Hold my hand

Грелль открывает один глаз и хитро смотрит из-под длинной челки. Потом закрывает его и открывает другой. Черные ресницы веером расходятся по векам. — Скажи, каково это — быть Легендарным? Гробовщик насмешливо вскидывает одну бровь и улыбается уголком губ. Перед тем, как ответить, он переводит взгляд на потолок. — Это значит иметь много неприятных воспоминаний о прошлом, — тщательно подбираемые слова. — И всё? — недовольно интересуется Грелль. — И всё, — слабое эхо. Покрывало неряшливо скинуто на пол, простыни на постели смяты и кое-где даже открывают взгляду грубую ткань матраса. Подушки неясными тенями затаились у изголовья кровати. Одеяльные холмы трогательно желтеют в свете ночника, ночь зияет пустотой в бездонных дырах окон. Гробовщик лежит на спине, расслабленно закинув руки за голову, и краем сознания отслеживает мягкие прикосновения Грелля к своей груди. Долгое молчание наполняет ложным покоем. — А как же всеобщее уважение и признание твоих заслуг? Не прикидывайся, будто не знаешь, о чем я. В Управлении все ходят на цыпочках вокруг тебя, — голос отчего-то звучит грустно и устало. Гробовщик удивленно приподнимается на локтях, пытаясь поймать взглядом выражение лица Грелля, но тот закрылся: отворачивается и опускает голову, передвинувшись на свою сторону кровати. — Что ты хочешь всем этим сказать? — Не нужно делать вид, что твой статус ничего для тебя не значит. Пауза звенит от напряжения. — А что он значит для тебя? — мягко, но настойчиво спрашивает Гробовщик, садясь и откидывая длинные пряди волос за спину. — Пропасть, — Грелль запрокидывает голову и закрывает глаза, почти шепча. — Огромную пропасть между нами. *** Он почти бредит этой идеей. Она не дает ему покоя; сидит в мозгу и отравляет жизнь, как затаившийся в яблоке червяк. Она просачивается в каждый проведенный вместе день, в каждую улыбку и в каждый поцелуй. Она овладевает мыслями, направляя их в одно и то же русло раз за разом. «Мы не подходим друг другу». Грелль всегда думает об этом, возвращаясь с работы домой, в похоронное бюро. Думает: «Мы не пара», но все же не может не возвратиться. Он и сам не заметил, когда и как ни к чему не обязывающая интрижка успела стать чем-то важным, незаменимым и привычным. Он уже и забыл, что значит быть одному. Но всё же… Грелль сомневается. Во-первых, разница в возрасте. Гробовщик никогда бы не признался, сколько ему лет; Грелль прекрасно знает это, а потому и не спрашивает. Но ему вполне хватает собственного воображения и логического мышления, чтобы сделать некоторые предположения. Он навел справки относительно годов выпуска студентов Академии и пришел к весьма неутешительным выводам. Гробовщик намного, намного старше. У него за плечами уже осталась служба в Управлении; многие годы, наполненные опаснейшими заданиями, некоторые из которых навек останутся в памяти даже против воли. Если Грелль правильно толкует полные пустоты и бессмысленности взгляды, которыми Гробовщик иногда смотрит сквозь пространство, задумавшись, то определенные мучительные и пугающие моменты своего прошлого невозможно забыть, как ни старайся. Частично с этим связана вторая проблема: многое повидав и пережив, Гробовщик стал мудрее и опытнее. Профессиональнее. Даже фарс, неуместное веселье и образ сумасшедшего чудака он может позволить себе именно как своего рода лекарство против излишней серьезности. Человек окончательно взрослеет, когда научился смеяться над собой; смех помогает ему насытить веселье красками и приглушить боль. Грелль же не может жить так. Не сейчас. Он молод, ему хочется показать себя во всей красе, ему хочется пока ещё только получить тот бесценный жизненный опыт, который Гробовщик уже давно переосмыслил и научился использовать себе во благо. Грелль иногда наталкивается на стену непонимания. Они оба пришли из разных времен. Для первого текущая эпоха представляет собой крепкий фундамент, на котором можно построить что угодно, для второго — бесконечную неловкость. Но всё вышеперечисленное — не беда. От этого можно отвлечься, на это можно закрыть глаза. Поиск компромиссов и общих интересов никто не отменял. Но есть проклятый третий пункт, который не дает Греллю покоя и от которого не избавишься так просто. Избитая, жалкая ситуация: Гробовщик — Легендарный жнец, герой, кумир для многих молодых шинигами. А Грелль… диспетчер. Мальчик на побегушках и мелкая сошка. Время идет, но ничего не меняется. Повышение получают те, кто готов работать, не покладая рук, тщательно выполняя все инструкции и полностью отдаваясь службе. Греллю же чуждо подобное поведение. Он не создан для карьеры, ему это даже неинтересно. Но уж очень больно задевает поведение других жнецов, случайно встречающих его с Гробовщиком. С Легендарным они вежливо здороваются, жмут руку, глядят ему в глаза заискивающе и восторженно; а Грелля рядом с известным спутником часто не замечают. В его сторону бросают оценивающие или презрительные взгляды, а иногда и вовсе считают недостойным внимания, словно пустое место. И Грелль в глубине души злится. На Гробовщика, который призывает не принимать всё близко к сердцу; на этих высокопоставленных жнецов, заставляющих нервничать и расстраиваться. Но больше всего — на себя, на свою неспособность доказать миру собственную исключительность. Грелль ярко и броско одевается: тонкие высокие шпильки, жесткие корсеты, легкомысленные полупрозрачные блузки. Красится так, словно собирается на войну: неестественно пушистые накладные ресницы, черные змейки стрелок по верхним векам, алая помада. Но этого мало. Грелль получает от сослуживцев заинтересованность, но немного иного рода: не почтительное уважение, а сладострастное любопытство. Сотрудники Управления, смотря друг на друга, в первую очередь оценивают продуктивность работы оппонента, а не его привлекательный внешний вид. Всё знают, что Грелль не дисциплинирован и своенравен. Сбегает с заданий, флиртует с нарушителями, не сдает отчеты вовремя… И потому для диспетчера Сатклиффа всегда припасают задания попроще, побезопаснее. Кто знает, что он натворит в следующий раз, верно? Никто не принимает его всерьез. Грелль рискует остаться диспетчером до конца своих дней. Поэтому он постоянно думает: что Гробовщик в нем нашел? И не находит ответа. Он спрашивает себя: почему они вместе? Любовь, спасение от одиночества, снисхождение… Что движет им? Может ли быть так, что Гробовщику просто нравится быть с красивым молодым парнем, с изысканной куклой для услады глаз? Может, он слишком хорошо знает о том, как Грелль мечтает повысить свой статус, и потому держит рядом, стремясь великодушно поделиться отсветами славы? Где здесь подвох? На первый взгляд Гробовщик не дает поводов для подозрений. Он всегда отшучивается в ответ на обвинения, молчит, когда нужно, и поддерживает по мере сил. Но Грелль боится поверить, ему нужны доказательства. И в первую очередь он намерен требовать их не от любовника, а от себя. Жгучее стремление подчеркнуть свою уникальность, заявить о своём существовании. Убедиться в том, что диспетчера Сатклиффа действительно можно уважать. Он почти бредит этой идеей. Она не дает ему покоя до тех самых пор, пока Грелль внезапно не обнаруживает выход из ситуации. Поистине сумасшедший и опасный, но кто сказал, что в жизни всё дается легко? За несколько дней до осуществления придуманного плана в сердце поселяются радость и предвкушение. Актриса наконец-то готова сыграть главную роль. Занавес поднимается.