Во всем виноват Агрест

Десять лет назад она была безумно счастлива. Десять лет назад ей было четырнадцать лет. Десять лет назад она была с Адрианом. Ее мечта осуществилась внезапно и затянула с собой в водоворот счастливейших дней ее жизни. Это были мгновения, полные любви, счастья, объятий и поцелуев, прогулок по вечернему городу и поеданию мороженого у Андрэ. Все шло прекрасно, Маринетт думала, что это все сон и очень боялась проснуться, когда обнимала Агреста. Она не знала, за что на нее свалилось такое огромное счастье, и не понимала за что его так нагло отобрали у нее. Все шло прекрасно, пока ее фотографии с Адрианом не проникли в сеть. Началось все с придирок к ней — фанатки были в бешенстве, в школе начались издевательства, Лила Росси во всю наслаждалась этим. А потом окончательно по ней ударило то, что Натали Санкер пришла к ним домой в пекарню. Дюпен-Чен снова зажмурилась, силясь не заплакать — даже спустя десять долгих лет ей было неприятно это вспоминать. Габриель заподозрил возможно ее в том, что она хочет использовать его сына, чтобы сделать карьеру. Какой же он… Маринетт кинула дротик в портрет своего главного конкурента на арене моды. Она сделала карьеру, но она стоила ей ее счастья. Предпочти она всеми силами бороться за Адриана, то осталась бы на дне и ничего не добилась. Фанатки Агреста давили на нее, устраивали покушения, спасибо магии талисмана и Тикки за помощь, иначе бы ей не жить. Даже пекарне ее родителей пытались нанести ущерб — тут помог Нуар, за что Маринетт была ему благодарна. Кот не оставлял ее ни в облике героини Парижа, ни в облике гражданском. Он заботился о ней все больше и больше, приходя на помощь каждый раз. Общение с Адрианом было прервано после выпускного. Это было самое странное, что девушка делала за всю свою жизнь. Она не переставала любить Агреста, потому, когда он зажал ее в кладовке, не стала сопротивляться. Это была единственная ночь, которую они провели вместе. Тогда Маринетт — это все коктейли — рассказала Агресту про то, почему вынуждена была порвать с ним, что она устала от этого давления и того, что ей перемывают кости в сми. — Прости меня, но… из нас вряд ли что-то получится, — прошептала она тогда, оставляя его в одиночестве. Адриан больше не появлялся в ее жизни, а вот Кот дал клятву не оставлять ее никогда. И это обещание он держал, каждый вечер приходя к своей Принцессе на чашечку чая. Жизнь шла своим чередом. Адриан учился в техническом, планируя когда-нибудь завязать с работой в индустрии моды, Маринетт училась на дизайнера и делала огромные успехи, Габриель Агрест отказался от талисмана почти сразу же, после того, как сын заявил, что он испортил ему жизнь. Разговор тот был не из легких. Крик и ругань сотрясали стены особняка Агрестов до самого утра. Бедная Натали боялась вмешаться и молилась, чтобы они друг друга не поубивали. Отец и сын разругались в пух и прах. Они не говорили месяцами, предпочитая выговариваться Натали. Санкер готова была выть волком и подавать заявление на увольнение, но бросать их нельзя было сейчас. Потому, Натали оставалась и работала дальше. Дела у Дюпен-Ченов шли в гору. Успехи дочери и ее неожиданная популярность помогали кондитерской. Посетителей было хоть отбавляй. Единственное, что не давало покоя Сабин и Тому — дальнейшая судьба их дочери. Она отклонила предложения Агреста пойти работать в его компанию, гордость и обида не позволили. И спустя еще шесть лет она открыла свое дело, в чем родители ее поддержали. Вскоре бренд «МДЧ» завоевал весь Париж. Габриель Агрест кусал локти от досады и без конца жаловался Санкер. Натали начинала всерьез думать