Hold my hand

Грелль неслышной тенью скользит вдоль многочисленных заборов, украшенных кружевом колючей проволоки. Над головой большим голубоватым нимбом нависает луна; у нее ободранное, исцарапанное лицо переболевшего оспой человека. Чем дальше от него находятся звезды, тем ярче они сияют. При таком освещении отблески очков становятся заметнее, чем сам Грелль. Улицы неподалеку от торгового порта похожи на грязные, продуваемые ветром узкие коридоры. Вдоль тротуаров нет ни одного дерева; только кое-где горят одинокие фонари. Даже дома тут выглядят как-то мрачно и бедно: закрытые двери, грязные окна, из которых изредка доносятся всевозможные запахи. Остывающий ужин, засыхающие цветы, помойные ведра. Обычные атрибуты человеческой жизни. В конце квартала сквозь просвет между домами виднеется дымчатая масса с прочерками огней — старое складское помещение, пункт назначения. Место, где, согласно слухам, иногда ошиваются скрывающиеся от закона демоны. У самых ворот Грелль переходит с бега на шаг. Плавность его походки уродует тяжелая бензопила в руках. В здании склада пахнет влажной пылью и старыми газетами. То здесь, то там на полу валяются выпотрошенные картонные коробки. В углах сиротливо притаились кучки строительного мусора. Грелль напряженно замирает, когда мимо него торопливо пробегает иссиня-черный кот с большой мертвой крысой в зубах. Хищники и жертвы, пищевая цепочка. Сатклифф искренне надеется, что находится на её вершине. Он идет по лестничному пролету, ведущему на второй этаж, когда наконец-то чувствует: оттуда исходит какая-то смутная сила, его словно ветер толкает в грудь. Грелль делает глубокий вдох, проверяет предохранитель на бензопиле и начинает бесшумно подниматься. Весь этаж — огромное пустое помещение; луна любопытно заглядывает внутрь через дырявую крышу. Трое демонов, стоящих у дальней стены и неслышно переговаривающихся между собой. Озлобленных, голодных и жестоких. Грелль ещё никогда не дрался сразу с тремя. В нём просыпаются сомнения: может, разумнее будет передумать и вернуться домой, пока не поздно? Если он не справится по каким-либо причинам, то демоны разорвут его на сотни мелких кусочков. Будут убивать медленно, с наслаждением. От подобных мыслей по спине пробегают мурашки. Грелль тут же одергивает себя, усилием воли заставляя себя распрямить спину и посмотреть в лицо опасности. Он должен. Он всем докажет, что способен на большее. Он же невероятно талантливый диспетчер Сатклифф, который всегда умудрялся возвращаться с заданий целым и невредимым. Всего лишь три мертвых демона — и город будет надолго избавлен от нарушителей порядка. Всего лишь три мертвых демона — и Грелля больше никогда не посмеют недооценивать. Поэтому он нападает в следующую секунду, стремительно выскакивая из темноты. Внезапность и скорость — его преимущества. Бензопила истошно визжит, её острые зубья блестят в предвкушении. Высокие каблуки стучат по бетонному полу. Грелль чувствует легкость во всем теле, адреналин делает движения точными, зрение становится острее. Погружение в битву, как в ледяную воду: опасность тонизирует и заставляет собраться. Удивление демонов проходит через мгновение, самый медлительный из них расплачивается за своё промедление глубокой царапиной на плече. Грелль заливисто смеется. Чувства обостряются. Он ощущает запах крови, пока ещё едва уловимый. Тонкий аромат, удовольствие для избранных. Жнецу хочется перерезать глотки всем троим, почувствовать, как лезвие Косы рассечет тело жертвы. Посмотреть, как куски мяса застрянут на зубьях пилы. У демонов красивые тонкие шеи. Нежная гладкая кожа, выступающее адамово яблоко, у основания — ямочка между двух ключиц. Грелль знает, как отрубают головы, как