться отсюда.