над тем, чтобы пойти работать на Маринетт. Адриан же никак не пересекался с Маринетт, виня себя за свою слабость и былую беспомощность. Он не смог защитить свою Леди, да и свою ли? Когда Маринетт вдруг решила возобновить отношения с Лукой он не стал мешать. Рядом с музыкантом ей было безопаснее, а сам он решил начать встречаться с Кагами, наладив таким образом отношения с отцом. Жизнь шла своим чередом. Постепенно ненависть Дюпен-Чен начинала затихать. Изуродованный дротиками портрет старшего Агреста покинул стену ее квартиры, заменившись семейными фото, фото с друзьями, фото со школы. И лишь в бумажнике она бережно хранила фотографию ее и Адриана на фоне вечернего Парижа. Это было единственным напоминанием о ее давнем счастье. Отношения с Лукой не заладились с самого начала. Все было прекрасно, но Маринетт ничего не чувствовала. Впрочем, Адриан тоже не мог похвастаться счастливой семейной жизнью. Они с Кагами разбежались очень быстро. С тех пор Кот стал частым гостем на балконе Маринетт. — Госпожа Маринетт, к вам снова гость из компании «Агрест»! — раздался из динамика голос секретаря Жюстины. Дюпен-Чен вырвалась из своих мыслей, на секунду растерявшись. Она снова принялась ворошить свою жизнь, будто последняя мазохистка. — Что на этот раз, Жюс? — спросила Маринетт. — С очередным деловым предложением. Пропускать? — Пусть войдет, — выдохнула женщина, поправляя прическу. Два хвостика были давно забыты, сменившись свободными локонами, падающими на плечи. Розовые тона оставили ее жизнь, сменившись зелеными и черными — напоминало о Коте и придавало уверенности. Представители компании Агреста ее давно посещают. Раз в неделю точно. Но Маринетт упрямо не велась на эти предложения. Она нашла себя и хотела спокойно работать, не встречаясь лицом к лицу с самым главным врагом в ее жизни. Она продолжала ненавидеть Габриеля, но уже не так сильно. Дверь в просторный кабинет открылась и впустила в помещение высокого, красивого зеленоглазого блондина. На секунду Маринетт представилось, что это вошел Нуар, потому что пока она еще не подняла голову, но шаги показались ей знакомыми. — Если вы вновь пришли просить меня о слиянии компаний, то прошу не тратить ни ваше время, ни мое и сразу уходить, — не отрываясь от бумаг, говорила Дюпен-Чен, ставя подпись. — О, у меня совершенно другое предложение, мадмуазель Дюпен-Чен, — знакомый голос заставил Маринетт оторваться от бумаг и в шоке застыть в кресле. Адриан. Это был, мать его, Адриан Агрест. Тот парень, которого Маринетт безумно любила до сих пор. Он стоял сейчас перед ней. Спустя семь лет после выпускного. Он стал чертовски красив и притягателен. — Адриан? — И тебе привет, Маринетт, — неловко улыбнулся Агрест, нервно трепля свою шевелюру. Да, как Кот он ее видел очень часто, а как Агрест он видит ее впервые за семь лет. — Здравствуй, — прошептала Маринетт, отводя взгляд в сторону. — Давно не виделись, присаживайся. — Давненько, — согласился парень, садясь на стул. — Эм… как жизнь? — Спасибо, в порядке. Правда, фирма твоего отца явно достала. Так с чем пришел? Я не буду подписывать соглашение о слиянии фирм. Даже не проси, — голос Дюпен-Чен звучал тихо и подавлено. Старая рана вновь дала о себе знать. — Не беспокойся. Я не по тому поводу. Мне самому не нравится эта идея — от отца сейчас все бегут. Удивительно, что Натали еще держится. Вот и я ушел. — Ты? Ушел? — неверяще прошептала Маринетт. — Не верю! — Да. Я теперь не работаю на отца. А у тебя не так давно ушла ведущая модель. Верно? — Да. Вздумал меня соблазнить, — фыркнула женщина, нажимая кнопку. — Жюс, пожалуйста два кофе… Ой, кофе и зеленый