они отскакивают в сторону, орошая кровью пол. Две эти картины совмещаются у него в сознании. Ему кажется, что он уже видит обезглавленные трупы, падающие к его ногам. Шея вдвое короче, рваные куски плоти, предсмертные конвульсии. Темная кровь, хлещущая из чудовищных ран и заливающая туфли на высоких каблуках. Страдания и смерть — они возбуждают. Для Грелля вся битва — игра. За первые несколько минут демоны успевают одарить его двумя порезами: на бедре и на спине. Всё это кажется несущественным, боль только подстегивает. Игра, игра. Догони-ка, попробуй убить. Когти проносятся в паре сантиметров от лица. Бензопила громко взвизгивает, словно испуганная девица. Грелль восторженно вскрикивает, когда ему удается убить первого демона, почти разрезав его пополам. Тот падает с глухим стуком, будто груда старого тряпья. Оставшиеся два противника яростно скалятся и нападают с удвоенным рвением. Вскоре Грелль падает в первый раз. Случайность, с кем не бывает. Он поднимается почти тут же, но не успевает увернуться от удара. Когти оставляют глубокие царапины на предплечье. Вспышка боли пламенем проносится по всему телу. Теперь держать бензопилу можно только одной рукой, но Грелль не унывает — он злится. Так сильно, что начинает чуть ли не шипеть, как рассерженная кошка, во время каждого молниеносного броска. Второй убитый демон стоит нескольких глубоких ран на груди. Форменная рубашка висит лохмотьями, белоснежная ткань пропитывается кровью. Вытекающее из тела тепло. Если Греллю и больно, то он не подает вида. Последний демон — самый сильный. Хуже всего то, что он, кажется, даже не устал, его дыхание не сбилось, а Грелль уже почти валится с ног. — Теперь на задания повышенной сложности посылают всяких слабаков? — интересуется противник, прикладывая руки к поврежденной ноге. — У них что, не нашлось никого получше? — Я достаточно хорош, чтобы отправить тебя в небытие, — тяжело дыша. — О, тебя ослепляет гордыня, — губы трогает улыбка. — Осознай это, пока не поздно. — А не то что? — с вызовом спрашивает Грелль. — Хочешь узнать? — демон разводит руками в немом приглашении. Это дуэль. Злобный вскрик, свист рассекаемого воздуха. Усталость дает о себе знать, делая движения хаотичными. Теперь никто уже не стремится ранить другого; убить одним решающим ударом — вот единственная цель. Весь мир становится дешевой декорацией, отходит на второй план. Остается лишь противник и собственное желание выйти из битвы победителем. От восторга перехватывает дыхание. У Грелля — оцарапанные шея и лоб; кровь заливает глаза. У демона — рваная рана на животе. У Грелля — новые раны на груди и спине. У демона — несколько отрубленных пальцев. Ну же, кому в итоге повезет? В сознании всё путается. Они режут друг друга, бьют, пытаются закончить всё как можно быстрее. Действительно ли в сражении будет победитель, или они оба одновременно упадут замертво? Последний выпад — и лезвие бензопилы входит демону в грудь. Кровь застилает Греллю глаза, он почти ничего не видит, но может восстановить картину происходящего по характерным звукам и вибрации Косы у себя в руках. Демон, шипя от боли, изворачивается и в последний раз с силой ударяет жнеца по голове. Грелль падает, неловко приземляясь на колено и раненную руку. Всё звенит и вспыхивает белым светом. Не понять, где верх, а где низ. Боль сжигает заживо. Звуки работающей бензопилы затихают — значит, всё кончено. И Грелль понимает — он победил. Смерть великая, победил! И теперь не важно, какую цену пришлось заплатить за это. Что могут значить какие-то раны и повреждения, если все трое противников оказались слабее? План сработал. Грелль какое-то время лежит и улыбается в пустоту, истекая кровью, а потом теряет сознание.