чай. — Неудивительно. Ты стала еще прекрасней с нашей последней встречи, — улыбнулся Агрест, беря руку Маринетт в свою. Хотелось обнять ее и вообще не отпускать. Но сейчас рядом с ней Адриан, а не Кот, который мог это позволить. Нужно держать себя в руках. — Ты все еще помнишь? Мой любимый чай… — Я ничего не забывала. Так, — Маринетт выпрямилась и убрала руку Агреста. — Тебе нужна работа? — Ну да, — пожал плечами Адриан. — Резюме скинул тебе на почту, но ничего не получил в ответ. — У меня новая. Ту взломали года три назад. — Оу… Я не знал… Черт, да вообще ничего сейчас о тебе не знаю! — «Я актер без Оскара…» — горько подумал парень. Он хотел ей все рассказать сейчас, раскрыться, а потом подхватить на руки и потащить под алтарь. Он слишком много упустил, танцуя под дудку отца, из-за которого его жизнь летела к чертям. Он упустил любимую девушку, поскольку был безвольным ребенком, а сейчас взбунтовался, собрал вещи и попросил Хлою его не выдавать. Стоит заметить, это именно Буржуа предложила ему пойти к Дюпен-Чен. За что ей огроменное спасибо. — Все что у меня есть это компания и родители, а еще Алья, Нино и их малышка Маргарет. — Да, она просто чудо. Как месье Дюпен и мадам Чен? — Прекрасно, знаешь. Правда, уже тяжело все дается. Стараюсь помогать, если есть возможность. — Сто лет не ел ваши макаруны. Как-нибудь зайду. Ты у родителей живешь? — Да, в квартире ремонт. Потому, я временно обосновалась у родителей. — Тогда я тебе сейчас скину резюме. Хорошо? — улыбнулся Адриан. — Дай свою почту. Маринетт продиктовала адрес, в душе радуясь тому, что Адриан вдруг появился в ее жизни. Жюстина принесла кофе и чай, вновь оставив Агреста и Дюпен-Чен наедине. — У тебя как жизнь? — Слушался отца до двадцати четырех лет. Вот и весь рассказ. Сейчас снимаю квартиру неподалеку. Одинок, холост, мечта многих девушек Парижа. — Вы себе льстите, Месье Агрест, — улыбнулась брюнетка. — Да ну! — прищурился Адриан, наклоняясь к лицу Маринетт. Она уже давно позабыла про смущение, но сейчас ее щеки вновь приобрели розовый оттенок. Однако, она привычным движением отодвинула от себя Адриана, так же, как отталкивала Кота, если он в шутку заигрывал. — Брось! Я дома посмотрю все. Как определюсь, сразу же напишу письмо. — Можешь просто позвонить. У меня номер не изменился. Рад был наконец увидеться с тобой, Маринетт, — выдохнул Адриан, поднимаясь с места. — Хорошо. Тогда до вечера, — Маринетт тоже поднялась. Их разделяло лишь полметра. Даже меньше. Маринетт хотелось обнять его, но она сдержалась, стоя на месте и смотря на него снизу вверх. Он стал выше. — Ну, тогда, до встречи, — замялся парень, поправив воротник белой рубашки. — Пока, — кивнула Дюпен-Чен, сокращая расстояние между ними и робко целуя в щеку. Это было как-то странно и не совсем правильно сейчас. Все-таки, они были лишь детьми десять лет назад. Теперь они взрослые люди. Позднее всех повзрослел Агрест, наконец-то освободившись от оков отца. — Маринетт, я… Прости меня за все. Прости, пожалуйста. Я просто трус, слабак! — Эй! Адриан! — выдохнула она, переплетая его пальцы со своими. — То что случилось, то случилось. Нужно отпустить и жить дальше. Я тебя ни в чем не виню. Правда! «Ведь во всем виноват Габриель Агрест…» — Люблю тебя, Маринетт, — Адриан прижал девушку к себе. — Спасибо… Они стояли так, обнявшись еще очень долго. Адриан чувствовал, что просто обязан сказать ей наконец все. Раскрыть два секрета. Раскрыть их обоих и взять все в свои руки, не слушая никого. — Тогда, до вечера? — прошептала Маринетт. — До вечера, Принцесса. Адриан отпустил улыбающуюся Дюпен-Чен и, махнув рукой на прощание, покинул кабинет.